Краткое содержание Глава 1




Скачать 10.63 Mb.
НазваниеКраткое содержание Глава 1
страница9/85
Дата публикации09.06.2013
Размер10.63 Mb.
ТипКраткое содержание
vbibl.ru > Культура > Краткое содержание
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   85
ГЛАВА 3

Индивидуализм и коллективизм: прошлое, настоящее и будущее

Гарри Триандис

Нет конструктов, которые оказали бы на современную кросс-культурную пси­хологию большее влияние, чем индивидуализм и коллективизм (ИК). Изучаю­щие культуру использовали данный конструкт, чтобы понять, объяснить и пред­сказать черты культурного сходства и различия в разнообразных проявлениях поведения человека. ИК––привлек к себе особенно широкое внимание в после­дние два десятилетия как одна из возможных важнейших характеристик пси­хологической культуры, появившихся в литературе.

В этой главе Триандис, получивший широкое признание как один из отцов-основателей современного движения в кросс-культурной психологии и веду­щий иследователь ИК-конструкта, дает нам возможность проникнуть в сущность данного конструкта с точки зрения его применения в качестве пояснительной концепции. Он представляет историческую перспективу формирования и ис­пользования ИК конструкта, включая сведения личного характера о том, как он убедился в силе данной модели. Он делает критический обзор некоторых мо­ментов текущего состояния ее исследований и иллюстрирует полезность и применимость ИК для понимания, объяснения и предсказания черт культурно­го сходства и различия в широком диапазоне психологического функциониро­вания. Этот бесценный обзор, занимая лишь несколько страниц, позволяет просуммировать богатейшую информацию, накопленную в области культуры и психологии за последние несколько десятилетий.

В то же время данный обзор позволяет сделать и еще один вывод, а именно, что, возможно, в данном направлении собрано достаточно «фактов», касающих­ся ИК-различий в поведении человека. Дальнейший сбор данных в процессе по­добного типа исследований — по существу, представляющий собой изучение кросс-национальных различий в поведении исследователями, опирающимися на предположение об ИК-различиях, характерных для изучаемых стран, — возможно, уже не столь важен сегодня для данного направления. Гораздо важ­нее на пороге нового столетия, которое мы открываем, качественная эволюция в нашем понимании ИК и методах, которыми мы пользуемся для проверки дан­ного и других связанных с культурой конструктов.

^ Во второй части главы Триандис помогает нам представить себе эту эволю­цию, представляя свои идеи относительно теоретических рамок осмысления

ИК-конструкта. Сосредоточив свое внимания на двух культурных «синдромах» (сложности-простоты и жесткой регламентации-неопределенности) Триандис рассматривает базовые принципы своей теории, касающиеся детерминант ИК. Признавая, что, хотя формально эти идеи еще подлежат проверке, мыутвержда-ем, что они тем не менее обеспечивают тех, кто будет изучать или исследовать культуру в будущем важной платформой, с помощью которой можно заниматься исследованием возможного происхождения ИК как культурного синдрома.

Обсуждая критерии оценки ИК-конструкта, Триандис сравнивает и проти­вопоставляет методологические различия, связанные с двумя подходами к изу­чению культуры: кросс-культурный подход и подход культурной психологии. В соответствии с общей идеей Адамопулоса иЛоннера, изложенной в главе 2, Триандис доказывает необходимость объединения методов обоих подходов в рамках будущих исследований, если ИК или иной культурный конструкт, свя­занный с данной проблемой, действительно рассматривать как шаг на пути формирования универсальной психологии, которая должна стать конечной це­лью как приверженцев кросс-культурной психологии, так и специалистов по психологии традиционного направления. Методы культурной психологии, которая занимается в первую очередь развитием культуры внутри культуры, с течением времени — по существу emic-лодход — должны быть объединены с методами кросс-культурной психологии с ее вниманием к надежности, валидности и стремлению избежать влияния предубеждений исследователя, что свойственно etic-лодходу. В той мере, в которой, с точки зрения Адамопу­лоса и Лоннера, такое сближение возможно, эти дисциплины несомненно вне­сут вклад в продолжающееся развитие традиционных психологических теорий и будут способствовать включению в них данных, связанных с культурой.

Завершая свою главу, Триандис бросает вызов всем исследователям —как традиционного, так и кросс-культурного направления, —отмечая, что психоло­ги часто игнорируют культуру, поскольку она представляет собой определен­ную сложность, которая делает их работу более трудоемкой и требующей боль­ших затрат времени. Известно, что люди склонны тратить как можно меньше сил для достижения цели, и тем не менее Триандис говорит о том, что психоло­гам придется отказаться от этого принципа экономии сил и вытекающих из него последствий, если ставится задача создания и развития универсальной психо­логии. Этот вызов не только с точки зрения методологии и научной философии, но и с точки зрения человеческой природы будет принят, если кросс-культур­ная психология, как и ИК-конструкт, будут развиваться совершенно иным об­разом, предполагая в качестве цели создание универсальной психологии, что соответствует общей идее данной книги.

Конструкты индивидуализма и коллективизма стали очень популярны в кросс-культурной психологии (см. М. Н. Bond & Smith, 1996; Smith & Bond, 1999) и на­чинают оказывать сильное воздействие на социальную психологию. Например, Смит и Бонд широко используют данные конструкты в книге по социальной пси­хологии.

