Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции




НазваниеВладимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции
страница15/32
Дата публикации25.07.2013
Размер4.4 Mb.
ТипКнига
vbibl.ru > Психология > Книга
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   32
«Многообразие религиозного опыта» в 1902 году, он исходил из того, что переживания так называемого «мистического сознания» — редкое и непредсказуемое событие. Широкое употребление психоделиков сделало такие переживания или, по крайней мере, субъективное впечатление переживания такого состояния более доступными. Многие исследователи психоделиков сообщают, что их испытуемые обретают нечто, что они называют религиозным, духовным или трансперсональным опытом. Появляется задача определить ценность и значимость этого опыта, который кажется теперь более распространенным.

Известный специалист в области холистической медицины Э. Вейл приводит доказательства того, что так называемые измененные состояния сознания не только естественны, но и необходимы для благополучия и здоровья человека. Он полагает, что если человек не имеет возможности переживать измененные состояния сознания, результатом может быть появление симптоматики эмоциональных расстройств. Он рассматривает стремление к изменению состояния сознания — как оно выражается в крайностях приема алкоголя, религиозной практике, употреблении наркотиков молодежью, экстатических танцах — как отражение врожденного психологического стремления, коренящегося в структуре мозга (Weil, 1982).

В истории человечества редко появлялось открытие, порождавшее столько надежд и славословий, столько приверженцев и хулителей, как открытие психоделиков. В торжественных заявлениях в 60-х годах психоделики провозглашались предвестниками нового века, психиатрической панацеей, лекарством против вражды, социальными преобразователями, возбуждающими средствами и чуть ли не просветлением в таблетках. Одновременно с этим их страстно осуждали как средства, опасные для мозга, вызывающие психоз, разрушающие жизнь, их считали орудием дьявола. Короче говоря, вместо взвешенной оценки психоделики подняли волну невежества, возбуждения и политизированной риторики.

К сожалению, эта риторика обошла стороной множество важных и сложных вопросов, касающихся самих психоделиков, нашей культуры и нас самих. Это вопросы о природе переживаний, возникающих под воздействием психоделиков, о том, каким образом психоделики вызывают эти переживания, о мере их полезности и опасности, о том, насколько можно доверять прозрениям, связанным с употреблением психоделиков, об их терапевтических возможностях и исследовательском потенциале, о том, что они могут рассказать нам о человеческой психике, мозге, патологии и возможностях развития. Далее идут социальные вопросы: почему эти вещества вызывают такую эмоциональную реакцию сторонников и противников, почему политика в отношении этих веществ содержит так много парадоксов и почему существует столь широкое кросскультурное разнообразие мнений об опасности и ценности тех или иных веществ?

На протяжении человеческой истории разные этнические группы и культуры считали эти вещества священными, а в последние годы они привлекают все большее внимание. Психоделики, по-видимому, играли важную роль в ряде религий и даже участвовали в формировании некоторых из них. Это касается шаманских, ведических и греческих мистических традиций. В наше время психоделики стали одним из катализаторов феномена 60-х годов, результаты воздействия которого до сих пор ощущаются в западной культуре.

Хотя психоделики значительно повлияли на религию, культуру и историю, им нелегко дать общее определение. Они не имеют единой химической структуры, действуют по-разному, а механизмы их ошеломляющего воздействия на психику мало изучены. По-видимому, психоделики наряду с содержащейся в них опасностью обладают также терапевтическими, творческими и религиозными возможностями. Хотя данные хорошо контролируемых экспериментов немногочисленны, существует ряд историй болезни, подтверждающих значительный терапевтический успех психоделиков, принимаемых под профессиональным контролем и наблюдением. Многие отчеты описывают драматические и устойчивые сдвиги к лучшему у пациентов, страдающих тяжелыми и безнадежными с точки зрения других методов терапии заболеваниями; люди, стоящие перед лицом смерти, находили большое утешение в переживаниях, вызванных воздействием психоделиков (Гроф, 1995).

Кроме того, психоделики способны «открыть врата рая и ада», вызвать широкий спектр чрезвычайно интенсивных переживаний, включающих мистический опыт различных религиозных традиций. Люди, испытывающие эти переживания, могут чувствовать себя преобразившимися или даже возродившимися, при этом меняется их философия, мировоззрение, они обретают новое понимание психики, религии, реальности.

Даже те немногие исследования, которые уже были проведены, показали, что психоделики способны стать важнейшим инструментом изучения функционирования психики. Поначалу предполагали, что они приводят к психозам, и называли их галлюциногенами или психотомиметиками (т.е. веществами, вызывающими имитацию психоза), сейчас этот взгляд признан неверным. Их можно, скорее, рассматривать в качестве неспецифических усилителей психических процессов, последовательно открывающих уровни и структуры бессознательного. Таким образом, психоделики способны привести к новому взгляду на природу бессознательного, психодинамику, архетипы, психопатологию и религиозные переживания.

