Григорий Петрович Климов Князь Мира Сего Григорий Петрович Климов 1 Князь Мира Сего 1 Предисловие 1




НазваниеГригорий Петрович Климов Князь Мира Сего Григорий Петрович Климов 1 Князь Мира Сего 1 Предисловие 1
страница16/21
Дата публикации17.03.2013
Размер3.36 Mb.
ТипРеферат
vbibl.ru > Литература > Реферат
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   21
* * *

В случае особо важных заключённых, чтобы они не покончили с собой преждевременно, у них отбирали пояс, подтяжки, шнурки, вставные челюсти, очки и даже обрезали все пуговицы на брюках.

В санпропускнике их остригали под машинку, пропускали под душем, посыпали порошком против вшей и запирали в камеру с резиновыми стенками в одном из подземных этажей Главного управления МВД.

В подземной камере постоянно горел электрический свет, и здесь не было разницы между ночью и днём.

Поэтому, когда маршал госбезопасности СССР, сам организовавший этот порядок, попал в эту камеру в качестве заключённого, даже он сам не знал точно, сколько времени он здесь провёл.

Сначала его выводили на врачебные комиссии, где его физическое здоровье проверяли так тщательно, словно его готовят к полёту на луну.

Потом, его заставили пройти серию психологических испытаний. Да настолько сложных и запутанных, что ординарный человек в них определённо бы запутался.

Но бывший маршал знал, что ищут врачи. И знал, как их обмануть. Врачи это тоже знали и просили его быть честным во имя науки, поскольку, так или иначе, терять ему нечего.

И заключённый тоже знал, что терять ему больше нечего. Судя по этим чрезвычайным заботам об его здоровье, он знал, что его ожидает.

И он уже знал, когда это будет. Не раньше, чем он закончит писать свою автобиографию.

Не просто анкету, как в случае простых смертных, а писанину неограниченного размера, поскольку, отныне его жизнь принадлежит не ему, а истории. Те, кто сидел наверху, знали, что в таких условиях эта биография будет очень подробная и длинная.

Когда и эта бюрократическая процедура была закончена, заключённого вызвали на последний допрос, где обычно объявляют приговор.

Шагая по подземному коридору и поддерживая спадающие без пуговиц брюки, бывший маршал не выдержал и спросил у конвоиров:

— А какое сегодня число?

Но конвоиры только нахмурились и молчали. Заключённый с досады вспомнил, что на этом подземном этаже все конвоиры глухонемые.

Ботинки без шнурков спадали с ног, и он волочил их по полу. Его подняли на лифте на самый верхний этаж и провели в кабинет, который он хорошо знал по прошлым временам.

За большим письменным столом там сидел человек в знакомой форме маршала госбезопасности СССР.

Два маршала, бывший и настоящий, молча посмотрели друг на друга.

— Присаживайтесь, — сказал один.

— Спасибо за любезность, — сказал другой, осторожно садясь в знакомое кресло.

— Хотите закурить?

Заключённый потянулся за папиросой.

— Вот спички. Хотите рюмку коньяку?

— Да, не откажусь.

— У вас есть какие-нибудь процессуальные жалобы?

— Нет. Хочу даже поблагодарить вас, что вы не приволокли меня на допрос в голом виде, как у вас это раньше делалось.

— Ну, тогда остаются только формальности. Прочтите это.

Бывший маршал взял исписанный на машинке лист бумаги с Гербом СССР и прищурился: «Специальная Коллегия Верховного суда Союза Советских Социалистических Республик в чрезвычайном заседании...»

— Вот же балаган! — фыркнул заключённый. — Ведь никакого заседания не было!

«...рассмотрев дело бывшего министра внутренних дел и бывшего члена Президиума ЦК КПСС Берии Л. П....»

Лишённые очков, близорукие глаза торопливо блуждали по строчкам, разыскивая последние слова:

«...приговорила подсудимого к высшей мере наказания — расстрелу. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Приговор привести в исполнение немедленно».

— Я что-то плоховато вижу без очков, — прошамкал приговоренный беззубым ртом, из которого вынули протезы. — Какая здесь дата?

— Не обращайте внимания на дату. По газетам, вас расстреляли уже полгода тому назад.

— Обычные фокусы профессора Руднева, — криво усмехнулся живой труп и посмотрел на подписи внизу. — А где же ваша подпись?

