Книга адресована психологам, педагогам, социальным работни­кам и, в первую очередь, родителям, которые хотят помочь себе и сво­им детям




НазваниеКнига адресована психологам, педагогам, социальным работни­кам и, в первую очередь, родителям, которые хотят помочь себе и сво­им детям
страница1/24
Дата публикации14.09.2013
Размер2.56 Mb.
ТипКнига
vbibl.ru > Психология > Книга
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24

Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru

Диана ВИДРА

ПОМОЩЬ РАЗВЕДЕННЫМ РОДИТЕЛЯМ И ИХ ДЕТЯМ:

ОТ ТРАГЕДИИ К НАДЕЖДЕ


Издательство Института Психотерапии

Москва

2000

Эксклюзивное право издания книги на русском языке

принадлежит Институту Психотерапии. Все права защищены.

Любая перепечатка издания является нарушением

авторских прав и преследуется по закону.

Опубликовано по соглашению с автором.

Диана ВИДРА

Помощь разведенным родителям и их детям: от трагедии к надежде. По страницам научных трудов Гель­мута Фигдора. — М: Издательство Института Психоте­рапии, 2000. - 224 с.

В наше время развод из явления чрезвычайного перешел в разряд «нормы». Общественное мнение реагирует на него двояко. Оно, при­знавая право на освобождение от ставшего невыносимым супружества, в то же время осуждает развод за причинение душевного вреда детям.

Как сделать, чтобы развод и его последствия не причиняли горя детям и боли родителям, чтобы неурядицы, возникающие после раз­вода, не тянулись годами? Проблемы детей невозможно решить от­дельно от проблем родителей, ведь известно, что несчастный человек не может никого сделать счастливым.

В этой книге родители и психологи найдут ответы на тревожащие их вопросы. Она даст возможность большинству матерей и отцов из­бежать бед, которые потом становятся непоправимыми, поможет по­нять свои собственные чувства, а значит получить над ними власть и не позволять им слепо руководить собой.

Книга адресована психологам, педагогам, социальным работни­кам и, в первую очередь, родителям, которые хотят помочь себе и сво­им детям.

ISBN 5-89939-019-0

ЦГПБ нм. Н.А.Некрасова

Отдел абонементного обслуживания Сектор_______________________

© Диана Видра, 2000

О Издательство Института Психотерапии, 2000

83 2 18 3-3

СОДЕРЖАНИЕ

О Гельмуте Фигдоре...............................................................5

Предисловие..........................................................................7

От автора................................................................................9

Введение..............................................................................20

-

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Переживание ребенком развода....................23

Прежде всего, родители, они ведь тоже люди................24

«Ответственность за вину»..............................................29

Психологический момент развода..................................32

Видимые и скрытые реакции ребенка на развод............36

Что чувствует ребенок?...................................................38

Послеразводный кризис и «скорая помощь»..................47

Как дети реагируют на развод? Крик о помощи! ............57

Роль самочувствия родителей.........................................62

Усиление страха и срыв психической защиты................68

Ребенок регрессирует......................................................74

После травмы..................................................................78

ЧАСТЬ вторая. Психическое развитие ребенка до развода......81

Нарушение отношений в раннем возрасте......................83

Тройственные отношения

и процесс индивидуализации.........................................92

Эдипово развитие (с трех до семи лет) ..........................115

Реакции детей на развод................................................129

ЧАСТЬ третья Психическое развитие ребенка

после развода..................................................................139

«Злые матери», «безответственные отцы»

и «настроенные против» дети........................................149

«Мама, я не хочу к папе!»,

«Папа, я хочу жить с тобой!»..........................................153

«Ребенка настроили против меня!» ...............................156

Любовь ребенка к разведенному супругу

причиняет боль и внушает страх....................................158

«У отца ему можно все, а я, получается, злая!»..............161

«Педагогизирование» отношений

материи ребенка после развода.....................................164

«Ребенок принадлежит мне!».........................................168

Вместо радости — разочарование и стресс.....................173

«Отец больше глаз не кажет!».........................................177

«Разведенный» ребенок.................................................179

Отношение к отцу после развода...................................180

«Мамаздесь, палатам...»...............................................187

Влияние развода на психическое развитие:

от ребенка к взрослому...................................................197

Заключение: новые партнеры родителей.......................... 207

ПРИЛОЖЕНИЕ. Короткий экскурс в психоанализ.................211

Что такое инфантильная сексуальность?......................212

^ О ГЕЛЬМУТЕ ФИГДОРЕ

Австрийскому психоаналитику и психотерапевту Гельму­ту Фигдору (Helmuth Figdor) в большой степени принадле­жит заслуга возрождения «классической» психоаналитичес­кой педагогики. Им разработаны теоретические концепции, на основе которых в Европе начали работу специальные учеб­ные заведения по подготовке кадров для психоаналитически-педагогических воспитательных консультаций. Теоретичес­кие разработки Фигдора основаны на фундаменте познаний классического психоанализа о детской душе, но в отличие от «классиков» психоаналитической педагогики он ориентиру­ется не на идею «преобразования человека» или «общую про­филактику неврозов», а на изменение «воспитательной по­вседневности», чем дает «старой» науке принципиально но­вое звучание.

