Всем нам памятны славные подвиги моряков в последнюю турецкую войну; памятны и имена моряков, прославивших свое имя на Дунае и на Черном море. Но доходившие до




Скачать 348.89 Kb.
НазваниеВсем нам памятны славные подвиги моряков в последнюю турецкую войну; памятны и имена моряков, прославивших свое имя на Дунае и на Черном море. Но доходившие до
страница1/2
Дата публикации01.09.2013
Размер348.89 Kb.
ТипДокументы
vbibl.ru > Военное дело > Документы
  1   2
От автора

Всем нам памятны славные подвиги моряков в последнюю турецкую войну; памятны и имена моряков, прославивших свое имя на Дунае и на Черном море. Но доходившие до нас в то время из действующей армии и с жадностью читавшиеся известия о действиях моряков все же были только отрывочные сведения, касавшиеся одних особенно выдающихся событий; о всей же совокупности действий моряков они не дают понятия; еще менее можно составить по ним определенное понятие о размерах того участия, какое принимало в войне морское ведомство.

Время писать историю прошлой войны и участия в ней моряков, может быть, еще не наступило; но, без сомнения, было бы и своевременно и желательно теперь же подготовлять материалы для будущей истории при содействии непосредственных участников в войне.

В таком именно виде, в виде летописи или рассказа, предположили мы собрать и изложить все те факты, в которых выражалось участие моряков в военных действиях последней турецкой войны. При этом имелось в виду занести на страницы этого рассказа даже и такие факты, из которых оные, по всей вероятности, не найдут места в будущей истории флота, но которые желательно было бы сохранить в памяти моряков, да и будущему историку не бесполезно было бы иметь в виду.

За всем тем относительно некоторых предметов, особенно же относительно деятельности моряков на Дунае, в указанных источниках оказывалась некоторая неполнота и неясность. Для устранения по возможности этих недостатков настоящий рассказ сообщен был для прочтения некоторым морским офицерам, участвовавшим в войне и более других знакомым с ходом дел на театре войны, и благодаря их указаниям дополнены и исправлены...

На Черном море

В Черноморском флоте, при наступлении войны, кроме двух поповок{1}, не было почти вовсе боевых судов. Такое состояние Черноморского флота вынуждало нас по необходимости ограничиться на Черном море преимущественно береговою защитою и только отчасти активною обороною в открытом море.

По распоряжению генерал-адъютанта Аркаса первым вышел из Севастополя в открытое море пароход «Великий князь Константин» (160 сил) под командою лейтенанта Макарова{2}; команда его состояла из 4 офицеров (лейтенанты Давыдов, Зацаренный 2-й, Писаревский и мичман Подъяпольский) и 66 человек нижних чинов, не считая 4 минеров, 4 машинистов и 4 кочегаров для имевшихся на пароходе 4 паровых катеров. Машинная же команда оставалась та же, какая была на пароходе во время службы в Русском обществе пароходства и торговли; вооружение составляли: 2 орудия 4-фунтовые, 2—9-фунтовые, 2—3-фунтовые и одна 6-дюймовая мортира. 18 апреля пароход направился к Кавказскому берегу на поиски неприятельских военных судов. Причем ему дозволено истреблять на воде и всякие коммерческие неприятельские суда, снимая только команды и сохраняя корабельные бумаги. Но этот первый поиск остался без результатов.

28 апреля пароход «Великий князь Константин» вновь отправился из Севастополя с той же целью к Батуму. Чтобы судить о всей рискованности этого предприятия и тех опасениях, какие возбуждало оно в Севастополе, позволяем себе привести здесь выписку из корреспонденции из Севастополя, появившейся в газетах вслед за окончанием предприятия, как весьма хорошо характеризующей тогдашнее настроение севастопольского общества.

Когда в городе разнесся слух, что пароходу «В. К. Константин», по усиленному и настойчивому ходатайству лейтенанта Макарова, разрешено пуститься в море, то многие находили план, задуманный лейтенантом Макаровым и его ближайшими товарищами, совершенно безумным, невозможною химерою и предрекли пароходу неминуемую гибель. И действительно, план казался неосуществимым. От Севастополя до Батума, куда направился «В. К. Константин», двое суток хода. Прежде чем добраться до цели своего путешествия, он на каждом шагу рисковал верною гибелью. На другой день после его выхода в море в Севастополе было получено известие, что навстречу ему и по одному с ним румбу двигаются шесть турецких броненосцев. Это обстоятельство, хотя и совершенно случайное (в Батуме о выходе «В. К. Константина» в море ничего не было известно), удесятерило шансы грозившей ему опасности. Пускаясь в путь, он рассчитывал на удачный переход лишь при следующих благоприятных условиях: во-первых, он должен был во что бы то ни стало избежать встречи с неприятельскою эскадрою днем. При подобной встрече ему оставалась одна надежда рассчитывать, что благодаря густому дыму, который дает английский уголь, употребляемый в турецком флоте, ему удастся открыть приближение неприятельской эскадры раньше, чем он сам будет замечен. Во-вторых, при встрече ночью, и это был случай самый благоприятный, он мог наверно рассчитывать остаться незамеченным. Турецкие броненосцы, двигаясь эскадрою, во избежание столкновения, принуждены нести огни, между тем как «В. К. Константин»... мог огней вовсе не зажигать.

