Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции




НазваниеВладимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции
страница6/48
Дата публикации30.05.2013
Размер5.52 Mb.
ТипКнига
vbibl.ru > Психология > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   48

8. Экзистенциализм Ф.М. Достоевского

Сердцевину воззрений Достоевского составляла антропология, которая имела два измерения: этико-социальное и религиозно-нравственное. В первом случае его волновала «тайна человеческой природы», во втором – «вопрос о существовании Божием», проблема бессмертия души. Первая позиция ознаменовалась в личности Великого инквизитора, вторая – в личности старца Зосимы. Ум Достоевского разрывался между идеей «исправления подвига» Христа и верой в необходимость «уподобления» Христу. В этой раздвоенности выразилась антиномическая сущность антропологии Достоевского, его вера и неверие в человека.

Достоевский называл себя реалистом, разумея при этом, что он не сочинитель, не фантазер, не романтик, а как бы «позитивист» в искусстве, в морали, в религии, в политике. Реализм был для него чем-то вроде обличения, препарирования жизни. С таким критерием он подходил к человеку. В его «Записной книжке» (под заголовком «Я») отмечалось: «При полном реализме найти в человеке человека. Это русская черта по преимуществу, и в этом смысле я, конечно, народен (ибо направление мое истекает из глубины христианского духа народного), хотя и неизвестен русскому народу теперешнему, но буду известен будущему. Меня зовут психологом – неправда, я лишь реалист в высшем смысле, т.е. я изображаю все глубины души человеческой». Достоевский, безусловно, прав, подобным образом оценивая собственное творчество. Однако в «глубинах души человеческой» он больше обнажал «греховное» и «подлое», заставляя сомневаться в благородстве и искренности человека.

Логика Достоевского предельно обнажена: нельзя стать человеком без сознательного самосовершенствования, «выделки». Никто от природы не бывает способен к каждодневному подвигу «примирения». Для этого необходимо постепенное обновление, перерождение человека. Взгляд Достоевского на природу человека в основе своей пессимистичен; он не отвергает человека как данность, но не верит и в то, что его можно исправить с помощью внешних перемен и узкоэтических регламентаций. Моральное обновление достигается лишь в вере. В религии человек обретает то, чего нет ни в каком человеческом знании, – надежду на бессмертие. Без нее в людях иссякла бы не только любовь, но и всякое стремление продолжать земное существование. Отнимите у них веру в бессмертие, и «тогда ничего уже не будет безнравственного, все будет позволено, даже антропофагия». Лишь сознание, что человека и после смерти ждет новое рождение, вселяет в него чувство вины и ответственности за всех и все в мире. А это и есть смысл жизни, без которого нет счастья.

Источник бессмертия человека, его высочайший идеал – Христос. Достоевский считал, что «образец нравственности», завещанный Христом, служит мерилом различения добра и зла, вселяя уверенность в будущее блаженство всех народов, в торжество гармонии и правды. В нем он видел воплощение того «всечеловека», какими должны были стать все люди.

В произведениях Достоевского не приходится искать новое откровение, видеть в его героях пророков новой, обновляющей мир религии. Он был слишком субъективен, подвержен чувственно-заостренному переживанию, чтобы вообще созидать какое бы то ни было мировоззрение. У него нет оригинального учения в обычном смысле этого слова. Его мистика – не плод самостоятельных размышлений, а результат восприятия аскетической традиции православного старчества. В художественном воображении Достоевского преломлялась вся апофатическая (отрицательная) антропология восточно-христианских подвижников, начиная с Исаака Сирина и кончая Тихоном Задонским. С этим отчасти связано мрачное, несколько даже отталкивающее внимание писателя к реалиям и извивам человеческой натуры.