Станислав Гроф, возможно, наиболее авторитетный исследователь механизмов действия психоделиков и их психотерапевтического использования, обнаружил в этом хаосе одну закономерность, а именно возникновение определенных типов переживаний в упорядоченной и осмысленной последовательности. Многие годы тщательных исследований дали ему возможность объединить эти типичные переживания и создать новую картографию человеческого бессознательного, психологического развития и религиозного опыта. В книге «Области человеческого бессознательного» Гроф сообщает, что обычная последовательность переживаний под воздействием психоделиков отображает постепенное раскрытие все более глубоких слоев и структур бессознательного. Оно начинается с традиционных фрейдовских психодинамических переживаний, проходит через ранковский материал родовой травмы и юнговские архетипические символы и, в конце концов, может привести к кульминации в трансцендентных переживаниях, подобных описываемым в великих мировых религиях. Этот трансцендентный опыт может способствовать новому пониманию религиозных традиций, причем даже у тех людей, которые ранее были настроены по отношению к ним скептически. Исследования Грофа показывают, что потенциально эти переживания доступны всем (Гроф, 1994, 1995, 1997).

Наиболее глубокие переживания связаны с бесконечным сознанием, бытием и блаженством, с Универсальным Умом, с Богом или невыразимой, предлежащей всем феноменам и всему опыту пустотой. Подобные переживания обнаруживают неожиданное сходство с глубокими духовными постижениями, описанными в таких традициях, как даосизм, суфизм, веды, йога и христианский мистицизм.

В последнее время Станислав Гроф и его жена Кристина используют безопасный метод вызывания измененных состояний сознания без применения психоделиков, который называется холотропной терапией. Этот метод сочетает длительное интенсивное дыхание, музыку и работу с телом. Судя по многочисленным данным, холотропная терапия обладает значительными психотерапевтическими и преобразующими возможностями.

Разумеется, и холотропная, и психоделическая терапия нуждаются в дальнейших тщательно контролируемых исследованиях. Вначале к исследованиям ЛСД подходили с позиций так называемого экспериментального психоза. Случайное открытие этого препарата и первые исследования результатов его воздействия показали, что крайне незначительное количество ЛСД может вызывать драматические и глубинные перемены в функционировании психики человека. Многие исследователи в то время полагали, что под воздействием ЛСД у человека возникает нечто, напоминающее симптомы шизофрении, и надеялись, что изучение ЛСД могло бы дать ключ к пониманию этого заболевания как результата чисто биохимического отклонения. Однако в действительности никаких существенных параллелей между феноменологией состояний, индуцированных приемом ЛСД, и симптомами шизофрении продемонстрировать не удалось.

Наиболее удивительным и озадачивающим аспектом ЛСД-сеансов оказалось огромное разнообразие индивидуальных проявлений. Гроф описал следующие четыре уровня или типа ЛСД-переживаний и соответствующих областей человеческого бессознательного: 1) абстрактные и эстетические; 2) психодинамические; 3) перинатальные и 4) трансперсональные переживания (Гроф, 1995).

Исследователи поведения и психологи-профессионалы не впервые столкнулись с трансперсональными переживаниями, а использование психоделиков — не единственная возможность исследования этих переживаний.

Многие переживания такого рода известны уже несколько столетий или тысячелетий. Рассказы о них можно найти и в священных писаниях всех великих религий мира, и в письменных документах множества малых сект, фракций и религиозных движений. Они играли важную роль в видениях святых, мистиков и религиозных учителей. Этнологи и антропологи обнаружили их в священных обычаях различных народов, в состояниях экстаза и религиозных мистериях, в практике целительства и ритуалах различных культур. Психиатры и психологи наблюдали трансперсональные феномены, не называя их, таким образом, в своей повседневной практике у психотических пациентов, особенно шизофреников. Историки, антропологи, религиоеведы, психиатры и психологи-экспериментаторы знали о существовании разнообразных древних и современных методов индуцирования трансперсональных переживаний, многие из которых подобны описанным выше процедурам, ведущим к возникновению перинатальных переживаний.

Вопреки распространенности этих феноменов и их очевидной значимости для многих сфер человеческой жизни, в прошлом делалось удивительно мало серьезных попыток включить их в теорию и практику современных психиатрии и психологии. Позиция большинства профессионалов колеблется между несколькими подходами к этому феномену. Некоторые лишь отдаленно знакомы с различными трансперсональными переживаниями и склонны более или менее игнорировать их. Для другой большой группы профессионалов трансперсональные феномены представляются столь странными, что они склонны считать их отклонением от нормального психического функционирования, психотическими.

