Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции




НазваниеВладимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции
страница6/32
Дата публикации25.07.2013
Размер4.4 Mb.
ТипКнига
vbibl.ru > Психология > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   32
ци, была тем, что делало возможной жизнь тела. Даосы определили множество разных видов дыхания, которые циркулируют по телу, причем не все из них являются благотворными. Таким образом, было важно пытаться сохранять и поддерживать те из них, которые оказывают полезное действие, и избавляться от вредоносных. Особое внимание уделялось эмбриональному дыханию. Так называли изначальное дыхание, которое входило в тело еще в материнской утробе. Было чрезвычайно заманчиво попытаться определить, где и как изначальное эмбриональное дыхание на самом деле входит в утробный плод. Бытовало убеждение, что если бы это изначальное дыхание можно было обнаружить и сохранить, то бессмертие было бы обеспечено. Поэтому было разработано множество практик, которые должны обеспечивать сохранение и закрепление воздуха в теле. Это привело к развитию дыхательных упражнений, предназначенных для продления времени удержания воздуха, поскольку при выдохе человек, безусловно, теряет некоторую часть жизненного дыхания, которое обеспечивает жизненные функции. При этом внимание уделялось не только носоглотке. Воздух, как мы все знаем по своему горькому опыту, может исходить и из других частей тела! Именно поэтому диета была также очень важна, и некоторые продукты, к примеру, лук, некоторые виды зерна и фасоли, просто запрещались (Антология даосской философии, 1994).

В контексте традиционной китайской анатомии тело представляло собой микрокосм Вселенной. Другими словами, оно содержало противоположности инь и ян, оно содержало огромное множество внутренних богов, оно содержало в себе внутренние дыхания, но также и трех червей, в чьи задачи входило разрушать тело и его ци. Таким образом, даосское следование этим учениям состояло в том, чтобы поддерживать баланс инь и ян, поддерживать и уважать богов в различных частях тела и пресекать попытки трех червей подавить и разрушить жизненные силы ци тела. Достижение этого требует терпения и покоя. Было разработано множество упражнений, чтобы обеспечить расслабленность и сбалансированность тела, наделить его гибкостью, которая взбадривает все его части, смягчить те напряженные участки тела, где действуют черви. Эти изящные и исключительно полезные упражнения представляют собой одну из наиболее устойчивых и наглядных форм даосского влияния на современную китайскую культуру. Стоит зайти в любой парк в Китае или в китайский район в любой части мира, и можно увидеть там людей, выполняющих эти упражнения.

Все пути, предлагаемые в даосизме, при помощи внутренних и внешних практик, являются осознанной попыткой возврата в «изначальное», достижения трансперсональных пространств в психической реальности. Зрелое сознание китайского философа уже несколько тысячелетий назад понимало, что оно потеряло, приобретая временное вне «у вэй» (принцип недеяния).

«У вэй» как принцип недеяния не сводится к «ничегонеделанию», как он часто интерпретируется в европейской традиции. «У вэй» — призыв к ненарушению природного порядка вещей. Говоря языком нашей книги — призыв не нарушать изначальное состояние. Сознание ясно и чисто, но оно не относится, не переживает, не нарушает, а только наблюдает за потоком жизни, как древний старик на солнцепеке сидит, не шелохнувшись, и взирает за игрой детей. Но уже не играет и не входит в переживание игры (Козлов, 1997).

Даосское рассмотрение мира как взаимосвязанного процесса получило современное выражение в процессуально-ориентированной психологии А. Минделла и философии процесса А. Уайтхеда (Уайтхед, 1990; Минделл, 1998). В своих последних книгах А. Минделл раскрыл голоса и характеристики Дао — «силы безмолвия» — и дал конкретные психотерапевтические методы работы с глубиной [208, 209]. Даосские практики медитации и основанные на даосизме боевые искусства и эстетические каноны оказали большое влияние на развитие трансперсональной психологии.

Всю психопрактическую культуру даосизма можно рассматривать как техники трансценденции за пределы человеческих возможностей – силы, тварного времени существования в теле, оформленной осязаемой хилотропной реальности.

Вся философия даосизма – это трансперсональный призыв к предельной целостности Единства за пределами всех форм и гимн Пути к этой целостности.

