Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции




НазваниеВладимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции
страница12/32
Дата публикации25.07.2013
Размер4.4 Mb.
ТипКнига
vbibl.ru > Психология > Книга
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   32
«Травма рождения» [441].

Представления Ранка о природе этой травмы не совсем совпадают с данными, полученными в исследованиях Грофа, многие из его формулировок и выводов могут иметь огромную ценность, когда речь идет о переживаниях на перинатальном уровне. Система психологии и психотерапии, разработанная Отто Ранком, в значительной степени расходится с основным направлением психоанализа Фрейда. Концепции Ранка вообще гуманистичны и волюнтаристичны, в то время как подход Фрейда имеет редукционистский, механистический и детерминированный характер. А более конкретно, основные различия состоят в том, что Ранк больше опирался на значение родовой травмы, чем на сексуальную динамику, отрицал решающую роль эдипова комплекса и видел в «Я» автономное представительство воли, а не раба «Оно» (подсознания). Ранк предложил также внести изменения в технику психоанализа, и они были столь же радикальны и решительны, как его теоретические выводы. Он предполагал, что вербальный подход к психотерапии имеет весьма ограниченное значение и внимание следует перенести на непосредственный опыт. По его мнению, самое главное в терапии, чтобы пациент заново прожил родовую травму, без этого лечение нельзя считать завершенным [441].

Что касается роли родовой травмы в психологии, Фрейд на самом деле был первым, кто обратил внимание на то, что она может быть прототипом и источником всех будущих беспокойств и тревог. Он рассматривал этот вопрос в ряде своих работ, но отказался принять крайние суждения Ранка по этому поводу. Было также серьезное различие в понятиях родовой травмы у Фрейда и у Ранка. Если Фрейд выделял в качестве источника тревоги экстремальные физиологические трудности, связанные с процессом рождения, Ранк связывал тревогу с отделением от материнской матки, т.е. от райской ситуации, в которой все потребности удовлетворялись сразу и без приложения каких-либо усилий.

Ранк рассматривал родовую травму в качестве первопричины того, что разлука воспринимается как самое болезненное и пугающее человеческое переживание. По его мнению, во всех более поздних фрустрациях частичных влечений можно узнать производные этой первой травмы. Большинство событий, которые индивид переживает как травматические, обязано своей патогенностью сходству с биологическим рождением. Весь период детства можно рассматривать как ряд попыток отреагировать эту травму и психологически справиться с ней. Детскую сексуальность можно поэтому интерпретировать как желание ребенка вернуться в матку, тревогу по этому поводу и любопытство относительно того, откуда ребенок появился.

Но Ранк на этом не остановился; он посчитал, что вся психическая жизнь человека зарождается в первичной тревоге и в первичном вытеснении, ускоренном родовой травмой. Центральный человеческий конфликт состоит из желания вернуться в матку и страха, вызываемого этим желанием. В результате любая смена приятной ситуации неприятной будет вызывать чувство тревоги. Ранк также предложил объяснение сновидений, отличающееся от интерпретации Фрейда. Состояние сна сходно с внутриматочной жизнью, а сновидения можно рассматривать как попытки пережить снова родовую травму и вернуться в пренатальную ситуацию. И они даже в большей степени, чем само состояние сна, представляют психологическое возвращение в матку. Анализ сновидений самым надежным образом подтверждает психологическое значение родовой травмы. Подобно этому, и эдипов комплекс — краеугольный камень теории Фрейда — перетолковывается с акцентом на родовой травме и желании вернуться в матку. В сердцевине мифа об Эдипе лежит тайна происхождения человека, которую Эдип пытается разгадать, возвращаясь в материнское чрево. Это происходит не только буквально, путем женитьбы на матери и полового акта с нею, но и символически, когда слепой герой исчезает в расщелине, ведущей в преисподнюю.

По психологической теории Ранка родовая травма также играет ключевую роль в сексуальности; ее значение основано на глубоком, управляющем всей психикой желании индивида вернуться к внутриматочному существованию. Различия между полами можно по большей части объяснить способностью женщины повторять репродуктивный процесс в собственном теле и находить свое бессмертие в деторождении, тогда как для мужчины секс символизирует смертность, и поэтому его сила лежит в несексуальной созидательности.

Анализируя общечеловеческую культуру, Ранк выяснил, что травма рождения является мощной психологической силой, лежащей в основе религии, искусства и истории. Любая форма религии в пределе стремится к воссозданию исходной поддерживающей и защищающей первоситуации симбиотического союза в чреве матери. Глубочайшие корни искусства уходят в «аутопластическую имитацию» вырастания и высвобождения из материнского чрева. Представляя реальность и одновременно отрицая ее, искусство является особенно мощным средством психологической адаптации к этой первичной травме. История человеческих жилищ, начиная с поисков примитивного крова и заканчивая сложными архитектурными сооружениями, отражает инстинктивные воспоминания о матке — этом теплом, защищающем от опасностей убежище. Использование боевых средств и вооружения основано, при самом тщательном рассмотрении, на неукротимом стремлении проложить себе наконец дорогу во чрево матери.