— В данном случае, я только промежуточная инстанция.

— Да, ведь вы всегда предпочитаете оставаться в тени. — Приговорённый бросил приговор на стол. — Или после того, как вы ликвидировали самого Сталина, вы уже не интересуетесь такими мелочами, как всякие там министры?

— Лаврентий Палыч, помните, когда Сталин готовил вторую чистку? И как вы были первым на списке?

— Как же, ведь тогда вы спасли мне жизнь. А я — в шутку — даже наградил вас медалью «За спасение утопающих». Которая вам, кажется, очень даже нравится... Эх, если бы я не ввязался в эту проклятую борьбу за престолонаследие...

— Потому и говорят, что гордыня — это первый смертный грех. И в результате, вы опять оказались первым на списке. Но на этот раз...

— Понимаю, на этот раз спасение утопающих — дело самих утопающих. В ваших глазах я неизлечимая жертва собственных страстей и исторического процесса. Потому, вы и расстреляли меня в газетах уже полгода назад.

Потом, вы, не торопясь, выкачали из меня всё, что необходимо для ваших специальных архивов. Потом, вы вырежете из моего трупа все интересующие вас желёзки и заспиртуете по баночкам для вашей коллекции.

Из боязни повредить мои драгоценные железки вы даже не расстреляете меня. Знаю, вы задушите меня газом.

Некоторые противники смертной казни аргументируют тем, что для приговорённого к смерти не так страшна сама казнь, как её ожидание.

Потому ожидающий казни убийца страдает, дескать, больше, чем тот, кого он убил и который этого не ожидал. И это, дескать, несправедливо.

Чтобы исправить эту несправедливость, в 13-м отделе МВД некоторым категориям приговорённых к смерти приговора не объявляли.

Их просто переводили в специальную камеру и примешивали к пище снотворное. Когда они засыпали, в эту герметическую камеру пускали ядовитый газ.

— Хорошо, когда этого не знают, — сказал смертник. — Но я-то это прекрасно знаю. — Маршал Руднев молча пододвинул министру бутылку с коньком.

Тот налил себе, но уже не в рюмку, а в стакан для воды и выпил его, как воду. Потом он хитро усмехнулся: — Вы, конечно, надеетесь, что на прощание я расскажу вам что-нибудь интересненькое.

Передам вам, так сказать, все мои секреты. Вся беда в том, что в теории вы знаете всё. Но не знаете это на практике.

Вы не знаете, что такое смертельная любовь смерти, за которую расплачиваются смертельным страхом смерти. Когда всю жизнь живут любовью к чужому страху, к чужой смерти.

И за это всю жизнь мучаются страхом собственной смерти. Когда во сне и наяву вас начинает преследовать всякая гадость и пакость. И когда вы знаете, что это такое — прогрессирующий мозговой разжиж.

— А как насчёт комплекса власти?

— Очень просто. — Бывший министр внутренних дел СССР потёр себе лоб. — В детстве я любил бегать босиком. Особенно после дождика. И я любил давить босыми ногами лягушек.

Мне было приятно наблюдать, как у них через рот выползают кишки — такие белые пузыри, и трогать их руками. Как другие щупают шёлк или бархат.

— В вашей биографии вы написали, что когда вы выросли, то почувствовали такую же потребность давить людей?

— Да, чувствовать, что тебя боятся, командовать людьми, быть наверху. Но для этого, нужно было иметь над людьми такую же власть, какую в детстве я имел над лягушками.

Потому, я и боролся за власть, безразлично какую — советскую, кадетскую или турецкую, — абы власть, власть и власть!

Ведь, вы сами знаете, что все настоящие революционеры такие. Но вы только не знаете, с каким глубочайшим наслаждением я их всех расстреливал, зная, что они такие же чёрные жабы, как я сам.

— Это основной закон марксизма — единство и борьба противоположностей, — с ленивым безразличием сказал маршал Руднев. — Ну, а как насчёт проблемы несовершеннолетних?

Бывший министр внутренних дел СССР старчески пожал плечами:

— Это та цена, которую товарищ сатана берёт за власть, за славу и величие. Власть — в обмен на бессилие. Половое бессилие. Импотенция.

— Кстати, ведь одна из ваших жён была, кажется, царских кровей?