Фигдор — практикующий психотерапевт и его теорети­ческие концепции прочно опираются на эмпирические ис­следования, обогащенные его многолетним богатейшим опы­том работы с детьми и их родителями. Являясь одним из веду­щих специалистов в области проблем разводов, он рассматри­вает трудности детей неоторванно от душевной жизни роди­телей, а видит весь комплекс взаимосвязанных переживаний и ставит своей задачей помочь одновременно тем и другим. Он убежден, что хорошее самочувствие детей неразрывно свя­зано с хорошим самочувствием родителей.

Гельмут Фигдор — член Немецкой и Международной пси­хоаналитических ассоциаций, он — доцент Венского универ­ситета и председатель Австрийского объединения «Психоана­литическая педагогика». Являясь экспертом по делам несо­вершеннолетних при Венском суде, ведет исследования в об­ласти проблем ресоциализации молодых людей, совершивших нарушения. Российскому читателю знакомы многие его рабо­ты, опубликованные в журналах: «Вопросы психологии» МГУ, «Психологический журнал», «Психоаналитическая наука и

образование», «Московский психотерапевтический журнал», «Дошкольное воспитание», «Начальная школа» и др. В 1995 году издательством «Наука» был выпущен его фундаменталь­ный труд: «Дети разведенных родителей: между травмой и надеждой». В 2000 году издательство Института Психотера­пии выпустило его книгу: «Психоаналитическая педагогика». Эта книга может не только помочь родителям научиться луч­ше понимать душевную жизнь своих детей, но и стать своего рода «путеводителем» для детских психологов и работников консультаций по воспитанию детей и подростков.

ПРЕДИСЛОВИЕ

В 1995 году Диана Видра перевела на русский язык мою книгу «Дети разведенных родителей: между травмой и надеждой» (из­дательство «Наука»). Итак, можно задать вопрос, к чему сейчас этот пересказ! На самом же деле я необыкновенно рад данной книге. И это по двум причинам.

Во-первых, моя работа о детях развода — это научный труд. Хотя я и стараюсь писать понятным языком и как можно более живо, так, чтобы неспециалисты и родители, которых косну­лись эти проблемы, тоже могли извлечь для себя пользу, но в пер­вую очередь моя книга, конечно, обращена к специалистам, а именно, к специалистам средней Европы. Поэтому в ней много теории, которая, может быть, не имеет того значения для рус­ских психологов, а также не представляет большого практичес­кого интереса для разведенных или разводящихся родителей.

Во-вторых, книга обычно исполняет свою функцию совет­чика и помощника только тогда, когда она обращена к эмоциям читателя, а для этого требуется особое умение обращения с язы­ком. Какими словами могу я наилучшим образом выразить его желания, заботы и чувства? Какими словами могу я подвигнуть его к пересмотру собственных побуждений для того, чтобы в нем появились новые силы и он сумел внести изменения в свои дей­ствия? Для этого я должен хорошо знать своего собеседника, понимать его образ мышления и его язык. Но эмоциональный язык невозможно просто так перевести, его можно лишь «пере­нести» в другой язык, в другую культуру, в известном смысле «пе­ресказать» (это как стихи, которые не просто переводятся на дру­гие языки, а для того, чтобы они дошли до сердца читателя, они переписываются или пересказываются заново).

Безусловно, задание это — не просто. В Диане Видра со­шлись воедино три счастливых обстоятельства: во-первых, благодаря своим переводам, она очень хорошо знает мои тру­ды, во-вторых, она — и это особенно редкий случай — чрезвы-

чайно хорошо знакома с психоанализом; и, наконец, сама она писательница, и это означает, что язык — это ее стихия.

Пусть же при помощи Дианы Видра как можно большему количеству матерей и отцов удастся избежать бед, которые по­том стали бы непоправимыми; пусть родители, озабоченные тя­желыми жизненными обстоятельствами, почерпнут для себя и для своих детей новую надежду; и, прежде всего, пусть детям, благодаря повышенной осторожности своих родителей, с кото­рой те теперь будут подходить к разводу и к своему поведению после развода, удастся пройти этот сложнейший жизненный отрезок, избежав слишком тяжелых и часто непоправимых ду­шевных травм!