Психотерапия с применением ЛСД и другие формы глубинной эмпирической работы в значительной степени подтвердили главный тезис Ранка о первостепенном психологическом значении родовой травмы. Однако, по мнению Грофа, для большего соответствия современным клиническим наблюдениям в ранкианский подход нужно внести существенные изменения. Теория Ранка выделяет разлуку с матерью и утрату матки в качестве основных травмирующих аспектов рождения. Суть травмы для него в том, что постнатальная ситуация куда менее благоприятна, чем перинатальная. Вне матки ребенок вынужден столкнуться с нерегулярностью питания, отсутствием матери, колебаниями температуры, шумом. Он должен самостоятельно дышать, глотать пищу и выводить отработанные вещества.

При работе с ЛСД ситуация оказывается еще более сложной. Рождение травмирует не потому, что ребенок от райской ситуации в чреве матери переходит к неблагоприятным условиям внешнего мира, а потому, что само прохождение через родовой канал связано с чрезвычайно высоким эмоциональным и физическим стрессом и чрезвычайной болью. Этот факт подчеркивался в первоначальных рассуждениях Фрейда о рождении, но почти никак не отражен у Ранка. В каком-то смысле концепция Ранка о родовой травме применима к случаю, когда ребенок появился на свет при помощи кесарева сечения, а не путем физиологических родов (Гроф, 1994).

Как было показано в работах Грофа, большинство психопатологических заболеваний коренится в динамике второй и третьей базовых перинатальных матриц, в которой отразился опыт тех часов, которые отделяют безмятежное состояние внутри матки от постнатального существования во внешнем мире. В процессе повторного проживания и интеграции родовой травмы индивид может стремиться к возврату в матку или, наоборот, к завершению рождения и выходу из родового канала — это зависит от стадии развертывания перинатального процесса. Тенденция к эсктериоризации и разряжению запертых во время битвы рождения чувств и энергий является глубокой мотивационной силой, которая обусловливает широкий спектр человеческого поведения. Это главным образом относится к агрессивности и садомазохизму — к тем двум состояниям, для которых интерпретация Ранка выглядит особенно неубедительной. К тому же Ранку недостает, как и Фрейду, и Адлеру, и Райху, настоящего понимания места и роли трансперсональной сферы. Но, несмотря на все эти недостатки, установленная Ранком психологическая релевантность родовой травмы и ее многочисленных последствий была действительно выдающимся достижением, на несколько десятилетий опередившим результаты исследований трансперсональной психологии. Особенно хочется установить тот феноменологический пласт, который ассоциирован с травмой рождения базовых мифологем человеческой цивилизации. Примечательная книга Ранка «Путь героя» показывает, насколько глубоко интерперсональный слой психического (обозначенный Карлом Юнгом как «коллективное бессознательное») сюжетно индуцируется различными аспектами травмы рождения. В этом смысле Отто Ранк является даже более трансперсональным, чем отцы-основатели и предтечи трансперсональной парадигмы психологии — К.Г. Юнг и У. Джеймс.

4. Индивидуальная психология А. Адлера

Адлер был основателем холистической системы индивидуальной психологии, подчеркивавшей подход к пониманию каждого человека как интегрированной целостности в рамках социальной системы [2]. Основные принципы Адлера — холизм (целостность), единство индивидуального стиля жизни, социальный интерес, или общественное чувство, и направленность поведения к цели. Адлер утверждает, что цели и ожидания больше влияют на поведение, нежели прошлый опыт; он полагает, что каждый мотивирован, прежде всего, целью превосхождения и овладения средой. Он также подчеркивает действие социальных влияний на каждого индивидуума и важность социальных интересов: чувства общности, кооперации, заботы о других (Фейдиман и Фрейгер, 1996).

Вслед за Фрейдом Адлер исходил из определяющей роли влечений и бессознательного в деятельности психического. Адлер полагал, что человек от природы рождается слабым, беспомощным существом, имеющим органические недостатки. Конфликтные ситуации, приводящие к нервным заболеваниям, возникают в том случае, когда человек, сталкивающийся с культурным и социальным окружением, наиболее остро испытывает чувство своей «неполноценности». Под влиянием этого чувства, считал Адлер, в психике каждого человека формируются специальные механизмы для возведения «компенсирующей душевной надстройки», благодаря которой происходит развертывание (бессознательное) жизнедеятельности индивида в направлении преодоления своей «неполноценности». Адлер заменяет фрейдовский объективный биологизм субъективными отношениями, возникающими в процессе психических реакций индивида на «чувство неполноценности», а вместо представлений о либидо выдвигает такую концепцию, согласно которой «компенсация» и «сверхкомпенсация» развиваются в определенном направлении, подчиняясь бессознательному «стремлению к власти».

Таким образом, в основе всей человеческой деятельности Адлер усматривал стремление к личному превосходству, реализуемое через механизм компенсации первичного чувства неполноценности (Адлер, 1993).

