Краткое содержание Глава 1




Скачать 10.63 Mb.
НазваниеКраткое содержание Глава 1
страница8/85
Дата публикации09.06.2013
Размер10.63 Mb.
ТипКраткое содержание
vbibl.ru > Культура > Краткое содержание
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   85
психологии, то не пока­жется удивительным, что Шведер (Shweder, 1990), пылкий защитник культурной психологии, как бурно реагирует навею эту затею с кросс-культурной психологией. Даже стиль, которым пользуются Кимбл (Kimble, 1984,1989) и специалисты по кросс-культурной психологии при описании различий между этими двумя суще­ствующими в психологии культурами, с одной стороны, и различий между куль­турной и кросс-культурной психологией — с другой, один и тот же. Говоря о пер­спективах дивергенции в общей психологии, Кимбл (Kimble, 1989) пишет:

Есть группа психологов, которая рассматривает эту сферу с точки зрения научных ценностей и принимает концепции объективизма, элементаризма и правомерности всеобщих законов. Группа, которая придерживается противоположных взглядов, рассматривает психологию с точки зрения гуманистических ценностей и принимает концепции интуитивизма, холизма и идиографического применения законов (р. 491).

Пуртинга и Панди в очень похожих выражениях описывают полемику между культурной и кросс-культурной психологией:

Культурная психология имеет холистический и идиографический характер, подчер­кивая первоочередную необходимость создания свойственных культуре уникальных молелен поведения, поддающихся научному анализу и изучению применительно к различным формам феноменологии в методологии. Подход кросс-культурной пси­хологии более молекулярен и сориентирован на изучение всеобщих законов. Своей основной задачей приверженцы данного подхода считают необходимость примене­ния существующих психологических теорий к бихевиоральным феноменам, обнару­женным в других культурах (Poortinga & Pandy, 1997, p. XXII-XIV).

Здесь мы можем вполне резонно задать вопрос: почему кросс-культурная пси­хология не может принять установки традиционной психологии? В конце кон­цов, многие видные специалисты по кросс-культурной психологии недвусмыс­ленно выступают именно за такой подход (см., например, президентское выступ­ление Пуртинга перед Международной ассоциацией кросс-культурной психологии в 1990 году).

Одной из проблем здесь, разумеется, является то, что в этом случае культура вынужденно будет рассматриваться в очень узком смысле. Культура в известной степени воспринимается как разновидность ментального конструкта — а большин­ство психологов склоняется именно к такому ее видению, — и тогда с нею весьма удобно (если не единственно возможно) обращаться как с промежуточной пере­менной (что верно предполагает Кимбл в своем анализе 1989 года). Это неизбежно ограничивает нас в осмыслении концепции культуры. Неудивительно, что в зна­чительной части кросс-культурных теорий, которые рассматривают Лоннер и Адамопулос (Lonner & Adamopoulos, 1997), культурой оперируют в качестве модера­тора или временами как опосредующей переменной — иначе говоря, как промежу­точной переменной. В то время как большинство психологов такой взгляд на культуру вполне устраивает, кросс-культурная психология как особая дисциплина, не вступает с ним в открытую конфронтацию. Мы должны также заметить, что на такого подхода вытекает еще одна проблема, которая не обозначена прямо, однако достаточно явно просматривается в анализе Кимбла (Kimble, 1989). Она состоит в том, что зачастую достаточно сложно относиться к промежуточным переменным как к причинам или объясняющим факторам. По мнению Лоннера и Адамопулоса, это приводит к снижению значимости статуса культуры, вследствие чего стано­вится куда проще пренебрегать ею при разработке теорий.

Именно в связи с этим культурная психология и, более широко, релятивистский подход, занимают прочное положение. Они справедливо указывают на то, что куль­туре чаще всего отводится второстепенная роль при построении теорий, поскольку несмотря ни на что конечная цель исследований по кросс-культурной психоло­гии — выявление универсалий и установление значимого для нее факта психиче­ского единства. Таким образом, традиционная кросс-культурная теория обвиняется или описывается как а) всего лишь одно из направлений в рамках господствующей, логико-эмпирической психологии (Shweder, 1990) и б) как разделяющая в концеп­туальном отношении культуру и мир психологии. Миллер (Miller, 1997) кратко подытоживает суть этих двух подходов:

Доминирующая в рамках кросс-культурной психологии установка: рассматривать культуру и психологию как два взаимосоставляющих феномена, взаимно дополня­ющих друг друга и являющихся неотъемлемой частью друг друга. Такой взгляд пред­полагает, что культуру и поведение индивида нельзя рассматривать в отрыве друг от друга, хотя одно и не сводится к другому. Такая установка противоречит тенденции, присутствовавшей в особенности в ранних работах по кросс-культурной психологии, рассматривать культуру и психологию как два обособленных феномена, понимая культуру как независимую переменную, которая влияет на зависимую переменную поведения индивида (р. 88).