— О да, что-то вроде наследницы грузинского престола. Вы скажете, что это ещё одно доказательство моей мании величия. Залезть не куда-нибудь, а на царицу...

Но мою царственную жёнушку моя импотенция нисколько не беспокоила. Наоборот, это её вполне устраивало.

— Ворон к ворону летит?

— Да. Ведь, среди женщин, импотенток столько же, как среди мужчин импотентов. Только у женщин это называется не импотенция, а холодность.

А потом, чтобы замаскироваться, эти холодные импотентки выходят замуж за импотентов. Ну, а потом, каждый фокусничает по-своему. Как говорят, 69 способов быть несчастным.

— Хорошо, а как, всё-таки, насчёт несовершеннолетних?

— Да вот так... Ты, казалось бы, достиг высшей власти, а сам ты не можешь взять ничего. Ты являешься высшим хранителем закона, а тебя неудержимо тянет к тому, что законом строжайше запрещается, — к несовершеннолетним...

Ха, ведь, большинство людей даже и не подозревают, что мы с этими детьми делаем... Как говорит ваш товарищ Фрейд у нас ротовой эротизм...

А по-русски это будут непечатные ругательства... Товарищ сатана умеет прятать свои секретики так, что даже и сказать неудобно...

Ещё недавно министр МВД был властелином над жизнью и смертью миллионов людей. Теперь, это был жалкий и беспомощный старик.

Когда он волновался, из его беззубого рта текли слюни и капали на рубашку. Он утер рот рукавом и подвёл итог:

— Болезненная жажда власти, то есть, комплекс власти, обычно, это связано с садизмом... А садизм, обычно, связан с гомосексуальностью — открытой, латентной или подавленной, из чего проистекают все эти 69 способов быть несчастным...

А параллельно с этим, идёт мозговой разжиж... И комбинаций здесь больше, чем, в калейдоскопе... Вот вам и вся формула власти. Разве это не дьявольская насмешка?

Но такими были все великие властелины — Александр Македонский, Цезарь, Наполеон, Ленин, Гитлер и даже, товарищ Сталин. И ничего вы здесь, дюша лубезный, не поделаете.

Впрочем, вы всё это и сами прекрасно знаете. Просто, вы нажали кнопочку и записываете все мои слова на ленту. Для верности. Для точности. Так на смену революционерам приходят бюрократы.

Заросшее седой щетиной лицо старика осунулось, беззубый рот провалился, подбородок поднялся к носу, как у старухи.

Он сидел, согнувшись в кресле, и жадно затягивался папиросой, словно стараясь накуриться про запас. Дрожащие пальцы не слушались, и пепел сыпался ему на колени.

— На вашем месте, маршал Руднев, я бы очень гордился этим историческим моментом, — сказал старик с лицом старухи. — Великий инквизитор новой России отправляет на тот свет последнего великого шамана коммунизма. Но большого энтузиазма я на вашем лице что-то не вижу.

— Роды нового общества, — сказал маршал, — это такая же грязь и кровь, как и роды нового человека.

Смертник завозился в кресле и, потирая спину, вздохнул:

— Ох, опять мой ишиас расходился.

Он облокотился на батарею центрального отопления. Хотя, батарея была холодная, он вспомнил что-то и отдёрнул руку, словно обжёгся.

Когда-то давно начальник 13-го отдела рассказал ему, как в средние века некоторые отцы церкви приказывали погребать их тела под ступенями храмов, чтобы верующие шагали к вере по их праху.

Тогда эта идея так понравилась министру внутренних дел, что он приказал кремировать трупы провинившихся и казнённых сотрудников МВД в топке центрального отопления МВД. Чтобы не выносить сор из избы и решать семейные дела по-семейному.

Теперь же, бывшему министру представилось, как его собственный труп, изрезанный специалистами 13-го отдела, повезут на тележке в котельную и устроят домашние похороны.

Там его труп бросят на лоток из перфорированного железа и засунут под нефтяные форсунки центрального отопления.

Ему даже показалось, что по лицу маршала Руднева скользит выражение лёгкой брезгливости, как у человека, смотрящего на труп.

Чтобы растянуть время, живой труп потянулся за бутылкой с коньяком. Вместе с алкоголем по телу растекались усталость и безразличие ко всему.