По мнению Грофа, в настоящее время почти нет сомнений, что трансперсональные переживания представляют собой особые феномены, исходящие из глубин бессознательного, из областей, не охваченных классическим фрейдовским психоанализом. Подобный опыт нельзя сузить до рамок психодинамического уровня и получить адекватное объяснение в рамках фрейдовской концепции. На психолитических ЛСД-сеансах все его пациенты рано или поздно выходили за пределы ограниченных психодинамических структур и продвигались в перинатальные и трансперсональные сферы.

Картина мира, которая складывается в этой системе, радикальным образом отличается от картины мира нашей обыденной жизни. Она основывается на представлении об Универсальном Разуме, или Космическом Сознании — творческой силе, стоящей за космическим замыслом. Все феномены нашей психической жизни понимаются как экспериментирование с сознанием, осуществляемое Универсальным Разумом в бесконечной творческой игре. Проблемы и парадоксы человеческого существования рассматриваются как хитроумно придуманная система обманов, порожденная Универсальным Разумом и встроенная в космическую игру. Тогда предельным смыслом человеческого существования будет следующее: полностью испытать все состояния сознания, связанные с этим увлекательным приключением в сознании; стать умным участником и партнером в этой космической игре. При таком взгляде сознание не может быть объяснено или выведено из чего-либо другого. Оно есть первичный факт существования, из которого проистекает все остальное (Гроф, 1997).

11. Гештальттерапия Ф. Перлза

Становление гештальтпсихологии повлекло за собой развитие гештальттерапии. История гештальтподхода к групповой работе во многом связана с биографией его основателя Фрица Перлза. Окончив Берлинский университет по специальности нейропсихиатрия, Перлз вместе с Карен Хорни в 1926 году обратился к психоанализу и открыл свою собственную практику в соответствии с принципами фрейдизма. В 1933 году, когда к власти пришел Гитлер, Перлз эмигрировал в Южную Африку. В дальнейшем на него оказали заметное влияние философия экзистенциализма, гештальтпсихология и теория Вильгельма Райха о физиологических проявлениях психологических проблем [327].

Гештальттерапия была разработана Ф. Перлзом и является оригинальным методом психотерапии и роста личности [235-238]. Перлз был терапевтом с уникальной интуицией и чувствительностью, его яркая, незаурядная личность, а также вызывающий стиль в глазах многих людей носили отпечаток большой самонадеянности. В настоящее время руководители групп, занимаются ли они только гештальттерапией или заимствуют некоторые ее приемы, принимают те теоретические понятия гештальттерапии, которые в наибольшей степени соответствуют их стилю.

Во многом антиинтеллектуальная позиция Перлза, отражаемая в утверждении типа «забудь о своем уме и доверься чувствам», довольно часто искажается и упрощается. Среди руководителей гештальт­групп существует тенденция игнорировать рациональное мышление и интеллектуальные способности членов групп. Намерение же Перлза заключалось в смещении равновесия от чрезмерного преувеличения роли сознания к возвращению значения роли телесных ощущений и чувств. Однако преувеличение роли тела при недооценивании роли интеллекта не может привести к созданию оптимального терапевтического подхода.

Хотя Перлз был основателем гештальттерапии и авторитетным специалистом, некоторые из его учеников пошли еще дальше своего учителя. Развитие гештальттерапии привело к созданию множества упражнений и экспериментальных приемов, начиная от методики «двух стульев» и заканчивая воображаемыми диалогами мечты, которые вполне применимы в рамках других терапевтических подходов. Однако гештальтподход не является тем теоретическим подходом, который представляет ему готовый набор методик для проведения групп. Многие практики ответственны за некритическое использование методик без рассмотрения теории и принятия во внимание индивидуальных желаний каждого члена группы. Наиболее успешными руководителями гештальтгруппы являются те, кто постоянно экспериментирует с методиками, создает новые приемы для решения индивидуальных проблем и в определенный момент интуитивно находит нужные ответы на требования каждого члена группы. Гештальтметод может слишком сильно воздействовать на членов группы, поэтому руководитель должен опираться на знание и понимание теоретических положений, а также обладать опытом гештальт- и групповых процессов.

Перлз занимался такими различными вопросами, как теория поля Курта Левина, театр психодрамы, биоэнергетика и метод Александера. Из каждой области он извлекал то, что могло оказаться значимым для развития его собственной терапевтической модели. Подобно Левину, Перлз отказался от каузального подхода, поиска в поведении ответа на вопрос «почему?», при котором человек рассматривается как «пассивная пешка», управляемая силами среды, и сосредоточился на изучении взаимодействия активной личности и среды, поиски в поведении ответом «что?» и «как?». Из психодрамы и биоэнергетики Перлз заимствовал упражнения и методики, видоизменив их в соответствии со своими теоретическими представлениями [327].