Вопрос о соотношении сознательного и бессознательного Адлер решает следующим образом: сознательные и бессознательные процессы образуют единство и переплетение связей в психической структуре, и, следовательно, методы, используемые при познании сознательных процессов, могут быть использованы и при интерпретации бессознательных процессов.

Однако при всем этом различия между теоретическими позициями Фрейда и Адлера весьма условны. Они касались, скорее, не существа проблемы детерминации внутрипсихической деятельности человека, а тех частностей, которые относились к первооснове движущих сил психического развития.

Адлер подчеркивает необходимость анализировать каждого индивидуума как единое целое. Жизненный стиль — это уникальный способ, выбранный каждым индивидуумом для следования своей жизненной цели. Это интегрированный стиль приспособления к жизни и взаимодействия с жизнью вообще. Его индивидуальная психология возникла из попыток понять эту таинственную творческую силу жизни, которая выражает себя в желании развиваться, стремиться, достигать. Эта сила телеологична, она выражает себя в стремлении к цели, и в этом стремлении каждое телесное и душевное движение должно участвовать. Поэтому абсурдно исследовать движения тела или состояния сознания абстрактно, безотносительно к индивидуальному целому (Адлер, 1993).

Как часть своего жизненного стиля каждый индивидуум создает себе представление о себе и о мире. Адлер называет это схемой апперцепции. Апперцепция — психологический термин, который означает восприятие, включающее субъективную интерпретацию воспринятого.

Адлер подчеркивает, что представление человека о мире определяет его поведение. Если кто-то полагает, что кольцо веревки в темном углу — это змея, его страх может быть столь же сильным, как если бы змея действительно там была. Адлер напоминает, что наши чувства не воспринимают реальные факты, а получают лишь субъективные образы их, отражение внешнего мира.

Адлер указывал, что мы творчески и активно отвечаем на различные влияния, воздействующие на нашу жизнь. Мы не инертные объекты, пассивно принимающие действие внешних сил; мы активно выискиваем одни переживания и избегаем других. Мы избирательно преобразуем и интерпретируем опыт, создавая индивидуальную схему апперцепции и формируем различные паттерны по отношению к миру.

Для Адлера процесс формирования жизненной цели, стиля жизни, схемы апперцепции, – по существу, творческие акты. Творческая сила личности, или самость, руководит и управляет индивидуальным реагированием на окружающее. Адлер приписывает индивидууму уникальность, сознавание и управление своей судьбой — качества, которые, по его мнению, Фрейд недостаточно подчеркивал в своих представлениях о человеческой природе. Адлер подчеркивает, что мы не беспомощные пешки в руках внешних сил. Мы формируем свою личность. Каждый индивидуум представляет собой единство личности и индивидуального формирования этой личности. Индивидуум — и картина, и художник. Он — художник своей собственной личности.

Хотя теории Адлера сильно упрощались многими критиками, подчеркивавшими в них представления об агрессии и стремлении к личной власти, в действительности, в своих поздних работах Адлер уделяет много внимания представлениям о социальном интересе.

Адлер имеет под этим в виду «чувство человеческой солидарности, связи человека с человеком, расширенное ощущение товарищества в человеческом обществе» [2].

В определенном смысле все человеческое поведение социально, поскольку, говорит Адлер, мы развиваемся в социальном окружении и наши личности формируются социально. Чувство общности — это нечто большее, чем интерес к своему ближайшему человеческому окружению. Оно включает ощущение родства со всем человечеством и связанности с жизненным целым. Чувство общности в своем широчайшем смысле означает заинтересованность в «идеальном обществе всего человечества», конечной цели эволюции. Таким образом, несмотря на то что базовыми категориями адлеровского подхода являются личность в аспекте ее социальной «практики», высшие, пиковые состояния имеют надперсональный, трансперсональный характер. И глубинная сущность человека — за его пределами — в ощущении родства и слиянии с «другим», «другими», трансцендировании своего сознания и своей личности во всеобщем.

5. ПсихоЛОГИЯ телесности В. Райха

Когда в 1922 году Фрейд основал в Вене психоаналитическую клинику, Вильгельм Райх был первым клиническим ассистентом Фрейда; позже он стал вице-директором клиники. В 1924 году Райх [262, 263] стал директором Семинара по психоаналитической терапии — первого учебного института психоанализа. Многие начинающие аналитики проходили у него личный анализ и обучение. Сам Райх подвергался личному анализу у нескольких психоаналитиков, но по разным причинам эти анализы всегда прерывались. В 1927 году Райх попросил Фрейда проанализировать его. Фрейд, однако, отказался сделать исключение — он не анализировал членов внутреннего психоаналитического кружка.

