Леонид Анатольевич Сурженко Буддизм




НазваниеЛеонид Анатольевич Сурженко Буддизм
страница8/21
Дата публикации26.03.2013
Размер2.68 Mb.
ТипДокументы
vbibl.ru > Философия > Документы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   21
Ночь сегодня была необычайно темна. Умный конь тихо шёл рядом, стараясь ступать как можно мягче. Сиддхартха волновался: вдруг кто-то увидит их? Ему так хотелось избежать прощаний, уйти тихо. Он сказал отцу, что решение его непреклонно, отец согласился с ним. Чего же ещё? Однако одно дело сказать это отцу, а другое – уйти, вырваться из цепких объятий Махапраджапати, Гопы, Ясодхиры. А как он сможет оторвать от своей шеи ручонки его любимого Рахулы, которого он любил больше жизни своей! Нет, уйти нужно ночью, незаметно, как тень.

Ловкое сильное тело царевича неясным пятном мелькало среди построек, и Чандака, его лучший друг, невольно залюбовался им. В действительности, Сиддхартха мог стать самым великим царём, о котором можно было мечтать: он силён, очень силён, но никогда не похваляется своей силой; он храбр, но не выставляет свою храбрость напоказ. Он мудр и очень много знает, но не кичится этим. Ну а такого красивого царя не сыщешь по всей Индии! И самое главное – Сиддхартха необыкновенно добр. У него золотое сердце. Уж на что добродетелен Шуддходана, все говорят это, но Чандака знал, что далеко отцу до своего сына. Царевич был готов отдать последнее, лишь бы тому, кто находился с ним, было хорошо. Его глубоко трогала любая боль, любая неприятность. Иной раз Чандака смеялся над своим другом и господином: разве можно, в самом деле, принимать мелкие неприятности так близко к сердцу? И что он сказал, этот мягкосердечный юноша? Что он ответил своему другу, своему верному слуге Чандаке? До самого гроба Чандака не забудет его слова. Он наклонился к земле, поднял оттуда маленькое пёрышко, подбросил его вверх и поймал на ладонь. Затем, с улыбкой глядя в глаза Чандаке, взял его руку в свою и опустил туда пёрышко. Чандака смутился: часто он просто не понимал Сиддхартху. Но тот лишь улыбнулся.

– ^ Лёгкое, правда? Мы почти не чувствуем его.

Чандака пожал плечами. Он привык, что его друг часто говорит загадками. Он молча ждал объяснения.

– Но представь, что это пёрышко попадёт не на руку, а в глаз…

Чандака застыл, пытаясь понять. Да, да! Кажется, он начал понимать Сиддхартху. Да, может быть, это он огрубел, может быть, это все вокруг стали такими толстокожими, что не замечают боли там, где замечает её другой… Может быть, весь Сиддхартха – как глаз: он видит и чувствует там, где другие не увидят и не почувствуют ничего.

^ Ничего не сказал Чандака в ответ, но весь вечер думал над словами Сиддхартхи.

Тихий шорох прервал его размышления. Сиддхартха припал к земле, присев на колени. Кандхака, верный его конь, тотчас же застыл рядом. Нет, ничего. Сиддхартха облегчённо улыбнулся. Они снова стали пробираться к воротам. Там предстояло самое трудное: нужно было чем-то отвлечь стражу, а потом попробовать отворить тяжёлые запоры, ибо уже в течение нескольких лет Шуддходана приказывал запирать ворота на ночь, да и днём во дворец пропускали уже не всех… Сиддхартха знал, что это делается из-за него. Особенно отец боялся визита странников. Это было очевидно, ибо раньше дворец в Капилавасту полнился различными странствующими монахами, нищими тружениками и отшельники. Все знали, что во дворце Шуддходаны всегда можно получить щедрое подаяние, и поток святых людей не иссякал. Но за последние годы Сиддхартха не видел ни одного странника… Одно время он даже засомневался: а не перевелись ли они в Капилавасту? Однако причина была в другом: стража получила строгое предписание не пускать во дворец странников, дабы не нарушать покой царевича…

Вот они у самой дворцовой стены. Молодые сильные парни, коими были в эту пору Сиддхартха и его друг, могли легко перебраться через неё. Но как быть с лошадью? Чандака возьмёт себе коня в городе, но царевич никак не хотел расстаться со своим Кандхакой, служившим ему верой и правдой долгие годы. Решили, что царевич останется ждать в тени, пока Чандака не разведает, можно ли открыть ворота. Чандака кошкой скользнул в тень. Сиддхартха остался один.