Коллективистские культуры подчеркивают взаимозависимость любого челове­ка и определенных коллективов (например, семьи, племени, нации). Индивидуа­листические культуры подчеркивают, что люди не зависят от своих групп. Ключе­вые идеи конструктов индивидуализма и коллективизма, по крайней мере с моей точки зрения, представлены в книге Триандиса (Triandis, 1995). Данные конструк­ты определяются четырьмя отличительными признаками: определения Я как не­зависимого (для индивидуализма) или зависимого (для коллективизма), главен­ство личных или внутренних групповых целей, первоочередное внимание к уста­новкам или нормам как детерминантам социального поведения и важность обмена или общественных отношений (Mills & Clark, 1982).

Кроме того, любая индивидуалистическая или коллективистская культура, ско­рее всего, должна иметь черты, уникальные для нее одной. Например, корейский коллективизм и коллективизм израильского кибуца — это не одно и то же. Триан­дис (Triandis, 1994) дает около 60 признаков, в которых могут отличаться виды коллективизма. Например, горячий спор внутри группы во многих коллективист­ских культурах Восточной Азии, где большое значение придается согласию внут­ри группы, воспринимается как нежелательный, однако такой спор вполне прием­лем в коллективистских культурах Средиземноморья.

Одним из важных признаков, отличающих различные виды индивидуализма и коллективизма, является вертикальное или горизонтальное представление о струк­туре общества. Культуры горизонтального типа подчеркивают равенство; культу­ры вертикального типа делают акцент на иерархии. Таким образом, горизонталь­ный индивидуализм (ГИ) подчеркивает, что «все люди равны», но «каждый чело­век уникален». Вертикальный индивидуализм (ВИ) включает как отношение «обособленный», так и «лучший» по отношению к другим людям, наряду с поня­тием «иной» по отношению к окружающим. Студенты университетов в США не­довольны, когда экспериментатор определяет их, как «средних» (Weldon, 1984), что позволяет предположить, что сами они воспринимают себя выше среднего. Такова тенденция вертикального индивидуализма. Для горизонтального коллек­тивизма (ГК) характерно поглощение Я группой, при этом отсутствует допущение о различном статусе членов группы. Вертикальный же коллективизм (ВК) призна­ет иерархию. Лицо, пользующееся авторитетом внутри группы, имеет более высо­кий статус, чем рядовые члены, включенные в группу. ВК делает особый акцент на принесении в жертву личности ради сохранения группы.

Данные конструкты наиболее важны для понимания культуры поведения как системы общепринятых значений (Triandis, 1994; Triandis, Bontempo, Leung & Hui, 1990), которая оказывает влияние на восприятие и поведение.

Эта глава начинается рассказом личного характера о том, как я стал заниматься изучением данных конструктов. Затем я частично освещаю историю использова­ния этих конструктов.

Далее я рассматриваю некоторые аспекты современного состояния исследова­ний данных конструктов. Я говорю о рамках их теоретического осмысления, кото­рые в настоящее время носят относительно гипотетический характер, поскольку эмпирическая база для них скудна. Тем не менее я представляю ее, поскольку она может помочь в определении направления будущих исследований этих конструктов. Без сомнения, такие будущие исследования зависят от того, какие критерии оценки данных конструктов мы выберем, поэтому я рассматриваю проблемы оцен­ки конструктов. Здесь я рассматриваю проблемы выбора критериев оценки. За­тем я исследую некоторые из основных различий в подходах исследователей к кон­структу культуры в психологии. В особенности важен подход культурной психоло­гии как оппозиции кросс-культурной психологии. Я показываю, что коллективизм и индивидуализм являются достаточно насущными моментами для понимания того, почему одни психологи предпочитают одну методологию, а другие — другую для изучения взаимосвязей между культурой и психологией.

Далее я говорю о некоторых многообещающих будущих исследованиях, исполь­зующих конструкты индивидуализма и коллективизма. И, наконец, я размышляю о будущем изучения культуры и психологии, уделив внимание тому, каким обра­зом индивидуализм и коллективизм будут включены в такое изучение.

Как я занялся изучением данных конструктов

Как социальный психолог, я достаточно хорошо отдавал себе отчет в том, что по­чти все данные социальной психологии получены в рамках индивидуалистических культур. Тем не менее, подавляющее большинство людей живут в коллективист­ских культурах. Я вырос в Греции, когда она представляла собой коллективистскую культуру, поэтому очень часто, когда я изучал исследования по социальной психо­логии, моя реакция была такова: «в отношении традиционной Греции это вздор». Последующая кросс-культурная работа показала, например, что подчеркивание когнитивной согласованности является атрибутом западной культуры, а людей в Азии когнитивная несогласованность ничуть не тревожит (Fiske, Kitayama, Markus & Nisbett, 1998). Например, один из моих индийских друзей говорит, что он «веге­тарианец, который ест мясо». Американец сочтет такую категорию невозможной; человек может либо быть вегетарианцем, либо не быть им. Но мой индийский друг говорит: «Я вегетарианец, но когда другие едят мясо, я тоже ем мясо». Обратите внимание на важность ситуации как детерминанты поведения и на терпимость в отношении когнитивной несогласованности в случае коллективистской установки.

