Кроули Р. Ф 60 Терапевтические метафоры для детей и "внутреннего ребенка"/ Пер с англ. Т. К. Кругловой




НазваниеКроули Р. Ф 60 Терапевтические метафоры для детей и "внутреннего ребенка"/ Пер с англ. Т. К. Кругловой
страница6/18
Дата публикации20.08.2013
Размер1.97 Mb.
ТипДокументы
vbibl.ru > Литература > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

^ Утилизация симптоматики
Эриксон был первым, кто применил в своей работе методику, в соответствии с которой симптомы болезни не только принимаются к сведению, но и активно используются в стратегии лечения. Нам уда­лось установить взаимодополняющую и живую связь между утилиза­цией симптомов и метафорой. Эффективная лечебная метафора до­лжна включать в себя все виды информации о ребенке и оттенки его поведения, как на сознательном, так и на бессознательном уровне.

Поскольку в центре внимания терапии находится симптоматика, то важно определиться, что следует понимать под симптоматологией. В нашей области существуют четыре основных взгляда на происхож­дение и лечение симптомов.

Авторы одной теории считают, что симптомы — это проявления травмирующих переживаний в прошлом (обычно в младенчестве или раннем детстве) и устранить их можно только вернувшись к первона­чальной причине. Такой возврат в первую очередь связан с самопозна­нием и самоанализом (психоаналитический подход), но может быть осу­ществлен и в ввде сильного эмоционального воздействия (терапия по Янову, биоэнергетическая терапия, терапия по Райху). В обоих случаях главным элементом лечения является возврат к первопричине болезни.

Другая теория рассматривает симптомы как результат ошибок, допущенных в обучении ребенка и формировании его навыков, как в прошлом, так и в настоящем. Здесь лечебный процесс связан только с настоящим временем и его цель — создать новые познавательно-чув­ственные структуры, которые помогут ребенку переучиться (модифи­кация поведения, реструктурирование познавательного процесса, пе­реобусловливание). При таком подходе первоначальная причина считается несущественной.

Существует также психонейрофизиологический взгляд на сим­птоматику, который рассматривает как поведенческие, так и органи­ческие компоненты. При исследовании этиологии болезни учитыва­ются генетические и биохимические факторы, а также воздействие среды. Одной из составляющих лечебного процесса является биохи­мическое воздействие.

Ученые, придерживающиеся еще одного направления — четвер­того — считают симптом посланием или "даром" подсознания. Ути­лизация этого симптома помогает его устранению, независимо от его связи с прошлым. Родоначальником этого направления является Эрик­сон, широко и разнообразно использовавший этот прием в своей гип-нотерапевтической практике. Он неизменно настаивал на скорейшем устранении или ослаблении симптома прежде, чем углубляться в ис­следование психодинамических факторов болезни. "Как психиатр, — писал Эриксон, — не вижу смысла в анализе причин, если сначала не скорректировать болезненные проявления".

Утилизация выраженных симптомов подразумевает уместность лю­бого подхода в зависимости от индивидуальной специфики каждого клинического случая. Одному пациенту надо дать возможность познать самого себя, другому требуется сильная эмоциональная встряска, тре­тий нуждается в модификации поведенческой модели. Только при та­ком подходе будут обеспечены интересы клиента и полнота утилизации.

Ураган

Вместе с коллегой-терапевтом мне пришлось работать с семейной парой, где оба супруга находились во втором браке. Помимо того, что у них было двое малышей от совместного брака, у мужа было еще двое детей-подростков от первого брака, Люк и Каролина, которые жили со своей матерью. Когда приятель матери стал приставать к Каролине, мать отослала детей в новую семью мужа.

Поведение Люка и Каролины выходило за все допустимые рам­ки. Жизнь в новой семье стала просто невыносимой. Родители реши­ли обратиться к терапевту, не зная, что им предпринять: то ли дальше терпеть выходки старших детей, то ли вернуть их матери, то ли помес­тить в интернат.