И вновь его сердце наполнилось тоской. Он вспомнил лицо спящего сына, так безмятежно улыбающегося во сне… Он вспомнил губы Ясодхиры, её нежные объятия… Он вспомнил печальные глаза отца. Завтра у них будет горе… Как они переживут это? И это горе принесёт им он, он, который никогда, ни за что на свете не допустил бы, чтобы хоть одна слезинка упала с ресниц любимых им людей… Такова ирония богов… Но ведь как можно остаться, как можно дальше жечь эту жизнь, когда конец заранее известен? Он уже видит старость своего отца, но ему придётся увидеть и старость его любимых жён, их увядание, свою старость… Ему придётся перенести ещё много смертей, каждая их которых будет рвать его сердце калёной стрелой… Он просто не может покорно ждать этого. Это не в его силах. Он должен найти средство победить страдание, или же погибнуть молодым, в расцвете сил, не познав позорной немощи старости. Он должен уйти, уйти, пока не поздно. Пока есть решимость и силы. Пока ещё разум не оставил его…

^ Чандака вернулся быстрее, чем он рассчитывал.

– Идём! – возбуждённо шептал он, – Ворота открыты! Стража забыла закрыть ворота!

Царевич глубоко вздохнул. Вот он – знак. Значит, надо идти. Сами боги указывают ему путь. И он должен слушаться их.

Следуя Восьмеричному пути, буддист обретает Просветление. Но нелёгок Восьмеричный путь. Сам Будда старался не концентрировать внимание практикующих на его трудностях, указывая более на прелести этого пути, на ту великую цель, к которой он ведёт. Приспосабливая буддийское учение к реалиям повседневной жизни, где только возможно, он, однако, указывал, что достижение Нирваны для мирянина сопряжено с огромными трудностями, что путь монаха более эффективен. Однако и для человека, покинувшего мир ради достижения Просветления, процесс религиозного служения вовсе не усеян розами. Однако те достижения, которые он обретает на этом пути, должны, по мнению Будды, значительно перевешивать те трудности, с которыми он сталкивается на своём жизненном пути.

«Представьте, что домохозяин, или его сын, или кто-либо, переродившийся в благородной семье, слышит Дхамму; и, услышав Дхамму, он обретает веру в Татхагату. И, наполненный этой верой, он думает: "Стеснительна жизнь домохозяина, как грязная дорога; а бездомная жизнь – как чистый воздух. Нелегко, живя дома, практиковать праведную жизнь, всецело правильную, всецело чистую, как полированная раковина. Что, если я сбрею волосы и бороду, надену желтые накидки, и, оставив дом, буду странствовать бездомным?" И через некоторое время, отказавшись от малого достатка или отказавшись от большого достатка, отказавшись от малого круга родственников или отказавшись от большого круга родственников, он сбривает волосы и бороду, надевает желтые накидки, и, оставив дом, странствует бездомным.