Но именно поэтому ему удалось с особенной силой обнажить вопрос о смысле жизни, который он решал не на путях рефлексии, а инстинкта. Достоевский не говорил, как надо жить человеку, а показывал, почему он живет так, а не иначе. Он заставлял понять необходимость внутреннего обновления, перехода из состояния физиологического в нравственное. Смысл жизни состоит в одном – обретение человеком самого себя, а через это – приобщение ко всему человечеству. И если Достоевский считал, что русский человек более, чем кто-либо другой, способен к нравственному совершенству, то прежде всего имел в виду широту и многосторонность его таланта, делающего его близким и арабу, и немцу, и англичанину. Он может легче и быстрее их стать «всечеловеком», раньше их «изречь слово примирения, указать исход европейской тоске». Так проблема смысла жизни отдельного человека перерастала у Достоевского в проблему исторического призвания народа. Утверждалось новое видение истории, впервые открывавшее перед русской философией перспективы национального развития.

Именно Достоевский вместе с Ницше и Толстым оказал наибольшее влияние на российскую философию, литературу и культуру серебряного века [361]. Ни один крупный российский мыслитель не миновал диалога с Достоевским и выработки своего отношения к нему. Достоевский стал для россиян глашатаем высшей, экзистенциальной правды, которая, по словам М.М. Бахтина [14], в чужих устах, не обращенная к нему диалогически, т.е. заочная правда, становится унижающей и умертвляющей его ложью. Подлинная жизнь личности совершается как бы в точке... несовпадения человека с самим собой, в точке выхода его за пределы всего того, что он есть как вещное бытие, которое можно подсмотреть, определить и предсказать помимо его воли, «заочно».
^ 9. Богоискательство Л.Н. Толстого

Главной целью Л.Н. Толстого было создание «новой религии, соответствующей развитию человечества, религии Христа, но очищенной от веры и таинственности, религии практической, не обещающей будущее блаженство, но дающей блаженство на земле» [215, 361].

«Камень веры» толстовства – принцип непротивления злу насилием, возводимый им еще к системам конфуцианства, буддизма и даосизма. Христианство лишь «внесло в учение любви учение применения его: непротивление». «Христу незачем было бы приходить, – писал Толстой, – если бы он не научил людей любить ненавидящих, делающих нам зло, – не научил не противиться злу злом». Для этого ему вовсе не требовалось быть Богом; «путь жизни и притом не новый» дан в учении «человека Христа», которого «понимать Богом и которому молиться» Толстой считал «величайшим кощунством».

Главную вину за то, что этика непротивления осталась непонятой современным человеком, Толстой возлагал на Церковь. Согласно его воззрениям, христианство, как всякая религиозная доктрина, объединяет два разноплановых аспекта: во-первых, «много говорит о том, как надо жить каждому отдельно и всем вместе», т.е. содержит этическое учение; во-вторых, объясняет, «почему людям надо жить именно так, а не иначе», следовательно, включает в себя метафизические принципы». Религиозная этика и метафизика неразрывно связаны между собой, и их невозможно обособить без вреда для самой религии.

Толстой считал, что Церковь давно предала забвению этику Евангелия, перенеся центр тяжести на одну метафизическую сторону. Человек при этом оказывается лишенным нравственной опоры, которая дается только религией, вытекает из религиозного отношения к миру. Религию не могут заменить ни метафизика, ни наука. Религия указывает направление всякой умственной работы. В ней человек обретает смысл жизни. То есть Толстой говорил о полной зависимости человека от Церкви [111].

Столь высоко ставя религию в жизни человека, Толстой осмысливал ее не как мистическое учение, а как изначальное, глубинное отношение человека к миру. Надличностный и надсоциальный характер христианства делает его нравственной системой, которая согласна «с разумом и знаниями человека». В этой трансцендентальной детерминации и заключалась главная особенность толстовской этики.

Для Толстого Бог не существовал отдельно от человека, он имел непосредственное отношение к человеку и проявлялся не иначе как через отношения людей друг к другу и к самим себе. Согласно Толстому, человек постигает Бога в самом себе, не обращаясь за помощью к Церкви и священнослужителям. Бог у Толстого – это нечто целое, частью чего является человек.

Каждый человек, считал он, может стать подобным Богу, способен «вызвать в себе Бога», «отрешиться от себя во времени», при этом «забывается все прошедшее, устраняется всякая мысль о будущем и делается добро и спокойно». Идея «богоподобия» дополнялась у Толстого идеей «сыновности Богу». В каждом человеке, писал он, живет «сын Бога», «тот, кто не сумел сделаться сыном Бога, навек останется в хлеву со скотиной». Очевидно, что идеи «богоподобия» и «сыновности Бога» Толстой меньше всего связывал с религиозной догматикой, это были свойства духовности, духовного роста человека.