Во время сеанса старшие дети словно старались не посрамить свою репутацию сорвиголов: они как мартышки прыгали с дивана на ди­ван, швырялись подушками, отпускали разные шуточки и без конца мешали нашей беседе с родителями бестолковыми вопросами и заме­чаниями. По словам супругов, это было их обычное поведение, они все в доме перевернули вверх дном. Тем временем моя напарница иг­рала посередине комнаты с малышом-ползунком, мать держала на ру­ках беспокойного грудничка, который так и норовил вывернуться. Вместо сеанса был хаос и неразбериха. Надо было найти какой-то спо­соб связать воедино всех участников сеанса: двух терапевтов, груд­ничка, ползунка, двух сорванцов, отца и мать (она же мачеха).

Оценив усердие и изобретательность, с которой старшие ребята старались сорвать сеанс, я поняла, что мне надо заинтересовать их и перетянуть на свою сторону. Я откровенно спросила их, правда ли то, что о них говорят родители. Они проказливо глянули друг на друга и дружно ответили: "Ага!" Своим вопросом мне удалось прервать их вы­ходки, теперь надо было удержать их внимание. Я использовала их ожидаемое поведение как основу для краткой метафоры и спросила у ребят, помнят ли они ураган, что недавно пронесся над Лос-Анджеле­сом. Они закивали головами.

Спокойным, размеренным голосом, включая внушения по ходу рассказа, я стала говорить о том, как несколько месяцев стояла чудес­ная тихая погода — и вдруг налетел страшный ураган. Грохотал гром и полыхали молнии, так что было страшно даже в собственной кровати. И старому и малому было ясно, что совладать с ураганом невозможно. Он вырывал с корнем деревья и опоры электросети, все люди были в тревоге. Еще один такой ураган, и городу не сдобровать. Под сбиваю­щими с ног порывами ветра и проливными дождями они старались хоть что-то спасти от разрушения. Кому хочется, чтобы вода смыла его жилище и унесла Бог знает куда. Как они желали, чтобы все нако­нец утихло и можно было взяться за восстановительные работы!

Рассказ занял у меня минут семь. К концу старшие ребята при­тихли и, судя по их лицам, призадумались. Так с помощью метафоры удалось завершить сеанс и помочь всем сосредоточиться на тех важ­ных проблемах, которые нам предстояло решить.

^ Метод Эриксона и детская психотерапия

Рассказываемые Эриксоном случаи из практики демонстрируют его изобретательность в утилизации выраженных симптомов. Доста­точно познакомиться с историей шестилетнего мальчугана, которого надо было отучить от привычки сосать большой палец. Подход Эрик­сона — это не только техника, но и настоящая философия. Для Эрик­сона ребенок заслуживает такого же уважения, как и взрослый, и от него требуется такая же "взрослая" ответственность за свои поступки:

"Давай сразу выясним один момент. Большой палец левой руки — это твой палец, рот тоже твой, и передние зубы тоже твои. Я считаю, что ты имеешь право делать все, что тебе хочется, со сво­им пальцем, своим ртом и своими зубами. Когда ты пошел в садик, первое, чему ты там научился, это соблюдать очередь. Если вам поручали в садике какое-то задание, то вы все, мальчики и девоч­ки, делали его по очереди... Дома тоже соблюдается очередь. Мама, например, подает тарелку с едой сначала твоему братишке, потом тебе, потом сестренке, а потом уже себе. Мы привыкли соблюдать очередь. А ты вот все время сосешь большой палец левой руки, а как же другие пальцы, чем они хуже? Я думаю, ты поступаешь несправедливо, нехорошо, неправильно. Когда наступит очередь указательного пальца? Остальные тоже должны побывать во рту... Думаю, ты и сам понимаешь, что надо установить строгую очередь для всех пальцев".

Парадоксальность подхода Эриксона заключается в том, что его единственный упрек ребенку сводится к тому, что он в недо­статочной мере выразил свою поведенческую проблему. Все ос­тальное принимается как должное. Само собой разумеется, что очень скоро ребенок выясняет, какая это "непосильная работенка" — обсасывать по очереди все десять пальцев, и бросает это дело раз и навсегда, не делая исключения и для своего любимца — большого пальца левой руки.

Хотя Эриксон не отдавал предпочтения работе с детьми, однако приводимые им случаи содержат ценные положения и рабочие мето­дики утилизационного подхода в терапии, которые в совокупности могут послужить основой успешного лечения детей и уважительного к ним отношения.