6. Эзотерическая школа ислама: суфизм

Среди всех народов и во все времена существовало знание о тайной, специальной, высшей форме знания, доступного человеку после прохождения через трудные обстоятельства и определенные испытания на пути нравственного совершенствования. Люди, прошедшие этот трудный путь духовных исканий и ставшие нравственными и духовными ориентирами для своего времени и окружения, были во все века и у всех народов, только назывались они по-разному. В Индии их называли Махатмы и Махариши, в Греции — мудрецами, в древней Иудее — пророками, в Египте — посвященными, в христианских традициях — святыми и подвижниками, на Ближнем Востоке их называли суфиями. И хотя называли их по-разному, объединяло их одно — то, что они знали, что источник всех религий един и постоянен, и главной основой всех религий и верований является одно — истина. Они «несли свет истины во тьме человеческого неведения» [127,135, 280, 287, 360].

Каково происхождение слова «суфизм»? Существует несколько точек зрения. В одном случае считается, что корни его в слове «суф», что в переводе с арабского означает «шерсть». Известно, что шерстяные плащи носили философы Греции, первые христиане-подвижники, тибетские монахи. Вероятно, этим словом арабы называли любого аскета вне зависимости от его религиозной принадлежности. В другом случае считается, «суф» означает «чистый» (чистый от невежества, ханжества, догматизма, эгоизма и фанатизма, так же как и от кастовых, расовых, национальных или религиозных различий). Некоторые считают, что слово «суфи» происходит от греческого слова «софия», что в переводе с греческого означает «мудрость». А крупнейший современный ученый-суфий Идрис Шах считает звуки, передаваемые буквами «С», «У», «Ф» (в арабском написании «Соад», «Вао», «Фа»), важными в их воздействии на умственные процессы человека и способными вызвать в нем переживания высшего порядка. Следовательно, суфии — это люди СССУУУФФФа (Шах, 1994).

Точно так же существует много точек зрения относительно происхождения суфизма. Одни авторы говорят, что суфизм развился из исторического ислама, при этом ссылаются на некоторых суфийских авторитетов, другие заявляют, что как раз наоборот, суфизм — это реакция против позиций ислама. Третьи считают, что суфийские идеи вышли из христианства или же что их частично или полностью можно отнести к влиянию персидского зороастризма, что они идут из Китая или Индии. Сами суфии утверждают, что суфизм — это эзотерическое учение в контексте ислама, с которым он считается вполне совместимым и вместе с тем много шире его. Авторитетный суфий Сухраварди, считавший себя наследником «хранителей Божественного Логоса», подчеркивал, что суфизм есть форма мудрости, используемая преемственным рядом мудрецов, которая не заканчивается на Мухаммеде, а простирается до таинственного Гермеса из Египта, которого он называл «прародителем мудрецов», давшему начало двум ветвям мудрости: восточной и западной. К восточной он относил героев Авесты — царей-мудрецов Гайомарта, Феридуна и Кай-Хосроу, а также Заратуштру. Их продолжателями на почве ислама были суфии аль-Бистами, аль-Харакани, аль-Халладж. Западную, или «греческую», ветвь представляли Асклепий, Эмпедокл, Пифагор, Платон (Шах, 1994).

Как и в отношении многих других мистических учений, современные ученые-суфии говорят, что суфизм — неизменное, вневременное знание. Считается, что нет нужды говорить об истории суфизма, потому что по своей природе он ее иметь не может. Сами суфии говорят: «Суфизм — это путь всех религий».

Суфийские мистики утверждали, что при полном углублении в медитацию о любви к Богу, о единстве с Богом может зародиться чувство полного уничтожения «я», человек исчезает, остается только Бог. К этому состоянию они прилагают название «фана» (небытие). Это название с конца IX века становится техническим термином суфизма и приобретает огромное значение, ибо именно фана в большей части суфийских школ начинает признаваться конечной целью путника тариката (суфийского пути). Сам путь мистического самоусовершенствования делился на три основных этапа: шариат — есть начало пути познания, свод мусульманских религиозных законов, он еще не может относиться к суфизму в узком смысле слова, но вместе с тем этот этап необходим и для суфия, ибо, не пройдя его, нельзя вступить и на дальнейший путь (пять столпов ислама). Тарикат — или путь духовного совершенствования, который содержит различные морально-психологические методы, при помощи которых человек, ищущий самосовершенствования, может быть направлен к цели кратчайшим путем. Это своего рода путеводитель духа, ищущего Бога.