В это время возник серьезный конфликт между Райхом и Фрейдом. Частично он был связан с отказом Фрейда анализировать Райха, частично — с растущими теоретическими расхождениями, возникшими как на почве марксистских увлечений Райха, так и по причине его настаивания на том, что каждый невроз основан на отсутствии сексуального удовлетворения. В то же время у Райха развился туберкулез легких, так что ему пришлось провести несколько месяцев в швейцарском санатории. Вернувшись в Вену, Райх принял прежние обязанности. Он также стал еще более активным в политике и вступил в коммунистическую партию. В 1929 году он участвовал в создании первых клиник сексуальной гигиены для рабочих, предоставлявших свободно информацию о контроле рождаемости, воспитании детей и сексуальном образовании. Что будет пациент делать со своей естественной сексуальностью, освобожденной от подавления? Фрейд ничего не говорил по этому поводу, даже не признавал самого этого вопроса, как выяснилось позже. Наконец, из-за избегания этого центрального вопроса Фрейд сам создал гигантские теоретические трудности, постулировав биологический инстинкт страдания и смерти [327].

Идеи Райха, как и его клиники, намного опережали время. По Райху, характер индивидуума включает постоянный, привычный паттерн защит. Неврозы — это результат застоя сексуальной энергии. Райх, в конце концов, пришел к представлению о терапии как о восстановлении свободного протекания энергии через тело посредством систематического освобождения блоков мускульного панциря. Он полагает, что эти блоки (мышечные зажимы) служат искажению и разрушению естественного чувствования, в частности подавлению сексуальных чувств, из-за чего они мешают полному и полноценному оргазму (Райх, 1997).

В 1930-х годах (когда Маргарет Зангер только что попала в тюрьму за пропаганду планирования деторождения семейных пар) программа райховских клиник содержала моменты, удивительно современные и даже вызывающие противодействие и в наше время: 1) свободное предоставление концентрацептивов всем желающим; интенсивное образование в области контроля рождения; 2) полный отказ от запретов на аборт; 3) отказ от значимости законности брака; свободу развода; 4) борьба с венерическими заболеваниями и сексуальными проблемами посредством полного сексуального образования; 5) обучение врачей, учителей и других всему необходимому относительно сексуальной гигиены; 6) лечение, а не наказание в качестве меры борьбы с сексуальными преступлениями [327].

В собственной психологической работе Райх уделял большое внимание развитию свободного выражения сексуальных и эмоциональных чувств в зрелых, исполненных любви отношениях. Райх подчеркивал сущностно сексуальную природу энергий, с которыми он имел дело, он полагал, что биоэнергия в основном блокируется в области таза. Райх пришел к убеждению, что цель терапии должна состоять в освобождении всех блоков тела для достижения полной способности к сексуальному оргазму (который, как он видел, чаще всего блокирован как у мужчин, так и у женщин).

Радикальные взгляды Райха относительно сексуальности часто вели к непониманию и извращенным представлениям о его работе, вызывали яростные и необоснованные нападения на его терапевтическую работу и его исследования. В своей работе над мышечным панцирем Райх обнаружил, что хронические мышечные зажимы блокируют три основных биологических возбуждения: тревожность, гнев и сексуальное возбуждение. Он пришел к выводу, что физический (мышечный) и психологический панцирь — одно и то же. «Панцирь характера оказывается функционально тождественным с перенапряжением мышц, мышечным панцирем. Эта функциональная тождественность означает не что иное, как тот факт, что мышечные паттерны и характерные черты служат одной и той же функции в психическом аппарате; они могут влиять друг на друга и заменять друг друга. По существу, они не могут быть разделены; по функции они тождественны» (Райх, 1997). Райх рассматривал ум и тело как нерасторжимое единство. Он постепенно перемещался от аналитической работы, опирающейся исключительно на словесный язык, к анализу как психологических, так и физических аспектов характера и характерного панциря и далее к акценту на работе с мышечным защитным панцирем, направленной на обеспечение свободного протекания биоэнергии. Социальные отношения Райх считал функцией индивидуального характера. Средний человек видит мир сквозь фильтр своего защитного панциря. Лишь генитальные характеры, преодолевшие свой ригидный панцирь, действительно способны открыто и честно реагировать на других. Райх твердо верил в провозглашенные Марксом идеалы свободных организаций, в которых свободное развитие каждого становится основой свободного развития всех.

Райх явился пионером в области психологии тела и телесно-ориентированной психотерапии. Лишь небольшая часть психологов серьезно занималась психологией тела; однако понимание важности физических привычек и мышечных зажимов как ключей к диагностике возрастает. На многих терапевтов повлияла работа Ф. Перлза, которого Райх анализировал и на которого оказал большое влияние своими теориями.

Интерес к Райху и его идеям психологии тела растет. Рост работы, ориентированной на тело, — одна из интереснейших возможностей дальнейшего развития психологии.

Согласно предложенному Райхом новому, отличному от Фрейда, варианту структуры личности, она состоит из трех автономно функционирующих уровней организации:

— «поверхностный слой», где подлинное лицо человека скрыто под маской любезности, вежливости и учтивости, где индивид прикрывается искусственной социальностью и искусственным самоконтролем перед лицом существующих моральных норм и требований социальных институтов общества;

— «антисоциальный слой», представляющий сумму разнообразных «вторичных импульсов», включающих грубые, садистские, сладострастные порывы и извращенные бессознательные влечения;

— «глубинный слой», состоящий из природно-социальных позитивных импульсов, эксплицируя которые человек предстает здоровым и гармонически развитым, трудолюбивым, честным, способным на истинно человеческую любовь и искренность [262, 263].

