Р. Л. Грегори Как мы узнаем, то что нам не дано в ощущениях




Скачать 398.02 Kb.
НазваниеР. Л. Грегори Как мы узнаем, то что нам не дано в ощущениях
страница1/3
Дата публикации09.07.2013
Размер398.02 Kb.
ТипДокументы
vbibl.ru > Информатика > Документы
  1   2   3
Разумный

Глаз
Р.Л. Грегори
Как мы узнаем, то что нам не дано в ощущениях
www.yugzone.ru

Предметы и изображения

Мы окружены предметами. Всю жизнь мы опознаем, класси­фицируем, оцениваем и используем предметы. Наши инструменты, жилища, оружие, пища — предметы. Почти все, что мы ценим, чем любуемся, чего пугаемся, по чему скучаем, — предметы. Мы привыкли к тому, что предметы (объекты) видны повсюду, и по­этому, наверное, трудно представить себе, что способность нашего зрения видеть предметы все еще загадочна. Тем не менее это так.

В сущности, нашим органам чувств предметы доступны лишь в очень малой степени. Ведь ощущаются не предметы как тако­вые, а мимолетные зрительные формы, дуновения запахов, разоб­щенные тактильные формы, возникающие при легком контакте объекта с кожей руки, а иногда — болевые уколы, оставляющие при слишком тесном соприкосновении с предметом вещественный след — царапину. Нашим ощущениям непосредственно доступна лишь малая часть важных свойств объектов. Эти «важные свойства» суть свойства физические, благодаря которым вода сохраняет те­кучесть, а мосты — неподвижность; «внутреннее устройство» воды и моста спрятано от глаз. Если вдуматься, мы полагаемся главным образом как раз на такие свойства предметов, которые никогда не воздействовали на наши органы чувств непосредственно.

Некогда считалось, что поведение индивида определяется сен­сорной информацией — той, которая непосредственно и сиюми­нутно доступна зрению и другим чувствам. Теперь мы знаем, что это не так; сенсорная информация недостаточно полна. Она не полна настолько, что совершенно правомерно ставился вопрос, пригодна ли она вообще для руководства поведением, содержит ли она то, что человеку нужно узнать о предмете, чтобы отнестись

к нему правильно, то есть чтобы решить задачу поведения по отно­шению к данному объекту. Трудность задачи несомненна, и мозг сталкивается с этой задачей постоянно.

Получая тончайшие намеки на природу окружающих объек­тов, мы опознаем эти объекты и действуем, но не столько в соот­ветствии с тем, что непосредственно ощущаем, сколько в согласии с тем, о чем мы догадываемся. Человек кладет книгу не на «тем­но-коричневое пятно», он кладет ее на стол. Догадка преобразует темно-коричневое пятно, ощущаемое глазами, или твердый край, ощущаемый пальцами, в стол — нечто более значащее, чем лю­бое пятно или край. Темно-коричневое пятно пропадает, когда мы отворачиваемся, но мы уверены, что стол и книга находятся по-прежнему там же, где были.

Епископ англиканской церкви Джордж Беркли (1684-1753) поставил под сомнение утверждение о том, что предметы про­должают существовать, когда человек их не ощущает, — «ибо как можно знать это?» Но чтобы не получилось так, что вещь ведет «прерывистый образ жизни», — по выражению Бертрана Рассела, — Беркли вводит Бога: предметы существуют постоянно, потому что Бог постоянно наблюдает за ними. И этот же довод Беркли использовал позднее как доказательство существования бога. Сомнения Беркли и вывод, к которому он пришел, удачно отражены в известном шуточном стихотворении Рональда Нокса, написанном в форме вопроса и ответа:

^ Однажды ученый юнец

Заметил: «Должно быть, Творец

Был весьма удивлен,

Обнаружив, что клен

Все растет, хоть безлюден Дворец?»

«О сэр! Удивленью — конец:
Я всегда наблюдаю Дворец.
Для того чтобы клен
Рос исправно, зелен,


Существует

Ваш вечно

Творец».