Оставив, таким образом, мир, он следует монашеским правилам. Он избегает убийства живых существ и воздерживается от этого. Без палки и без меча, добросовестный, великодушный, сострадательный, он желает благополучия всем живым существам. Он избегает воровства и воздерживается брать то, что ему не дано. Он берёт только то, что дано, ожидая, пока оно будет дано; и живёт с честным и чистым сердцем. Он избегает распутства, живя целомудренно, в уединении, сторонясь всеобщего обычая совокупления. Он избегает лжи и воздерживается от неё. Он говорит истину, предан истине, надёжный, заслуживающий доверия, не вводящий людей в заблуждение. Он избегает сплетен и воздерживается от них. То, что услышал здесь, он не повторяет там, чтобы не стать причиной распрей там; то, что услышал там, он не повторяет здесь, чтобы не стать причиной распрей здесь. Таким образом, он объединяет то, что разъединено, а то, что объединено, он поддерживает; согласие радует его, он восхищён и радуется в согласии; и согласие он распространяет своими словами. Он избегает грубой речи и воздерживается от неё. Его слова умиротворяют, приятны для слуха, они наполнены любовью и направлены к сердцу, они вежливы, дружелюбны и приятны для многих. Он избегает пустословия и воздерживается от него. Он говорит своевременно, в соответствии с фактами, говорит то, что полезно, в соответствии с Дхаммой и Винаей; его речь подобна сокровищу, произносится тогда, когда это необходимо, сопровождается аргументами, выдержана и наполнена смыслом.

Он принимает пищу только один раз в день, воздерживается от пищи вечером, не ест во внеурочное время. Он воздерживается от танцев, песен и посещения представлений; воздерживается от принятия цветов, благовоний, притираний, а также украшений и нарядов. Он воздерживается от высоких и мягких кроватей. Он воздерживается от принятия золота и серебра. Он воздерживается от принятия сырого зерна, сырого мяса, женщин и девушек, рабов и рабынь, или коз, овец, птиц, свиней, слонов, коров или лошадей, или земли и имущества. Он воздерживается от выполнения обязанностей посыльного или курьера. Он воздерживается от покупки и продажи вещей. Он воздерживается от использования поддельных металлов, мер и весов. Он воздерживается от извилистых путей взяточничества, обмана и мошенничества. Он воздерживается от калечения, казнения, пленения, нападения, грабежа и насилия.

Он довольствуется накидкой, защищающей его тело, и чашей для подаяний, с помощью которой он поддерживает свое существование. Куда бы он ни пошёл, он обеспечивает себя при помощи этих двух вещей, подобно крылатой птице, несущей с собой в полёте свои крылья. Одаренный этой благородной "группой добродетели" он чувствует в своём сердце безупречное счастье».

Так описывает буддийскую практику сам основатель этого учения. Не проповедуя в открытую отшельничество, он, тем не менее, убеждает, что для настоящей практики она необходима. Всеми силами пытаясь помочь мирянам улучшить их жизнь, он признаёт, что мирская жизнь лишь отвлекает от Истинного Пути, что мирянин помимо своей воли вынужден накапливать карму, которая заставит его перерождаться ещё не раз.

Однако и монашеская жизнь не является панацеей. Не каждый монах достигнет Нирваны. Ибо Восьмеричный путь суров, и даже жесток. Он не прощает ошибок, ибо прощение – удел личности, но не безличного закона. Для кармы все равны, и закон кармы не знает исключений. И нет никаких помощников на пути, ибо и боги также подчинены карме. А идею единого бога, Бога – Творца Будда отвергал. Себя не считая богом, но лишь Просветлённым, он не допускал и существование личного Творца, или Ишвары, который управлял бы всей сотворённой вселенной: «Кто сотворил наши жизни? Разве это Ишвара, личный творец? Если бы Ишвары бал творцом, то все живущие существа должны были бы молча подчиниться мощи сотворившего их. Они были бы как сосуды, сделанные рукой горшечника. Если бы это было так, то каким образом явилась бы возможность применять добродетель? Если бы мир был сотворён Ишварой, то в нём не должно было бы существовать ни горя, ни бедствий, ни греха, ибо как чистые, так и нечистые деяния должны были бы от него. Если же нет, то должна существовать другая причина, кроме него, и тогда он не будет Самосущим. Итак, вы видите, что мысль об Ишваре опрокинута». Исходя из не существования личного Творца, Будда отрицал и необходимость в поклонении ему: «Если существует Бог, какую надежду можешь ты писать умилостивить его гимнами и поклонами? Поступки, совершённые тобою, есть поступки этого высшего существа… Если Бог делает и всё то, что худо, какую заслугу ты видишь в нём для твоего почитания? Если, ненавидя зло, он не способен выявить зло, то нелепо говорить, что всё сущее творение Бога. Мощь Бога должна быть основана на законе или же быть подчинена другой причине. В первом случае она является средством закона, во втором мы должны назвать её рабством, а не владычеством».