Гельмут ФИГДОР

^ ОТ АВТОРА

«ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ ДУХИ» ДО КТО РА Ф И ГД О РА

Психоанализ — та наука, которой, пожалуй, с наибольшим трудом приходилось пробивать себе дорогу в жизнь. Да и до сих пор нередко можно видеть негативное к нему отношение — от враждебного неприятия до высокомерного пренебрежения, — и это нередко даже у людей вполне образованных, не чурающихся нового знания. Причин тому несколько. Одной из основных, ко­нечно, является то, что освобождение сексуальности из корсета моральных оценок и признание ее фундаментальной движущей жизненной силой неизбежно должно столкнуться с сопротивле­нием. Еще более важная причина заключается в том, что психо­анализ, как известно, занимается изучением бессознательных ду­шевных процессов, а они для тех, кто никогда не подвергался анализу и поэтому ничего не знает о своих собственных бессоз­нательных влечениях, в лучшем случае кажутся бессмыслицей, в их глазах они недоказуемы и непонятны. Но самое главное — любое сознательное столкновение со многими из своих внутрен­них влечений вызывает в отдельной личности такое мучитель­ное чувство стыда и страха, что отрицать их существование ста­новится «необходимой» жизненной задачей. И чем конфликт­нее внутренний мир человека, тем труднее ему признать спра­ведливость открытий психоаналитической науки.

Интересно и со всем присущим ему блестящим литератур­ным талантом писал об этом Фрейд: «В течение веков наивное самолюбие человечества вынуждено было претерпеть от науки два великих оскорбления. Первое, когда оно узнало, что земля наша не центр вселенной, а крошечная частичка мировой сис­темы, величину которой едва можно представить. Оно связано для нас с именем Коперника, хотя подобное провозглашала уже александрийская наука. Затем второе, когда биологическое исследование уничтожило привилегию сотворения человека,

указав ему на происхождение из животного мира и неискоре­нимость его животной природы. Эта переоценка произошла в наши дни под влиянием Ч. Дарвина, Уоллеса и их предше­ственников не без ожесточеннейшего сопротивления совре­менников. Но третий, самый чувствительный удар по челове­ческой мании величия было суждено нанести современному психоаналитическому исследованию, которое указало «Я», что оно не является хозяином даже в своем доме, а вынуждено довольствоваться жалкими сведениями о том, что происхо­дит в его душевной жизни бессознательно. Но и этот призыв к скромности исходит не впервые и не только от нас, психоана­литиков, однако, по-видимому, нам суждено отстаивать его самым энергичным образом и подтвердить фактами, понят­ными каждому». Задание, прямо сказать, не из легких.

Познания психоанализа, прочно стоящие на фундаменте фрейдовских открытий, способствовали развитию психотера­певтических методов, дающих возможность излечивать боль­ных, страдающих неврозами, что можно считать одним из ве­личайших достижений нашего цивилизованного века. Но и все же, психоаналитическая терапия, несомненно являясь самым эффективным оружием борьбы с невротическими заболева­ниями, и по сей день продолжает оставаться делом весьма до­рогостоящим, как материально, так и в отношении затрат вре­мени. Означает ли это, что психоанализу навсегда суждено ос­таться наукой элитарной, доступной лишь избранным? Ко­нечно нет. Ведь лечение неврозов (различной тяжести) как таковых — не единственная область, где познания психоана­лиза приносят большую пользу. Сегодня они успешно приме­няются и в других областях, среди которых в последние годы на первое место выступает педагогика.

«Только одну тему я не могу так просто обойти, — писал Фрейд в 1938 году, — не потому, что много понимаю или сам так много сделал в ней. Совсем наоборот, я ею почти никогда не занимался. А между тем это так чрезвычайно важно, так много обещает в будущем и, может быть, является самым важ­ным из всего, чем занимается анализ. Я имею в виду использо­вание психоанализа в педагогике, в воспитании будущего по­коления. Рад, по крайней мере, что моя дочь Анна Фрейд ви-

10

дит в этом свою жизненную задачу и ликвидирует, таким об­разом, мое упущение».

Надо сказать, что первые педагоги-психоаналитики, — и в их числе, кроме упомянутой дочери Фрейда Анны, можно на­звать Мелани Кляйн, Марию Бонапарте, Микаэля Балинта, — ставили перед собой задачу весьма глобального масштаба, а имен­но общую профилактику вероятных будущих неврозов в детском возрасте (основа невротических заболеваний, как известно, зак­ладывается в детстве). Но задача эта, к сожалению, оказалась невыпол1 гимой по причине чрезвычайной сложности человечес­кой личности, где число вариантов развития, можно сказать, неисчислимо. Следует заметить, что и тоталитарные режимы в свое время играли мыслью использовать психоаналитическую педагогику, но, конечно, не для достижения индивидуального счастья отдельной личности, а для формирования поколений «правильных» — на их взгляд — людей. В Москве в первые годы советской власти существовала психоаналитически-педагоги­ческая школа-интернат, в которой, кстати, учились отпрыски высокопоставленных членов правительства, и среди них стар­ший сын Сталина Яков. Но и из этой затеи ничего не получи­лось. Когда выяснилось, что сила природы человеческих влече­ний не позволяет взять себя под контроль, психоанализ в России на долгие десятилетия закончил свое существование, а многие из ученых-психологов поплатились своими жизнями.

Сегодня психоанализ снова пробивает себе путь в Россию, но путь этот нелегок. Основная трудность заключается, ко­нечно, в отсутствии профессионально подготовленных пси­хоаналитиков. Для построения высококачественной образо­вательной системы в этой области специалистов следовало бы приглашать из-за границы или посылать студентов учиться в Европу. То и другое для страны, находящейся в затяжном эко­номическом кризисе, практически невыполнимо.