Хотя гештальттерапия формировалась как метод индивидуальной психотерапии, групповая ее форма стала наиболее распространенной. В середине 60-х годов Перлз объявил о своем намерении оставить индивидуальные занятия и перейти к групповым формам работы. Однако обычная гештальтгруппа сильно отличается от групп других видов. Если Т-группы и группы встреч вовлекают в работу всех членов группы и поощряют взаимодействие между ними, гештальттерапия, как ее описывал Перлз и как ее практиковали многие его ученики, представляет собой договорное общение группового лидера и отдельного участника, который добровольно решается стать пациентом, сев на так называемое эмоционально «горячее место», т.е. на стул рядом со столом терапевта. Остальные члены группы без комментариев наблюдают за терапевтическим процессом, взаимодействием терапевта и клиента. Хотя в некоторых упражнениях гештальттерапии могут участвовать все члены группы, чаще всего им отводится роль молчаливых зрителей и выразителей групповой поддержки.

Одним из основополагающих понятий гештальтпсихологии является понятие отношения фигуры и фона. Исследователи восприятия в русле гештальттеории обнаружили: люди организуют поступающую информацию таким образом, что важные и значимые события занимают центральное место в сознании, а менее важная информация отступает на задний план. Перлз применил это положение к описанию функционирования личности и предположил наличие ритмической смены процессов формирования и завершения фигуры, когда в качестве фигуры выступает потребность, например, получить поддержку или выразить гнев.

Гештальтобразования возникают на каком-либо фоне или с определенным задним планом. Мы выбираем из фона то, что важно или значимо для нас, и это важное или интересное нам становится гештальтом. В группах фигурой обычно является то чувство, которое преобладает над всеми остальными чувствами и мыслями. Например, чувства гнева, разочарования, страха, радости, сексуального желания или любви легко могут стать фигурами, в то время как остальные компоненты нашего опыта отступают на задний план.

Как только потребность удовлетворена, гештальт завершается, т.е. теряет свою значимость. Он отступает на задний план, освобождая место для формирования нового гештальта. Этот ритм формирования и завершения гештальтов является естественным ритмом жизнедеятельности организма. Иногда потребность нельзя удовлетворить, и гештальт остается незавершенным. Гештальтприемы позволяют члену группы сделать фигуру более четкой, с тем чтобы неотреагированные чувства, в конце концов, нашли свое отражение. Таким образом, травмирующий индивидуума гештальт завершается, и возникает возможность перейти к работе над другими скрытыми проблемами.

Для того чтобы быть способным формировать и завершать гештальты, человек должен полностью осознавать себя в настоящий момент. Осознание и сосредоточенность на настоящем являются ключевыми понятиями гештальттеории (Перлз, 1996).

Для удовлетворения своих потребностей нам необходимо постоянно быть в контакте с законом своего внутреннего и внешнего мира. Внутренняя зона осознания включает те процессы и события, которые происходят в нашем теле. Мы отвечаем на свои внутренние потребности, когда надеваем свитер, ощутив холод, или когда ложимся спать, испытав сильную усталость. Внешняя зона представляет собой совокупность внешних событий, которые поступают в наше сознание в качестве сенсорных сигналов. Информация, поступающая от внутренней и внешней зон, почти не оценивается и не интерпретируется.

Кроме внутренней и внешней зон, существует еще средняя зона, которую Перлз назвал зоной фантазии. Ее составляют мысли, фантазии, верования, отношение к другим, интеллектуальные или мыслительные процессы. Перлз полагал, что неврозы возникают в результате тенденции к сосредоточиванию на средней зоне за счет исключения событий внутренней и внешней зон. Требование к членам гештальтгруппы основываться на настоящем, избегать обращения к прошлому опыту, а также не строить планы на будущее получило свое полное отражение в утверждении Перлза: «Нет ничего, кроме того, что есть здесь и теперь. Теперь есть настоящее... Прошлого уже нет. Будущее еще не наступило» [328].

В гештальттерапии состояние оптимального функционирования называется зрелостью. Для того чтобы достичь зрелости, индивидуум должен преодолеть стремление получить поддержку из окружающего мира и найти новые источники поддержки в самом себе. Это можно сравнить с ситуацией, когда молодой человек, покинув родительский дом и оставшись без финансовой поддержки, сам находит способы заработать себе на жизнь. В гештальттерапии речь, естественно, идет не о финансовой зрелости, а об эмоциональной. Если индивидуум не достиг зрелости, то он скорее склонен манипулировать своим окружением для удовлетворения желаний, чем брать на себя ответственность за свои разочарования и пытаться удовлетворить свои истинные потребности. Зрелость наступает тогда, когда индивидуум мобилизует свои ресурсы для преодоления фрустрации и страха, возникающих из-за отсутствия поддержки со стороны окружающих и неадекватность самоподдержки. Ситуация, в которой он не может воспользоваться поддержкой со стороны окружающих и опереться на самого себя, есть тупик. Зрелость заключается в умении пойти на риск, чтобы выбраться из тупика. Если индивидуум не рискует, но у него актуализируются ролевые поведенческие стереотипы, позволяющие манипулировать другими: он может выбрать роль «беспомощного», чтобы остаться зависимым, или роль «глупца», чтобы получить интеллектуальную поддержку (Перлз, 1997).