И все же Беркли подводит нас к важной проблеме: как мы узнаем то, что нам не дано в ощущениях?

Оптические изображения, формирующиеся на сетчатке глаз (ретинальные изображения), представляют собой всего-навсего световые узоры, которые важны лишь постольку, поскольку могут быть использованы для узнавания неоптических свойств вещей. Изображение нельзя съесть, как не может есть и оно само; биоло­гически изображения несущественны. Этого нельзя сказать о всей сенсорной информации вообще. Ведь чувства вкуса и прикоснове­ния прямо передают биологически важную информацию: предмет твердый или горячий, съедобный или несъедобный. Эти чувства дают мозгу сведения, насущно необходимые для сохранения жиз­ни; к тому же значимость такой информации не зависит от того, что представляет собой данный объект как целое. Эта информация важна и помимо опознания объектов. Возникает ли в руке ощуще­ние ожога от пламени спички, от раскаленного утюга или от струи кипятка, разница невелика — рука отдергивается во всех случаях. Главное — ощущается жгучее тепло; именно это ощущение переда­ется непосредственно, природа же объекта может быть установлена позднее. Реакции такого рода примитивны, субперцептивны; это реакции на физические условия, а не на сам объект. Опозна­ние объекта и реагирование на его скрытые свойства появляются гораздо позже.

В процессе биологической эволюции первыми возникли, по-видимому, чувства, обеспечивающие реакцию именно на такие физические условия, которые непосредственно необходимы для сохранения жизни. Осязание, вкус и восприятие изменения тем­пературы должны были возникнуть раньше зрения, так как, чтобы воспринять зрительные образы, их нужно истолковать — только так они могут быть связаны с миром предметов. Необходимость истолкования требует наличия сложной нервной системы (своего рода «мыслителя»), поскольку поведение руководствуется скорее догадкой о том, что представляют собой объекты, чем прямой сенсорной информацией о них.

Возникает вопрос (похожий на знаменитую задачу: «Что было раньше — яйцо или курица?»): предшествовало ли появление глаза развитию мозга или наоборот? В самом деле — зачем нужен глаз,

если нет мозга, способного интерпретировать зрительную инфор­мацию? Но, с другой стороны, зачем нужен мозг, умеющий это делать, если нет глаз, способных питать мозг соответствующей информацией?

Не исключено,что развитие шло по пути преобразования примитивной нервной системы, реагирующей на прикосновение, в зрительную систему, обслуживающую примитивные глаза, по­скольку кожный покров был чувствителен не только к прикоснове­нию, но и к свету. Зрение развилось, вероятно, из реакции на дви­жущиеся по поверхности кожи тени — сигнал близкой опасности. Лишь позднее, с возникновением оптической системы, способной формировать изображение в глазу, появилось опознание объектов. По-видимому, развитие зрения прошло несколько стадий: сна­чала концентрировались светочувствительные клетки, рассеянные до этого по поверхности кожи, затем образовались «глазные бока­лы», дно которых было устлано светочувствительными клетками. Бокалы постепенно углублялись, вследствие чего возрастала кон­трастность теней, падающих на дно бокала, стенки которого все лучше защищали светочувствительное дно от косых лучей света. Хрусталик же, по-видимому, поначалу представлял собой просто прозрачное окно, которое защищало глазной бокал от засорения частицами, плавающими в морской воде — тогдашней постоянной среде обитания живых существ. Эти защитные окна постепен­но утолщались в центре, поскольку это давало количественный положительный эффект — увеличивало интенсивность освеще­ния светочувствительных клеток, а затем произошел качественный скачок — центральное утолщение окна привело к возникновению изображения; так появился настоящий «образотворческий» глаз. Древняя нервная система — анализатор прикосновений — полу­чила в свое распоряжение упорядоченный узор световых пятен.