В работе с детьми Эриксон в первую очередь исходил из того, что не следует давить на ребенка своим авторитетом взрослого и ученого человека. За этим скрывалось стремление не порицать ре­бенка и не выносить свое окончательное суждение, а взглянуть на симптом или отклонение в поведении совсем с иной, необычной и выигрышной точки зрения. Для детей особенно ценно такое воз­держание от непререкаемых суждений, потому что как раз в детст­ве ребенок выслушивает бесконечные поучения о том, "что такое хорошо и что такое плохо".

По мнению Эриксона, лечение детей основывается на тех же при­нципах, что и лечение взрослых. Задача терапевта — найти понятную форму для своей лечебной стратегии с учетом неповторимого житей­ского опыта каждой отдельной личности. Что касается детей, то надо использовать их естественную "жажду новых ощущений и открытость новому знанию".

Мать кормит ребенка грудью и мурлычет вполголоса не для того, чтобы он понял смысл слов, а для того, чтобы приятное ощущение звука и мелодии ассоциировалось с приятными физическими ощуще­ниями у кормящей матери и сосущего ребенка и служило общей цели... Так и в детском гипнозе нужна непрерывность стимуляции... Во время гипноза любой клиент, ребенок или взрослый, должен испытывать воздействие простых, положительных и приятных стимулов, которые и в повседневной жизни способствуют нормальному поведению, при­ятному для всех окружающих.
^ Применение метода утилизации

В работе с детьми симптомы для нас — не столько проявления психологической и социальной патологии, сколько результат блоки­ровки ресурсов (естественных способностей и возможностей ребенка).

Ребенок открывает для себя безбрежный океан ощущений, и в ходе их осмысления (как правильного, так и неправильного) могут возникнуть такие блокировки. Проблемы в семье, отношения с друзь­ями, осложнения в школе — все это может вызвать стрессовые пере­грузки, которые мешают нормальному проявлению способностей ре­бенка и его обучению. А это, в свою очередь, ведет к искажению эмоциональных и поведенческих реакций, которые перестают соот­ветствовать истинной натуре ребенка. Когда ребенок не может в пол­ной мере быть самим собой и не получает прямого доступа к своим врожденным ресурсам, тогда возникают ограниченные решения, т.е. симптомы. Мы рассматриваем симптом как символическое или мета­форическое послание подсознания. Последнее не только сигнализи­рует о нарушении в системе, но и дает четкий рисунок этого наруше­ния, который и становится предметом утилизации. Симптом, таким образом, является и посланием, и средством лечения.

"Я считаю, — полагал Геллер, — что видная глазу проблема или симптом являются на деле метафорами, в которых уже содержится рассказ о сути проблемы. Задача терапевта — правильно прочитать этот рассказ и, опираясь на него, создать свою метафору, в которой будут предложены возможные решения проблемы".

Что любит Сара

Среди моих клиенток была миловидная восьмилетняя девчушка по имени Сара. У нее было дневное недержание мочи. Когда она при­шла ко мне в первый раз с мамой, я поинтересовалась, что она любит больше всего: какое мороженое, например? Какого цвета ее любимое платье? Ее любимые телевизионные передачи и т.д. Затем я предло­жила ей выбрать любимый день недели и ходить в этот день с мокры­ми штанишками, ни о чем не беспокоясь. Озадаченное выражение у нее на лице быстро сменилось широкой улыбкой. "Мне больше всего нравятся вторник и среда", — с готовностью ответила девочка. "Вот и отлично, — с улыбкой одобрила я ее выбор. — Желаю тебе успешного вторника и среды, плавай в мокрых штанишках в свое удовольствие".

На следующей неделе Сара доложила мне, что успешно выполни­ла мое пожелание и весь вторник и среду штанишки у нее не высыха­ли. Мы снова поговорили о ее любимых вещах, а затем я предложила ей выбрать любимое время дня для своих мокрых "процедур".

В течение следующих пяти недель мы с Сарой постепенно добавля­ли все новые "любимые" условия для ее проблемы. Каждое нововведе­ние давало девочке возможность одновременно проявлять свой симптом и контролировать его. С каждым новым ограничением, т.е. "любимым условием" (день недели, время дня, место, событие и т.д.) девочка учи­лась управлять мочевым пузырем и выбирать время для его опорожне­ния. К концу пятой недели игра потеряла для девочки первоначальный интерес, а с ним пропала и привычка мочить штанишки.