Гештальттерапевт в своей работе с клиентом не пользуется методами, преобладающими в непосредственной практике социальной работы. То есть гештальттерапевт исходит не из предыстории, не формулирует основанный на диагнозе план лечения и не ожидает, что будет достигнута некая цель (предопределенная или какая-либо иная). Терапевт учит ожиданию того, что может произойти, но никак не того, что должно произойти. Такой взгляд на цели связан с принципом опоры на самого себя и ответственности за себя.

Последние годы жизни Перлз провел в знаменитом Институте Эсален в Калифорнии, и отсюда гештальтподход начал победоносное шествие в движение за человеческие возможности и трансперсональную психологию.

Оглядываясь на наследие Перлза, мы можем сделать вполне прозаичное заключение, что он собственно никогда не занимался трансперсональным спектром сознания. И, может быть, в соответствии со своим весьма прохладным взглядом на теоретические обобщения он и трансперсональную психологию при всей ее сложности и внутренней изысканности обозначил бы «слоновьим дерьмом». Но его опора на спонтанность, на объемное распределение внимания — сознания (присмотритесь к его «Базовому упражнению осознания» в трех зонах), принцип «здесь и сейчас» больше напоминают принципы дзен-буддистского монастыря, чем стратегию психотерапии. В крайнем случае его «зрелость» является наиболее важной предпосылкой не только ахимсы-гуру (круга священных обязанностей духовного учителя), но и принципиальной основой психодуховных путешествий «стяжания от духа святого» — трансперсональным.

12. Экзистенциальная психология
и психотерапия

Ницшеанское «Бог умер» было чем-то большим, нежели наш собственный нигилистический (или гуманистический) прагматизм. Хотя Ницше понимал Бога как бессознательную проекцию человеческой природы, для него это также было нашим первичным средством достижения чувства всеобъемлющего значения и смысла. Так, ницшеанский «сверхчеловек», оказавший столь непосредственное влияние на понятие самоактуализации у Юнга, позднего Ранка и Маслоу, включает в себя воззрение, что в наш век мы должны каким-то образом воссоздать утерянное чувство трансцендентного, причем сделать это осознанно и без «проекции». По мнению Ницше, это возвращение могло бы быть достигнуто посредством культивирования творческого «экстаза» и «восторга» — без постулирования «иллюзорного» порядка в его основе. В этом контексте он говорил о потребности в натуралистической «физиологии» экстаза. В то же время этот сорт радикального прагматизма многим показался оставляющим «значение» — реанимацию механистической вселенной, — затерянным в негативной и релятивистской субъективности. Что могло бы быть более «духовным», «частным» и «просто психологическим» в нашу эру, чем религиозно-мистический опыт? Разумеется, эта логическая «субъективность» полностью контрастирует с его феноменологическим ощущением подавляющей «объективности», которое может требовать «проекции».

Имеются две последующие линии влияния, исходящие от Ницше, которые, вместе взятые, показывают важность попыток психологии работать с этим материалом.

Феноменологически экзистенциальная традиция, особенно как она видна в хайдеггеровском «Бытии и времени», искала среди черт мира повседневной жизни конкретный, непосредственный источник самой возможности какого бы то ни было интереса к «трансцендентному» и «запредельному». Эта возможность покоится на видоспецифичной абстрактной позиции, которая делает нас открытыми перед временным измерением таким образом, что мы всегда находимся «впереди самих себя» в будущем. Наши конкретные планы обычно затуманивают наше потенциальное понимание того, что то, что лежит впереди, с необходимостью неизвестно (Review of Existential Psyсhology and Psyсhiatry, 1985). Жизненное время повседневной общественной реальности также открывает нас к тому, что является неизвестным и «запредельным», как в смысле того, что будет происходить на следующей неделе, так и в форме «смерти». По Хайдеггеру, способность смотреть в лицо этому «ничто» впереди и не отрицать его также является непосредственным поводом для ощущения Бытия как такового — восторга, удивления и благоговения, что вещи вообще существуют. Опыт «Бытия» должен быть живым источником и стимулом всех традиционных религиозных и метафизических предприятий. Поздние сочинения Хайдеггера содержат изображения Бытия в терминах наподобие присутствия, позволения, даяния, обретения и особенно свечения, сияния или испускания света. Как продемонстрировал Герберт Гюнтер (Guenther, 1977) своими переводами тибетского буддизма, хайдеггеровские словесные портреты поразительно сходны с отчетами о постижении пустоты в мистицизме. Но у нас пока еще нет западной психологии разума, которая могла бы объяснить такой абстрактно порождаемый опыт.

К этой же линии влияния относятся труды друзей и учеников Хайдеггера: Медарда Босса и Людвига Бинсвангера, а также французского философа Сартра. Особо следует отметить Мориса Мерло-Понти, чьи работы по связи психоанализа с феноменологией и языком, сексуальности с телесностью образуют золотой фонд экзистенциальной психотерапии.