Эта фундаментальная ориентация культурной психологии, подкрепленная по­зицией, которую отстаивают социальные конструкционисты (например, Gergen, 1985, Misra & Gergen, 1993), создает мощный «релятивистский» альянс, заставля­ющий усомниться в том, что психология и культура — сфера компетенции исклю­чительно кросс-культурной психологии. В свою очередь, некоторые специалисты по кросс-культурной психологии испытывают ощутимый дискомфорт, когда вы­сказывается мнение о том, что культуру и психологию следует трактовать в каче­стве двух взаимосоставляющих феноменов. Как цель такая идея кажется непре­взойденной, но воплотить ее в жизнь в каком-либо конкретном исследовательском контексте достаточно сложно. Мы просто еще не достигли ни теоретического, ни методологического уровня — на сей раз речь идет о традициях классической на­уки — достаточного, чтобы довести до конца сведение в единое целое таких фено­менов или чтобы точно описать, каким образом данные категории феноменов вза­имно конституируют друг друга. Поэтому нет ничего удивительного в том, что иногда теоретики культуры (например Schweder, 1996) пытались убедить нас в ценности количественных методологий и в наличии фундаментальных онтологи­ческих различий между количественными и качественными методами. В соответ­ствии с его критикой, две названные традиции расходятся среди прочего по воп­росам о возможности постижения действительности и о том, могут ли смыслы быть объектом научного истолкования.

Развивая эту мысль, можно доказать, что, поскольку изучение культуры неиз­бежно по крайней мере, для психологии — является изучением ассоциируемых идей, его невозможно довести до конца, используя лишь традиционные эмпири­ческие/количественные методы. Следовательно, идея о том, что психологические структуры и законы, порожденные номотетической наукой, с одной стороны, и смыслы, представляемые культурой, с другой стороны, могут изучаться одновре­менно и в едином контексте, как феномены, взаимно составляющие друг друга, — является, мягко говоря, несбыточной мечтой.

Трудность обращения с культурой и психологией в качестве составляющих феноменов можно проиллюстрировать более наглядно в контексте конкретных исследований. Миллер (Miller, 1997) полагает, например, что работа Маркуса и Китаяма (Markus & Kitayama, 1991) о культуре и Я-конструировании3 (self-con-stmaiy использует компаративный подход, находясь при этом в согласии с культурной психологией. Однако, как указывают Лоннер и Адамопулос (Lonner & Adamopoulos, 1997), несомненно, что Маркус и Китаяма, хотя и не говоря об этом прямо, применяют подход переменной-модератора к изучению культуры и Я. Иначе говоря, они склоняются к обращению с культурой как с опосредующей перемен­ной, что полностью соответствует традиционной кросс-культурной идее. Напри­мер, они утверждают, что независимые и взаимозависимые Я-схемы — которые представляют собой «продукт» культуры (продукт — их слово) — оказывают вли­яние на большую часть психологических функций. Это традиционное для психо­логии построение теории, но проблема состоит совсем не в этом. Непонятно, каким именно образом культура и психология в этом случае рассматриваются как со­ставляющие феномены. Маркус и Китайама, судя по всему, различают предпосыл­ки и следствия, безоговорочно относя культуру к предпосылкам. Я-система не определена с точки зрения культуры, и культура не является неотъемлемой час­тью Я-схемы (см. Marcus & Kitayama, 1991, примечание 3, касающееся множества прочих факторов, которые определяют структуру Я-схемы). Трудно понять, как культура и психология могут считаться взаимно составляющими феноменами, если столь существенная роль, которую должна играть культура в определении важного психологического феномена, отсутствует (дополнительный, хотя не иден­тичный анализ предположений, сделанных в этой работе, см. Matsumoto, 1999).