Христианская религия, считал Толстой, несет несомненный вред человеку, поскольку подрывает у него веру в самого себя и свои возможности, обрекает его на вечное рабство перед Церковью. Религия, по мысли Толстого, не должна быть насилием над человеческим духом, не должна лишать человека свободы выбора. Неудивительно, что за такую позицию Святейший Синод Православной церкви отлучил Толстого от Церкви и предал его имя анафеме.

Для Толстого человек был ценен, независимо от того, к какой общности он принадлежит, верующий он или неверующий. Во всех общественных отношениях он выделял такие, которые давали возможность человеку почувствовать себя прежде всего человеком. Именно их ценил и считал важным условием для будущего.

Л.Н. Толстой рассматривал вопрос о смысле жизни. «Для решения этого вопроса одинаково недостаточно приравнивать конечное к конечному и бесконечное к бесконечному», надо выявить отношение одного к другому. Следовательно, вопрос о смысле жизни шире охвата логического знания, он требует выхода за рамки той области, которая подвластна разуму. «Нельзя было искать в разумном знании ответа на мой вопрос», – пишет Толстой. Приходилось признать, что «у всего живущего человечества есть еще какое-то другое знание, неразумное – вера, дающая возможность жить».

Толстой приходит к выводу о том, что вопрос о смысле жизни есть вопрос веры, а не знания. В философии Толстого понятие веры имеет особое содержание, не совпадающее с традиционным. Это – не осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом. Понятие веры в толстовском понимании совершенно не связано с непостижимыми тайнами, неправдоподобно чудесными, превращениями и иными предрассудками.

Из произведений Толстого вытекает вывод: смысл жизни не может заключаться в том, что умирает вместе со смертью человека. Это значит: он не может заключаться в жизни для себя, как и в жизни для других людей, ибо и они умирают, как и в жизни для человечества, ибо и оно не вечно. «Жизнь для себя не может иметь никакого смысла... Чтобы жить разумно, надо жить так, чтобы смерть не могла разрушить жизни». Говоря современным языком трансперсональной психологии, смысл жизни – в трансценденции для того, чтобы постичь Бога в себе [268].

Несмотря на полнейший контраст в осмыслении сущности христианства, в особенности в понимании самого Христа, и Достоевский, и Толстой исповедовали общие принципы этического индивидуализма, который стал знаменем всего «русского духовного ренессанса» конца XIX – начала XX века. Взгляды обоих были насквозь пронизаны экзистенциальными идеями: глубокой заинтересованностью проблемой существования человека, поиском решения вопроса улучшения его жизни (будь то через «новую» религию Толстого или стремление к идеалу «Всечеловека» Достоевского). И не случайно при этом великие писатели-философы (и, по справедливости сказать, экзистенциалисты) рассматривали человека в соотношении его с религией.

Религия – проводница связи человека с миром и другими людьми, без ощущения подобной связи не может жить человек, если он человек разумный. Кроме того, религия устанавливает отношения человека к целому, «которого он чувствует себя частью и из которого он выводит руководство в своих поступках». Религия позволяет человеку ощущать себя во Вселенной и в ее бесконечности, а в связи с этим – и свою цель жизни: это «такое установление человеком отношения к бесконечному, которым определяется цель его жизни». Религия, таким образом, помогает ощутить причастность к единому, целостному миру, Вселенной.

Таким образом, мы находим у Л.Н. Толстого и Ф.М. Достоевского такие признаки трансперсонализма, как онтологический оптимизм, гуманизм, их веру в человеческие возможности [135].

^ 10. Воззрения А. Белого

За внешней противоречивостью и даже эклектизмом мировоззрения Андрея Белого (сам он характеризовал его как «плюродуомонизм»), за контроверзностью и непоследовательностью его высказываний скрывается стремление к целостному, конструктивно-творческому («антидеконструктивистскому»), диалектическому видению мира, к Истине, в которой противоположности (частичные истины) были бы гармонически согласованы – «ритмизированы», но не «сняты» в гегелевском понимании слова; установка – чрезвычайно плодотворная для развертывания творческого процесса и перспективная в плане становления такой дисциплины, как философия культуры [18,19,20].