Затем существует более явная психологическая линия прямого и косвенного влияния, которая начинается с Уильяма Джеймса и продолжается в психологических концепциях Юнга, Маслоу, а также в современном трансперсональном движении. Воззрение Джеймса на соотнесенность всего познания с прагматикой человеческих забот и его обращение к эмпирическому исследованию религиозного опыта делают его своего рода североамериканским Ницше. По мнению Джеймса, существование религиозного опыта не может доказывать реальность его объекта, но приобретаемое посредством этого чувство значения и смысла становится важным для всякого «позитивного» психического здоровья. Соответственно Юнг и Маслоу видят в таком опыте естественное следствие роста личности или «самоактуализации», причем психоз иллюстрирует ошибочное проявление той же способности.

Основные принципы экзистенциальной психологии, как они сформулированы в трудах Л. Бинсвангера и М. Босса, М. Мерло-Понти, могут быть выражены следующим образом:

1. Хотя человеческое бытие имеет предел, человек всегда обладает свободой и необходимой для нее независимостью. Например, даже обреченный на смерть человек свободен по-разному чувствовать и вести себя при ее приближении.

2. Самым важным источником познания является экзистенциальное состояние человека, его субъективный психический опыт, доступный ему через его осознание «здесь и теперь».

3. Поскольку человеческая природа определяется не тем, что делает человек, а тем, как он осознает свое бытие, его природа никогда не может быть определена полностью, она всегда стремится к беспрерывному развитию, к реализации возможностей человека.

4. Человек един и целостен. Эта цельность «Я» создает уникальный характер переживаний каждого человека. В нем невозможно разделить органическое и психическое, осознаваемое и неосознаваемое, чувство и мысль.

5. Сознание человека не может быть сведено ни к его основным потребностям или защитам, как во фрейдизме, ни к эпифеноменам бихевиоризма.

Из этих принципов экзистенциальной психологии вытекают следующие этические принципы:

1. В жизни человек несет ответственность за свои поступки и акт выбора.

2. Идеальные отношения между людьми на взаимном признании, что каждый человек — творец своей собственной жизни. Каждый признает и ценит внутренний субъективный мир другого и себя. Такие эмоции человека, как боль, конфликт, вина и другие, составляют его внутренний опыт и поэтому также должны восприниматься доброжелательно.

3. Каждый человек живет только в настоящем моменте «здесь-и-теперь», и именно он существенен для бытия.

Экзистенциальная психология признает главным предметом своего изучения личность как уникальную целостную систему, присущую только человеку возможность самоактуализации, которая является частью его природы. Для нее характерны трагический оптимизм, вера в свободу человека, в то, что он сможет принять правильный выбор перед лицом Бытия.

Если нам вдруг захочется найти сердце трансперсональной психологии, то мы его можем обнаружить в экзистенциальной психологиии и психотерапии. Если Вы, уважаемый читатель, вспомните миф о Сизифе в изложении Кьеркегора или метания Заратустры Ницше, фроммовское «Иметь или быть», услышите ночной вой одинокого степного волка Германа Гессе или увидите в занесенном над старушкой топоре вопрос «Человек я или вша», то Вы поймете, что экзистенциализм это не только гуманизм. Экзистенциализм — это вечный поиск ответов на вечные вопросы смысла человеческого существования, и именно в нем скрыт импульс, похожий на взрыв молодой звезды, освещающий и озаряющий бесконечные формы надчеловеческого, трансперсонального в бездонном и бесконечном пространстве космоса сознания.

13. Антипсихиатрия Р. ЛэЙнга и Д. Купера

Радикально новое понимание безумия и альтернативная стратегия лечения душевнобольных была развита Р.Д. Лэйнгом [168]. Он в своем уникальном подходе к психозу соединяет проницательную критику западного общества с новаторским психологическим пониманием и лечением этого состояния. Будучи, вероятно, наиболее радикальной и противоречивой фигурой в психиатрии, он написал ряд книг, которые ставят под сомнение сами основы современной психиатрической мысли. Лэйнга обычно считают представителем «антипсихиатрии», движения, основанного южноафриканским врачом и психотерапевтом Дэвидом Купером, хотя сам он отвергает этот ярлык.

Лэйнг родился в 1927 году в Глазго, в Шотландии, и получил образование и медицинскую степень в местном университете. Его знакомство с миром душевнобольных пациентов состоялось, когда он два года проходил службу в качестве психиатра в британской армии . С 1956 по 1962 год он проводил клинические исследования в Тавистокском институте человеческих отношений в Лондоне.