Подводя итог сказанному, можно отметить, что дискомфорт традиционалистов в кросс-культурной психологии, вызванный позицией культурных психологов, поня­тен и оправдан. Обе стороны приводят важные доводы, но ни одна из позиций не устоит перед серьезной критикой. В действительности все решают личные предпоч­тения и философская ориентация. Важно не забывать и то, что, в конечном счете, оба направления в различных модификациях могут значительно обогатить психологию, по меньшей мере, в инкрементном, если не в холистическом смысле.

В идеологическом аспекте вряд ли придет конец этому интеллектуальному кон­фликту, поскольку не похоже, чтобы стороны могли найти решение или хотя бы прийти к жизнеспособному компромиссу относительно концептуальных и мето­дологических дилемм, стоящих перед ними. Кроме того, стили, которыми пользу­ется каждая из сторон для описания и идентификации предмета обсуждения, час­то не сопоставимы между собой.

Однако в то время как идеологические разногласия вот-вот разорвут дисцип­лину на части, очевидны изменения в позиции многих исследователей, работаю­щих в данной сфере. Недавние заявления Триандиса (Triandis, 1997) свидетель­ствуют о менее категоричной позиции и поиске компромисса. Миллер в своей ра­боте (Miller, 1994) — предпринимает сознательные попытки преодолеть границу между культурной и кросс-культурной психологией. Возможно, прежде всего, именно на такой сдвиг в отношении указывает и ощутимое изменение прежнего тона риторики Шведера (Schweder, 1990). Например, одна из его недавних публи­каций совместно с другими авторами (Schweder, Much, Mahapatra & Park, 1997) называется «"Большая тройка" основ морали (автономия, общность, Бог) и "боль­шая тройка" объяснений страдания». В ней авторы пытаются наметить схему объ­единения всех основных этических систем, существующих в мире. Эту схему можно интерпретировать и как аллюзию системы личностных универсалий, столь популярную сейчас в психологии личности (например, MdCrae & Costa, 1997; MdCrae, Costa, del Pilar, Rolland & Parker, 1998), что служит несомненным показа­телем изменения позиции. Даже Герген, который не выходит за пределы социаль­ного конструкционизма, время от времени демонстрирует относительно мирное от­ношение к кросс-культурной психологии, признавая отдельные достижения (на­пример Misra & Gergen, 1993).

Но если дело действительно обстоит именно так и ощутимое изменение в отно­шении друг к другу имеет место с обеих сторон, было бы поучительно выяснить причины таких перемен. Как было сказано выше, мы не видим теоретического или методологического сдвига или открытия такого уровня, который мог бы вызвать такое потепление в отношениях. Скорее, эта перемена произошла благодаря осо­знанию обеих сторон, что и та и другая система взглядов сопряжена с важными и в настоящее время непреодолимыми проблемами. Такое осознание заставило боль­шую часть теоретиков стать скромнее и сговорчивее по отношению к ориентациям иного толка — так сказать, слегка умерить свой этноцентризм.

Основные трудности, с которыми сталкивается каждый из подходов

Культурная психология и конструктивистские подходы в целом обнаруживают, по меньшей мере, три основных проблемных момента.

1. Отсутствие последовательной и обладающей возможностями широкого при­менения методологии. Культурная психология занимала скорее двойствен­ную позицию в отношении соответствующей методологии — от количе­ственных до этнографических методик — поскольку, как было показано, она неизбежно имеет дело с разносторонним осмыслением культуры и с допус­кающей неоднозначное толкование концепцией взаимоотношений культуры и психологии. Таким образом, исследователи, имеющие психологическую подготовку, опираются, прежде всего, на количественные методики, в то вре­мя как многие ученые — представители иных общественных наук — придер­живаются методов качественного характера. Вероятно, пригодиться могут и те и другие, и, без сомнения, и у тех и у других есть свои сильные стороны, — однако при отсутствии собственной прочной методологической платформы трудно доказать свою правоту в противовес конкурирующему направлению.

^ 2. Релятивизм подвергся пересмотру. Релятивизм, который содержится как в культурной психологии, так и в социальном конструктивизме, весьма затруд­няет формирование языка для описания субъективно определяемых объек­тов или состояний в любом теоретическом контексте. Кроме того, это суще­ственно для разработки любой теории, которая выходит за пределы самых умеренных ограничений, определяемых культурой. Недавние заявления, прозвучавшие в культурной психологии (Shweder, 1986) и в этнокультурной психологии (Sinha, 1997), определенно дают понять желательность таких теорий (то есть теорий, обладающих возможностью кросс-культурного при­менения). Вопрос в том, как создать и проверить такие теории в условиях релятивистских ограничений.