...Турецкая эскадра, пройдя Поти, изменила румб и направилась к Сухуму, очистив таким образом путь «В. К. Константину», который утром, 30 апреля, добрался благополучно до Поти, где и продержался в виду берега до наступления сумерек. В 7 часов вечера он оставил потийский берег и двинулся по направлению к Батуму, куда прибыл в 10 часов. Здесь «В. К. Константин», держась под парами, остановился в семи милях от Батумского рейда и, решившись атаковать находившиеся на рейде турецкие суда и взорвать их минами, спустил все свои 4 миноносные катера. Сам командир сел на катер «Минер»; на катере «Чесма» был лейтенант Зацареныый; на катере «Синоп» лейтенант Писаревский; на катере «Наварин» мичман Подъяпольский. Катера встретили на рейде неприятельский брандвахтенный пароходофрегат, шедший малым ходом по направлению к тому месту, где стоял пароход «В. К. Константин», и решились атаковать его. Катер «Чесма», как самый быстрый из катеров, по приказанию лейтенанта Макарова, смело бросился в атаку и, незамеченный неприятелем, удачно подвел мину под корму пароходофрегата, но мина по неизвестной причине не взорвалась{3}, а между тем на пароходе успели заметить катер, подняли тревогу и открыли по нему ружейный, с береговой батареи картечный огонь. Вследствие этого все катера, попав под выстрелы, бросились в разные стороны, и, выйдя из-под выстрелов, два из них присоединились к пароходу, а другие два, «Чесма» и «Синоп», не имея возможности присоединиться к пароходу, по сделанному заранее условию ушли в Поти, где пароход уже потом подобрал их. 3 мая пароход возвратился в Севастополь. Убитых и раненых на нем не было. Причину неудачи лейтенант Макаров объясняет тем, что люди, никогда еще не слыхавшие свиста пуль, на первый раз немного смешались и замедлили с пуском мины{4}. Как ни безуспешно оказалось предприятие парохода «В. К. Константин», возвратившиеся храбрецы были встречены в Севастополе как настоящие герои. И действительно, трудно не изумиться той отважности и неустрашимости, какую проявили на этот раз наши моряки.

Первая неудачная попытка не отбила у них охоты снова переведаться с врагом. Чтобы исправить батумскую неудачу, пароход «В. К. Константин» 6 мая вышел из Севастополя и решился напасть на неприятельскую эскадру, которая 1 мая бомбардировала Очемчиры, а со 2 мая, в числе 6 судов, находилась против Сухума; но ни 8-го, ни 9-го числа не мог привести своего намерения в исполнение по причине тумана и раннего рассвета. Чтоб отвлечь внимание турок, он направился к мысу Керемпе, с целью сжечь несколько купеческих судов у Синопа, но и здесь сильный зюйд-вест помешал ему и заставил возвратиться в Севастополь.

Пароход «Аргонавт» (160 сил), вооруженный двумя 4-фунт. орудиями, одною 6-дюйм. мортирою и одною скорострельною пушкою Гатлинга, под командою капитан-лейтенанта Снетова и под брейд-вымпелом начальника Очаковского отряда капитана 1 ранга Дефабра, 2 мая вышел из Очакова и, обогнув Кинбургскую косу, взял курс на Тенд-ру. Подойдя в 8 часов утра к Тендровскому маяку и сдав на маяке почту, в 9 часов утра тронулся далее в море, взяв курс на остров Феодониси, идя до 12 узлов. Обойдя остров с восточной и южной стороны, в 6 ч. 45 м. вечера подошел к Сулину на расстояние 5 миль от берега и усмотрел на рейде много коммерческих судов, а правее, вне дамб, 4 однотрубные двухмачтовые турецкие броненосцы, стоявшие под парами. По приближении «Аргонавта» к Сулину, спустя не более четверти часа, по сигналу флагмана, броненосцы начали по очереди сниматься с якоря. Капитан 1 ранга Дефабр, пробежав вдоль берега мили три, повернул пароход назад и, обойдя еще раз всю линию неприятельских судов в милях четырех расстояния, взял курс на Одессу. В это время три турецких броненосца были уже на ходу, из которых один под вице-адмиральским флагом, я все направились в погоню за «Аргонавтом»; четвертый же остался на якоре. «Аргонавт» увеличил ход до 13 узлов; неприятельские суда, несмотря на все их усилия, начали заметно отставать. В 10 часов вечера «Аргонавт» уже потерял их из виду; а 3 мая на рассвете возвратился в Очаков.