Между 1962 и 1965 годами он был руководителем клиники Лангама в Лондоне; именно в это время он основал клинику Кингсли-Холл, где проводил уникальный эксперимент по лечению психотических пациентов без подавляющего медикаментозного воздействия. Он продолжал эту деятельность, основанную на собственной психотерапевтической философии, в Филадельфийской ассоциации — организации, занимающейся проблемами психозов и сосредоточивающейся на терапии, а также на образовательной деятельности среди профессионалов и широкой общественности посредством лекций и публикаций. Особого упоминания заслуживает то обстоятельство, что в 1973 году Лэйнг провел год на Цейлоне, изучая буддизм Тхеравады и технику медитации випассаны [135, 327].

Идея о том, что психозы представляют собой душевные болезни, которые можно адекватно понимать с точки зрения медицины и следует лечить биологическими средствами, хотя и является широко распространенной и весьма влиятельной, отнюдь не принимается всеми без исключения. Многие клиницисты и теоретики предложили важные объяснения психотических процессов на чисто психологической основе и разработали немедицинские стратегии лечения.

Другие предположили, что доминирующая роль медицинской модели в подходе к психозам не может быть научно оправдана, поскольку для большинства состояний, с которыми имеют дело психиатры, не было найдено никаких специфических биологических причин. Таким образом, текущая ситуация не отражает реального положения дел, но вытекает из ряда факторов исторической, политической, юридической и экономической природы. Томас Заз, один из наиболее смелых представителей этой точки зрения, довел ее до крайности, говоря о «мифе душевной болезни».

Согласно Лэйнгу, психозы не могут быть поняты с точки зрения анормальных биологических процессов в организме человека, но являются следствием нарушения структур человеческого общения. Они отражают проблемы важных взаимоотношений индивида с другими людьми, малыми группами, наподобие семьи, и с обществом в целом.

Идеи Лэйнга представляют собой радикальный и революционный отход от основного направления психиатрии. «Душевно здоровые» люди в действительности не являются здоровыми, а психотики не столь безумны, как это кажется. Современное общество основано на отрицании души и субъективного опыта; ценности переживания; оно опасно больно, и психотики, которые находят его нормы и ценности невыносимыми, не способны к ним адаптироваться (Лэйнг, 1995).

Психотики — это индивиды, весь жизненный опыт которых фатально расщеплен, поскольку у них неудовлетворительная связь с миром и человеческим обществом, равно как и разрушительная взаимосвязь с собственной самостью. Их уход в мир фантазии, обусловленный их подсознанием, — это бегство от реальности, которую они не могут принять. Это приводит к неполному существованию, характеризующемуся страхом, отчаянием, одиночеством и чувством изоляции.

Такие люди ощущают себя нереальными и оторванными от мира здравого смысла, равно как и от своих собственных тел, до такой степени, что их самотождественность и автономность всегда находятся под вопросом. Их страх потерять самих себя является столь поглощающим и подавляющим, что приводит к озабоченности самосохранением, а не самоудовлетворением. Лэйнг называет это «онтологической неуверенностью».

Согласно Лэйнгу, психиатры не уделяют должного внимания внутренним переживаниям психотиков, поскольку считают их невразумительными и патологическими. Однако тщательное наблюдение и изучение показывают, что эти переживания имеют глубокий смысл и что психотический процесс может быть целительным. Лэйнг полагает, что психотики во многих отношениях могут научить психиатров большему, чем сами психиатры своих пациентов. «Психиатрическая церемония» обследования, диагноза и лечения унижает клиента как человеческое существо и препятствует целительному потенциалу его процесса.

Как считает Лэйнг, большинство сегодняшних психиатров никогда не могут увидеть естественную историю жизни своих пациентов, поскольку она «заморожена» транквилизаторами. Находясь в таком «замороженном» состоянии, пациент не может не выглядеть сломленным, а его поведение нелогичным и неестественным.

Но безумие, по Лэйнгу, — это не только срыв, оно может быть и прорывом. Можно убедиться в том, что поведение психотического пациента отнюдь не является иррациональным, а, напротив, весьма разумно при взгляде со стороны его экзистенциальной позиции. Исходя из такой перспективы, даже самое путаное и странное психотическое поведение оказывается разумной стратегией выживания.