В начале моей профессиональной деятельности у меня возникло ощущение, что раз теория когнитивного диссонанса — вздор для некоторых стран Европы, воз­можно, она столь же бессмысленна для подавляющей части земного шара. Посколь­ку многие данные социальной психологии меня не удовлетворяли, я начал изучать другие культуры. В 1960-х годах я изучал различия между Грецией, Индией, Япо­нией и США (Triandis, 1972). Было много разрозненных данных, для интеграции которых требовались теоретические рамки. Когда я рецензировал рукопись книги Хофстеде (Hofstede, 1980) в 1978 году, то, преисполненный энтузиазма, рекомен­довал ее публикацию и рассматривал тему индивидуализма-коллективизма как пробел в теоретических основах.

По мере критического изучения все более широкого круга литературных источ­ников о культурных различиях, делалось все более очевидным то, что ИК имеет значение для осмысления значительной части эмпирических данных (Triandis, 1988,1989,1990,1993,1994,1995,1996). Этот момент был центральным и при обучении людей эффективному взаимодействию с представителями иных культур (Bhawuk, 1998; Triandis, Brislin & Hui, 1988). Как обсуждается ниже, данный кон­структ может объяснить даже поведение психологов, изучающих взаимодействие культуры и психологии

История конструктов

Политические* философы данные конструкты использовали в течение 300 лет (см. Triandis, 1995, глава 2), а специалисты в области общественных наук — при­близительно сто лет. Французский социолог Дюркгейм (Durkheim, 1983/1984) проводил различие между механической общностью (подобна коллективизму) и органической общностью (подобна индивидуализму). Первый термин относится к отношениям, основанным на общих связях и обязательствах; второй термин обо­значает взаимоотношения договорного характера. Аналогично, термины Gemeinschaft (общность) и Geselbchaft (общество) использовались некоторое время в немецкой социологии или в антропологии, где они определяли ориентацию на родственные или противоположные им индивидуалистические ценности. Есть доказательства того, что индивидуализм возник в Англии приблизительно в XII веке (см. Triandis, 1995, глава 2), хотя другие ученые доказывают, что он уже имел место среди неко­торых древнегреческих философов (Skoyles, 1998).

Хофстеде (Hofstede, 1980) работал с ответами служащих IBM (117 000 прото­колов), представлявших весьма широкий круг специальностей и демографических особенностей в 66 странах. Он подытожил ответы испытуемых из каждой страны на некоторые вопросы ценностного характера и провел факторный анализ средних ответов на каждый из вопросов ценностного характера, на основе выборки, включав­шей 40 стран (количество стран, в которых было достаточное количество служа­щих, чтобы обеспечить стабильность среднего значения). Он установил в процессе исследования четыре фактора и назвал один из них коллективизм-индивидуализм. Другим трем факторам — дистанция по отношению к власти, маскулинность-фемининность и избегание неопределенности — было уделено относительно неболь­шое внимание в литературе по общественным наукам.

Заметьте, что работа Хофстеде (Hofstede, 1980) была выполнена на экологиче­ском или культурном уровне анализа. То есть он подводил итог ответам Nt инди­видов в каждой культуре на каждый из п вопросов своего исследования и получил количество средних ответов, соответствующее количеству вопросов для каждой культуры. Затем он подверг данные по k = 40 культурам факторному анализу, то есть для каждой переменной в его распоряжении было 40 значений. Результаты по­казали, что коллективизм противоположен индивидуализму. К такому выводу нельзя прийти, проводя анализ на индивидуальном уровне. Здесь мы устанавли­ваем соотношение между п при наличии п переменных на основании N. наблюде­ний для каждой переменной, полученных в k отдельных случаях анализа, прове­денных в рамках разных культур. Иная возможность — это проведение панкуль-турного факторного анализа. В этом случае N{ наблюдений для каждой переменной, полученных п раз, используются для получения k через корреляционную матрицу для k, а затем подвергаются факторному анализу. Такое решение несет с собой определенные технические проблемы, и Лейнг и Бонд (Leung & Bond, 1989) пред­ложили метод, слишком сложный для обсуждения здесь, который помогает решить часть этих проблем.

Внутри культурный анализ показывает, что индивидуализм и коллективизм не являются противоположностями. Их следует понимать как многомерные кон­структы. Такой анализ устанавливает несколько психологических процессов, ко­торые независимы друг от друга и могут соотноситься с индивидуализмом и кол­лективизмом (Hui, 1988; Hui & Triandis, 1986; Triandis et al., 1986; Bontempo, Villareal, Asai & Lucca, 1988; Triandis, Leung, Villareal & Clack, 1985). Конкретно ин­дивидуализм часто связывается с соперничеством, уверенностью в своих силах, эмоциональной дистанцией по отношению к группе и гедонизмом; коллективизм часто связывают с целостностью семьи (например, согласие с утверждениями «Дети не должны покидать дом, пока у них не появится семья» и «Родители до самой смерти должны жить со своими детьми»), небольшой дистанцией по отно­шению к группе (например, чувство уважают, когда уважают самого члена груп­пы), высоким уровнем коммуникабельности и взаимозависимости.