Тарикат означает духовную жизнь путника на пути познания Бога, независимо от того, к какому ордену или шейху он принадлежит. Каждый путник, избравший суфийский метод познания Истины, имеет свой личный, индивидуальный, ему самому свойственный духовный мир. Потому шейхи-суфии говорили, что количество путей к Богу соответствует количеству путников.

Термин «тарикат» может заменяться почти равнозначным «сулук» (странствие), а путник на этом пути получает название «салик» (странник). Поскольку вводится образ странствия, то вводится и образ стоянок на пути. Стоянки эти обозначаются термином «макам». Каждый из макамов представляет собой известное психическое состояние, свойственное данному этапу. Число и характеристика стоянок у различных суфийских авторов варьируется. Назовем основные, повторяющиеся почти у всех авторов.

1. Тауба, или тавба (покаяние), — решимость порвать с обычным формальным отношением к шариату и отдаться самоусовершенствованию. Меняется ориентировка человека, наступает полная ориентация его помыслов к Богу.

2. Вара (осмотрительность, благочестие) — путник должен стараться не причинить никому зла. Суфийский святой Шибли говорил, что вара разделяется на три вида: 1 — предостерегать язык от бессмысленных высказываний и не вмешиваться в чужие разговоры; 2 — избегать всяких сомнений и держаться в стороне от подозрительных и запретных намерений; 3 — воздерживаться от неблагородных и аморальных поступков. Вара считается последней ступенью для верующих и первой ступенью для суфия.

3. Зуфд (воздержанность, аскетизм) — начинается избежанием мирских благ, ведением аскетического образа жизни. Здесь возможны всякие оттенки: воздержанность от греха, от излишеств, от всего, что удаляет от Бога, от всего преходящего. Постепенно происходит эволюция понятия «зуфд»: начиная с отказа от хорошего платья, пищи, женщин, расширяется до отказа от всякого душевного движения и всякого желания.

4. Факр (бедность, нищета) — первоначально это добровольное обречение себя на нужду, обет нищеты, отказ от земных благ, но в дальнейшем это понятие спиритуализируется. В свете высказывания пророка «Нищета — моя гордость» факр уже понимается не только как материальная бедность, а как сознание своей нищеты перед Богом, т.е. сознание неимения ничего своего, что не проистекало бы от Бога, до психических состояний включительно.

5. И как производная предыдущих двух ступеней — фабр, сабр (терпение) — основная добродетель суфия. Этот термин имеет множество различных определений, суть которых сводится к покорному приятию всего, что трудно переносимо. Сабр в высших своих проявлениях приводит к бесстрастию, спокойному приятию как ниспосланной благодати, так и испытаний.

6. Таваккул (упование на Бога) — отречение от своей собственной воли и полное упование на волю Бога. Отсюда распространенное в среде суфиев выражение: «Суфий — сын времени своего», которое означает, что суфий живет только данным текущим мигом, ибо то, что прошло, уже не существует, а будущее еще не наступило и потому тоже реально не существует.

7. Рида, риза (покорность, удовлетворенность) — определяется как спокойствие сердца в отношении течения предопределения, т.е. такое состояние, при котором человек не только переносит любой удар судьбы, но он даже не может помыслить о том, что такое огорчение. Его помыслы настолько поглощены той высшей задачей познания Бога, что окружающая действительность теряет для него всякую реальность и интерес.

В стадии тарикат путник пути познания Истины должен стараться очистить свою душу и сердце от всех дурных качеств. В его мыслях не должно быть ничего, кроме познания Истины. Иными словами, он обязан уничтожить свое индивидуальное «я», которое считается главным препятствием в достижении цели (т.е. Истины). Путнику необходимо соблюдать определенные требования, его поступки должны быть правильными и соответствовать правилам ступеней тариката.

Будучи прагматиками, суфии основное внимание уделяли не вопросам онтологии, а возможностям и пределам знания, путям и методам его реализации. Основным вопросом для суфиев был: можно ли постичь суть Абсолютного Бытия, Истину здесь и сейчас? И в своих поисках они пришли к выводу, что Бог, или Истина, человеческим разумом непостижима. Чувственный опыт и основывающиеся на нем заключения разума бессильны открыть Истину. Вместе с тем, суфийские мыслители не отрицали ценности рационалистического знания, но в то же время отмечали ограниченность его возможностей.