Поведение, называемое шизофреническим, как объясняет Лэйнг, представляет собой стратегию выживания человека в условиях, которые стали невозможными для его жизни. Это, как определил Лэйнг, «такая ситуация, при которой любое его действие или отсутствие действия неизбежно сопровождается ощущением, что он разрывается на части от давления и изнутри, и со стороны окружающих; это ситуация, в которой он не может победить, что бы он ни делал» [168]. Например, в ситуации «двойного зажима» окажется ребенок, который получает от родителей (или одного из них) сообщения, противоречащие друг другу на вербальном и невербальном уровнях и содержащие в себе опасность наказания или угрозу эмоциональной безопасности ребенка. Если такие ситуации часто повторяются, то структура «двойного зажима» может принять характер жизненной установки этого ребенка и порождать затем шизофренические переживания и шизофреническое поведение. «Поведение человека, получившего психиатрический диагноз, — акцентировал Лэйнг, — является частью более широкой сети аномального поведения, нарушенных и вызывающих нарушения структур коммуникации. Нет никаких шизофреников, есть только шизофренические системы» [168]. По Лэйнгу, часто самая лучшая терапевтическая стратегия состоит в том, чтобы создать для пациента обстановку поддержки, в которой его переживания могли бы раскрыться. Для этого, сказал он, нужна помощь соответствующих людей, которые сами имеют опыт такого рода пугающих путешествий. «Вместо психиатрических больниц мы нуждаемся в обрядах инициации, при которых, отправляясь во внутреннее пространство, человек имел бы специальных проводников в лице людей, которые побывали «там» и вернулись обратно». Замечание Лэйнга об исцеляющих путешествиях по внутреннему пространству напоминает об очень похожих идеях Грофа (цит. по: Капра, 1996).

Разработанная Лэйнгом стратегия психотерапии, заменяющая биологическое лечение, делает особый акцент на важности человеческих взаимодействий и взаимоотношений как на уровне индивидуального общения клиента с психотерапевтом, так и в более широком масштабе всего психотерапевтического персонала. Переживания, всплывающие из бессознательного, рассматриваются как обоснованные, важные и полные значения. Принятие их и уважительное к ним отношение облегчает коммуникацию и прокладывает путь к исцелению. Согласно Лэйнгу, необходимы специальные места, где люди могли бы получать поддержку и взаимопонимание, облегчающие процесс исцеления.

В ряде своих последних работ Лэйнг идет дальше простого признания психологической важности бессознательного содержания психотических переживаний. Он открыто признает и подчеркивает ценность трансцендентного аспекта таких переживаний и величайшую значимость духовного измерения человеческой жизни. Его обсуждение исторической важности мистического опыта и настоятельной необходимости проводить четкое различие между патологией и мистицизмом имеет большое значение для проблемы духовного кризиса.

Согласно мнению Грофа, наши выводы о том, что есть норма, а что патология, должны основываться на том, в какой степени человеку удается интегрировать эти переживания, включая самые необычные, в своей жизни. Лэйнг полностью согласился с такой точкой зрения и также подтвердил, что переживания психотиков и в особенности шизофреников часто трудно отличить от опыта мистиков. «Мистики и шизофреники попадают в один и тот же океан, — сказал он торжественно, — но если мистики там плавают, то шизофреники в нем тонут» (цит. по: Капра, 1996).

По прекрасной характеристике Ф. Капры: всю жизнь Лэйнга можно представить как страстное исследование многоцветной мозаики субъективного опыта человеческих переживаний посредством философии, религии, музыки и поэзии, медитации и психоделических веществ, писательской деятельности, работы с больными шизофренией и борьбы с патологией нашего общества. Только через внутренний опыт, подчеркивает Лэйнг, мы раскрываем себя другому, и только он придает смысл нашей жизни. «Опыт сплетает смысл и факт в одно цельное полотно», — сказал он в книге, получившей весьма характерное название
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   32

Похожие:

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconВладимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология,...
Международной Академии психологических наук и Ученого Совета факультета психологии Ярославского государственного университета им....

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconОтчёт по прессе 31 марта
В первой части конкурса The Moscow Post были подсчитаны срока заключения для таких известных людей из мира бизнеса, как Владимир...

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconМладший сержант Исаков Владимир Тимофеевич геройски погиб при выполнении...
Исаков Владимир Тимофеевич родился 09. 11. 1960 г р в нашем родном селе с. Верхние Тимерсяны

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconРезюме: владимир храбров храбров Владимир Владимирович
Российская Академия Театрального Искусства (гитис), Москва, мастерская А. А. Васильева

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconНадежда Домашева Владимир Самойленко практика сотворения алхимические духовные практики
Домашева Н., Самойленко В. Д 16 Практика сотворения: Алхимические духовные практики

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconНадежда Домашева Владимир Самойленко практика сотворения алхимические духовные практики
Домашева Н., Самойленко В. Д 16 Практика сотворения: Алхимические духовные практики

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconКонкурс: "Зимова феєрiя 2012", г. Полтава, 21. 01. 2012 Главный судья...

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconЛисин владимир Сергеевич
Лисин владимир Сергеевич председатель совета директоров ОАО «Новолипецкий металлургический комбинат», член бюро правления рспп

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconРоссийский президент Владимир Путин выступил вчера с посланием Федеральному собранию
Президентское послание в России это оценка сделанного и определение приоритетов на ближайшее будущее. Сделанным Владимир Путин был...

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconПристальное внимание интернет – в сельские библиотеки предложил провести Владимир Путин
Лидер «Единой России» Владимир Путин принял участие во Всероссийском форуме сельской интеллигенции в Белгородской области. Там он...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
vbibl.ru
Главная страница