Более поздние работы показали, что уверенность в своих силах весьма высока и среди некоторых коллективистов, но она имеет другое значение: в то время как индивидуалист воспринимает уверенность в своих силах как «способность сделать то, что нужно мне», коллективист понимает уверенность в своих силах как «воз­можность не быть обузой для своей группы». Поэтому уверенность в своих силах лучше не включать в данные конструкты.

Основное различие между культурами в отношении личности к группе было подчеркнуто Триандисом, Бонтемпо и соавторами (Triandis, Bontempo et al., 1988). Коллективист обычно включен в одну или две группы и имеет глубокую внутрен­нюю взаимосвязь с ними; индивидуалист включен в очень большое количество групп, но его взаимоотношения с ними носят поверхностный характер и поддер­живаются лишь до тех пор, пока «их поддержание окупается», поэтому, как только он находит лучшую группу, он оставляет прежнюю. Например, он работает в од­ной компании, но если он получает лучшее предложение от конкурента данной компании, он без колебаний уходит к нему. Эта сторона культурного конструкта подтверждается несколькими исследованиями (обзор можно найти в Early & Gibson, 1988, р. 271).

Современное состояние исследования конструктов

Триандис (Triandis, 1972) обнаружил, что обычно греки очень по-разному относят­ся к членам своей группы (те, кто имеет отношение к моему благополучию) и тем, кто не включен в группу (посторонние). С другой стороны, американцы не обна­руживают в своем поведении таких различий по отношению к членам группы (те, кто подобен мне, в первую очередь, в отношении своих установок и ценностей) и тем, кто не включен в группу (посторонние). Возможно, такова общая манера по­ведения индивидуалистов и коллективистов. Действительно, когда коллективисты встречают другого человека, их первой мыслью, скорее всего, будет следующая: «Каковы мои взаимоотношения с этим человеком?» Если взаимоотношения допускают отнесение его к своей группе, скорее всего, поведенческие реакции коллек­тивистов будут позитивными — сотрудничество, поддержка, стремление помочь изо всех сил. Если же другой человек не член группы, то они, скорее всего, будут вести себя равнодушно или даже враждебно. Такая резкая дифференциация по отно­шению к включенным в группу и не включенным в нее отсутствует среди индиви­дуалистов. Здесь уместен пример. Я заметил, что когда я звонил в офис друга или родственника в Греции, секретарша спрашивала очень грубо: «Что вам нужно?» Как только выяснялось, какого рода отношения связывают меня с ее начальником, она немедленно становилась чрезвычайно вежливой. В противоположность этому, секретарь в Америке вежлив с любым, кто ему звонит.

Мета-анализ исследований, которые использовали парадигму Аша, показал, что коллективизм связан с конформизмом (R. Bond & Smith, 1996). Самопожертвова­ние ради группы связано также с принятием директив от групповых лидеров и коррелирует приблизительно в 0,4 с авторитаризмом правого толка (Triandis & GeJgand, 1998).

Кроме того, группы коллективистского характера могут иметь больший размер, чем индивидуалистские. Например, Сугимото (Sugimoto, 1998) рассматривает во­прос о необходимости принесения извинений в Японии и США. Японец просит прощения за действия гораздо большего количества людей. Например, когда три японских террориста зверски убили несколько пассажиров в аэропорту, располо­женном в израильском городе Лод, многие молодые японцы посетили израильское посольство, чтобы извиниться за произошедшее, президент университета Киото низко поклонился, принося официальные извинения за тот факт, что двое из этих террористов посещали его университет, японский министр просвещения просил прощения за недостатки японской системы просвещения, министр иностранных дел Японии говорил о пятне позора, которое легло на народ, а посол Японии в Израиле выступил с извинениями по телевидению и разрыдался в конце своего выступления.

Индивидуалистские (например, американские) группы понимают необходи­мость извинений более узко. Американец может попросить прощения за собствен­ные действия, за действия своего супруга, ребенка или домашнего животного, но лишь в редких случаях за действия незнакомых ему американцев. Разумеется, пра­вительство США приносит свои извинения, когда представитель вооруженных сил США совершает преступления, но вооруженные силы являются частью правитель­ства. По форме извинения также носят иной характер. Обычно извинения амери­канца носят личный характер, в то время как японец приносит извинения, нося­щие относительный характер (например, «мы были друзьями на протяжении два­дцати лет, и то, что произошла столь ужасная вещь, совершенно непростительно»).

Триандис (Triandis, 1995) приводит доводы в пользу того, что каждое общество обладает собственным типом доминирующего горизонтального или вертикально­го индивидуализма или коллективизма. Например, для Швеции характерна гори­зонтальная индивидуалистическая культура, культура группового поведения в США является вертикально индивидуалистической, культура израильского кибуца представляет собой горизонтальный коллективизм, а культура индийской деревни является вертикально коллективистской.

Принимая во внимание тот факт, что результаты, полученные на культурном уровне анализа, не всегда согласуются с результатами, полученными на уровне индивидуального анализа, Триандис с соавторами (Triandis et al., 1985) вводят тер­мины идиоцентрический и аллоцентрический для индивидуального уровня ана­лиза, которые соответственно соотносятся индивидуализму и коллективизму на культурном уровне.