^ 3. Разумное истолкование социального мира. Социальному конструктивизму с его приверженностью к описанию психологических феноменов как соци­альных построений, естественно, придется столкнуться с еще одним комплек­сом весьма сложных проблем, многие из которых признаны в последнее вре­мя даже его сторонниками (например Burr, 1995). В упрощенном виде можно сформулировать основную проблему следующим образом: если все соци­альные и психологические феномены — включая психологические теории — следует рассматривать только как социальные построения, то должен суще­ствовать разум, который создает их. Поиски этого разума (основная цель классического психологического исследования) в основе своей разумная, хотя и весьма трудно выполнимая задача. Данная фундаментальная пробле­ма имеет, разумеется, множество общеизвестных следствий для социального конструктивизма, включая проблему оценки результата разрушения соци­альных связей, общественного поведения и т. п., перед лицом разнообразных и в равной степени вероятных возможностей действительности.

Что касается кросс-культурной психологии, здесь также присутствует множе­ство концептуальных трудностей. Поскольку некоторые из них подробно обсуждались выше, а семь ее слабых мест были определенные Бошем (Boesch, 1996), ниже коротко упоминаются лишь две важные позиции.

^ 1. Опасность недостаточной концептуальной гибкости. Устойчивая привер­женность специалистов по кросс-культурной психологии к логико-эмпири­ческому подходу означала, что культура рассматривалась в первую очередь как промежуточная переменная (обычно опосредующего характера). Одна­ко в рамках такого подхода, как предполагает анализ, сделанный Кимблом (Kimble, 1989), нельзя обращаться к культуре как к объясняющему фактору. Напротив, культура находится до уровня дескриптора положения дел. При­мером могут служить пространные описания индивидуализма и коллекти­визма в аспекте паттернов атрибуции, Я-конструирования, эмоций, и т. п., которые появились в литературе по кросс-культуре в течение последних де­сяти лет (например Triandis, 1993,1995). Тем не менее многие исследователи пользовались такими описаниями, подразумевая, что индивидуализм и кол­лективизм являются причинами данных паттернов. Безотносительно к цели, которую стремятся достичь исследователи, в целом практика такого рода заслуживает осуждения: индивидуализм и коллективизм являются моделя­ми, а не факторами, при помощи которых можно объяснить данные модели. Это налагает серьезные ограничения на тот род теоретической деятельности, которой могут заниматься кросс-культурные психологи, и па возможности использования конструкта культуры.

^ 2. Методологическая самоуверенность. Независимо от того, во что желали бы верить большинство психологов, сравнения на фактическом уровне в кросс-культурной психологии чрезвычайно сложны. Даже беглое рассмотрение тезиса Духема-Куина об уязвимых местах проверки частных гипотез показывает, что, особенно в кросс-культурных исследованиях, переход от теоре­тических моделей к критериям и затем к эмпирическим наблюдениям чре­ват проблемами. Эти проблемы, обычно связанные с не равноценностью кон­цепций и критериев в различных культурах, позволяют ученым сохранять верность своим излюбленным теориям, невзирая па противоречащие им дан­ные. Адамопулос (Adamopoulos, 1988) комментировал эту проблему более 10 лет назад, хотя с тех пор мало что изменилось в практике кросс-культурных исследований. Даже самые излюбленные в данной отрасли знаний методики, такие как emic - и etic -подходы4, сформулированные Сегаллом с соавторами (Segall et al., 1999) и многими другими исследователями, достаточно концеп­туально неоднозначны, чтобы допускать значительное количество недоразу­мений и разночтений. Например, различие между «imposed etic» и «emic» — импортирование внешнего инструмента для оценки (хотя и с некоторыми мо­дификациями) конструкта в различных культурных контекстах— вовсе не очевидно и часто ведет к изрядной путанице.