Но интерес к психологии в России огромен, в том числе к работам австрийского психоаналитика и психотерапевта Гель­мута Фигдора (Helmuth Figdor). Его научные труды публику­ются почти во всех московских специальных психологических журналах, в 1995 году в издательстве «Наука» был издан пере­вод его замечательной книги «Дети разведенных родителей:

11

между травмой и надеждой». Фигдору в большой степени при­надлежит заслуга возрождения психоаналитической педагоги­ки в наше время. Им разработаны теоретические концепции, на основе которых в Вене начало работу специальное учебное заведение по подготовке кадров для психоаналитически-педа­гогических воспитательных консультаций. Теоретические раз­работки Фигдора стоят на фундаменте познаний классическо­го психоанализа о детской душе. В то же время в отличие от «классиков» психоаналитической педагогики он ориентирует­ся не на идею «преобразования человека» или «общую профи­лактику неврозов», а на изменение «воспитательной повседнев­ности», чем дает «старой» науке принципиально новое разви­тие. Фигдор — практикующий психотерапевт и его теоретичес­кие концепции прочно опираются на эмпирические исследо­вания и его многолетний богатейший опыт работы с детьми и их родителями. Являясь одним из ведущих специалистов в об­ласти проблем разводов, он рассматривает трудности детей не оторвано от трудностей родителей, а видит весь комплекс взаи­мосвязанных переживаний, стараясь помочь тем и другим. Он убежден, что хорошее самочувствие детей неразрывно связано с хорошим самочувствием родителей и видит не только боль­шое будущее, но и достойную альтернативу дорогостоящему «классическому» психоанализу в психоаналитически-педаго­гической консультации для родителей. В одной из своих фун­даментальных работ «Психоаналитически-педагогическая вос­питательная консультация. Ренессанс одной «классической» идеи» Фигдор облекает основную проблему воспитания в ме­тафору «педагогических духов». Посмотрим на них поближе.

Известно, что родители, обремененные трудностями и конфликтами воспитания, нередко ищут совета и помощи у психологов и педагогов. Но кто в то же время не знает, как часто, целиком признавая справедливость «добрых» и «разум­ных» советов, мы просто не в состоянии им следовать. В чем же тут дело? Фигдор, еще будучи совсем молодым доктором, стал задумываться над этим феноменом. Со временем ему уда­лось его разгадать. Вся проблема заключается не в самих сове­тах, а в том, как они обычно даются. Если, скажем, матери, и без того переживающей из-за развода, сказать (совершенно

12

справедливое): «Не забывайте, ребенку нужен отец!», это вы­зовет в ней лишь бурю мучительных чувств, среди которых самое ужасное — чувство вины. А значит, это неизбежно при­ведет к внутреннему сопротивлению, отрицанию истинной причины всех бед и бессознательному саботированию любого «доброго совета». Ведь ей необходимо хоть как-то защитить и без того в это время такое хрупкое внутреннее равновесие.

Посмотрев поближе на психологические проблемы роди­телей, можно увидеть, что внутренние конфликты, лежащие в их основе, не так уж хорошо вытеснены, они буквально «рвут­ся» в сознание. Это конфликты так называемой психической поверхности: чувство вины и беспомощности, раненая гордость, ненависть, потребность в возмещении обид, страх перед оди­ночеством и потерей любви. И именно эти душевные порывы как раз и способствуют бессознательному проявлению пробле­матичных воспитательных действий. «Для того чтобы сделать их на длительное время сознательными и пробудить способ­ность думать о них, необходимо лишь немного редуцировать страх, связанный с ними», — говорит Фигдор. Для этого он ис­пользует не психоаналитическое толкование реакций перено­са или сопротивления, а разъяснение, то разъяснение, которое дает особенное знание, заставляющее увидеть мир в ином све­те. В результате человек приобретает чувство внутренней сво­боды и учится формировать свою жизнь на основе разумных представлений о том, какой она должна быть. В этих случаях психоанализ говорит об эмансипации личности.

Фигдор приводит в пример понятие разъяснения, использу­емое при посвящении в тайны сексуальности. Благодаря психо­анализу мы узнали, как сильно смущают и пугают детей их ин­фантильные сексуальные теории и в какой ужас может поверг­нуть ребенка случайное открытие существования сексуальности у его родителей. Разъяснение не только освобождает его от стра­ха, оно открывает ему заманчивое существование другой любви, отличной по своей природе от — полной зависимости и страха перед «большими» — любви к родителям. У многих первобыт­ных культур (сохранившихся и поныне) существовали обряды посвящения мальчиков в тайны сексуальности. В этом посвяще­нии подчеркивается разница между «мужчинами, которые зна-

13

ют тайну, и женщинами и детьми, которым ее знать не дано». Основное значение посвящения заключается в открытии, что духов, которые до этого причиняли им столько страха, на самом деле не существует, что они служат лишь для устрашения детей и женщин, чтобы «тех можно было получше держать в руках».