То есть в райховской интерпретации личности «глубинный слой» представлен «природной социальностью», которая становится иррациональной лишь на уровне «антисоциального слоя», где природно-социальные инстинкты к труду, любви и познанию под воздействием социальных, идеологических, моральных и культурных санкциообразований западного общества приобретают отчужденный и извращенный характер. По этой причине для Райха невроз и «невротический характер» личности являются не отдельными проявлениями болезни индивида, а проявлениями общей патологии человека, патологией его существования в конкретно-исторических условиях жизни.

Научиться уравновешивать, соотносить самоконтроль и свободное выражение — необходимая часть продолжающегося процесса роста. Райховские теории терапии и психологического роста, как правило, ясны и прямы, как и его терапевтическая техника.

Он основывает свою работу на внушительных клинических и экспериментальных доказательствах, хотя в его время его идеи были слишком новыми, чтобы получить всеобщее признание.

Вильгельм Райх является особенно значимым для трансперсональной психологии в теоретическом и психотехническом аспектах.

Во-первых, его концепция оргона вводит человеческое существо в энергетическом отношении в космическое измерение.

Во-вторых, его представления о семи поясах мышечных зажимов как топологически, так и функционально совпадают с мистическим учением о чакрах в индийской йогистической традиции и в некотором смысле являются европейским психотерапевтическим осмыслением этого учения.

В-третьих, ему принадлежит первенство использования интенсивного дыхания в психотерапевтических и трансформационных целях, и, если быть до конца честным, два элемента холотропного дыхания — дыхание и фокусированная работа с телом — были реализованы именно Райхом, который просто родился и прожил до наступления своей эпохи [133].

Райх породил целое направление фрейдо-марксизма и социальной философии, связанной с психологией, оказал влияние на возникновение психоистории и ввел тему телесности, которую в дальнейшем развивали, правда по-разному, и продолжают развивать и многочисленные мыслители, и психологи-теоретики, и практики. Другим интересным продолжением райховских идей является представление о живом «сновидящем» теле, развиваемое в постюнгианском трансперсональном направлении — процессуально-ориентированной психологии. Особенно интересны последние идеи Арнольда Минделла о симптомах, где он подробно прописывает идею о нелокальном характере симптомов, о нелокальном характере телесности. В этих представлениях тело почти полностью утрачивает свою ощутимую, физическую субстанцию и становится не только, как у Райха, экраном и фиксатором всех социальных взаимодействий, не только как в пострайховских подолдах, энергетических взаимодействий, но и вообще является перекрестком всех проходящих через человека коммуникативных энергий. Тело является фотопленкой, тем экраном, который позволяет нам увидеть все. Дальнейшее развитие идей Райха постепенно ведет к строительству таких интегральных карт, в которых уже объединены телесность, культура, социология, глубинная психология [208].

6. Аналитическая психология К.Г. Юнга

Карл Юнг развил сложную и чарующую теорию психологии, которая охватывает необыкновенно широкий круг человеческих мыслей и поведения. Его анализ человеческой природы включает исследования восточных религий, алхимии, парапсихологии и мифологии. Он оказал большое воздействие на философов, фольклористов, писателей и в меньшей степени на психологов и психиатров. Сейчас, однако, рост интереса к человеческому сознанию и человеческим возможностям вызывает возрождение интереса к юнговским идеям.

В своих исследованиях и работах Юнг не игнорировал негативную, плохо приспосабливающуюся сторону человеческой природы; но его основные усилия были направлены на высшие человеческие достижения и устремления. Одно из центральных понятий Юнга — индивидуация; он называет так процесс развития человека, включающий установление связей между эго — центром сознания, и самостью — центром души в целом, объемлющей сознание и бессознательное. Для Юнга сознание и бессознательное находятся в постоянном взаимодействии; это не две отдельные системы, а два аспекта одной системы. Юнговская психология занимается в основном уравновешиванием сознательных и бессознательных процессов и улучшением динамического взаимодействия между ними [386].

Юнг и Фрейд не только по-разному понимали содержание бессознательного и его структуру, но и по-разному интерпретировали соотношение сознательного и бессознательного. У Фрейда они — две самостоятельные сущности, постоянно конфликтующие между собой. Юнг попытался преодолеть методологическую ограниченность Фрейда введением понятия «установка» в функционировании психики. С позиций установки Юнг сделал предположение, что сознательное и бессознательное не противостоят друг другу, а взаимно дополняют и обусловливают.

Обосновывая это положение, он различает сознательную и бессознательную установку, считая, что такая двойственность позволяет говорить о компенсации как функциональном уравновешивании психики: деятельность бессознательного рассматривается в плане уравновешивания сознательной установки, а деятельность сознания, наоборот, – как уравновешивание бессознательной установки.