Аллоцентрик — это человек, который обращает внимание на других людей. Здесь полезно привести пример. Триандис и Вассилиу (Triandis & Vassiliou, 1972) обращались к начальникам отделов кадров Америки и Греции для принятия реше­ния по бумагам претендентов на должность в их организации. Все дела содержали как рекомендательные письма, так и объективные характеристики кандидатов. Было обнаружено, что начальники отделов кадров в Греции уделяют преимуще­ственное внимание рекомендательным письмам по сравнению с американцами. Коротко можно определить их как аллоцентриков в большей степени, чем амери­канцы. Идиоцентрики уделяют принципиально большее внимание внутренним качествам, таким как собственные убеждения, эмоции и тому подобное, по сравне­нию с информацией, полученной от других людей. Смит и Бонд (Smith & Bond, 1999) использовали данные термины в своей книге и, кроме того, привели приме­ры того, как результаты анализа на культурном уровне отличаются от анализа на уровне индивидуальном.

Горизонтальные и вертикальные характеристики индивидуализма и коллекти­визма Триандиса (Triandis, 1995) связаны с работой Хофстеде. Вертикальный ас­пект концептуально связан с хофстедовской дистанцией по отношению к власти (Hofstede, 1980). Триандис (Triandis, 1994) обсуждает также вопрос о регламенти­рованных и свободных обществах. Этот конструкт концептуально связан с избега­нием неопределенности по Хофстеде.

Триандис и соавторы (Triandis et al., 1986) на 15 выборках из разных стран под­тверждают некоторые из результатов, относящихся к индивидуализму и коллек­тивизму, которые были получены Хофстеде. Другие, такие как М. Г. Бонд (Bond, 1988), работая с ценностными ориентациями студентов из 21 страны, в результате факторного анализа получили результаты, сходные с полученными Хофстеде.

Триандис (Triandis, 1995) предположил также, что к ГИ, ВИ, ГК и ВК следует относиться как к «инструментам», которые индивид может использовать в различ­ных комбинациях, в зависимости от ситуации. То есть индивид, скорее всего, бу­дет использовать все эти инструменты, но в конкретных ситуациях индивид может вести себя, прежде всего, как горизонтальный или вертикальный идиоцентрик или аллоцентрик.

В некоторых исследованиях содержатся свидетельства того, что человеку свой­ственно обращаться как к индивидуалистическому, так и к коллективистскому восприятию. Например, Верма и Триандис (Verma & Triandis, 1988) обнаружили, что индийцы в исследуемой выборке выбирали реакцию ГИ-типа в 24 % случаев, ГК-типа в 28 % случаев, ВИ-типа в 23 % случаев и ВК-типа в 25 % случаев, что мож­но сопоставить с выборкой штата Иллинойс, где выбиралась реакция ГИ-типа в 38 %, ГК-типа в 26 %, ВИ-типа в 23 % и ВК-типа в 13 % случаев. Очевидны значи­тельные различия в отношении ГИ (показатели американцев выше, чем показатели

индийцев) и ВК (показатели индийцев выше, чем показатели американцев). По­скольку в данном исследовании изучались выборки значительного размера, то даже разница в 2 % является статистически достоверной, поэтому различия, превыша­ющие этот уровень, обладают высоким уровнем достоверности. В этом исследова­нии, которое содержит также данные по Австралии, Японии, Гонконгу, Корее, Гре­ции, Германии и Нидерландам, наиболее индивидуалистический профиль имеет Германия (ГИ = 43 %, ГК -= 27 %, ВИ - 20 %, ВК = 10 %), а наиболее коллективист­ский профиль у Гонконга (ГИ = 25 %, ГК - 36 %, ВИ - 20 %, ВК - 19 %). Данные процентные соотношения важны, поскольку они показывают нам, что не следует определять культуру как индивидуалистическую или коллективистскую. Такая характеристика была бы слишком простой. Необходимо исследовать возможно­сти, при которых могут проявить себя различные составляющие. Безусловно, Гер­мания индивидуалистическая страна в большей степени, чем Гонконг, однако даже в Германии люди выбирают коллективистское восприятие в 37 % случаев, а в Гон­конге обращаются к индивидуалистскому восприятию в 45 % случаев.