Конец мая ознаменовался новым замечательным подвигом парохода «В. К. Константин» и приданных ему быстроходных миноносных катеров № 1 и 2 под командою лейтенантов Пущина и Рожественского{5} при нападении на турецкую эскадру, расположенную на Сулинском рейде.

Получив обстоятельную инструкцию от... контр-адмирала Чихачева{6}, пароход «В. К. Константин» 28 мая в час пополудни снялся с Одесского рейда и направился к Су-лину, имея оба миноносные катера на боковых буксирах. В 8 часов вечера лейтенант Макаров, сказав краткую воодушевляющую речь, на которую команда парохода и обоих, шедших на буксире, катеров отвечала троекратным «ура», спустил на воду бывшие на пароходе четыре паровые катера: «Чесма» (лейтенант Зацаренный), «Синоп» (лейтенант Писаревский), «Наварин» (лейтенант Вишневский) и «Минер» (мичман Гирст). Катера пошли на буксире парохода двумя колоннами по три с каждой стороны.

Пройдя Змеиный остров в 5 милях и двигаясь тем же румбом еще мили 4, пароход лег на Сулин. Маяки Феодо-ниси и Сулинский были зажжены.

На всех катерах пары были готовы, и на пароходе зорко смотрели, чтобы в случае появления неприятеля немедленно пустить на него катера.

Не найдя неприятеля ни у Феодониси, ни на пути к Сулину, лейтенант Макаров решил, что броненосцы должны быть на Сулинском рейде, и потому, подойдя к половине первого часа на расстояние 5 миль от рейда, остановил машину, объявил командирам катеров пункт нахождения парохода, подтвердил им вкратце отданные ранее приказания и пустил катера вперед. Катера пошли вместе... двумя колоннами: в правой катер № 2, «Минер» и «Чесма», а в левой катер № 1, «Синоп» и «Наварин», держа курс согласно приказанию лейтенанта Макарова на один румб правее Сулинского маяка; но весьма сильным здесь течением их относило от надлежащего курса. Весьма незадолго до встречи с неприятелем они... пошли фронтом, весьма близко и в виду друг друга. Катера быстро ходящие хотя и умеряли ход, но все-таки оказались впереди. Первым увидел неприятеля и выскочил вперед катер «Чесма». Лейтенант Зацаренный указал завиденное им судно катеру № 2 и затем пошел вперед и вправо, К сожалению, этому бравому офицеру снова пришлось потерпеть неудачу. Как только он бросил мину за борт, проводник запутался в винт и машина остановилась. Затем дело развилось таким образом, что остальные три минные катера, отставшие от первых трех, не могли принять в нем участия. Им пришлось только заботиться о благополучном возвращении; причем винты их путались в рыбацкие сети, а большое волиение... настолько их заливало, что они, а ровно и «Чесма», должны были возвратиться к пароходу.

Действительную атаку удалось произвести только катеру № 2 и катеру № 1.

Завидя неприятеля, командир катера № 2, лейтенант Рожественский пошел прямо на него самым тихим ходом, причем машинная рубка была прикрыта брезентами и машина работала чуть слышно. Перед ним ясно обрисовались очертания большого двухмачтового броненосца с тараном; потом он увидел другое судно, выходившее в море, и с левой руки еще два броненосца, из чего он заключил, что забрался в глубину Сулинского рейда{7}. Огней не было ни на одном судне, слышалось только перекл икание часовых. Катер подавался крайне тихо. Быв уже близко от цели, он увидел у себя справа катер № 1 лейтенанта Пущина и обменялся с ним немногими словами, после чего Пущин отклонился еще более вправо, в глубину рейда, а лейтенант Рожественский приступил к опусканию шеста, продолжая тихо подаваться вперед. Около 2 часов, саженях в десяти от борта броненосца, часовой окликнул катер, и тотчас же по нем был открыт штуцерный огонь и поднялась тревога на всем рейде. В самый момент первого пушечного выстрела катер прибавил ход, и взрыв произошел автоматически, почти в упор, все-таки, по расчету Рожественского, несколько рано. Столб воды залил боевую рубку, и когда, дав ход назад, Рожественский бросился к штурвалу, который оставил, чтобы произвести взрыв, оказалось, что штуртрос я ось штурвала лопнули. Рожественский выскочил наверх и вместе с механиком Канцеровым отвязал кормовой штурвал и отрезанными концами троса перевязал штуртрос, который скользил и не действовал. Потом механик Канцеров и матрос минер Сокольников (оцарапанный по лбу осколком иллюминатора боевой рубки) бросились рубить проводники и сбрасывать остатки шеста в море, что и было исполнено геройски, под градом штуцерных и картечных пуль со всех судов. Тогда дали передний ход и вскоре вышли из-под усиленного огня. Во все это критическое время каждый из остальных лиц, находившихся на катере, выполнял свой долг с полнейшим самоотвержением. Вскоре после первого взрыва был услышан некоторыми из бывших на пароходе и прочих катерах второй взрыв, вероятно произведенный катером № 1. Выйдя из-под выстрелов, лейтенант Рожественский, хотя пальба все продолжалась, остановил катер и стал поджидать прочие шлюпки. Но за ним в погоню пошел турецкий пароход, открывший по нем огонь и подававшийся вперед столь быстро, что катер успел уйти от него лишь с большими усилиями. Когда погоня кончилась, Рожественский снова поджидал прочие шлюпки и затем, не дождавшись, пошел на соединение с пароходом «В. К. Константин».