С этой установкой прямо соотносится трактовка Белым «Символа» (с прописной буквы – в противовес «символу» со строчной, символу – художественному образу, который, в понимании Белого, близок, с одной стороны, к мифу, а с другой – к метафоре) – как единства, «соединения чего-либо с чем-либо». Символ, по Белому, «связывает бессловесный незримый мир», который роится в бессознательной глубине моего личного сознания, с бессловесным, бессмысленным миром, который роится «вне моей личности», в результате чего создастся некий «третий мир», подлинная осмысленная реальность. То есть акт символизации для Белого – это акт внесения смысла в мир, акт творчества, которое для него стоит выше познания, реализуемого по кантовской схеме. В конечном счете теория символизма Белого предстает как эпохальная культурологическая утопия, которая органически вписывается в утопический проект русской историософии – проект пересоздания всего мироздания, осуществив который человек смог бы сравниться с самим Творцом, отменить законы природы и истории, объявить о начале «нового неба» и «новой земли». Соответственно и у искусства, согласно эстетическим представлениям Белого, отсутствует собственная цель и собственное содержание: цель искусства – «пересоздание человечества», его приуготовление к грядущей эре «богочеловечества». Тогда же Белый связывает назначение «нового искусства» (символизма) с «новой религиозностью», допуская, что искусство может быть познанием особого рода – «познанием религиозным», цель которого – обнаружить во временном – вечное, в событиях – символы иного, т.е. их смысл [20].

В 1899 году, во многом под впечатлением статьи Вл. Соловьева «Идея сверхчеловека», Белый погружается в мир идей и образов Ницше, а весной 1900 года беседует о Ницше с самим Вл. Соловьевым, воспринимая эту последнюю встречу и незавершенный разговор с Учителем как мистический знак духовной преемственности, и глубоко проникается его философией. Эти два противоречивых влияния – Ницше и Соловьева – оказались решающими в формировании культурологической концепции Белого, хотя не были последними: с 1904 года Белый переживает глубокое увлечение неокантианством (Риккерт, Коген, Виндельбанд и др.), затем наслаивается интерес к социологии (Зомбарт) и социалистическим идеям (Маркс, Меринг, Каутский), наконец, с 1912 года Белый проникается идеями антропософии и находится под обаянием личности и деятельности Р. Штейнера, немецкого философа-эзотерика.

На рубеже 1900 и 1901 годов Белый принимает второе, творческое «крещение» – берет себе литературный псевдоним, который символизирует цвет, воплощающий «полноту бытия», синтез всех цветов, и апостольское служение высшей религиозной истине (Андрей Первозванный).

Современники считали Белого поэтом, мистиком, творцом необычных художественных форм, гением или сумасшедшим, пророком или паяцем, но только не философом. Лишь Н.О. Лосский удостоил Белого звания философа, процитировав в «Истории русской философии» ряд строчек из его книги «Символизм». «В целом философия Андрея Белого есть разновидность пантеизма», – резюмировал он, не раскрывая в деталях своей оценки.

Уход от анализа философского наследия писателя, замена его общими недоуменно-негативными или (реже) недоуменно-восторженными ремарками стали в дальнейшем традиционными для критических статей и монографий, посвященных Белому. Чаще всего исследователи, как отечественные, так и зарубежные, единодушны бывали в выводах о неоригинальности и эклектизме философских взглядов Белого, характеризовали их как смесь неокантианских теорий, эстетических идей Шопенгауэра и Ницше с мистическим учением В. Соловьева о «мировой душе», как череду-смену философских увлечений, порывистые и страстные переходы от одной идеалистической школы к другой и постоянные разочарования в избираемых кумирах, последним из которых был Рудольф Штейнер.

В русских философах Белый ценил, прежде всего, воплощение в их собственной жизни культурной программы «пересоздания человечества». Для теории символизма была плодотворной воспринятая им через поэзию и философию В. Соловьева платоновская идея «двоемирия». Видимый, постигаемый чувствами мир – лишь бледный образ, подобие «подлинной» реальности («Только отблеск, только тени // От незримого очами...»). Все невыразимое, сверхчувственное, неадекватное внешнему слову способен передать на сокровенном языке намека и внушения символ. Смысл истинного символа неисчерпаем, для Белого символ – и художественный образ, и окно в мистический, запредельный мир, и категория мира реального. Символ, по Белому, – универсальная категория.