Простите — извините

Однажды мне пришлось заняться лечением девочки-подрост­ка, у которой были проблемы в общении со сверстниками. Анжела была крайне робкой и застенчивой, с очень низкой самооценкой и полным отсутствием уверенности в себе. Ее речь перемежалась бес­конечными извинениями: "Извините... Я вам не помешала?... Про­стите... Кажется, я неясно выразилась?... Мне так жаль... Извини­те... Простите..." Когда я спросила, осознает ли она, как часто повторяет свои извинения, девочка смущенно ответила: "Да, к тому же мне все об этом говорят, но я ничего не могу с собой поделать, сколько ни пытаюсь".

Тогда мы условились, что Анжела будет вставлять в свой рассказ слова "извините, простите" после каждого пятого слова. Она заулыба­лась, согласно закивала головой и начала рассказывать о себе. После первых пяти слов она с выразительным взглядом вставила свое "из­вините", потом после следующей пятерки, потом еще раз, но затем она стала сбиваться со счета, и произносила шесть-семь, а то и больше слов, прежде чем вспоминала про свое излюбленное "простите".

Такое нарушение договора совсем расстроило Анжелу, и она не смогла закончить важный для нее рассказ о мальчике, который ей нравился.

Понимая ее огорчение, я предложила свою помощь. Пусть она продолжает рассказывать, а считать слова буду я и после каждой пятерки буду поднимать указательный палец левой руки, чтобы она могла вставить очередное "простите". Девочка улыбнулась и по­благодарила меня за участие. Прошло минут пять после нашего уговора, и я заметила, как лицо Анжелы стало постепенно нали­ваться краской, а в голосе все заметнее звучало раздражение. На­конец, она не выдержала: "Надоело мне без конца повторять "про­стите"! Не хочу больше!"

"Собственно говоря, чего ты не хочешь?" — спросила я с невин­ным видом. "Не хочу больше повторять "извините", — возмущенно повторила Анжела. "Это твое дело, — мирно согласилась я. — При­дется поискать другой способ помочь тебе. Видно, этот метод оказал­ся неэффективным. Рассказывай мне дальше о своем друге".

На следующей неделе Анжела сообщила, что как только она про­износит "извините", ее начинает одолевать смех. И вообще, она все реже стала вставлять в речь свои извинения. "Как-то глупо это выгля­дит", — заметила девочка.

Кто только раньше ни пытался отговорить ее от этой привычки (родители, преподаватели, друзья), но безрезультатно. Оказалось, тре­бовался совсем иной подход: девочке надо было предоставить воз­можность выбора, помочь ей самой решить, как себя вести. Для этого на первом сеансе ее внимание было сфокусировано на бессмыслен­ности и утомительности бесконечного повтора извинений в структуре нормальной речи.

Эриксон предупреждает о необходимости тонко чувствовать ре­альность детского мира, который можно изменить в определенном направлении, если этого требует явный симптом, но ни в коем случае нельзя искажать. В качестве примера он рассказал о своей четырех­летней дочери Кристи, которой пришлось побывать у хирурга.

"Вот видишь, было совсем не больно", — бодро заметил доктор, и тут же получил отповедь: "Какой ты гвупый! Еще как бойно, тойко я не показывава виду". Ребенок нуждался в понимании и одобрении, а не в выдумке взрослого (хоть и с благими намерениями). Если врач начинает со слов: "Тебе ни капельки не будет больно" — его ждет провал в общении с ребенком. У детей свои представления о действи­тельности, и их надо уважать, но дети всегда готовы пересмотреть и изменить свои представления, если на то есть необходимость и она доведена до ребенка умно и тонко.

В литературе достаточно примеров, подтверждающих эту мысль. Приведем случай из практики Эриксона, когда он столкнулся с сим­птомом трихотилломании (привычкой выдергивать ресницы). Он с пониманием входит в мир больного ребенка, приняв симптом как само собой разумеющееся, а затем находит способ изменить этот мир и вылечить ребенка, т.е. модифицирует симптом.