Ему вдруг вспомнился берег Чёрного моря, где мальчишкой он бегал босиком по горячему песку. Над головой полыхающее кавказское солнце, а по голым ногам ласково плещет холодная морская вода.

Он посмотрел на свои спадающие полуботинки с голыми пятками и подумал, что скоро эти жёлтые пятки будет ласкать огонь нефтяных форсунок. Как бы ещё растянуть это проклятое время?

Он посмотрел на маршала Руднева. Тот сидел с полуопущенными веками, словно он устал и ему хочется спать.

Песчаные волосы какого-то неопределённого цвета, не то седые, не то выцветшие. Глаза с белесыми ресницами не то серые, не то зеленоватые, как у ящерицы. И на высохшем лице спокойное безразличие.

— Максим Алексаныч, — тихо сказал смертник. — Сталин называл вас своим красным кардиналом. А я вот смотрю на вас и думаю...

Вы пристрелили моего предшественника Ежова, потом притравили вашего патрона Сталина, теперь вы пустите меня в трубу центрального отопления...

Ведь, вы сидите и хозяйничаете за советским троном уже не как красный кардинал, а как красный папа...

В Риме сидит папа римский, где-то сидит антипапа, а в Москве сидит красный папа... Вы достигли высшей власти... Но никто даже и вашего имени не знает... Какое вам от этого удовольствие?

— Никакого, — безразлично сказал красный папа. — Одни неприятности.

— Перед тем как вы пристрелили Ежова, я его тоже допрашивал. Кстати, совершенно бесполое существо, хромоножка и даже ростом карлик, типичный выродок. Так вот, перед смертью он вдруг забормотал о Боге.

«Я, — говорит, — нарушал все Божьи заповеди и не заслужил от Бога ничего, кроме наказания. Я служил Сталину, как Богу, и не заслужил от него ничего, кроме благодарности. А теперь, вместо благодарности, меня расстреливают.

Так, что же получается, в конце концов? Значит, Бог, всё-таки, есть... Иначе, кто же это меня наказывает? И я знаю, что меня, как и Ягоду, пристрелит этот левша Руднев — левая рука господа Бога...»

Смертник покосился на левую руку Господа Бога, ожидая, когда она нажмёт кнопку звонка, чтобы отправить его в подвал. Но она не шевелилась.

Бывший министр глубоко затянулся папиросой и перевёл глаза на стрелку часов. Он подлил себе ещё коньяка, пожевал пустыми челюстями и жадно выпил, чтобы забыться до одурения.

Из углов комнаты ползли вечерние тени. Скоро его повезут в подвал и пустят на конвейер смерти. Да, из этого дома он выйдет уже в форме дымка из трубы центрального отопления.

— Максим Алексаныч, у меня к вам маленькая, последняя, просьба, — сказал смертник. — Знаете, в доброе старое время, когда таких, как я, жгли на кострах...

Ему вспомнилось, как тогда некоторые из осуждённых и колдунов шли на казнь в невменяемом состоянии, танцуя и распевая свои еретические песни, как будто радуясь приближению смерти.

Даже на костре они не чувствовали ничего и вели себя так, как на шабаше, когда они плясали вокруг таких же костров. Даже в подземной темнице их сообщники сумели передать им тайное варево, дающее полное забвение.

Иногда, сердобольный инквизитор, знавший тайну этого варева, чтобы облегчить смерть грешников, перед казнью сам давал им это зелье.

Бывший министр внутренних дел СССР кивнул на большой портрет Ленина на стене. Этот портрет откидывался в сторону на петлях, а за ним был замаскированный стенной шкаф.

Там хранилась обширная коллекция всяких экзотических ядов, когда-то собранная Гершелем Ягодой, который в молодости был фармацевтом, потом сидел в этом же кабинете в должности начальника НКВД и затем, был расстрелян в связи с процессом кремлёвских врачей-отравителей, где он играл главную роль.

— Максим Алексаныч, ведь там есть и эти наркотики, — вздохнул смертник. — Поскольку вы левая рука Господа Бога, дайте немножко...

— А куда вы так торопитесь? — как любезный хозяин, сказал маршал Руднев. — Итак, вас привели к власти всякие болезненные комплексы, которые мы, для простоты, называем дьяволом.