Вполне вероятно, что ситуация может изменить данное процентное соотноше­ние. Например, когда группе что-либо угрожает, у большинства идиоцентриков активизируется аллоцентрический тип восприятия. Когда индивид находится на­едине с собой, более вероятным является индивидуалистическое восприятие. Трафимов, Триандис и Гото (Trafimow, Triandis & Goto, 1991) обнаружили, что если попросить людей подумать 2 минуты о том, что объединяет их с родственниками и друзьями, реакция носит в большей степени коллективистский характер; если же попросить их задуматься о том, что отличает их от родных и друзей, ответы стано­вятся более индивидуалистическими. Коллективистским ответом является тот, ко­торый несет «социальное содержание», когда люди заканчивают 20 предложений, начинающихся «Я — ...». Например, фразы «Я — дядя» или «Я — член коммуни­стической партии» — ответы коллективистского характера. «Я добрый», «Я ответ­ственный» — не несут коллективистской нагрузки, поскольку не имеют отношения к обществу или группе (например, семье). Студенты штата Иллинойс европейско­го происхождения, случайным образом получившие одну из инструкций «поду­мать об общности» или «подумать о различиях» заканчивали предложения, начи­нающиеся с «Я —...» коллективистским образом в 23 % и 7 % случаев соответственно. Студенты штата Иллинойс с китайскими именами выполнили ту же задачу, дав, соответственно 52 % и 30 % ответов, имеющих социальное содержание. Короче го­воря, как культура испытуемых, так и вид получаемых ими инструкций служат факторами, имеющими большое значение для процентной доли реакций коллек­тивистского толка.

В социальных ситуациях, предполагающих согласие, сотрудничество, развле­чения, акцент делается на равенстве, а следовательно, на горизонтальных взаимо­отношениях. Неравенство порождает стрессы, зависть и чувство обиды. С другой стороны, ситуации, предполагающие конкуренцию или подчинение целей боль­шинства целям властей, ведут к выстраиванию отношений вертикального типа. Ограниченность ресурсов скорее приведет к построению вертикальных, нежели горизонтальных взаимоотношений.

Различия между идиоцентриками и аллоцентриками

Сформировался огромный корпус исследований эмпирического характера, кото­рый показывает различия между идиоцентриками и аллоцентриками. Например, ценностные ориентации аллоцентриков связаны с традицией и конформизмом, в то время как ценности идиоцентриков делают акцент на гедонизме, стимуляции и саморегуляции поведения (Schwartz, 1990, 1992, 1994). На культурном уровне анализа ценностные ориентации предполагают консерватизм (например, нацио­нальная безопасность, безопасность семьи) как оппозицию автономии (например, удовольствие, творчество) (Schwartz, 1994).

Идиоцентрики чаще предпочитают внутреннюю атрибуцию внешней, к кото­рой чаще склонны аллоцентрики (Al-Zahrani & Kaplowitz, 1993; Morris & Peng, 1994; Na & Loftus, 1998; Newman, 1993). При атрибуции аллоцентрики в большей степени, чем идиоцентрики, принимают во внимание контекст (ситуацию) (Miller, 1984).

Это проявляется даже в манере заключения договоров и ведения переговоров представителями индивидуалистических и коллективистских культур. Китайцы, например, рассматривали договор, касающийся статуса Гонконга и подписанный Великобританией и Китаем, в историческом контексте, поэтому они не считали его имеющим силу, поскольку он был навязан после того, как Великобритания выиг­рала опиумную войну. Очевидно, что навязывание опиума другой стране является аморальным, а, следовательно, договор становится недействительным. Великобри­тания же принимала во внимание лишь содержание договора: договор есть дого­вор. Контекст не имеет к нему никакого отношения.

Коллективисты предпочитают использовать глаголы, обозначающие действие (например, он предложил помочь), нежели глаголы состояния (он готов помочь). Это происходит, поскольку в процессе коммуникации они предпочитают учиты­вать контекст. Цвир (Zwier, 1997) получила подтверждение этого различия в че­тырех исследованиях. Она обнаружила, что описания событий студентами из Тур­ции и Голландии иллюстрируют это различие. Она проанализировала содержание комментариев, которые давали по радио выходцы из Турции и Голландии, и обна­ружила те же отличия. Она попросила турецких и голландских студентов написать письмо с просьбой об одолжении, и проанализировала содержания писем. Она исследовала написанное турецко-голландскими билингвами на обоих языках и вновь обнаружила те же отличия.

Индивидуалистические культуры обладают языками, которые требуют исполь­зования «я» и «вы» (Kashima & Kashima, 1998). Хорошим примером является анг­лийский. Трудно представить себе письмо на английском языке, в котором бы не использовались эти слова; коллективистские культуры обладают языками, кото­рые не требуют использования этих слов. Индивидуалисты настроены весьма по­ложительно по отношению к «я» и «мы», в то время как коллективисты иногда неоднозначно относятся к «я», демонстрируя самое положительное отношение к «мы» (Hetts, Sakuma & Pelham, 1999).