Место сбора было назначено в 4 милях... от Сулина. Направляясь туда со скоростью 5 узлов, «В. К. Константин» так сильно был прижимаем течением к берегу, что, считая себя еще в 3 милях от мели, уже стал на мель. Тотчас же приступили к выбрасыванию за борт угля и завозу верпа, дали полный задний ход и благополучно сошли с мели, продолжая затем держаться у самой отмели, чтобы катера, отступая вдоль берега... не миновали парохода. В 2 часа 45 минут был усмотрен рангоут судна, шедшего от Сулина к морю и стрелявшего по пароходу, который тогда дал полный ход... и к 5 часам утра подошел к Очаковскому гирлу, где и присоединился к нему в то же время катер № 2, а другие 4 катера в 7 часов утра.

В 5 часов пополудни 29 мая пароход «В. К. Константин» возвратился в Одессу со всеми катерами, кроме катера № 1.

По осмотре катера «№ 2 оказались следующие повреждения: глубокая выбоина от картечной пули в боевой рубке: иллюминаторы рубки выбиты или разбиты, пробоины в трубе и в одной из досок палубы. По стальным же рубкам штуцерные пули скользили безвредно, В носовой подводной части выскочило 16 заклепок и хвостовая часть киля, служащая защитой винту, спереди отломлена, а сзади загнута влево. Вся эта часть сильно помята. С середины катера в подводной части следы того, что он сильно обо что-то терся. Только после осмотра подводной части катера вполне обнаружилось, в каком критическом положении он находился. Очевидно, броненосец был огражден бонами на значительном расстоянии от борта, и нужно предполагать, что мина опустилась в воду, когда часть шеста уже миновала бон. Затем, может быть, автоматический взрыв почти в упор последовал от сильного сотрясения при ударе кормовой части, которая потом поднялась от углубления носа массой упавшей на него воды, и вследствие этого, когда дали задний ход, катер получил возможность перескочить обратно через бон.

Что же касается до другого быстроходного миноносного катера .№ 1, то вскоре сделалось известным, что он после нападения на броненосца погиб и команда его взята в плен турками. Но более подробные обстоятельства этого события сделались известны уже в 1878 г., когда появилось в «Кронштадтском вестнике» (№ 7) письмо лейтенанта Пущина. Из него между прочим видно, что лейтенант Пущин, после взрыва, произведенного катером № 2, устремился к броненосцу; не доходя до борта его, почувствовал какое-то непонятное для него сотрясение в катере, и ход его тотчас начал уменьшаться, а когда он еще подвинулся, у него перебили штуртрос, а затем последовал взрыв. Взрыв был автоматический и последовал ближе к броненосцу, чем первый взрыв (чуть ли даже не у самого борта, по выражению Пущина). Пущин приказал тотчас дать ход; но катер не трогался с места. Машинный люк был перебит; в машине отбило водомерную трубку, и вероятно вместе с краном; машина вся наполнилась паром, но все-таки была поставлена на передний ход. Пущин бросился к винту и там наткнулся на какой-то конец, толщиною в 3 с половиною— 4 дюйма, неизвестно откуда взявшийся. Как только он был перерублен, катер, находившийся все время у самого борта броненосца, дал ход. Тогда атакованный броненосец открыл по нем сильный ружейный огонь. Катер успел, однако же, от него удалиться. Но другой броненосец не замедлил его догнать и принялся угощать его выстрелами, имея полную возможность одним удачным выстрелом потопить его. Лейтенант Пущин не терял еще надежды спастись и направил катер прямо... к берегу. Но вдруг машина остановилась, огонь разом залило. В таком критическом положении лейтенант Пущин, считая свой катер во всяком случае пропавшим, так как спасения или помощи ждать было не от куда, распорядился катер затопить, а сам с командою (один минер, вольнонаемный машинист, два кочегара и матрос), при помощи имевшихся у них спасательных средств, пустились вплавь к берегу. Сначала, пока у людей сохранились еще силы, они успешно подвигались к берегу; но затем не имели сил справиться с течением, были принесены к турецкой эскадре и все попали в плен.