Приемы, позволяющие «вернуться к Единому», разнообразны, но, по сути своей, идентичны: должное поведение, отказ от земных страстей, от эгоистических желаний, специальные физические упражнения и дыхательная гимнастика, предельная целеустремленность и сосредоточенность. Погруженный в себя, отвлеченный от всего внешнего, мистик учился познавать свои физические и психические способности, регулировать их, достигая состояния покоя или особого типа экзальтации.

Человек, овладевший йогическими или суфийскими приемами, мог многое понять в себе как в биологическом организме и, тем самым, регулировать физиологические и психологические процессы в нем.

Центральное место в теории познания суфизма занимает человек и его назначение на пути познания, которое, по сути, есть познание Абсолютной Истины. Но так как человек по своей сущности содержит в себе нечто Божественное, т.е. хотя принадлежит природе, но душа его есть частица Абсолютной Души, то основная его задача заключается в познании природы своей души (Смирнов, 1993).

Когда ученика принимали в орден для прохождения тариката под руководством мастера, его должны были подготовить к переживаниям, к восприятию которых его неразвитый ум пока еще не способен. Этот процесс, который следует за уничтожением обусловленности или автоматического, ассоциативного мышления, получил название «активизации тонкости восприятия». В теле существуют определенные места, предназначенные для активизации этого процесса. Эти места, по-арабски «Латаифа» (мн. Латаиф), назывались еще «Точками чистоты», «Местами озарения», «Центрами реальности». Они считаются центрами, где сила, или Барака, проявляются наиболее ярко. Теоретически Латаифа рассматривается как «первичный орган» духовного восприятия. Ученик должен пробудить пять Латаиф, т.е. получить озарение через пять из семи тонких центров общения. Это делается под контролем шейха. По мере того, как каждая Латаифа активизируется с помощью целого комплекса упражнений, сознание ученика изменяется, с тем чтобы приспособиться к большим потенциальным способностям его ума. Таким образом, активизация этих центров во многих смыслах рождает нового человека. Но следует отметить, что активизация Латаиф есть только часть весьма разностороннего развития, которой нельзя заниматься в отрыве от всего остального. Можно сказать, что активизация Латаиф является аналогичной открытию чакр в йогической системе.

Пять Латаиф, которые должен пробудить ученик, получили название: Сердце, Дух, Тайный, Таинственный и Глубоко Скрытый. Еще один центр, который, строго говоря, не является Латаифа, называется Душа и состоит из множества душ. Это множество обычный человек называет индивидуальностью. Такой индивидуальности присуща смена настроений и склонностей, быстрота появления и исчезновения которых создает у человека впечатление, что его сознание является постоянным или единым. Суфии считают, что это не так. Путь к седьмому центру открывается лишь тем, кто развил в себе остальные. Такие люди являются настоящими мудрецами, хранителями и передатчиками учения.

Озарение, или активизация, одного или нескольких центров может быть случайным или неполным. Когда это происходит, человек может на время приобрести более глубокое интуитивное знание, соответствующее данному Латаифа. Однако если это не является результатом всестороннего процесса развития, ум будет тщетно пытаться уравновесить себя с этим гипертрофическим состоянием, что принципиально невозможно. Последствия такой активизации могут быть весьма опасными и могут выражаться, как и в случаях со всеми односторонними ментальными явлениями, в преувеличенных представлениях о собственной значимости либо искажениях сознания.

Суфии считают, что суфийские школы одинаково важны для суфизма, независимо от того, существуют ли они в форме Ханаки или их члены собираются где-нибудь в кафе в Западной Европе, потому что только в условиях школы можно изучать и практически использовать такие материалы, как труд Ниффари, с учетом характерных особенностей ученика и потребностей социального климата, в условиях которого он работает. Поэтому суфийское движение должно осуществляться в условиях различных обществ. Но его нельзя импортировать, точно так же методы, подходящие для Египта X века или йогической Индии, нельзя эффективно применять на Западе. Они могут натурализоваться, но это должно происходить строго определенным в каждом конкретном случае способом. Методы же обучения изменяются в зависимости от конкретного культурного контекста (Инайят Хан, 1998).