Фигдор сравнивает этих духов с другими «духами», кото­рые доставляют столько неприятностей матерям, отцам, вос­питателям, учителям. Но в то же время, хотя «духи» эти и вну­шают большой страх, они выполняют и защитные функции: благодаря своей могучей власти они предотвращают еще боль­шие угрозы или расчищают дорогу собственным бессознатель­ным потребностям.

Предположим, я говорю себе: «Я — хорошая мать и поэтому я, («во имя ребенка») отказываюсь от своих личных потребнос-тей» (среди которых могут быть желание сделать карьеру, потреб­ность социального признания, сексуальная сторона жизни, по­кой, увлечения и т. д.). Но как бы замечательно ни звучало это на словах, на практике это не так. Ведь я живой человек и поэтому я не в состоянии отказаться от удовлетворения своих желаний без того, чтобы не чувствовать себя несчастной. А вытесненные по­требности все равно будут настойчиво заявлять о себе, пусть даже .^достаточно субтильными способами: жалобами на жизнь, не не­благодарность детей, обидами и т. д. Не говоря уже о том, что ' подобная «самоотверженность» налагает непосильный груз на детей, вызывая в них чувство вины за приносимые им жертвы.

Или я говорю себе: «Я чувствую себя в настоящее время очень нехорошо, но мой ребенок не должен этого заметить». Да как же он этого не заметит? Как бы я ни старалась, он «прочтет» мое состояние по моему выражению лица и по моим жестам — у де­тей по отношению к родителям существуют необыкновенно чув­ствительные «антенны». Плохое самочувствие матери внушает ребенку страх. Поэтому разумнее было бы поговорить с ним о том, что это вовсе не он повинен в моем плохом самочувствии, и если я не в состоянии сейчас уделить ему необходимого внима­ния, то это вовсе не потому, что я на него сердита. И т. д.

А вот еще один весьма опасный «дух»: «Если я все буду делать правильно, то между мной и детьми никогда не возникнет ника­ких конфликтов». Или: «Хорошее, партнерское воспитание дол-

жно протекать без давления, без авторитета, без наказаний или их угрозы». Но такого просто не может быть! Во-первых, нет че­ловека, который в состоянии был бы все делать «правильно», как не существует и самого этого объективного «правильно». И, во-вторых, разве все в моих отношениях с другими людьми может зависеть от меня одной? Фигдор называет это «нарциссической иллюзией», т. е. в такой позиции заложено нечто от «человечес­кой мании величия». Конечно, подобный подход к делу утешает самолюбие, но, с другой стороны, он налагает слишком боль­шую, можно сказать, непосильную ответственность. В результа­те малейшая неудача грозит невыносимым чувством вины и по­терей чувства собственной полноценности.

Или вот еще один «дух»: «Достаточно все правильно объяс­нить ребенку, и он сам будет соблюдать порядок». Нет, дети устроены так, что сами они этого не могут! С одной стороны, потому что дети по природе своей «хаоты», «экспериментато­ры», они просто обязаны испробовать все новое, непознанное, и с другой — тем не менее они нуждаются в руководстве и помо­щи, а также в том, чтобы взрослые указывали им границы и рам­ки. Сами они этого не могут! Потому, что они еще дети.

Принципиально фальшивы и такие представления роди­телей, как: «Если мой ребенок душевно здоров, то он с удоволь­ствием будет ходить в детский сад или в школу»; «Если с моим ребенком все в порядке, то со стороны воспитательницы или учительницы никогда не будет никаких нареканий». А разве у учителей и воспитателей не бывает своих проблем, которые они переносят на детей? И разве не бывает так, что ребенок в одном коллективе чувствует себя хорошо, а при изменении обстанов­ки начинает шалить или вовсе вести себя «плохо»? Отсутствие проблем и конфликтов еще ничего не говорит о благополучии того или иного человека или коллектива; умение их разрешать — с наименьшими потерями для всех участников — вот истинный показатель душевного здоровья!

Многие родители считают: «Если я все буду делать пра­вильно, то моему ребенку не придется ревновать меня к ново­рожденной сестренке» или: «Братья и сестры, если они ду­шевно здоровы, обязательно только любят друг друга». Это тоже неверно. Конкуренция здесь неизбежна, и это явление

нельзя считать только отрицательным. Важно не отсутствие самой ревности, а умение с нею обращаться. Точно так же нельзя верить в то, что: «Если мать (отец) по-настоящему лю­бит своего ребенка, то она (он) никогда не сможет пожелать хотя бы на минуту от него освободиться». В данной сентен­ции кроется отрицание амбивалентности (противоречивос­ти) любовных чувств: место обидам и ненависти есть только там, где есть любовь и зависимость. Но если я принципиально не признаю за собой права иногда «быть злой на ребенка» или на минуту пожелать себе отсутствия забот, налагаемых на меня воспитанием, то любой «прорыв» чувств подобного (агрессив­ного) характера неизбежно вызывает во мне захлестывающее и парализующее чувство вины. Фигдор считает это чувство главным виновником многих бед еще и потому, что оно не­пременно требует психической защиты: оно вынуждает зак­рывать глаза на действительность, отрицать очевидные вещи, уходить от ответственности, заменяя ее часто весьма сомни­тельными «педагогическими» теориями и т. п. Очень важно уяснить для себя разницу между (по)желаниями и действия­ми. Даже если я и пожелала себе отсутствия всяческих забот, это еще далеко не значит, что я действительно освобожу себя от моих материнских обязанностей и брошу своих детей на произвол судьбы. В желаниях нет никакого преступления. Исполнение желаний — это уже зависит от реальных возмож­ностей, общественных норм и моих моральных представле­ний. Стыдиться желаний тоже не стоит, стыдиться следует дурных поступков.