Понимание природы человека Юнгом является более гармоничным и намного менее механистичным, чем у Фрейда. Юнг считал, что мучительная двойственность ума и тела, сознательного и бессознательного, природы (как «Оно») и культуры («Я» и «Сверх-Я»), физического и духовного принадлежит определенной стадии развития человека, которая не является постоянной и неизменной.

В психологической культуре Юнг известен в основном как ученый, который разработал понятие архетипов коллективного бессознательного. Под архетипами он понимал элементы коллективного бессознательного, обозначающие суть, форму и способ связи наследуемых бессознательных первичных человеческих первообразов и структур психики, обеспечивающих основу поведения, структурирование личности, понимание мира, внутреннее единство и взаимосвязь, взаимопонимание людей.

Юнг писал: «Любое отношение к архетипу, переживаемое или просто именуемое, «задевает» нас; оно действенно именно потому, что пробуждает в нас голос более громкий, чем наш собственный. Говорящий праобразами говорит нам как бы тысячью голосов, он пленяет и покоряет, он поднимает описываемое им из однократности и временности в сферу вечно сущего, он возвышает личную судьбу до судьбы человечества и таким путем высвобождает в нас все те спасительные силы, что извечно помогали человечеству избавляться от любых опасностей и превозмогать даже самую долгую ночь» [384].

Архетип является в наиболее обобщенном смысле сгустком энергии коллективного бессознательного, формой энергии, несущей в себе протосценарий типовых ситуаций. Архетип Младенца это то, как ведет себя младенец во всех возможных ситуациях жизни и проявляется во всех человеческих традициях. Это и появление на свет, первичная чистота, нерасчлененность, это ранимая юность, девственность восприятия, это и слабость, это и чистый духом. Каждый раз мы можем найти эту многоаспектность архетипа, на языке метафор и эмоционально насыщенных праобразов, проявляющих первичные протосценарии человеческого сознания.

В терминологии К.Г. Юнга есть понятие «Самости», центрального архетипа, первообраза упорядоченной целостности, центра и цели индивидуации, т.е. становления личности, ее интеграции. На этом пути сперва человек снимает свои Маски — результат социального отчуждения человека. Юнг писал: «Есть опасность стать тождественным свой Маске, скажем, когда профессор отождествляет себя со своей кафедрой или тенор — со своим голосом. Маска — есть то, что человек, по сути дела, не есть, но за что он сам и другие люди принимают этого человека». В конечном счете, достижение «Самости» происходит тогда, когда Анима и Анимус, мужское и женское, соединяются в иерогамии — священном браке — интимном союзе или внутреннем согласии бессознательной женственной стороны мужчины с его духом.

Архетип, по Юнгу, сам по себе ни добр, ни зол. Он есть морально индифферентное numen, которое становится таким или другим или противоречивой двойственностью обоих лишь через столкновение с сознанием. Этот выбор добра или зла, умышленно или неумышленно, следует из человеческой установки. Человек в модели Юнга имеет огромный потенциал развития самоосознавания и самопонимания, а также прирожденную способность к целостной интеграции. В отличие от Фрейда, Юнг серьезно интересовался древними и незападными процессами терапии и интеграции личности и сделал основательную попытку объединить техники, приемы и подходы, совершенно чуждые механистической «научной» терапии Фрейда и его последователей.

Наряду с Джеймсом, Юнг может считаться первым представителем трансперсональной ориентации в психологии. По его мнению, каждый индивидуум обладает тенденцией к индивидуации, или саморазвитию, причем индивидуация является, по Юнгу, синонимом термина «самореализация». Индивидуация, по Юнгу, — это процесс движения к целостности, большей свободе, отсутствие которых может привести к неврозам. Этот процесс включает в себя развитие самости через интеграцию различных частей души, носящих название архетипов: эго, персоны, тени, анимы или анимуса и др. По мере интеграции содержания этих архетипов они выражают себя более сложным образом. «Чем более мы сознаем себя посредством самопознания... тем более слои личного бессознательного, накладывающиеся на коллективное бессознательное, уменьшаются... Расширенное сознание — это уже не тот раздражительный... комок личных желаний, страхов, надежд и амбиций... это функция отношений с миром объективности, вводящая индивидуума в... связующее и неразрывное общение с широким миром» [387]. Индивидуация — это развитие самости, которая, по Юнгу, является центральным архетипом, архетипом целостности личности. Самость – не только центр, но и вся окружность, охватывающая и сознание, и бессознательное, это центр всей целостности. С точки зрения самости, цель состоит в единении сознания и бессознательного.