А знаете, как попал в это кресло я? — Смертник продолжал рассматривать портрет Ленина. — Когда-то в детстве, когда меня били соседские мальчишки, я обращался к Богу со всякими глупыми молитвами и просил Бога, чтобы он сделал меня большим и сильным.

— Хотя эта просьба и исполнилась, — но... — Смертник криво усмехнулся. — Похоже на то, что эту просьбу подслушал дьявол.

— Однако, дело в том, — маршал устало откинулся в кресле, — что в обмен на это, я предлагал Богу немножко укоротить мне жизнь... И вот странно — теперь у меня, вдруг, обнаружился порок сердца. Причём, врачи удивляются, что это порок немножко необычный.

— Ох, на вашем месте не доверял бы я этим кремлёвским врачам.

— Врачи говорят, что я сжёг своё сердце на работе. Это, как бы, отравление сердца автотоксинами. Знаете, что это за яд?

— Нет, если кто вас и травил, то не я. Я предпочитаю расстрел. В этом я практиковался уже с детства — расстреливал лягушек из рогатки.

— Так вот, это яд немножко философский. Дурные мысли и чувства способствуют выделению в организме определённых автотоксинов.

В моём случае, я слишком ненавидел то зло, которое называют дьяволом. И эта ненависть отравила мне сердце. Как видите, любая ненависть — это отрава, даже ненависть ко злу.

— Ну, это как сказать, — скептически заметил смертник. Что вредно одному — полезно другому. Просто вы не подходите для этой работы.

— Врачи говорят, — продолжал маршал, — что мой странный порок сердца может ухудшиться или улучшиться. То есть, меня может хватить удар сегодня или через тридцать лет. И это будет зависеть от меня самого, так как единственное лекарство — это переменить образ жизни.

— Может быть, хотите теперь перепродать свою душу дьяволу? В обмен на жизнь? — Смертник опять покосился на портрет Ленина. — Дайте мне хорошую порцию наркотиков из того миленького шкафчика. А я на том свете замолвлю за вас словечко перед товарищем сатаной.

— Теперь вернемся от философии к вашему приговору, сказал маршал.

Не поднимая глаз, смертник ожидал, когда левая рука Господа Бога нажмёт кнопку звонка и вызовет глухонемую стражу, которая поведёт его в камеру смерти.

— По газетам вы уже мертвы, — услышал он голос издалека. — И в глазах народа правосудие восстановлено. А мне нужно лечиться. И я не хочу портить себе кровь ещё одной каплей автотоксинов. В общем, ваш смертный приговор объявляется условным.

Смертник недоверчиво поднял брови:

— Что это за новые фокусы профессора Руднева?

— Просто после смерти Сталина политика принципиально меняется. Теперь опальных членов правительства будут не расстреливать, как раньше, а посылать на низовую работу. Вплоть до работы простым колхозником.

Бывший смертник вдруг истерически расхохотался:

— Ха-ха-ха... Великий инквизитор выдумал для нас самую ужасную пытку! Ведь, для таких людей лучше умереть, чем такая дьявольская насмешка — самим копать навоз в колхозе! Ха-ха-ха...

Пока он трясся в припадке истерического смеха, левая рука Господа Бога вынула из стола серую книжку:

— Итак, смертный приговор заменяется вам изгнанием. Вот ваш новый паспорт.

Бывший министр внутренних дел СССР неуверенно открыл серый коленкоровый переплёт.

— Имя мы вам дали, конечно, другое, — сказал маршал. — Если вы назовёте своё настоящее имя, вам не поверят. А если поверят, то убьют, как собаку. Это вы, надеюсь, сами понимаете.

Ваши официальные фотографии были настолько ретушированы, что в действительности вас никто не узнает. Сейчас мы, частично, распускаем лагеря. По паспорту вы один из таких выпущенных лагерников.

Для органов госбезопасности там помечено шифром, что вы сидели за растление малолетних. Я думаю, что в вашем возрасте рецидивы маловероятны.

И помните, что, по советским законам, условный приговор означает только отсрочку приведения приговора в исполнение, но принципиально сам приговор остаётся в силе. Запомните это, гражданин Берман.

— Иначе говоря, я буду живым трупом, — сказал бывший первый заместитель Председателя Совета Министров СССР. Вертя в руках свой новый паспорт, он осторожно посмотрел на дверь: — А куда ж мне, то есть, гражданину Берману, собственно, идти?