А вот «дух», который с удовольствием поселяется в разве­денных родителях: «Мой ребенок не проявляет по отношению к разводу никаких особенных реакций, итак, разлука с отцом не повлияла на него плохо». Да как же трезвым умом можно себе представить такое: меня бросает самый близкий, самый любимый человек, а я не переживаю из-за этого? Или другой «дух развода»: «Ребенок после посещения отца совершенно рас­строен. Итак, эти посещения вредят ребенку», а «дух» отца в свою очередь: «.. .так... так... ребенок не хочет обратно к мате­ри...». Нет, дети в этих ситуациях страдают не из-за свиданий с отцом, а из-за того, как эти свидания обставляются. Если они

16

чувствуют, что «мама сердится на меня за то, что я люблю и папу тоже», они начинают бояться теперь после частичной по­тери отца потерять еще и мать. Именно этот страх и делает их нервными, раздражительными, «капризными».

Фигдор обращает внимание и на тех «духов», которые по­селяются в педагогах: «Спокойные, ненавязчивые дети — это душевно здоровые и социально развитые дети». Но и этот «дух» выполняет весьма важную функцию. Иначе учителю при­шлось бы признаться себе в том, что ему гораздо легче рабо­тать с группой подчиненных, безынициативных детей, чем с тремя десятками ярко выражающих себя характеров. Психо­логам известно, что некоторые «трудные» дети, в общем, здо­ровее тех, которые являют собой пример послушания.

Или такое: «Если у меня трудности с детьми, то в этом, ко­нечно, виноваты родители, и они обязаны что-то предпри­нять!». Особенно «коварным типом» считает Фигдор «дух школьного партнерства»: «Ученики, родители и учителя долж­ны сотрудничать вместе», т. е. родители должны заботиться об успеваемости и поведении детей. Такое убеждение помогает переложить часть своих собственных задач на плечи родите­лей, не задумываясь о том, что необходимость делать с детьми уроки дома ведет к дополнительным семейным конфликтам.

То, что здесь образно именуется «духами» родителей и вос­питателей, в жизни имеет вид моральных требований или раз­нообразных, часто практически необоснованных, но очень стойких педагогических теорий. Однако почему Фигдор ис­пользует здесь эту метафору «духов» (вселяющихся в непосвя­щенных), а не говорит просто о «педагогических заблуждени­ях»? Все дело в том, что это не простые заблуждения, они вы­полняют весьма важную функцию: им приходится удерживать неприятные или вовсе невыносимые мысли и чувства от про­никновения в сознание. Как мы говорили, версия самоотвер­женной, идеальной матери помогает предотвратить чувство вины, которое возникло бы, если бы мать призналась себе, что многое из того, что она делает «на благо ребенка», на са­мом деле служит удовлетворению ее личных потребностей (на­пример, чрезмерная забота о школьных успехах ребенка, офи­циально декларируемая как «забота о его же будущем», долж-

2 — 3435 17

на доказать мне мою полноценность в качестве матери и т. д.). Убеждение, что я могу своих детей только любить, способству­ет, как мы говорили, отрицанию амбивалентности в моем от­ношении к ребенку и, таким образом, тоже защищает меня от чувства вины или от страха, связанного с моей собственной агрессивностью по отношению к детям. Теория возможности бесконфликтного воспитания, в свою очередь, призвана ос­вободить нас от горького осознания того факта, сколько же­ланий своих детей мы не в состоянии удовлетворить, какую боль причиняем мы этим нашим любимым чадам и какое ра­зочарование и гнев должны они испытывать в наш адрес.

Вера в то, что «правильно» воспитанные, здоровые дети не имеют никаких проблем, тоже можно развенчать как производ­ное нарциссических фантазий, которые позволяют поверить в то, что развитие и благополучие детей возможно постоянно дер­жать под контролем. Но эти фантазии являются выражением больших страхов за ребенка. Если я верю, что дети в детском саду могут чувствовать себя только хорошо, то у меня нет необ­ходимости признаться себе в том, что я отдаю ребенка в сад не из соображений его лучшего (социального) развития, а, может быть, сама жизнь (работа, потребность в собственном покое и отдыхе) вынуждает меня к этому. А значит, мне не надо думать о том, что я, вероятно, причиняю своему любимому чаду боль­шое страдание, вынуждая его расставаться с любимыми мамой и папой и долгие часы проводить в, чаще всего, далеко не блес­тящих условиях детского сада (где слишком большие группы и слишком мало компетентных педагогов).