"Помню, ко мне привели девочку с совершенно голыми века­ми. Ни одной ресницы. Наверное, многие считают, что у нее не­красивые глаза, заметил я, но, по-моему, они выглядят интересно. Замечание девочке понравилось, и она поверила мне. Но мне и вправду веки показались интересными, потому что я посмотрел на них глазами ребенка.

Затем я предложил нам обоим подумать, как сделать веки еще интереснее. Может, если с каждой стороны будет по ресничке? Пожа­луй, можно добавить еще одну посередине, по три реснички на каж­дом глазу, идет? Интересно, какая у них будет длина? А как они будут расти, с одинаковой скоростью или средняя быстрее других?... Един­ственный способ получить ответ на все эти вопросы — дать ресничкам вырасти!"

Такой подход требует от терапевта ума и изобретательности, но здесь можно переусердствовать и за хитросплетениями поте­рять из виду самого ребенка и нарушить главный принцип, кото­рый следует помнить, принимаясь за изменение его отношения к миру: "Свою искреннюю убежденность в чем-то следует излагать другому человеку в доступной для него форме". Эриксон не со­мневался в том, что ребенок имеет право сосать свой палец; про­блема поведения ребенка — это исключительно его личное дело. Поэтому метод Эриксона сработает только в том случае, если вы искренне уважаете ребенка и допускаете, что перед вами целостная личность. Росси считает, что блестящий успех методики Эриксона следует в первую очередь отнести на счет его искреннего и непод­дельного интереса к своим клиентам.

Ребенка можно легко увлечь словесной эквилибристикой и эф­фективной техникой. Однако дети необыкновенно проницательны и легко улавливают разницу между притворством, чистосердечием и тем, что можно назвать эгоцентричным умом. Каждому терапевту следует научиться сохранять очень важное и легко нарушаемое равновесие между техникой и философией лечения.
^ В ожидании грабителя

У меня самой была возможность убедиться, насколько искрен­ность и убежденность важны для терапевта в его работе с клиен­том. Произошло это два десятка лет тому назад, когда я была ка­питаном медицинской службы в одном военном городке. Мы ле­чили не только военных, но и членов их семей. Однажды ко мне на прием пришла девочка по имени Долорес и пожаловалась на проблемы со сном. С наступлением ночи ее охватывал страх, что в дом проберутся грабители. Десять лет тому назад в доме действи­тельно побывали жулики, но в то время событие никак не отрази­лось на ее сне. Теперь же подготовка ко сну превратилась у нее в нечто вроде ритуала. Сначала она проверяла, заперты ли парадная дверь и черный ход, затем проверяла каждое окно, затем склады­вала в определенном месте одежду на завтра, чтобы она была под рукой, если ночью произойдет нечто непредвиденное.

В то время я работала под руководством психиатра. Он и раз­работал стратегию лечения девочки, опираясь на идею "парадок­сального намерения", как ее понимал Джей Хейли. В то время та­кой нестандартный подход был мне незнаком, и план моего руководителя изрядно меня насмешил. Он предложил использо­вать для лечения сложившийся у девочки ритуал подготовки ко сну. Перед сном она должна была проделать все, как обычно, и лечь спать. Если в течение часа уснуть не удалось, следует выбрать­ся из кровати и еще раз проверить все двери и окна. Если и после этого сон не пришел, повторить еще раз, и так хоть всю ночь. В конце концов девочка подсознательно придет к выводу: уж лучше уснуть до истечения следующего часа, тогда не надо будет без кон­ца повторять эту нудную процедуру.

Такой подход противоречил полученной мною в Бостоне психо­аналитической подготовке и показался мне неуместным для лечения данного симптома. Хотя я выполнила рекомендации своего руково­дителя, видимо, мое подсознательное неверие передалось Долорес. Она согласилась сделать все, как ей сказали, но при следующей встрече призналась, что нарушила уговор. Мой руководитель пожурил меня за отсутствие настойчивости в осуществлении разработанного плана ле­чения. Тем самым я лишаю девочку шанса излечиться, подчеркнул он. Он обстоятельно побеседовал со мной, объяснив, почему мне надо поверить в этот новаторский метод лечения. Беседа помогла мне из­бавиться от предвзятости, сняла мои сомнения в результативности такого радикального метода.