— Местом жительства вам определяется ваша родина — Кавказ. Вас отвезут за сто километров от Москвы. Дальше добирайтесь самостоятельно. Знаете, как добираются люди, выпущенные из лагеря. Проявите инициативу. Кстати, сначала подпишите эти бумаги.

В своё время бывший начальник тайной полиции СССР в тайном порядке перевёл на тайные счета в швейцарских банках валюту на несколько миллионов долларов.

Теперь он аккуратно расписался на документах, передающих все эти деньги в заграничный спецфонд 13-го отдела МВД. Потом он тяжело вздохнул:

— Н-да, раздели вы меня, так сказать, догола. Теперь мне ничего не остаётся, как просить милостыню: «Подайте кусочек хлеба бедному старому еврею... Пострадал от проклятой советской власти... Только что из лагеря выпустили... Подайте копеечку Христа ради!»

Живой труп постепенно оживал, и к нему возвращалась его прежняя болтливость.

— Кстати, не забывайте, что и у Сталина тоже лежат деньги в швейцарских банках, на тайных номерных счетах. Ведь, я сам для него этими трансакциями занимался.

Так они все делают — и Троцкий, и Нерон, и Сталин. И было бы несправедливо, если вы меня этак раскулачили, а Сталина нет. Выкиньте какой-нибудь фокус, до которых вы такой любитель.

Например, пусть его дочка Светлана сбежит за границу — и сразу шасть в Швейцарию, за денежками, за денежками.

Потом пусть Светлана поедет в Америку и продаст там свои мемуары, которые вы ей заранее подсунете, описав там всех дегенератов в её семейке.

Потом Светлана, вероятнее всего, кончит так же, как её мать и братики, а денежки, миллиончики, вернутся её наследникам в Москву, то есть, в Госбанк... А я буду тут ходить и попрошайничать: «Подайте копеечку Христа ради!»

— Когда доберётесь до Чёрного моря, наймитесь рабочим на виноградники, — посоветовал маршал Руднев. — Когда я был студентом, я летом работал там по обследованию филлоксеры. Это такая виноградная вошь на корнях.

А рабочие по откопке корней, обычно, из бывших лагерников. Хорошее было время: солнце, воздух и вода — наши лучшие друзья. Или наймитесь ночным сторожем в колхозе. Отдохнёте. Вылечите свой ишиас на солнышке.

— Сердечно благодарю за добрые советы, — кисло улыбнулся живой труп и покосился на медаль «За спасение утопающих», которая висела на груди маршала Руднева. — Видно, я случайно попал в точку, когда наградил вас этой медалью.

— Откровенно говоря, я вам даже немножко завидую, устало и как-то безразлично сказал маршал. — Будете жить, как на курорте.

А я — сиди в этой клетке и занимайся всякими грязными делами. Как повивальная бабка при родах нового общества. Иногда мне хочется просто встать и уйти. Уйти вот так, как уходите вы. Вам, ей-богу, повезло.

Живой труп посмотрел в бесстрастные, как у сонной ящерицы, глаза маршала и покачал головой:

— Ох, боюсь, что это опять какие-то эксперименты профессора Руднева. Железки по баночкам вам надоели, так вы теперь на живых людях экспериментируете. Ведь, вы прекрасно знаете, что для таких, как я, жизнь без власти — это не жизнь...

Ему вспомнилось, что, когда таких людей лишали власти, они заболевали какой-то загадочной болезнью и умирали. Словно в них сидел какой-то червь.

Так, Наполеон, сосланный на остров Святой Елены, вдруг превратился в старую жирную бабу и умер в 52 года.

— Ладно, поскольку вы левая рука Господа Бога, черкните записку в каптёрку, чтобы мне хоть выдали мои шнурки и пояс. А то штаны-то спадают. И шапку — чтобы милостыню просить.

А ещё лучше — выдайте мне спецодежду для нищих. Из склада для ваших специалистов, что маскируются под нищих. Да не забудьте мои вставные челюсти — чтобы жевать-то сухие корочки...

Поднимаясь с кресла, бывший начальник тайной полиции СССР угрюмо сказал:

— Максим Алексаныч, в своё время вы проводили специальную анкету и выяснили, что в Советской России, несмотря на всё, нищим дают больше, чем они просят Христа ради, чем если они просят без Христа.