Тысячелетиями суфизм предлагал путь, на котором можно было двигаться к «великой цели» самопостижения. Это собрание учений, проявлявшихся в различных формах, имеющих общую цель: превосхождение, трансцендирование обыденных ограничений личности и восприятия. Это не система теорий и предположений; суфизм описывается как путь любви, путь почитания, путь знания. В своих многочисленных проявлениях он преодолевает интеллектуальные и эмоциональные препятствия, создавая возможность духовного роста (Степанянтц, 1987).

Суфийское учение не систематизировано. Многое в суфизме не может быть передано словами. Учение передается во множестве форм: ритуалах, упражнениях, писаниях и их изучении, особых зданиях, специальных храмах, особых языковых формах, историях, танцах и движениях, молитве.

Ибн аль-Араби, ранний суфийский философ из Испании, писал так: «Есть три формы знания. Первая — интеллектуальное знание, фактически — лишь сведения, собрания фактов и использование их для построения интеллектуальных понятий. Это интеллектуализм.

Вторая — знание состояний, включающих как эмоции и чувства, так и особые состояния бытия, в которых человек полагает, что он постиг нечто высшее, но не может сам в себе найти к нему доступ. Это эмоционализм.

Третья — реальное знание, называемое Знанием Реальности. В этой форме человек может воспринимать истинное, правильное, за пределами ограничений мысли и чувства. Истины достигают те, кто знает, как связаться с реальностью, лежащей за пределами этих форм знания. Это истинные суфии, дервиши, которые достигли» [127].

Суфизм часто называют «Путем». Эта метафора указывает как на источник, так и на цель. На пути можно достичь Знания Реальности, той третьей области, о которой говорит аль-Араби.

Суфии полагают, что учение возникает из человеческого опыта, поэтому не может быть вмещено в рамки определенной исторической традиции. Оно проявляется в различных культурах и в различном виде. Многие, по видимости, различные аспекты суфийского учения изучаются не ради академического интереса и не ради эмоционального воздействия; критерий состоит в их актуальной полезности.

Суфизм оказал большое влияние на Г.И. Гурджиева, а через него — на многих видных деятелей западной культуры. Многие трансперсональные психологи, включая Р. Фрейгера, основателя Института трансперсональной психологии в США, прошли через богатый суфийский опыт. Сам Фрейгер вот уже более двадцати лет является шейхом суфийской Калифорнийской общины.

Вне сомнения, важно понимание лидеров трансперсональной психологии сути суфизма. И здесь мы встречаем проявление закона живых систем – подобное ищет и находит подобное [135].

Суфизм вне зависимости от школы является носителем трансперсонального духа. Тарикат в отличие от крепостей и церквей мировых религией демократичен – у каждого человека свой путь к Богу, к трансцендентному, Абсолютной Истине. Но при достижении Знания Реальности, истинного, за пределами ограничений мысли и чувства адепт суфизма приобретает те же запредельные благие высшие драгоценные качества, состояния сознания, которые отличают дервиша, достигшего – Равностность, Любящую Доброту, Сострадание, которые тем редки и драгоценны, ибо трансперсональны и не встречаются в обыденности.

И каждому человеку, хоть немного соприкоснувшемуся с духовным поиском, «сулук» (странствие) является родным состоянием. Может быть, для европейца более свойственно очаровываться самым процессом и феноменологией странствования, чем целью – Единым, но все мы, так или иначе, являемся носителями суфийского состояния «салик» (странник) в бесконечном поиске ценностей вечной философии – трансперсонального.
7. Мистические традиции христианства

Одним из главных корней трансперсональной психологии на Западе является христианский мистицизм, который считается основой христианской теологии и практики. Ему присущи следующие черты:

1. Бог понимается в качестве внутренне присутствующего в человеческом существовании.

2. Люди призваны в качестве своей жизненной задачи развивать любовь и служение всему человечеству и всему созданию.

3. Иисус Христос является моделью и внутренним гидом, проводником для этого личностного развития.

4. Личностный рост понимается в историческом контексте христианского сакраментального служения, теологической рефлексии и общинной поддержки. Этот путь обычно включает медитативные молитвы.