После этого события от генерала Веревкина было получено донесение, что монитор от нападения миноносцев сильно поврежден и должен быть вычеркнут из списка судов турецкого флота, но военный агент наш в Константинополе полковник Филиппов от 23 февраля 1880 г. донес, что атакованный броненосец, собственно корвет «Иджалие», был только сильно поврежден и в 1880 г. исправлялся.

Морское министерство, озабочиваясь участью пленных, поручило их покровительству германского посланника в Константинополе, которым и предложено было лейтенанту Пущину по 300 марок, если будет в том нуждаться. Прочие пленные при опросе выразили довольство тем содержанием, какое получили от турецкого правительства; пожелали иметь только небольшую сумму на табак, почему лейтенант Пущин просил отпускать им просимое на счет предложенных ему 300 марок.

За отличные подвиги самоотвержения лейтенант Рожественский удостоен ордена Св. Георгия 4-й ст. Того же ордена удостоен и лейтенант Пущин по возвращении из плена.

После поиска к Сулину неутомимый командир парохода «В. К. Константин» не долго оставался в покое. 6 июня он уже отправился из Одессы к Анатолийскому берегу и 8-го, открыв у селения Китрос парусный купеческий бриг "Османие", послал катер «Синоп» под командой лейтенанта Писаревского, который и поджег его, а как оп худо загорался, то подвел под него килевую мину и утопил, команду же отпустил на берег на шлюпке брига. Затем, увидя еще три купеческие брига, лейтенант Макаров послал к ним катер «Чесма» под начальством лейтенанта Зацаренного, которым они и были потоплены, а команды на их же шлюпках отправлены на берег. Затем, хотя по показаниям турок можно было бы еще потопить несколько турецких купеческих судов, но имея в виду, что цель уничтожения купеческих судов есть прекращение неприятелями торговли вдоль Черноморских берегов и что исполненное уже уничтожение четырех судов неизбежно наведет панику на людей торговых и прекратит плавание вдоль турецких берегов, лейтенант Макаров нашел излишним подвергать дальнейшему истреблению частную собственность и 9-го числа возвратился в Севастополь. Такой, по-видимому, гуманный взгляд, совсем неуместный в военное время, не встретил одобрения высшего морского начальства, и потому лейтенанту Макарову дано знать, что он не должен был пренебрегать своею прямою обязанностью истребить еще несколько неприятельских судов, когда представлялся к тому удобный случай.

Одновременно с пароходом «Великий князь Константин» вышел из Одессы пароход «Владимир», вооруженный 4 4-фунтовыми орудиями, под командою капитана 1 ранга Юрьева, и отправился в крейсерство у Румелийского берега между Варной и Константинополем. В 35 милях от Варны он настиг и взял в плен отлично оснащенный турецкий коммерческий бриг «Аслан-Бухри», который шел из Кюстенджи в Константинополь с балластом. Сняв с него команду из 16 человек и взяв его на буксир, «Владимир» возвратился в Одессу 9 июня. Затем 18-го и 26-го по распоряжению контр-адмирала Чихачева вновь выходил в море на рекогносцировку, которая не имела особых последствии.

Императорская яхта «Ливадия» и пароход «Аргонавт» также в июне выходили в море на рекогносцировку. На яхте «Ливадия» в мае поставлена была артиллерия (2 орудия 6,03 дюйм. нарезн., 2 4-фунтов, нарезн., 2 9-фунт. нарезн., 1 6-дгойм. мортира, 1 скорострельное Пальм-Кранца и 1 скорострельное Гатлинга); к ней приданы два паровые катера, сделаны минные приспособления и произведены необходимые переделки для обращения ее в судно активной обороны; после чего она начала кампанию 17 мая. В июне же, вследствие известия о том, что турецкий пароход стал на мель в 15 верстах от Жебриян, яхта под командой капитана 1 ранга Кроуна вышла из Николаева, зашла в Одессу и потом в море на поиски; но, узнав, что пароход уже снялся с мели, возвратилась в Одессу, откуда потом перешла в Очаков и, наконец, в Севастополь.

«Аргонавт» же, под командою капитан-лейтенанта Снетова, вышел из Одессы на рекогносцировку 11 июня и подходил к Сулину. Бывшие на Сулинском рейде 4 броненосца и корвет, завидев его, бросились за ним в погоню, но скоро отстали, а пароход возвратился в Севастополь.

19 июня турецкая эскадра из 10 броненосцев показалась в виду Одессы, где были сделаны все необходимые распоряжения для встречи неприятеля; но вслед затем, не сделав ни одного выстрела, удалились. А 26 июня три броненосца и один винтовой фрегат появились у Севастополя и также ушли, не сделав ни одного выстрела.