Заключение

Сближение между культурной и кросс-культурной психологией скорее приведет к успеху в той степени, в которой данные дисциплины дополняют друг друга и компенсируют слабые места друг друга, нежели попытки взаимного вытеснения. В частности, культурная психология может возместить ограниченность культур­ного описания, которая, судя по всему, является проблемой, присущей кросс-куль­турной психологии, в то время как кросс-культурная психология может предло­жить более последовательный и надежный методологический подход к изучению культуры и поведения человека. Таким образом, данное сближение предполагает в качестве своей цели не усилия, прилагаемые к тому, чтобы внести изменения в один подход, принимая во внимание уязвимые места другого, а скорее расцвет сильных сторон каждого из подходов в контексте его онтологических предпосы­лок и связанных с ним методологических установок (см. также Triandis, 1997). Аналогичную точку зрения высказал Бош (Boesch, 1996), отметив, что взаимоот­ношения между культурной и кросс-культурной психологией не носят характера «или-или», поскольку каждая из них должна занять подобающее место. Таким об­разом, основательное кросс-культурное исследование должно располагать сведе­ниями, полученными в рамках культурной психологии, или дополняться соответ­ствующими изысканиями в данной области.

Теперь мы сосредоточимся на вопросе о характере роли, которую культура мо­жет играть и играет в психологической теории, обращая особое внимание на буду­щее развитие данной отрасли знаний.

^ Место культуры в психологической теории

Как мы предполагали, наше время является непростым для психологов, которые интересуются концепцией культуры. На деле же, по мере того как психология медленно и, пожалуй, даже мучительно вновь открывает концепцию культуры и включает ее в свой теоретический репертуар, можно было бы доказать, что паше время является одновременно лучшим и худшим для изучения психологии и куль­туры. Обострившийся интерес психологов традиционного направления к данной сфере может соперничать с неистовыми спорами универсалистов и релятивистов, приверженцев кросс-культурной и культурной психологии, нативистами и эмпи­риками и т.д.

Самый беглый обзор развития данной области за последние десять лет позво­ляет обнаружить значительное развитие и появление различных направлений. Например, в дополнение к основным подходам, подобным экокультурной схеме (Berry et ai., 1992), индивидуализму—коллективизму (Triandis, 1995), появились как новые модели, так и дополнения к более ранним, которые применяют функционалистский подход к культуре (Adamopoulos, 1991, 1999; Malpass, 1990), новые интерпретации эволюционного подхода (Buss, 1989) и множество подходов, которые можно было бы определить как «контекстуалистские», которые рассматрива­ют культуру как богатую совокупность внешний условий, в рамках которых суще­ствует переплетение многообразных психологических процессов и структур (на­пример Miller, 1994).

Как было описано выше, в большинстве этих подходов культура, как бы ее не интерпретировали, осмысляется прежде всего как предпосылка поведения инди­вида. В рамках кросс-культурной психологии это наиболее очевидно, однако и в культурной психологии такой подход встречается достаточно часто. Лоннер и Ада-мопулос (Lonner & Adamopoulos, 1997) проанализировали многие психологиче­ские подходы к культуре, проверяя главным образом две характеристики этих под­ходов: уровень значимости (первичность или вторичность) конструкта культуры в рамках каждого из подходов и предполагаемый вид воздействия (прямое или косвенное), которое культура оказывает на функционирование личности. Этот анализ позволил выделить четыре отдельных подхода; а) культура интерпретиру­ется как независимая переменная (или комплекс переменных), которая оказывает непосредственное влияние на поведение; б) культура интерпретируется как общин контекст, в рамках которого осуществляется поведение личности; в) культура пони­мается как опосредующая переменная, определяющие явные взаимосвязи между другими переменными (например, чертами характера) с поведением; г) культура понимается как опосредующая переменная, которая вносит значительные измене­ния во взаимосвязь двух других переменных, представляющих интерес (напри­мер, конкретной деятельностью и переменной действий индивида).

Оказывается, большинство, если не все, кросс-культурные подходы укладыва­ются в данную схему. Такая классификация не всегда проста, поскольку очень многие теории и модели в данной области не содержат ясно выраженных положе­ний, связанных с пониманием культуры. Однако часто они вынуждены выражать такое понимание косвенным образом. Например, позволяя культуре воздейство­вать на теоретические взаимосвязи между психологическими переменными и по­ведением, теория определенно рассматривает культуру как опосредующую пере­менную. Такие допущения делают возможной классификацию моделей в пределах данной схемы (см. пример Я-конструирования, упомянутый выше в разделе о двух ликах культуры и психологии).