На следующей неделе я встретилась с Долорес и на этот раз изложила свои задания с воодушевлением и уверенностью в успе­хе. Прошла еще неделя, и Долорес радостно сообщила мне, что пять ночей подряд спала спокойно. Выполнив "предписания", она тем самым разрушила сложившуюся модель бессонницы. О граби­телях речи больше не было.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

Похожие:

Кроули Р. Ф 60 Терапевтические метафоры для детей и \"внутреннего ребенка\"/ Пер с англ. Т. К. Кругловой iconКроули Р. Терапевтические метафоры для детей и внутреннего ребенка /Пер с англ. Т. К. Кругловой
Миллс Дж., Кроули Р. Терапевтические метафоры для детей и внутреннего ребенка /Пер с англ. Т. К. Кругловой. М.: Независимая фирма...

Кроули Р. Ф 60 Терапевтические метафоры для детей и \"внутреннего ребенка\"/ Пер с англ. Т. К. Кругловой iconРуководство по эриксоновской гипнотерапии Перевод с английского А. Д. Иорданского
Терапевтические трансы: Руководство по эриксоновской гипнотерапии /Пер с англ. А. Д. Иорданского. М.: Независимая фирма "Класс" (Библиотека...

Кроули Р. Ф 60 Терапевтические метафоры для детей и \"внутреннего ребенка\"/ Пер с англ. Т. К. Кругловой iconЯлом И. Д. Лечение от любви и другие психотерапевтические новеллы Пер с англ. А. Б. Фенько
Пер с англ. А. Б. Фенько. — М.: Независимая фирма «Класс», 1997. — 288 с. — (Библиотека психологии и психотерапии)

Кроули Р. Ф 60 Терапевтические метафоры для детей и \"внутреннего ребенка\"/ Пер с англ. Т. К. Кругловой iconКнига I. Перевод с английского Роман Тихонов (главы 1-6) Наталия Рябова (главы 7-14) Пер с англ
Пер с англ под ред. А. Костенко. — К.: «София». М.: Ид «Гелиос», 2001. — 336 с

Кроули Р. Ф 60 Терапевтические метафоры для детей и \"внутреннего ребенка\"/ Пер с англ. Т. К. Кругловой iconПеревод К. Семенов Редактор В. Трилис Пер с англ
Пер с англ. — К.: «София», Ltd., 1999. —160 стр. Isbn 5-220-00211-2 ©«София»,1999

Кроули Р. Ф 60 Терапевтические метафоры для детей и \"внутреннего ребенка\"/ Пер с англ. Т. К. Кругловой iconРедактор Е. Харитонова Маргарет Тэтчер Т37 Искусство управления государством....
...

Кроули Р. Ф 60 Терапевтические метафоры для детей и \"внутреннего ребенка\"/ Пер с англ. Т. К. Кругловой iconЯлом И. Я 51 Лжец на кушетке / Пер с англ. М. Будыниной
Я 51 Лжец на кушетке / Пер с англ. М. Будыниной. — М.: Изд-во Эксмо, 2004. — 480 с. — (Практическая психотерапия)

Кроули Р. Ф 60 Терапевтические метафоры для детей и \"внутреннего ребенка\"/ Пер с англ. Т. К. Кругловой iconАлистер Кроули Парижские работы Алистер Кроули Парижские Работы Liber cdxv opus lutetianum
Источник этого введения — адаптированная запись машинописного текста «Исповедей» Кроули. ]

Кроули Р. Ф 60 Терапевтические метафоры для детей и \"внутреннего ребенка\"/ Пер с англ. Т. К. Кругловой iconНил С. Годфрей; пер с англ. Е. В. Колосо­вой
Г59 Код тинейджеров, или Как с нами говорить про все! / Рэтт годфрей; Нил С. Годфрей; пер с англ. Е. В. Колосо­вой. — М.: Рипол классик,...

Кроули Р. Ф 60 Терапевтические метафоры для детей и \"внутреннего ребенка\"/ Пер с англ. Т. К. Кругловой iconПеласси Д. Сравнительная политическая социология / Пер с англ
Доган М., Пеласси Д. Сравнительная политическая социология/ Пер с англ. — М.: Соц полит журн., 1994. 272 с

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
vbibl.ru
Главная страница