Осязание может передавать сигналы о форме предмета дву­мя совершенно различными способами. Когда предмет находится в контакте с обширной поверхностью кожи, сигналы о форме предмета поступают в центральную нервную систему через множе­ство кожных рецепторов одновременно по множеству параллель­ных нервных волокон. Но сигналы, характеризующие форму, могут передаваться и одним пальцем (или иным зондом), который иссле-

дует формы, передвигаясь по ним в течение некоторого времени. Движущийся зонд может передать сигналы не только о двумерных формах, с которыми он находится в непосредственном контак­те, но и о трехмерных телах. Правда, для этого ему потребуется слишком много времени, да кроме того, если исследуемый объ­ект — живое существо, зондирование тут же обнаружится, что нам хорошо известно из собственного опыта (вспомните ощущение щекотки).

Восприятие тактильных ощущений не опосредовано — это прямой способ исследования, и радиус его применения ограничен необходимостью тесного контакта. Но это значит, что если при­косновение опознает врага — выбирать тактику поведения неко­гда. Необходимо немедленное действие, которое именно поэтому не может быть ни утонченным, ни даже просто спланированным. Глаза же проникают в будущее, потому что сигнализируют об уда­ленных предметах. Очень вероятно, что мозг — каким мы его знаем — не мог бы развиться без притока информации об отда­ленных объектах, информации, поставляемой другими органами чувств, особенно зрением. Как мы увидим далее, глаза нуждаются в разуме, чтобы опознать объекты и локализовать их в простран­стве, но разумный мозг вряд ли мог бы возникнуть без глаз. Можно без преувеличения сказать, что глаза освободили нервную систему от тирании рефлексов, позволив перейти от реактивного к тактическому, планируемому поведению, а в конечном счете и к абстрактному мышлению. Зрительные представления и теперь еще властвуют над нами и влекут нас. Попробуем рассмотреть и понять мир видимых объектов, не ограничиваясь тем, как этот мир преподносится нам нашими органами чувств.

Философы, как правило, принимают к рассмотрению только ту информацию о мире, которую поставляют человеку его органы чувств. Иное дело физики — они оперируют данными, получаемы­ми с помощью приборов, регистрирующих и такие свойства окру­жающего мира, которые до изобретения этих приборов не были известны. Так, о радиоволнах и рентгеновских лучах всего сто лет назад вообще ничего не знали; их открытие изменило наше мировоззрение, хотя мы и не стали воспринимать эти волны и лучи непосредственно (сенсорно). С позиций эмпирической философии

это явный парадокс: наука пользуется данными тех «наблюдений», которые осуществляются самими приборами, при этом довольно трудно утверждать, что наши чувства являются единственными источниками прямого знания.

Поскольку восприятие состоит в том, что из сенсорных данных извлекаются сведения о не ощущаемых непосредственно характе­ристиках предметов, нет смысла настаивать, что воспринимаемые нами представления о предметах, то есть наши основные сведения о них, свободны от примеси абстракций. Мы не только верим тому, что видим, но до некоторой степени и видим то, во что верим.

Центральная проблема зрительного восприятия состоит в том, чтобы узнать, каким образом мозг перерабатывает узоры, ложащи­еся на сетчатку, в представления о внешних предметах. «Узоры» в таком смысле чрезвычайно далеки от «предметов». Вместо слов «характерный, непохожий на другие узор» будем применять спе­циальный термин — паттерн. Под этим словом здесь разумеется определенный набор условий, поданных на вход рецептора в про­странстве и во времени. Но зрение воспринимает нечто гораздо более значительное, чем паттерн, — предметы, существующие во времени и пространстве.