Важным моментом анализа, проведенного Лоннером и Адамопулосом (Lonner & Adamopoulos, 1997), становится вывод о том, что в большинстве кросс-культур­ных теорий рассматривают культуру как фактор, предшествующий поведению, часто даже как с непосредственной причиной поведения. Культура как следствие поведения человека (в простейшем случае как зависимая переменная) в кросс-культурной литературе появляется крайне редко. Тем не менее, как и в случае с любым другим феноменом, если мы намерены понять, что такое культура, мы долж­ны выйти за пределы простого описания: мы должны быть способны истолковать этот феномен и даже в некотором роде предсказать его. Например, вместо того что­бы обсуждать одни лишь исторические сведения об индивидуализме и коллекти­визме, что столь блестяще сделал Триандис (Triandis, 1995), специалистам по кросс-культуре следовало бы попытаться прогнозировать возникновение этих феноменов и их проявления в будущем, может быть, в форме культурных институтов, межличностных отношений и систем понятий. К сожалению, до сих пор в данной области сделано очень мало (см. попытку такого рода в книге Adamopoulos, 1999). Основной причиной этого, которая названа здесь, является то, что недоста­ток работ и знаний в этой области вызван не только сложностью вопроса, но также почти исключительной установкой исследовательских работ па то, что культура предшествует поведению индивида. Однако культура может и должна рассматри­ваться как результат деятельности человека, а не только как его детерминанта или фактор, предшествующий этой деятельности (см. также Berry, 1999).

Культура как конструкция

Любая созданная человеком конструкция, включая культуру, может выполнять, по крайней мере, одну из двух основных функций: способствовать или обеспечи­вать возможность дальнейшей деятельности или препятствовать деятельности, ограничивая ее. Б своем философском анализе поведения, базирующемся на нормах, Швейдер (Shwayder, 1965) подчеркивает различие между нормами разрешающего характера и ограничительными нормами. Разрешающие нормы позволяют челове­ку изобретать новые способы выполнения задачи (например языковые нормы), в то время как ограничительные нормы более определенно регламентируют направление деятельности (например правила игры). Адамопулос (Adamopoulos, 1994) исполь­зовал это разграничение в работе по структуре ситуаций и концепции социального окружения.

Между общественными науками существуют значительные различия в подхо­дах к культуре. Например, антропология и социология делают акцепт на разреша­ющих моментах культуры, подчеркивая важность адаптации. С другой стороны, психология, с ее интересом к свободе личности, предполагает подчеркивание ограничительных сторон культуры. Возможно, обобщение покажется чрезмерным, но оно отражает не только западные предубеждения, касающиеся важности свобо­ды личности. Иначе почему Конфуций (551-479 до н. э.) открыто осуждает «анар­хию» своего времени и выступает за то, чтобы люди вернулись к «старым добрым временам», если вопрос свободы личности не был проблемой того времени в Китае.

Несмотря на такой интерес психологии к свободе личности, на первый взгляд может показаться удивительным то, что основные теории кросс-культурной пси­хологии приняли в большей степени антропологический подход, относясь к куль­туре в первую очередь как к образованию разрешающего характера. Как показано на рис. 2,1, и экокультурная схема, и теории, касающиеся индивидуализма—кол­лективизма, относятся к культуре как к фактору, предшествующему поведению, — иногда даже как к независимой переменной, как происходит это в экокультурной схеме, — и как к изобретению. Например, Сегал и соавторы (Segalletal., 1999) опре­деленно высказываются о различных видах культурной адаптации к экологии как об «изобретениях» и интерпретирует их как детерминанты поведения индивида. С другой стороны, возможно, такой подход не столь уж удивителен. Он может быть отражением сознательной попытки специалистов по кросс-культурной психоло­гии привнести в традиционную психологию альтернативный взгляд, не разрушая традиционного интереса социальной психологии к ситуативным детерминантам поведения. Адамопулос и Кашима (Adamopoulos & Kashima, 1999) указывали на подобную практику в период становления кросс-культурной психологии как на путь получения признания теорий, связанных с культурой, подобных схеме субъектив­ной культуры Триандиса (Triandis, 1972) со стороны традиционной психологии.

Как показано на рис. 2.1, в кросс-культурной психологии существуют также точки зрения, с которых культура рассматривается прежде всего как ограничитель­ный фактор. Определение культуры, которое дает Пуртинга (Poortinga, 1990), для которого она является совокупностью ограничений, устанавливающих пределы возможностей поведения личности, является хорошим примером. Адамопулос (Adamopoulos, 1991) разработал модель возникновения межличностной структу­ры, которая предполагает, что дифференциация ограничений на взаимодействия между людьми (например, проистекающих из источника символического, а не ма­териального характера) со временем ведет к формированию специфической сис­темы понятий.