«Стержень» мировоззренческих исканий поэта и философа – его вера в непреходящую ценность человеческого духа. «Верю в Россию. Она – будет. Мы – будем. Будут люди. Будут новые времена и новые пространства. Россия большой луг, зеленый, зацветающий цветами» – эти слова, написанные Андреем Белым в 1905 году, могли бы послужить эпиграфом ко всей его «теоретической» трилогии о символизме.

Из русских философов особенно близок Белому в его стремлении к универсализму Н.Ф. Федоров, в сознании которого также совмещались несовместимые (в традиционном понимании) начала: рационалистическое и мистическое, научное и религиозное, техническое и теургическое.

Среди современников Белого, в философии которых можно усмотреть черты, схожие с его гуманистическими исканиями, следует назвать П.А. Флоренского. В отличие от Белого, он не ставил перед собой задачу построения системы мировоззрения, но его личность во многом отвечала пропагандируемой теоретиком символизма идее создания «нового человека», сливающего в себе черты разных культур: религиозной и светской, европейской и восточной, научной и художественной, национальной и вселенской.

Особенности трансперсонального воззрения А. Белого точно отметил в своей рецензии на роман «Петербург» Н.А. Бердяев: «Явление А. Белого в искусстве может быть сопоставлено лишь с явлением Скрябина. Не случайно, что и у того и у другого есть тяготение к теософии, к оккультизму. Это связано с ощущением наступления новой космической эпохи. У А. Белого есть лишь ему принадлежащее художественное ощущение космического распластования и распыления, декристаллизации всех вещей мира, нарушения и исчезновения всех твердо установившихся границ между предметами. Сами образы людей у него декристаллизуются и распыляются, теряются твердые грани, отделяющие одного человека от другого и от предметов окружающего мира. Твердость, органичность, кристаллизованность нашего плотского мира рушится. Один человек переходит в другого человека, один предмет переходит в другой – в астральный план, мозговой процесс – в бытийственный процесс. Происходит смещение и смешение разных плоскостей» [23].
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   48

Похожие:

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconВладимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология,...
Печатается по решению редакционно-издательского Совета Международной Академии Психологических Наук и Ученого Совета факультета психологии...

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconОтчёт по прессе 31 марта
В первой части конкурса The Moscow Post были подсчитаны срока заключения для таких известных людей из мира бизнеса, как Владимир...

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconМладший сержант Исаков Владимир Тимофеевич геройски погиб при выполнении...
Исаков Владимир Тимофеевич родился 09. 11. 1960 г р в нашем родном селе с. Верхние Тимерсяны

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconРезюме: владимир храбров храбров Владимир Владимирович
Российская Академия Театрального Искусства (гитис), Москва, мастерская А. А. Васильева

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconНадежда Домашева Владимир Самойленко практика сотворения алхимические духовные практики
Домашева Н., Самойленко В. Д 16 Практика сотворения: Алхимические духовные практики

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconНадежда Домашева Владимир Самойленко практика сотворения алхимические духовные практики
Домашева Н., Самойленко В. Д 16 Практика сотворения: Алхимические духовные практики

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconКонкурс: "Зимова феєрiя 2012", г. Полтава, 21. 01. 2012 Главный судья...

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconЛисин владимир Сергеевич
Лисин владимир Сергеевич председатель совета директоров ОАО «Новолипецкий металлургический комбинат», член бюро правления рспп

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconРоссийский президент Владимир Путин выступил вчера с посланием Федеральному собранию
Президентское послание в России это оценка сделанного и определение приоритетов на ближайшее будущее. Сделанным Владимир Путин был...

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconПристальное внимание интернет – в сельские библиотеки предложил провести Владимир Путин
Лидер «Единой России» Владимир Путин принял участие во Всероссийском форуме сельской интеллигенции в Белгородской области. Там он...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
vbibl.ru
Главная страница