Прежде всего попробуем разобраться в том, как предметы отличаются от того, что их окружает. Проблема станет яснее, если взглянуть на картинку, изображающую предмет, который нелегко отыскать. На рис. 1 изображена пятнистая собака, сфотографи­рованная на таком же пятнистом фоне, — и отыскать собаку непросто. Помогают увидеть объект контуры, различия в фактуре и цвете, но границы предметов часто нерезкие, а различия в цвете обманчивы. Сходные трудности есть в усвоении речи и музыки. Слова слышны отдельно одно от другого, хотя физически они не разделены ничем; наоборот, физически произносимые слова сливаются в речи — аналогично тому, как наползают друг на дру­га изображения разных предметов на сетчатке глаза. Отдельные предметы как-то извлекаются из непрерывных паттернов, форми­рующихся в «приемнике» — рецепторе.

Хорошо известен зрительный феномен «чередование фигуры и фона». На рис. 2 изображено лицо — и в то же время нечто совсем иное. Восприятие здесь колеблется между двумя возможностями.



Рис. 1. Сфотографирован пятнистый пес; почти все полутона на фотографии утрачены (так бывает видно при лунном свете), и все же нетрудно отличить пятна на теле собаки от сходных пятен фона. Это возможно потому, что в мозгу содержится информация не только о форме собачьего тела, но и о многих

тысячах иных вещей

Это важный факт. Он свидетельствует о том, что восприятие не вы­водится просто из паттернов возбуждения на сетчатке. Необходим еще какой-то тонкий процесс переработки (интерпретации) даже на таком элементарном уровне.



  1   2   3

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Р. Л. Грегори Как мы узнаем, то что нам не дано в ощущениях iconЕстественнонаучная онтология
Дано построение всех основных логических операторов комбинаторным способом, что показывает уникальность логики как природного феномена....

Р. Л. Грегори Как мы узнаем, то что нам не дано в ощущениях icon-
Когда мы пристально всматриваемся в Слово Божие, мы всегда узнаем что–то новое об Иисусе. Спасибо тебе, Филипп, за то, что ты указал...

Р. Л. Грегори Как мы узнаем, то что нам не дано в ощущениях iconХождение во свете. Исповедание что тебе необходимо знать?
В этом отрывке Иоанн говорит о том, что ключом к близким отношениям с Богом является «хождение во свете». Это основополагающая истина,...

Р. Л. Грегори Как мы узнаем, то что нам не дано в ощущениях iconДолматов Валентин – Пир на краю Вселенной
Все пророки сходятся на том, что целая эпоха приближается к концу. Но имеется мало согласия насчет того, что нас ожидает впереди”,...

Р. Л. Грегори Как мы узнаем, то что нам не дано в ощущениях iconАлгоритм решения задачи «Расчёт по уравнению химической реакции,...
...

Р. Л. Грегори Как мы узнаем, то что нам не дано в ощущениях iconРуководство по поиску спутника жизни (соционика). Оглавление
Только с этих позиций можно сколько-нибудь системно не только объяснить человеческие отношения, но и классифицировать, и даже прогнозировать...

Р. Л. Грегори Как мы узнаем, то что нам не дано в ощущениях iconЛеонардо да винчи и архетип матери
Любому, кто пытается поближе познакомиться с личностью Леонардо да Винчи, будет полезно запомнить слова Якоба Буркхарта " Природа...

Р. Л. Грегори Как мы узнаем, то что нам не дано в ощущениях iconКеннет Грант Против света. Потустороннее повествование
У каждого есть собственный миф, и когда мы его узнаём, все поступки и мысли этого человека становятся нам ясны

Р. Л. Грегори Как мы узнаем, то что нам не дано в ощущениях iconВзрывы в Чечне, взрывы в Ираке, взрывы в Израиле. Пожары в Париже,...
Конечно, можно отмахнуться и сказать, что ничего особенного не случилось. Мир всегда был полон насилия, и нам всего лишь надо пoстараться...

Р. Л. Грегори Как мы узнаем, то что нам не дано в ощущениях iconСпецрасследование Портала «Янги Дунё»
Льной Безопасности Кыргызской Республики (бывший гснб). Предоставивший нам информацию человек покинул Кыргызстан, как он заявляет,...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
vbibl.ru
Главная страница