В общем, социально-конструктивистские подходы включают обширный круг характеристик культуры, намеченный в общих чертах на рис. 2.1. Культурная пси­хология, по крайней мере, в том виде, в котором ее отстаивает Шведер (Shweder, 1990), интерпретирует культуру одновременно как предпосылку и как следствие поведения индивида. Например, Шведер говорит нам, что «целью культурной пси­хологии является поиск разума там, где это разумно и неразрывно связано с по­нятиями и источниками, которые являются его продуктом или его составляющи­ми» (р. 13). Таким образом, хотя он и не говорит о культуре как о зависимых или независимых переменных, он все же признает взаимопроникновение личностных и культурных процессов, при котором одни влияют на структуру других.



Рис. 2.1. Предположения относительно роли культуры в психологической теории

Мисра и Джерден (Misra & Gerden, 1993) в русле подхода социального кон­структивизма сосредоточиваются на иных характеристиках культуры. Они обра­щают внимание на ее проявления как предпосылки поведения (понимаемой в ши­роком смысле), но подчеркивают как разрешающие, так и ограничивающие аспекты в функционировании культуры. Правая нижняя графа на рис. 2.1, которая насе­лена в настоящий момент не слишком плотно, может стать средоточием расширя­ющейся деятельности специалистов по кросс-культурной психологии. Подходы, которые совместимы с данной классификацией, делают акцент на структуре культу­ры и рассматривают ее как разновидность человеческой деятельности, подлежащей истолкованию. Б то же время такие подходы могут совмещаться с традиционным сосредоточением психологии на свободе личности и выборе и могут интерпрети­ровать поведение как попытку разрушить ограничения, налагаемые культурой.

Эти идеи не являются несовместимыми с современной практикой кросс-культур­ной и культурной психологии. Возьмем, к примеру работу Триандиса (Triandis, 1995), касающуюся ограничений, которые обусловлены ориентацией (синдромом) на ин­дивидуализм или коллективизм. Адамопулос (Adamopoulos, 1999) расширил свою раннюю работу над межличностными ресурсами до более современной моде­ли, которая прослеживает дифференциацию социальных ограничений как исток формирования индивидуализма и коллективизма как культурных моделей. По­добным образом, работа Миллера (Miller, 1994) о построении нравственных норм в различных культурах указывает на ограничительную роль моральных норм, ка­сающихся социальной ответственности за поведение индивида в Индии. Наконец, существует интересное переосмысление Яходы работы Вассмана и Дейзена с юпно1, предполагающее существенную роль культуры в ограничивающем коллек­тивном представлении мира, из которого пытаются вырваться отдельные лично­сти. В том же ключе сделано и сообщение Берри и соавторов (Berry et al., 1992), касающееся индивидуальных различий при использовании системы счисления юпно, которое также указывает на способность индивида избежать ограничений, налагаемых коллективными представлениями.

Есть множество примеров ограничивающей или разрешающей роли культуры. Чего недостает в большей части современных работ, так это исследований причин деятельности индивидов, которые приводят к ограничивающим или разрешающим с точки зрения культуры формам общественной жизни. Одна из первых работ по субъективной культуре (Triandis, 1972) содержала перспективы и потенциал для такого исследования. Субъективная культура, определенная как «свойственный культурной группе способ восприятия своего социального окружения* (р. 3), обращается к взаимосвязи между культурными переменными и когнитивными структурами и таким образом легко согласуется с конструктивистским видением культуры. Фактически значительная часть исследования, описанного Триандисом (Triandis, 1972), может рассматриваться как разносторонний анализ коннотатив-ного значения коллективного формирования общественных групп (например норм, ролей, социальных связей и ценностей). Как упоминалось выше, эта работа использовалась позднее как основа для исследовательских программ более тра-

Юпно — народность в Папуа-Новой Гвинее. — ^ Примеч. науч. ред.

диционалистского толка, для которых такие структуры, присущие культуре, как ценности или нормы, рассматривались как детерминанты (предпосылки) для при­нятия индивидом решений и социального поведения (например см. Davidson, Jaccard, Triandis, Morales & Diaz-Guerrero, 1976; Triandis, 1980). Такая смена ори­ентации, должно быть, была необходима для данной работы, чтобы влиться в тра­диционную психологию (Adamopoulos & Kashima, 1999), хотя это явно увело ис­следование в сторону от исследования культуры как результата деятельности че­ловека.