Юнг в своих работах описывает процесс индивидуации, состоящий из нескольких этапов. Первый этап — раскрытие персоны, т.е. того, какими люди представляют себя окружающим. Второй этап — встреча с тенью, центром личного бессознательного, включающим материал, несовместимый с персоной. Третий шаг — встреча с Анимой или Анимусом, бессознательными структурами, представляющими интерсексуальные связи в душе каждого индивидуума. Послед­няя стадия процесса индивидуации — собственно развитие самости. Самость становится новым центром души, приносит единство и интегрирует сознательный и бессознательный материал. Эго продолжает оставаться центром сознания, но уже не кажется ядром всей личности. Все вышеназванные стадии, по Юнгу, имеют свойство пересекаться, и человек склонен возвращаться к старым проблемам. Индивидуация может быть представлена как спираль, в которой человек продолжает сталкиваться с теми же фундаментальными вопросами, но каждый раз на новом уровне. Заканчивая анализ видения Юнгом проблемы самореализации, важным представляется отметить то, что автор отмечал, что те клиенты, которые обращались к нему за помощью в первой половине своей жизни, относительно мало были вовлечены в процесс индивидуации, а были заняты, как правило, проявлением себя как индивидуума, достижением целей «Я». Клиенты же более старшего возраста, разрешившие подобные задачи, имели обычно иные цели и были заняты больше интеграцией, поисками гармонии и целостности, нежели внешними достижениями.

Юнг тщательно указывал также и на значительные различия между восточными и западными путями индивидуации. Социальные и культурные обстоятельства, сильно различающиеся на Востоке и Западе, делают различными также преобладающие отношения к самой индивидуации и к тем, кто активно стремится к этой цели. Желательность внутреннего развития и озарения широко принимаются на Bостоке, где существуют ясно намеченные пути и техники, облегчающие этот процесс.

Для современной российской психологии важно, что одним из наиболее разработанных вариантов нетрадиционного понимания предмета психологии является подход, сформулированный в аналитической психологии К.Г. Юнга. Прежде всего, должна быть отмечена попытка Юнга вернуть в науку психическое как реальность. Магия психической реальности оказалась настолько сильной, что переводчик книги на русский язык И. Якоби интерпретирует юнговский термин Psyсhe (психэ, психика) как психическую субстанцию. Речь у Юнга о психике как субстанции все же не идет. Но трактовка психического как реальности, несомненно существующей и составляющей предмет изучения психологии, очень важна. Что касается Юнга, то для него психическая субстанция так же реальна, как и тело. Будучи неосязаемой, она тем не менее непосредственно переживается; ее проявления можно наблюдать. Психическая субстанция — это особый мир со своими законами, структурой и средствами выражения.

К.Г. Юнг отказывается от попыток соотношения психического и физиологического, психического и биологического, для того чтобы сосредоточиться на исследовании психики как таковой. Юнг писал, что он посоветовал бы ограничиться психологической областью без каких-либо допущений о природе биологических процессов, лежащих в их основании. Вероятно, придет день, когда биолог, и не только он, но и физиолог протянут руку психологу и встретятся с ним в туннеле, который они взялись копать с разных сторон горы неизвестного. Психика вполне заслуживает того, чтобы к ней относились как к самостоятельному феномену; нет оснований считать ее эпифеноменом, хотя она может зависеть от работы мозга. Это было бы так же неверно, как считать жизнь эпифеноменом химии углеродных соединений.

Психология обретает свой собственный предмет (психика для Юнга – не свойство другой вещи!), то, что реально может исследоваться с помощью вполне «рациональных» методов. Другое дело, что эти методы не похожи на традиционные процедуры расчленения содержаний сознания на элементы (достаточно сравнить амплификативный метод Юнга и традиционную интроспекцию). С помощью своего основного определения психики как «целокупности всех психических процессов, сознательных и бессознательных» [384], Юнг намеревался очертить зону интересов аналитической психологии, которая отличалась бы от философии, биологии, теологии и психологии, ограниченных изучением либо инстинкта, либо поведения. Отчасти тавтологический характер определения подчеркивает обособление проблемы психологичностью исследования.

Юнговская психология отличается от экспериментальной психологии тем, что не пытается изолировать отдельные функции (функции восприятия, эмоциональные явления, процессы мышления и т.д.), а также подчинить условия эксперимента исследовательским целям; напротив, она занята естественно происходящим и целостным психическим явлением, т.е. максимально комплексным образованием, даже если оно может быть разложено на более простые, частичные комплексы путем критического исследования. Однако эти части все-таки очень сложны и представляют собой в общем и целом темные для познания предметы.

Обращение к анализу сложнейших психических феноменов требует и изменения методов исследования. Отличие аналитической психологии от любого прежнего воззрения состоит в том, что она не пренебрегает иметь дело с наисложнейшими и очень запутанными процессами.

Согласно основным положениям юнговской общей психологии:

1) психическое далеко – не гомогенное образование, напротив, это кипящий котел противоположных импульсов, запретов, аффектов и т.д.;

2) психическое — чрезвычайно сложное явление, поэтому на современном этапе исчерпывающая теория невозможна;

3) психическое имеет свою структуру, динамику, что позволяет описывать и изучать собственно психологические законы;

4) источник движения психики в самой психике — она сложна, — поэтому психология вполне может обойтись без той или иной формы редукции психического;

5) можно говорить о психической энергии;

6) психическое представляет собой целостность;

7) объяснение психического не сводится лишь к причинному объяснению (синхронистичность как акаузальный принцип);

8) разработаны свои, особые методы (например, синтетический, амплификации и т.д.);

9) важная роль отводится построению типологий, позволяющих сохранять «специфику» рассматриваемых явлений;

10) в юнговском подходе по-иному понимается роль теории: она, скорее, инструмент анализа, чем формализованная система (иными словами, в этом случае достигается единство теории и метода).