В июле 7-го числа пароход «Аргонавт» вновь вышел из Севастополя с целью осмотреть суда, стоявшие на Сулин-ском рейде. Подойдя к Сулину на пушечный выстрел, он застал там три броненосца, два корвета, два парохода и до 10 коммерческих судов. Броненосец под адмиральским флагом сделал по нем выстрел; «Аргонавт» ответил ему тем же. После чего броненосцы снялись с якоря и погнались за пароходом, открыв по нем огонь. «Аргонавт», уходя от них и отвечая из мортиры, старался удержать от гнавшихся такое расстояние, чтобы его снаряды могли долетать до неприятеля. Два броненосца, имея лучший ход, начали прижимать пароход к берегу, но после более двухчасовой погони вдруг прекратили пальбу и поворотили назад. «Аргонавт» 9 июля прибыл в Николаев и затем перешел в Одессу.

В июле появляется на сцене пароход «Веста», один из четырех пароходов, первоначально уступленных на военное время Русским обществом пароходства и торговли.

Для командования им по особому распоряжению командирован из Петербурга капитан-лейтенант Баранов.

Пароход «Веста» считался наиболее удовлетворяющим условиям активной обороны в открытом море.

В июне произведены на нем необходимые переделки и приспособления для обращения в активное судно; затем он вооружен был 5- и 6-дюймовыми мортирами, 2 9-фунтовыми орудиями; 1 4-фунтовым на элевационном станке, двумя скорострельными орудиями Энгстрема, двумя скорострельными Гатлинга и минами; сверх того, на ном установлен доставленный от князя Воронцова-Дашкова аппарат Давыдова для автоматической сосредоточенной стрельбы.

В состав команды его поступили: старший офицер лейтенант Владимир Перелешин 4-й, лейтенанты Михаил Пе-релешин, Жеребко-Ротмистренко, Кротков, Зиновий Рожественский, князь Голицын-Головкин, мичманы Петров, Рогуля, штурман штабс-капитан Корольков, инженер-механик поручик Плигинский, морской артиллерии прапорщик Яковлев, лекарь Франковский, 2 гардемарина и нижних чинов 55 человек охотников черноморских экипажей вдобавок к прибывшим с Балтики 53 человекам; для управления аппаратом Давыдова особо назначен член артиллерийского отделения Морского технического комитета подполковник Чернов, а механики и машинная прислуга составлены из вольнонаемных Русского общества пароходства и торговли. Сверх того, с Балтики доставлены для парохода «Веста» два паровых катера с 1 механиком, 2 машинистами и 2 кочегарами.

Главный командир Черноморского флота и портов (адмирал Аркас), получив сведения о складе угля в бухте Пендеракли, предположил послать туда несколько активных пароходов для нападения на стоявшие там суда и транспорты и нанесения неприятелю возможного ущерба. Для этого он ожидал только окончательного изготовления яхты «Ливадия» и парохода «Веста», которым желал дать это поручение. Нескольким пароходам вместе находил он нужным поручить исполнение задуманного предприятия, потому что рассчитывал на возможность встречи там нескольких судов. По окончательном изготовлении «Весты» пароход этот вместе с яхтою «Ливадия» перешли в Севастополь, где находился и пароход «В. К. Константин»;

2 июля сюда же прибыл пароход «Владимир». Все эти пароходы получили приказание, пользуясь темными ночами, отправиться в крейсерство к Анатолийским и Румелийским берегам, но наперед сделать попытку к Пендеракли. В инструкции и словесном приказании, данных командиру яхты флигель-адъютанту Кроуну, на которого, как старшего из командиров, генерал-адъютант Аркас возложил исполнение поручения, было указано, чтобы он, совместно с другими командирами, составил предварительно план атаки а чтобы затем каждый из командиров действовал по своему усмотрению, исполняя общий план и данные каждому инструкции.

Согласно составленному плану пароход «Владимир» снялся из Севастопольской бухты в 1-м часу дня 3 июля и должен был следовать к Пендеракли для его рекогносцировки, а в 6 часов того же числа снялся пароход «В. К. Константин», вслед затем яхта «Ливадия», а в 8 часов пароход «Веста».

В 10-м часу вечера, держась у Херсонского маяка, командиры двух последних пароходов съехались на яхту для окончательного совещания, а затем около 10 часов яхта и пароходы, построившись в строй клина, имея яхту впереди, направились на Пендеракли. Не встретив на пути ни одного судна, на другой день в 5 с половиною часов пополудни заметили пароход «Владимир», который по условленному сигналу и присоединился к нам в 6 часов вечера в 25 милях от Пендеракли.