Идиоцентрики склонны иметь весьма высокое мнение о самих себе и занимать­ся самосовершенствованием, в то время как аллоцентрикам свойственна скромность (Kitayama, Markus, Matsumoto & Narasakkunkit, 1997). Например, на вопрос, оценивают ли они себя «выше среднего» в отношении какого-либо желательного качества, от 80 % до 90 % идиоцентриков отвечают, что их показатели выше средне­го, что невозможно с математической точки зрения. Идиоцентрики выбирают цель, которая соответствует их личным потребностям, аллоцентрики уделяют больше внимания потребностям окружающих. Идиоцентрики чаще, чем аллоцентрики, демонстрируют социальную леность (Early, 1989). Социальная пассивность пред­ставляет собой феномен, при котором п человек работающих вместе, не произво­дят в п раз больше продукции. Некоторые предоставляют другим делать за них их работу и получают не заработанное. Это обычно для идиоцентриков, но не свой­ственно аллоцентрикам, работающим как члены группы. Идиоцентрики лучше работают по отдельности, чем в качестве членов группы (Early, 1993), и работают наилучшим образом, если они сами выбирают деятельность, которой занимаются (lyengar & Lepper, 1999). Аллоцентрики, в свою очередь, работают хорошо, если они занимаются совместной с другими членами группы работой и если цели их работы поставлены уважаемыми членами группы. Мотивация идиоцентриков представля­ет собой факторы личного характера, деятельность же аллоцентриков мотивиру­ется факторами социального характера (Yu & Yang, 1994). Пирсон и Стефан (Pearson & Stephan, 1998) отмечали, что бразильцы в большей степени коллекти­висты по сравнению с американцами, и выражали большую заинтересованность в достижениях окружающих людей, в то время как американцев в первую очередь заботили собственные результаты. Бразильцы, как и ожидалось в соответствии с теоретическими предположениями, делали больше различий между включенны­ми и не включенными в группу при ведении переговоров, нежели американцы. При вынесении суждений, касающихся нравственности, аллоцентрики видят больше ситуаций, требующих от человека прийти на помощь ближнему, чем идиоцентрики (Miller, 1994).

Согласие — значимая ценность для многих аллоцентриков. В соответствии с этим аллоцентрики рассчитывают, что социальная ситуация будет приятной, не содержащей большого количества негативных составляющих. Триандис, Марин, Лизански и Бетанкур (Triandis, Marin, Lisansky & Betancourt, 1984) исследовали данные по испанской и неиспанской выборкам и обнаружили, что испанцы по срав­нению с неиспанцами с большей вероятностью ожидают позитивное поведение и реже предполагают возможности негативного поведения в большинстве соци­альных ситуаций. Они назвали такой культурный сценарий поведения simpatia. Человек, желающий быть simpatico (милым, приятным, привлекательным, не склон­ным к осуждению), ведет себя соответствующим образом.

В социальной перцепции аллоцентрики прежде всего воспринимают группы и их взаимоотношения; идиоцентрики в первую очередь уделяют внимание лично­сти. Так, например, во время кризиса в Косово, телевидение России и Сербии пока­зывало в основном бомбардировки беженцев. Западное же телевидение давало большое количество информации о самих беженцах (истории личного характера и т. д.) и относительно немного о противостоянии Сербии и НАТО. В коллективи­стских культурах человек может нанести оскорбление другому, оскорбляя членов его группы (например: «твоя мать проститутка»), в то время как в индивидуалистических культурах оскорбление носит личный характер (например: «ты глуп») (Semin & Rubini, 1990).

В большинстве культур аллоцентрики по сравнению с идиоцентриками более чувствительны к социальному неприятию, менее восприимчивы к уникальности, и более уязвимы в отношении принадлежности к группе.

Данные об этом были собраны в Японии, Корее и США (Yamaguchi, Kuhlman & Sugimori, 1995). Аллоцентрики чаще приходят в замешательство (Singelis & Sharkey, 1995). Исследование, проведенное группой авторов, предполагает (Moskowitz, Suh & Desaulniers, 1994), что идиоцентрики в большей степени склонны к лидер­ству, чем аллоцентрики, и что с аллецентриками легче прийти к согласию, чем с идиоцентриками. Коллективисты склонны скорее изменять себя, чтобы соответ­ствовать окружению, нежели стремиться к изменению окружения, в то время как индивидуалисты пытаются прежде всего изменить окружение, а не себя (Diaz-Guerrero, 1979; Weisz, Rothbaum & Blackburn, 1984). Коллективисты обычно созда­ют долговременные и глубокие отношения (Verma, 1992). Индивидуалистам свой­ственно создавать недолговечные отношения неглубокого характера.

Когда речь идет о распределении средств, они могут распределяться с учетом, по крайней мере, трех принципов: равноправие, потребность или личный вклад каждого человека (справедливость). Общий вывод состоит в том, что, имея один и тот же статус, аллоцентрики в процессе обмена с членами группы используют в первую очередь принципы равноправия и потребностей, а не справедливости, но когда речь идет об обмене с теми, кто находится вне данной группы, они использу­ют принцип справедливости. Если же ставится цель добиться максимальной произ­водительности, аллоцентрики даже в пределах группы пользуются принципом спра­ведливости (Chen, 1995). Было показано (Chen, Meindl & Hui, 1998), что как в США, так и в Гонконге, когда целью является производительность или справедливость (fairness), используется принцип справедливости (equity); когда ставятся цели, связанные со сплоченностью и взаимной выручкой, используется принцип равно­правия. В Гонконге чем более индивид склонен к аллоцентризму, тем в большей степени используется принцип равноправия; в США отсутствует связь между аллоцентризмом и предпочтением в отношении равноправия.

Идиоцентрики, в свою очередь, в большинстве случаев обмена используют принцип справедливости. Лейнг (Leung, 1997) дает обзор нескольких исследова­ний эмпирического характера и приходит к выводу, что в целом, при равном поло­жении в обществе, равноправию оказывается предпочтение в коллективистских культурах, а справедливости — в индивидуалистических культурах. Равноправие ассоциируется со сплоченностью, согласием и единством, и таким образом соот­ветствует системе ценностей коллективиста. Справедливость же совместима с про­изводительностью, конкуренцией и личной выгодой, что вписывается в систему ценностей индивидуалиста.