Как легко увидеть, понимание предмета у Юнга таково, что позволяет избежать «диссоциаций», неизбежных при «узкой» трактовке предмета, и наконец-то возвратить психику в лоно психологии в качестве объекта усилий и исследований [335].

Что касается личностного роста и расширения сознания, то Юнг утверждал, что восточные пути индивидуации, такие как йога или буддизм, в общем, не подходят для западных людей. Культурный контекст и отношения, связанные с этими практиками, во многом чужды тем, кто родился и вырос на Западе. Те западные люди, которые пытаются следовать восточным дисциплинам, пытаются отрицать свое западное наследство, имитируя насколько возможно восточную культуру и отрезая себя от важных частей своей же души [386]. И все же, несмотря на отдельные ограничения, особенно психотехнического и методического характера, Юнгу принадлежит выдающаяся роль в формировании трансперсональной психологии.

Нужно понять, что Юнг предоставил мировой психологической, психиатрической и философской научной общественности теоретическую модель такой глубины, которая объемлет все возможные уровни функционирования человеческой психики. И часто его описание феноменологии психического, особенно интерперсонального уровня, обладает той подробностью, что по сравнению с ними некоторые современные трансперсональные карты психического выглядят незрелыми набросками.

7. Психосинтез Р. Ассаджиоли

Другим важнейшим предшественником трансперсональной системы практической психологии и психотерапии является психосинтез итальянского психиатра-психоаналитика Роберто Ассаджиоли [10]. Его концептуальная система основана на предположении, что индивид пребывает в постоянном процессе роста, актуализируя свой непроявленный потенциал. Ассаджиоли использует термин «самореализация» для обозначения двух ее разновидностей: во-первых, под этим понимается самоосуществление (психический рост, созревание, проявление скрытых возможностей человека), а во-вторых, самореализация — это также и самопостижение, «переживание и осознание себя как синтезирующего духовного Центра» (Ассаджиоли, 1994). Первый вид самореализации имеет некоторое сходство с самоактуализацией А. Маслоу, а второй ее вид, самопостижение, близок к юнговской индивидуации.

Самоактуализация, считает Ассаджиоли, может быть достигнута на разных уровнях и не обязательно должна включать в себя так называемый духовный уровень. Терапевтический процесс психосинтеза включает несколько стадий. На первой стадии клиент узнает о различных составляющих своей личности. Следующий шаг — отказ от отождествления себя с этими элементами и приобретение способности их контролировать. После того, как клиент постепенно открывает свой объединяющий психологический центр, можно достичь психосинтеза и соответственно кульминации самореализации. Ассаджиоли описывает, ко всему прочему, и преходящие невротические расстройства, могущие возникать на разных этапах пути к самопостижению. Что же касается вообще природы невротических симптомов, то данный автор считает, что они обусловлены главным образом конфликтами между разными сторонами личности или протестом против людей и обстоятельств. Именно самореализация (самопостижение) может быть выходом в данных ситуациях. Заканчивая описание взглядов Р. Ассаджиоли на проблему самореализации
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   32

Похожие:

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconВладимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология,...
Международной Академии психологических наук и Ученого Совета факультета психологии Ярославского государственного университета им....

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconОтчёт по прессе 31 марта
В первой части конкурса The Moscow Post были подсчитаны срока заключения для таких известных людей из мира бизнеса, как Владимир...

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconМладший сержант Исаков Владимир Тимофеевич геройски погиб при выполнении...
Исаков Владимир Тимофеевич родился 09. 11. 1960 г р в нашем родном селе с. Верхние Тимерсяны

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconРезюме: владимир храбров храбров Владимир Владимирович
Российская Академия Театрального Искусства (гитис), Москва, мастерская А. А. Васильева

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconНадежда Домашева Владимир Самойленко практика сотворения алхимические духовные практики
Домашева Н., Самойленко В. Д 16 Практика сотворения: Алхимические духовные практики

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconНадежда Домашева Владимир Самойленко практика сотворения алхимические духовные практики
Домашева Н., Самойленко В. Д 16 Практика сотворения: Алхимические духовные практики

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconКонкурс: "Зимова феєрiя 2012", г. Полтава, 21. 01. 2012 Главный судья...

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconЛисин владимир Сергеевич
Лисин владимир Сергеевич председатель совета директоров ОАО «Новолипецкий металлургический комбинат», член бюро правления рспп

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconРоссийский президент Владимир Путин выступил вчера с посланием Федеральному собранию
Президентское послание в России это оценка сделанного и определение приоритетов на ближайшее будущее. Сделанным Владимир Путин был...

Владимир Козлов Владимир Майков Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции iconПристальное внимание интернет – в сельские библиотеки предложил провести Владимир Путин
Лидер «Единой России» Владимир Путин принял участие во Всероссийском форуме сельской интеллигенции в Белгородской области. Там он...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
vbibl.ru
Главная страница