Были и другие исследовательские программы, которые подходили к культуре как к построению разрешающих или ограничивающих норм. Одна из самых при­мечательных — ранняя работа о референтных группах (Sherif & Sherif, 1964), в кото­рой нормы, социальное поведение (например конформизм) и социокультурные переменные часто представлялись как компоненты сложных психологических си­стем (групп). Однако, как и в большинстве случаев, акцент делался главным обра­зом на поведение индивида как на зависимую переменную. К тому же эта тради­ция широкого исследования не стала примером подражания для последующих работ в данной области.

Подход к культуре, как к следствию деятельности индивида, как показывает рис. 2.1, предполагает исследование процессов, в ходе которых группы индивидов структурируют свои представления и ожидания в отношении социального окру­жения. Ориентирами для этого альтернативного подхода должны служить следу­ющие вопросы.

• Какого рода индивидуальная и межличностная деятельность ведет к форми­рованию культурных норм, ценностей и социальных связей?

• Что стимулирует формирование этих конструктов?

• Какие цели преследуют индивиды, представляющие культуру, создавая эти нормы?

• Какие средства используются для построения культурных норм?

• Какие конкретно особенности социального взаимодействия ведут к форми­рованию различных культурных моделей?

• Выполнение каких задач общества завершается созданием ограничительных норм?

• Какую пользу извлекает общество из создания норм (стандарты, роли, цен­ности), которые носят скорее разрешающий, чем ограничительный характер по отношению к деятельности человека?

• Какова роль времени в процессе формирования культуры?

Изучение таких вопросов сулит развитие теорий, касающихся культуры, кото­рые более прочно связаны с контекстом (экология, ресурсы). К тому же такие тео­рии, скорее всего, будут принимать во внимание составляющие явно временного характера при описании длительных и исторических процессов (например, фор­мирования норм), а данное качество отсутствует у большинства современных тео­рий традиционной и кросс-культурной психологии (Adamopoulos & Kashima, 1999). И, наконец, подходы «культура как построение» дополняют более распро­страненные взгляды «культура как предпосылка» в кросс-культурной психологии,

что будет способствовать более глубокому рассмотрению фундаментального пред­ставления о том, что культура и психология взаимно составляют друг друга.

Примечания

Мы благодарны Кристине О'Коннор и Дэвиду Бернстайну за полезные коммен­тарии, касающиеся части данной рукописи.

1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   85

Похожие:

Краткое содержание Глава 1 iconТорик Александр Селафиила/ Библиотека Golden-Ship
Глава 9 / Глава 10 / Глава 11 / Глава 12 / Глава 13 / Глава 14 / Глава 15 / Глава 16 / Глава 17 / Глава 18 / Глава 19 / Глава 20...

Краткое содержание Глава 1 iconКраткое содержание этой книги 41 Рекомендации читателям данной книги...
Сфокусированность на удовлетворении потребителей и новые подходы к менеджменту 33

Краткое содержание Глава 1 iconОжерелье Будды Содержание Глава 1 Солнечный Ребенок 1 Глава 2 Млечный...
Любимые гностические братья и сестры, сегодня вечером мы празднуем с огромной радостью Рождество 1966 года и очень важно предпринять...

Краткое содержание Глава 1 iconУльф Экман Содержание Глава Бог хочет, чтобы вы преуспевали Глава...
Возлюбленный! Молюсь, чтобы ты здравствовал и преуспевал во всем, как преуспевает душа твоя (3 Ин. 2)

Краткое содержание Глава 1 iconКраткое содержание Результаты рассмотрения
Обращения граждан, поступившие в Региональное управление №71 фмба россии в 2011 году

Краткое содержание Глава 1 iconСодержание Предисловие 8 глава история лифляндской Золушки: Екатерина Первая 11

Краткое содержание Глава 1 iconКраткое содержание мероприятий 6
Полное фирменное официальное наименование предприятия: Муниципальное унитарное предприятие «Сыктывкарский Водоканал» муниципального...

Краткое содержание Глава 1 iconКраткое содержание мероприятий 6
Полное фирменное официальное наименование предприятия: Муниципальное унитарное предприятие «Сыктывкарский Водоканал» муниципального...

Краткое содержание Глава 1 iconСодержание
Дополнительный материал 39 глава макроэкономические показатели в системе национальных счетов

Краткое содержание Глава 1 iconКраткое содержание : part I : information on company proposing project
...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
vbibl.ru
Главная страница