Некоторые коллективисты даже следуют нормам щедрости при обмене с дру­гими членами группы. То есть они пользуются принципом равноправия даже в том случае, когда их собственный вклад явным образом выше, чем вклад других чле­нов. Однако в случае с испытуемыми китайского происхождения нормы щедрости соблюдались лишь когда вознаграждение, подлежащее разделу, было фиксирован­ным. Когда же вознаграждение было неограниченным, имел место отход от норм равноправия как среди испытуемых китайского происхождения, так и среди аме­риканцев (Hui, Triandis & Yee, 1991).

Сравнение жителей Швеции и США показало, что шведы соблюдают нормы равноправия в большей степени, чем нормы потребностей; и в наименьшей степе­ни соблюдают нормы справедливости (Toernblum, Jonsson & Foa, 1985). Чен, Чен и Мейндл (Chen, Chen & Meindl, 1998) экстраполировали эти наблюдения и пред­положили, что в индивидуалистических культурах распределение вознаграждения, основанное на принципе справедливости, находится в позитивном соответствии с сотрудничеством в процессе как долговременных, так и краткосрочных рабочих отношений, в то время как в коллективистских культурах распределение возна­граждения, основанное на принципе справедливости, находится в отношениях по­зитивной корреляции с сотрудничеством в ходе краткосрочных отношений, а рас­пределение, основанное на принципе равноправия, находится в позитивном соот­ветствии с сотрудничеством в процессе долговременных рабочих отношений. Это очень интересные гипотезы, которые следует проверить.

Имеются убедительные доказательства того, что индивидуалисты предпочита­ют индивидуальное вознаграждение, а коллективисты отдают предпочтение воз­награждению группового характера (см. обзор Early & Gibson, 1998, p. 284). В го­ризонтальных коллективистских культурах высшее вознаграждение носит эгали­тарный характер; в вертикальных индивидуалистских культурах распределение, основанное на принципе пропорционального участия (справедливости), наиболее эффективно.

Эрец (Erez, 1997) полагает, что принцип равноправия будет более широко ис­пользоваться в горизонтальных культурах, а принцип справедливости - в верти­кальных культурах. В случае горизонтальных культур подчеркивается участие в прибылях, деление доходов, небольшая разница в зарплате. В вертикальных инди­видуалистических культурах служащие получают индивидуальные поощритель­ные выплаты, значительны различия в зарплате. В горизонтальных коллективист­ских культурах принято соблюдать принцип равноправия при распределении орга­низационного вознаграждения. В случае вертикального коллективизма те, кто находится наверху, будут получать куда более высокую плату, чем те, кто внизу, но при этом может использоваться вознаграждение группового характера. В общем, индивидуальное вознаграждение идиоцентрики ценят выше, чем аллоцентрики, а групповые виды вознаграждения, такие как участие в прибылях, выше ценят аллоцентрики, чем идиоцентрики, однако для многих культур оптимальным путем является использование обоих
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   85

Похожие:

Краткое содержание Глава 1 iconТорик Александр Селафиила/ Библиотека Golden-Ship
Глава 9 / Глава 10 / Глава 11 / Глава 12 / Глава 13 / Глава 14 / Глава 15 / Глава 16 / Глава 17 / Глава 18 / Глава 19 / Глава 20...

Краткое содержание Глава 1 iconКраткое содержание этой книги 41 Рекомендации читателям данной книги...
Сфокусированность на удовлетворении потребителей и новые подходы к менеджменту 33

Краткое содержание Глава 1 iconОжерелье Будды Содержание Глава 1 Солнечный Ребенок 1 Глава 2 Млечный...
Любимые гностические братья и сестры, сегодня вечером мы празднуем с огромной радостью Рождество 1966 года и очень важно предпринять...

Краткое содержание Глава 1 iconУльф Экман Содержание Глава Бог хочет, чтобы вы преуспевали Глава...
Возлюбленный! Молюсь, чтобы ты здравствовал и преуспевал во всем, как преуспевает душа твоя (3 Ин. 2)

Краткое содержание Глава 1 iconКраткое содержание Результаты рассмотрения
Обращения граждан, поступившие в Региональное управление №71 фмба россии в 2011 году

Краткое содержание Глава 1 iconСодержание Предисловие 8 глава история лифляндской Золушки: Екатерина Первая 11

Краткое содержание Глава 1 iconКраткое содержание мероприятий 6
Полное фирменное официальное наименование предприятия: Муниципальное унитарное предприятие «Сыктывкарский Водоканал» муниципального...

Краткое содержание Глава 1 iconКраткое содержание мероприятий 6
Полное фирменное официальное наименование предприятия: Муниципальное унитарное предприятие «Сыктывкарский Водоканал» муниципального...

Краткое содержание Глава 1 iconСодержание
Дополнительный материал 39 глава макроэкономические показатели в системе национальных счетов

Краткое содержание Глава 1 iconКраткое содержание : part I : information on company proposing project
...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
vbibl.ru
Главная страница