Итак, здесь речь идет о совершенно особенных «педагоги­ческих заблуждениях», порожденных не простым недостат­ком информации, и появляются они не потому, что мне так удобнее и я иду на поводу у своих стратегий. Это те ошибоч­ные оценки, за которые изо всех сил цепляются родители по той причине, что они защищают их от прорыва чувства вины, страха, агрессии или от нарциссических обид, связанных с ущемлением чувства собственной полноценности.

Работая с родителями, Фигдор вначале очень осторожно, путем приведения в пример различных историй, иносказаний и истолкований старается расслабить их чувство вины, что по-

18

зволяет потом, планомерным образом, освободить их от вли­яния их «зловредных духов». Затем он дает им возможность, путем идентификации с консультантом, перенять новую, ос­вобожденную позицию, о которой он (в применении, напри­мер, к разведенным родителям) говорит так: «Центральной диспозицией, по моему мнению, является позиция, которую я назвал «ответственностью за вину»... Ее можно выразить сло­вами: «Все, что я или мой супруг сделали и делаем, было или есть для ребенка ужасно. И в этом так или иначе, если не це­ликом, то частично, и моя вина. Но я не должна себя казнить, потому что, во-первых, у меня не было другого выхода, а во-вторых, я, как взрослый человек, в состоянии ответить за этот мой шаг и за страдание ребенка. Развод и мои новые шансы на счастье могут и для него оказаться много полезнее, чем та жизнь, которую мы вели прежде. Я знаю, что в настоящий момент ему очень тяжело, и я приложу все силы, чтобы облег­чить его страдание». Практический выигрыш от такой пози­ции огромен. Чувство вины не требует больше защиты, напри­мер, путем иллюзии, что ребенок не страдает. Вся вина не дол­жна больше проецироваться на бывшего супруга... или направ­ляться против ребенка, который поэтому казался просто не­послушным, неверным и нелояльным и т. д.». Ребенок теперь становится тем, что он есть на самом деле: маленьким, зави­симым человеком, нуждающимся в утешении.

Характерно, что после одного только разговора с матерью или с отцом об этих проблемах уже при следующей встрече можно заметить изменения. И весь секрет такого успеха зак­лючается в том, чтобы не рассматривать ищущих совета толь­ко как родителей «бедных детей», но увидеть в них самих «бед­ных родителей», которые тоже нуждаются в том, чтобы их поняли и помогли им преодолеть их собственные трудности и душевные конфликты. Фигдор предлагает не «рецепты» («Де­лай так! Поступай так!»), его концепция направлена на внут­ренние изменения родителей, приобретение ими принципи­ально новой воспитательной позиции, основанной на терпи­мости и любопытстве по отношению к ребенку.

ВВЕДЕНИЕ

Положение дел в сегодняшнем цивилизованном мире тако­во, что развод из явления чрезвычайного давно приобрел черты относительно «нормальной» тенденции развития общества. В Австрии, например, распадается каждый третий брак, да и в дру­гих европейских странах статистика едва ли отличается от авст­рийской. Общественное мнение двояко реагирует на эту про­блему. С одной стороны, оно защищает права на личную свобо­ду, единодушно признавая право на освобождение от неудавше­гося или ставшего невыносимым супружества, но в то же время осуждает его за нанесение непоправимого вреда детям. Что же касается педагогической позиции по отношению к разводу, то она весьма близка к моральному его осуждению.

О психологических проблемах детей разведенных роди­телей написано немало трудов, где дается немало советов. И советов вполне верных. Но кто не знает, как трудно они выполнимы? Почему собственно? Прежде всего потому, что развод вызывает у родителей (особенно у того из них, кто был его инициатором) такое всепоглощающее чувство вины, что оно начисто лишает их психической возможнос­ти следовать каким бы то ни было «добрым» советам. Не последнюю роль, как справедливо отмечает Фигдор, игра­ет тот факт, что советы эти нередко начинаются с «педаго­гически» возведенного указательного пальца: не забывай­те, «прежде всего вы должны думать о детях!». Можно себе представить, какая буря поднимается при этих словах в душе матери! И она вдруг сама чувствует себя провинившейся ма­ленькой девочкой, которую собираются поставить в угол. До советов ли ей теперь?! Теперь ей просто необходимо хоть как-нибудь внутренне защититься, иначе все ее, и без того довольно шаткое, душевное равновесие обрушится в про­пасть. Тогда ей не остается ничего другого, как отрицать свою вину, отрицать страдание ребенка, переваливать вину на другого, а это чаще всего — разведенный супруг, и т. д.