А теперь, красный папа хочет, чтобы бывший слуга сатаны и антихриста, чтобы не сдохнуть с голода, бродил по дорогам России и попрошайничал — Христа ради...

Красный папа милует величайшего злодея России, чтобы он бродил по дорогам России и говорил, что Бог, всё-таки, есть...

* * *

Для руководящих партработников существует специальный информационный бюллетень ЦК партии. Последний номер этого бюллетеня наделал в Москве много шума.

В нём сообщались подробности дела бывшего первого заместителя Председателя Совета Министров, бывшего члена Президиума ЦК партии и бывшего министра внутренних дел СССР Берии Л. П., бывшего, в течение пятнадцати лет, бессменным палачом Сталина.

Затем, сообщались подробности дела бывшего начальника Отдела ЦК партии по агитации и пропаганде — агитпропа, бывшего министра культуры, бывшего директора Института философии Академии наук СССР Александрова Г. Ф., бывшего, при Сталине, главным лжецом Советского Союза.

Помимо обычных, в таких случаях, политических обвинений, на этот раз, в бюллетене было что-то новое. Как главного палача, так и главного лжеца Советского Союза обвиняли в одних и тех же бытовых преступлениях. Причём не совсем обычных. А именно — в растлении малолетних.

Кроме того, бюллетень ЦК ещё раз возвращался к делу еврейских врачей-отравителей, которых арестовали незадолго до смерти Сталина. Вскоре после смерти Сталина, объявили, что это дело было фальсификацией, и всех врачей отпустили.

Теперь же, в бюллетене сообщалось, что этот дутый сионский заговор был делом рук Берии, который, таким образом, хотел выслужиться перед Сталиным.

До этого москвичи считали, что Берия сам еврей. А теперь, вдруг, получается, что он-то и был самым главным антисемитом?!

В связи с этим, в партийных кругах Москвы начались всякие дискуссии.

Про главного лжеца Советского Союза тоже говорили, что он вовсе не Александров и что его девичья фамилия не то Гольдман, не то Сильберман.

Так уж повелось в Кремле после революции: если не еврей, так полуеврей, а если не полуеврей, так женат на еврейке.

А тут, как на грех, известная советская писательница Мариэтта Шагинян решила писать книжку о Ленине — «Семья Ульяновых».

И начала Мариэтта копаться в архивах. И выкопала там, что не только дед Ленина по матери, Александр Зендер Бланк, был евреем-выкрестом, но и его жена мадам Грошопф, — тоже «того»...

Официальная советская иконография выдавала её за немку-лютеранку, которая, якобы, даже говорила по-немецки. Но архивы говорили, что в действительности мадам Грошопф была еврейкой и говорила на идиш.

Значит, мать Ленина была, по крови, чистокровной еврейкой?! Значит, если мать еврейка, то, по еврейским законам, Ленин считается евреем?!

Вэй, вэй! Мариэтте Шагинян поспешно заткнули рот — это, мол, государственная тайна. Но в Москве об этом пронюхали — и пошли всякие разговорчики. Вот тебе и бывший русский дворянин — товарищ Ленин!

Дискуссии в партийных кругах Москвы разгорались всё больше и больше. А возьмите Чичерина — правая рука Ленина и первый министр иностранных дел СССР.

Сначала говорили, что Чичерин — бывший столбовой дворянин. А потом выясняется, что и у него мама тоже еврейка. А раз так, то, по еврейским законам, и он тоже еврей.

А чтобы не было сомнений, Чичерин ещё и женился на еврейке. Кроме того, про него говорили, что он патентованный педераст. Знаете, из тех хитрецов, что без мыла везде пролезут.

Или возьмите Керенского, который открыл двери Ленину. Ведь и у Керенского мама тоже еврейка — Кирбис! Значит, по еврейским законам и он тоже еврей. Вэй, вэй, просто какой-то заговор еврейских мамочек!

Читая бюллетень ЦК, некоторые московские партийцы качали головами. Странно... Даже если исключить тех евреев, которые делали революцию и которые потом перестреляли друг дружку во время Великой Чистки...

Всё равно в Кремле, словно какой-то заколдованный круг... Так или иначе, но почти везде или смешанные браки с евреями, или продукты этих браков, то есть, полуевреи.