Это направление мышления и практики укоренено в учениях Иисуса и практике ранних отцов-пустынников и матерей-пустынниц. В этом значении мудрость христианства была достаточно хорошо выражена рядом христианских мистиков Средних веков в Европе, в учении Нового Завета [127, 130, 135].

Христианский мистицизм провозгласил необходимость развития полноты любви, которую Иисус считал процессом личностной трансформации от ограниченного эгоистического сознания до состояния космического сознания. В некоторых случаях этот процесс может быть описан как внутренний брак между человеком и Богом. В других случаях он описывается как подчинение Богу. В попытке Церкви описать этот процесс на языке доктрины он иногда называется «обожением». Под обожением христианская Церковь понимает возможность человеческого роста навстречу тому, чтобы включить полноту Бога внутри себя, своего собственного ума и сердца.

Христианский мистицизм указывает на пример Иисуса. Христиане, которые позднее были названы отцами-пустынниками и матерьми-пустынницами, проводили свою жизнь в уединенных районах Сирии, Египта и Палестины. Это было широко распространено в III столетии и расцвело в последующие триста лет. Записи внутренней жизни этих людей хорошо представлены в ранних трудах из «Добротолюбия». Они строго преследовали искушающих их демонов и представали в эмоциональной полноте перед Богом. Пустынники-отцы и пустынницы-матери культивировали человеческий дух с той живостью, которая характеризует также продвинутых практиков других важных духовных традиций. Их опыт обнаруживает прямую связь с современными трансперсональными переживаниями, практикой и прозрениями.

Уединенная жизнь пустынников была утверждением ценности индивида, что было весьма необычно для того времени. В этом отношении весь Запад во многом обязан им за их способность переживать и доказывать такую автономность. В дополнение к культивации внутреннего Христа и поклонения Богу подчеркивание христианством распятия и воскрешения Христа установило массовый архетип процесса смерти-возрождения и заняло центральное место в западном сознании. Этот архетип остается центральным для трансперсональной практики и в наше время. Цикл годовых христианских праздников фокусируется на рождении, смерти и возрождении. Год за годом через чередование сезонов Рождества, Пасхи, Вознесения это время опять прославляется.

Пустынные отцы и матери практиковали медитативные молитвы для познания себя и внутреннего роста. Краткие цитаты из «Добротолюбия» показывают важность самоосознания духовного опыта, открытого через эти практики. В VI веке бенедиктианцы составили кодекс жизни монастырей, который известен как «
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   32

Похожие:

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconВладимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология,...
Международной Академии психологических наук и Ученого Совета факультета психологии Ярославского государственного университета им....

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconОтчёт по прессе 31 марта
В первой части конкурса The Moscow Post были подсчитаны срока заключения для таких известных людей из мира бизнеса, как Владимир...

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconМладший сержант Исаков Владимир Тимофеевич геройски погиб при выполнении...
Исаков Владимир Тимофеевич родился 09. 11. 1960 г р в нашем родном селе с. Верхние Тимерсяны

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconРезюме: владимир храбров храбров Владимир Владимирович
Российская Академия Театрального Искусства (гитис), Москва, мастерская А. А. Васильева

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconНадежда Домашева Владимир Самойленко практика сотворения алхимические духовные практики
Домашева Н., Самойленко В. Д 16 Практика сотворения: Алхимические духовные практики

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconНадежда Домашева Владимир Самойленко практика сотворения алхимические духовные практики
Домашева Н., Самойленко В. Д 16 Практика сотворения: Алхимические духовные практики

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconКонкурс: "Зимова феєрiя 2012", г. Полтава, 21. 01. 2012 Главный судья...

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconЛисин владимир Сергеевич
Лисин владимир Сергеевич председатель совета директоров ОАО «Новолипецкий металлургический комбинат», член бюро правления рспп

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconРоссийский президент Владимир Путин выступил вчера с посланием Федеральному собранию
Президентское послание в России это оценка сделанного и определение приоритетов на ближайшее будущее. Сделанным Владимир Путин был...

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconПристальное внимание интернет – в сельские библиотеки предложил провести Владимир Путин
Лидер «Единой России» Владимир Путин принял участие во Всероссийском форуме сельской интеллигенции в Белгородской области. Там он...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
vbibl.ru
Главная страница