Командир парохода «Владимир» сообщил, что, проходя вдоль берега у Пендеракли в 11 часов утра в 4 милях, усмотрел 5 стоявших на якоре каботажек и на берегу сараи,, но угольных складов не заметил; идя далее, у мыса Халепли, во 2-м часу дня, усмотрел двухтрубный большой пароход, стоявший на якоре, но под турецким ли флагом — не уверен, вблизи его 3-мачтовое парусное судно и три каботажки, в то же время малый буксирный пароход вел к нему три кочермы, по-видимому с углем, вслед за тем большой пароход сильно задымил. Посоветовавшись между собой, командиры решили атаковать транспортный пароход минными шлюпками. Около 8 часов вечера, имея на шлюпках готовый пар, все суда последовали к Халепли, но около 10 с половиною часов вечера, находясь по счислению в 7 милях от маяка и не видя его огня, по которому следовало бы определить место стоявшего парохода, и заметив на берегу большие костры, флигель-адъютант Кроун не решился рисковать шлюпками, на коих было до 40 человек, у неприятельского незнакомого берега, тем более что шлюпкам пришлось бы весьма долго отыскивать виденный «Владимиром» пароход, стоявший в 15 милях от города, и следовательно, на возвращение их можно было рассчитывать никак не ранее 6 часов утра. Не было сомнения, что «Владимир» был узнан неприятелем, а потому могло случиться, что суда наши были бы отрезаны могшими по расчету времени подойти броненосцами. Вследствие всего этого флигель-адъютант Кроун решил отменить атаку и не имел повода раскаяться в этом, так как, выйдя в море, встретили сильный туман, который продолжался с 3 с половиною до 10 с половиною утра. Вместо этой неудавшейся попытки флигель-адъютант Кроун предположил произвести атаку на Сулин; но и это предположение, за усилившимся к вечеру волнением, не могло состояться. Таким образом, яхта 6 июля возвратилась в Очаков, а пароходы в Одессу.

Из донесения генерал-адъютанта Аркаса об этой экспедиции не видно, но какой причине командир парохода «Владимир» капитан 1 ранга Юрьев, заметив у мыса Халепли всего один транспортный двухтрубный пароход и другой малый буксирный, не решился атаковать их; была ли то нераспорядительность командира, как полагал генерал-адъютант Аркас, или другие уважительные причины, не позволившие капитану 1 ранга Юрьеву атаковать оба парохода; но неизбежным последствием этого было то, что капитан 1 ранга Юрьев, быв обязан в 4 часа идти к эскадре, вновь мог подойти к Халепли не ранее 9 часов вечера; следственно, неприятельские пароходы имели время отойти от Пендеракли и, по всей вероятности, успели уже дать знать и в Константинополь. Таким образом, атака не могла уже быть неожиданная и потеряла главный шанс успеха, при котором могли бы быть уничтожены или взяты в плен два парохода и несколько парусных судов.

После неудачной попытки на Пендеракли пароход «Веста», запасшись углем, 10 июля отправился в крейсерство к Румелийскому берегу.

При отправлении парохода «Веста» в море капитан-лейтенант Баранов снабжен был от главного командира инструкцией, в которой между прочим объяснено, что ему вменяется в обязанность погоня за турецкими военными и коммерческими судами, уничтожение их, осмотр подозрительных судов, взятие и потопление транспортов с военным грузом и вообще нанесение возможно большего вреда неприятелю; причем он должен испытать на деле аппараты Давыдова; но не должен, однако, решаться на открытую встречу с неприятельскими броненосцами и вообще с судами, хорошо вооруженными артиллерией, и помнить, что доверенная ему часть флота и необходимость сохранять по возможности судно и жизнь вверенных ему людей обязывают его быть как можно осторожнее и атаковывать неприятельские суда только в том случае, когда они под силу его судну или когда представляется вероятие на успех атаки.

Что затем произошло с пароходом «Веста» во время крейсерства, лучше всего изобразить подлинными словами капитан-лейтенанта Баранова, который в своем рапорте главному командиру Черноморского флота говорит:

«11-го сего июля, находясь в 35 милях от Кюстенджи, имея курс вест-зюйд-вест, в 7 с половиною часов утра... был усмотрен черный дым.

В машине приказано было пар поднять до возможно большего давления, и курс был взят... дабы можно было рассмотреть шедшее судно и, буде это был бы турецкий коммерческий или слабо вооруженный военный пароход, отрезать его от берега. Около 8 часов можно было рассмотреть, несмотря на некоторую бывшую пасмурность, что встреченное судно — большой сильный турецкий броненосец, который, подняв флаг, выстрелил по пароходу «Веста» из орудия большого калибра; тогда на «Весте» был поднят русский военный флаг и дан залп из баковых орудий. Затем, дав машине полный ход, я поворотил и лег на курс... дабы держать его в невозможности бить «Весту» поперек борта и дабы иметь одновременно возможность бить турецкий броненосец из трех 6-дюймовых мортир и одного 9-фунтового нарезного орудия, могущих действовать почти на корму.

Принимая это положение, я сильно рассчитывал на возможность командовать ходом над противником, предполагая, что он не может иметь скорость более 10 или 11 узлов, и потому я рассчитывал, пользуясь аппаратами автоматической стрельбы Давыдова, или уничтожить его навесным огнем, или заставить сдаться.