И стали люди считать по пальцам: и Ленин... и Сталин... и учитель Ленина — Плеханов... и Керенский... и Чичерин... и Бухарин... и Молотов... и Ворошилов... и все детки Сталина... и Хрущёв... и Брежнев... Что это за странная закономерность?

А тут ещё, некоторые партийцы, кто поумнее, вспоминали про философа-богоискателя Бердяева, которого некоторые заграничные авторитеты считают величайшим русским философом 20 века и которого царский Святейший Синод приговорил к вечной ссылке в Сибирь.

Того самого, странного богоискателя, который проповедовал союз сатаны и антихриста и, в результате — царство князя мира сего. Но, что это такое?!

Словно, чтобы дополнить все эти загадки, бюллетень ЦК партии ещё информировал, что после многолетнего запрета, впервые, за всё время существования советской власти, готовится к печати новое издание «Бесов» Достоевского.

Люди, кто постарше, помнили, что в этой запретной книге, где гениальный Достоевский называет всех революционеров бесами, в той главе, которую и сам Достоевский предпочитал не публиковать, его главный бес — революционер Ставрогин признаётся в том же странном грехе, в котором теперь публично обвиняли главпалача Берию и главлжеца Александрова — в растлении малолетних.

Ясно, что ЦК партии долго раздумывал, пока решил сослаться на авторитет Достоевского. Люди читали бюллетень и недоумевали:

«Говорят, что мы уже построили социализм, а тут этакая чертовщина?! Но, что всё это такое?»
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   21

Похожие:

Григорий Петрович Климов Князь Мира Сего Григорий Петрович Климов 1 Князь Мира Сего 1 Предисловие 1 iconИван Лесны. О недугах сильных мира сего (Властелины мира глазами невролога) Иван лесны

Григорий Петрович Климов Князь Мира Сего Григорий Петрович Климов 1 Князь Мира Сего 1 Предисловие 1 iconГероини произведений А. Солженицына
Но наша жизнь – это переплетение человеческих судеб. И, конечно, в литературе совершенно невозможно обойтись лишь “сильными мира...

Григорий Петрович Климов Князь Мира Сего Григорий Петрович Климов 1 Князь Мира Сего 1 Предисловие 1 icon2. наука и искусство как формы культуры
...

Григорий Петрович Климов Князь Мира Сего Григорий Петрович Климов 1 Князь Мира Сего 1 Предисловие 1 iconН. А. Бердяев философия свободы
...

Григорий Петрович Климов Князь Мира Сего Григорий Петрович Климов 1 Князь Мира Сего 1 Предисловие 1 iconДокумент 66. Планетарный князь урантии
Вобычном мире пришествие Сына-Ланонандека означает появление в разуме первобытного человека воли — способности избирать путь вечной...

Григорий Петрович Климов Князь Мира Сего Григорий Петрович Климов 1 Князь Мира Сего 1 Предисловие 1 iconУказатель имен и произведений 424 Предисловие к седьмому изданию...
Вечно рассеянный Адам Смит и ворчливый Карл Маркс, блиста­тельные Давид Рикардо и Джон Мейнард Кейнс изменили наш мир, и рассказ...

Григорий Петрович Климов Князь Мира Сего Григорий Петрович Климов 1 Князь Мира Сего 1 Предисловие 1 iconЛекция по теме №5 «философская картина мира» принадлежит к разделу...
Автор Рифицкий Георгий Петрович, доктор исторических наук, доцент, профессор кафедры философии

Григорий Петрович Климов Князь Мира Сего Григорий Петрович Климов 1 Князь Мира Сего 1 Предисловие 1 iconЛев Николаевич Толстой Царство божие внутри вас…
Толстого непротивления злу насилием, и, применяя ее к деятельности различных правительств, он приходит к выводу, что все они в сущности...

Григорий Петрович Климов Князь Мира Сего Григорий Петрович Климов 1 Князь Мира Сего 1 Предисловие 1 iconВ начале встречи руководитель «группы» Климов В. М изложил доводы...

Григорий Петрович Климов Князь Мира Сего Григорий Петрович Климов 1 Князь Мира Сего 1 Предисловие 1 iconИнтервью с Бритни (фрагмент фильма перекрестки) Титром внизу подпись...
...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
vbibl.ru
Главная страница