20

Об этих проблемах и о многом другом рассказывается в науч­ных работах и прежде всего в книге Гельмута Фигдора: «Дети раз­веденных родителей: между травмой и надеждой». В ней заключа­ется такая огромная практическая ценность, что я с удовольстви­ем постараюсь изложить ее для вас в простой и каждому доступ­ной форме, ведь у большинства читательниц и читателей навер­няка нет того времени, которое требуется для чтения научной ли­тературы. Открытия психоаналитика и его воспитательная пози­ция помогут вам разобраться в некоторых собственных пробле­мах. По ходу изложения будет рассказано о некоторых основных понятиях психоанализа, например, таких, как «перенос», «про­екция», «сопротивление», «эдипово развитие», «инфантильная сексуальность». Чувства, именуемые этими терминами, играют решающую роль в нашей душевной жизни, поэтому иметь о них представление просто необходимо. Это поможет научиться созна­тельно контролировать свои эмоции, а значит, обрести известную власть над формированием своих отношений с другими людьми.

Еще несколько слов о Гельмуте Фигдоре. В 1998 году Венс­кий университет и Венское общество Зигмунда Фрейда торже­ственно поздравили его с двумя выдающимися событиями — с пятидесятилетним юбилеем и выходом в свет его нового труда «Дети разводов — пути оказания помощи», который является продолжением вышеупомянутой книги: «Дети разведенных ро­дителей: между травмой и надеждой». В нем основное внима­ние уделено вопросам развития ребенка после развода.

Доктор Фигдор, как уже говорилось, преподает психоана­лиз студентам, кроме того, он руководит курсами при Обществе Зигмунда Фрейда по подготовке консультантов для психоанали­тически-педагогических родительских консультаций, основате­лем и идейным вдохновителем коих является он сам. Ренессанс или возрождение психоаналитической педагогики во многом обязано научному вкладу доктора Фигдора. Об этом рассказыва­ется в моей статье «Психоанализ и педагогика», опубликован­ной в журнале «Новый мир» (№ 1, 1998). Большая часть его дея­тельности протекает в стенах его личной практики, расположен­ной на одной их старейших улиц Вены. Секрет его успеха заклю­чается не только в его богатейших знаниях, но, прежде всего, в его всеобъемлющей человеческой доброте, умении проникнуть­ся чужим страданием и в безграничной любви к детям.

21

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Книга адресована психологам, педагогам, социальным работни­кам и, в первую очередь, родителям, которые хотят помочь себе и сво­им детям iconПсихологу
...

Книга адресована психологам, педагогам, социальным работни­кам и, в первую очередь, родителям, которые хотят помочь себе и сво­им детям iconПубликуется в рамках проекта
В первую очередь книга будет интересна тем, кто по роду профессии работает с людьми; педагогам по профессии и призванию, коммерсантам,...

Книга адресована психологам, педагогам, социальным работни­кам и, в первую очередь, родителям, которые хотят помочь себе и сво­им детям iconС. К. Нартова-Бочавер, Г. К. Кислица, А. В. Потапова
...

Книга адресована психологам, педагогам, социальным работни­кам и, в первую очередь, родителям, которые хотят помочь себе и сво­им детям iconАннотация: Простым и доступным языком автор излагает основные сведения...
В первую очередь книга будет интересна тем, кто по роду профессии работает с людьми; педагогам по профессии и призванию, коммерсантам,...

Книга адресована психологам, педагогам, социальным работни­кам и, в первую очередь, родителям, которые хотят помочь себе и сво­им детям iconЯ хочу чтобы с этих слов лилась кровь
Слова любви к детям, которые просто хотят киндер-сюрприз и не хотят знать, что у матери нет денег. Детям, которые не понимают почему...

Книга адресована психологам, педагогам, социальным работни­кам и, в первую очередь, родителям, которые хотят помочь себе и сво­им детям iconКнига предназначена психологам, логопедам, воспи­тателям детских садов и родителям

Книга адресована психологам, педагогам, социальным работни­кам и, в первую очередь, родителям, которые хотят помочь себе и сво­им детям iconКнига адресована практическим психологам, работающим в дет­ских образовательных...
А. Д. Андреева, Т. В. Вохмянина, А. А. Воронова, Н. И. Гуткина, Е. Е. Данилова, И. В. Дубровина, В. И. Екимова, В. В. Зацепин, Д....

Книга адресована психологам, педагогам, социальным работни­кам и, в первую очередь, родителям, которые хотят помочь себе и сво­им детям iconР. Хаэр Лишённые совести. Пугающий мир психопатов
Книга обильно иллюстрирована примерами из клинической практики и повседневной жизни. Книга Лишенные совести будет интересна как профессиональным...

Книга адресована психологам, педагогам, социальным работни­кам и, в первую очередь, родителям, которые хотят помочь себе и сво­им детям iconДэвид Ален Getting Things Done
Книга рассчитана на широкую читательскую аудиторию, но в первую очередь заинтересует тех читателей, которые страдают от чрезмерных...

Книга адресована психологам, педагогам, социальным работни­кам и, в первую очередь, родителям, которые хотят помочь себе и сво­им детям iconЗадачи педагога-психолога: Сохранение и укрепление психологического...
Оказание своевременной психологической помощи и поддержки детям, родителям и педагогам

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
vbibl.ru
Главная страница