Я вскоре заметил, что, к удивлению моему, не мы обладаем скоростью хода, несмотря на то что последняя была развита до 12 узлов, а турецкий броненосец; с каждым моментом он выигрывал в расстоянии и через несколько времени сблизился до того, что 9-фунтовое орудие, поставленное на элевацию 12-кабельтового расстояния, стало брать далее, чем следовало.

Подполковник морской артиллерии Чернов, с неподражаемым мужеством делавший наблюдение за стрельбой и распоряжавшийся огнем кормовых орудий, пришел ко мне на мостик, где я стоял у штурвала, и шепотом доложил мне, что его роль, как управляющего индикаторами аппарата Давыдова, кончается, что неприятель так близко приближается к нам, что аппараты эти хотя и действуют прекрасно, но более помочь нам не могут, так как, даже в промежуток полета нашего снаряда, расстояние делается менее и менее. Видя, что неприятель приближается, снаряды его осыпают шрапнелевой картечью
  1   2

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Всем нам памятны славные подвиги моряков в последнюю турецкую войну; памятны и имена моряков, прославивших свое имя на Дунае и на Черном море. Но доходившие до iconРезолюция принята 25 апреля 2013 года на Международном форуме "образование,...
Международного форума "Образование, подготовка и трудоустройство моряков", представители 65 компаний и институтов из 14 стран

Всем нам памятны славные подвиги моряков в последнюю турецкую войну; памятны и имена моряков, прославивших свое имя на Дунае и на Черном море. Но доходившие до iconЯркие страницы в историю Великой Отечественной войны писали советские военные моряки
Ражаются военные моряки за советскую Родину в шторм и бури уходят в опасные каждодневные походы, неся смерть в стан противника… не...

Всем нам памятны славные подвиги моряков в последнюю турецкую войну; памятны и имена моряков, прославивших свое имя на Дунае и на Черном море. Но доходившие до iconНа вопросы участников акции «Верни свое имя», которую проводят сейчас...
Фото Оксаны Джадан. Нил Ушаков: «С помощью этой акции мы хотим добиться, чтобы наши имена писались так, как мы хотим»

Всем нам памятны славные подвиги моряков в последнюю турецкую войну; памятны и имена моряков, прославивших свое имя на Дунае и на Черном море. Но доходившие до iconКрымская (Восточная) война стала результатом столкновения политических...
Меджид 4 октября 1853 г объявил России войну и начал наступление на Кавказе и Дунае. После нескольких серьезных поражений турок и...

Всем нам памятны славные подвиги моряков в последнюю турецкую войну; памятны и имена моряков, прославивших свое имя на Дунае и на Черном море. Но доходившие до iconНаша Родина - великая морская держава. На западе и востоке, на севере...
История отечественного флота неотделима от истории нашего многонационального государства. Вечную славу заслужили многие поколения...

Всем нам памятны славные подвиги моряков в последнюю турецкую войну; памятны и имена моряков, прославивших свое имя на Дунае и на Черном море. Но доходившие до iconСборник рабочих программ практик
Судно для моряков – родной дом и место работы. Курсант должен чувствовать себя на судне не случайным человеком, а полноправным членом...

Всем нам памятны славные подвиги моряков в последнюю турецкую войну; памятны и имена моряков, прославивших свое имя на Дунае и на Черном море. Но доходившие до iconКонспект занятия «И нам войну забыть нельзя!» Воспитатель Кобяк Наталья...
Заросли шрамы окопов, исчезли пепелища сожженных городов, выросли новые поколения. Но в памяти человеческой 22 июня 1941 года осталось...

Всем нам памятны славные подвиги моряков в последнюю турецкую войну; памятны и имена моряков, прославивших свое имя на Дунае и на Черном море. Но доходившие до iconПоследний месяц лета, на который приходятся каникулы и отпуска, зачастую...
Ранца Фердинанда Вена предъявила Сербии ультиматум: инвесторы в панике, биржи во всем мире закрываются — впервые с 1773 года была...

Всем нам памятны славные подвиги моряков в последнюю турецкую войну; памятны и имена моряков, прославивших свое имя на Дунае и на Черном море. Но доходившие до iconСтрехнин Юрий Федорович Корабли идут в Берлин Проза войны
Берлина на новом корабле. Было у этой легенды и самое простое толкование: военно-морской флаг на рейхстаге — в знак того, что в победе...

Всем нам памятны славные подвиги моряков в последнюю турецкую войну; памятны и имена моряков, прославивших свое имя на Дунае и на Черном море. Но доходившие до iconО мичмане Александрове и его книгах
Неожиданно, словно вихрь, налетал он на врага, нанося сокрушительные удары, сея панику в его рядах. Книга повествует о героизме севастопольцев —...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
vbibl.ru
Главная страница