Доводы действительно очень убедительны. Однако, как же решает этот вопрос христианство? Ведь стержнем этой религии является вера как раз в единого Бога-Творца, что и провозглашается Христом в его первейшей заповеди.

А подобную проблему христианские богословы решают следующим образом: Творец вселенной, единый и Всемогущий Бог создал сей мир и человека, создал их отдельными существами, со своей волей, своими чувствами и своим мышлением. Он постановил законы природы, управляющие органической жизнью и различными явлениями на Земле. Однако, несмотря на то, что всё сущее есть творение Бога, однако ни Природа, ни люди не являются частицами самого Бога. Человек лишь создан Творцом «по образу и подобию своему», однако если в индуизме человек признаётся частью Брахмы, ибо Брахма есть всё и он находится всюду, то в христианстве творения не являются частью Творца, они являются именно его творениями. Поэтому человек обладает возможностью самостоятельно мыслить, чувствовать, действовать. Оттого в мире и имеется зло. Плохо это или хорошо, но Творец создал свои творения такими, и они обладает свободой воли. Что касается всемогущества Бога, то оно признаются христианами в полном объёме: однако это всемогущество не означает, что Бог должен вмешиваться в дела своих творений. Однако примерами этого вмешательства полон как Ветхий, так и Новый заветы, что доказывает, что всемогущество Божие есть факт, и что для Бога в действительности не может быть препятствий. Присутствие же в мире зла лишь подтверждает наличие свободы воли человека, тот великий дар, полученный им из рук Творца, и до конца ещё не осознанный человечеством. В самом деле: разве можно было бы говорить о какой-то свободе воли, свободе выбора, если бы возможности этого выбора не существовало бы в природе… Выбор между сиюминутным и вечным, чем, собственно, и является выбор между Добром и Злом, и есть та единственная свобода, которой наделён человек. Уничтожив зло, Творец бы уничтожил и саму возможность выбирать.

Что касается поклонения Богу, то думаю, теперь становится понятным, почему христиане поклоняются Богу. Творение должно помнить о Творце, должно свершить свой выбор. Каковы бы ни были причины сотворения сего мира и человека, Творец неком непостижимым образом заинтересован в человеке, однако многократно более человек заинтересован в своём Создателе. И попытки познать Его, чтить Его и заручится Его помощью вовсе не кажутся нелепыми.

Однако давайте не будем забывать, что буддийское учение появилось за полтысячи лет до учения христианского. Давайте помнить, что представления индусов об Ишваре и представления христиан и Создателе – совершенно различные представления. Кто знает, что сказал бы Просветлённый, доведись ему услышать слово Христово…

Мы не можем этого знать. Мы всего лишь люди.

Культурное наследие буддизма

1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   21

Похожие:

Леонид Анатольевич Сурженко Буддизм iconМировые религии. Буддизм
Буддизм появился где-то в I тысячелетии до н э. Исповедуют эту религию от 700 до 900 млн. (по некоторым данным 1 млрд.) последователей....

Леонид Анатольевич Сурженко Буддизм iconК вопросу о возникновении реформаторских, или „кшатрийских, вероучений в древней индии
Что древнее — буддизм или джайнизм? Что древнее — брахманизм или джайнизм? И наконец, почему джайнизм дожил в Индии до наших дней,...

Леонид Анатольевич Сурженко Буддизм iconЛеонид Николаевич Андреев в защиту критики
«Леонид Андреев. Собрание сочинений в шести томах»: Художественная литература; Москва; 1996

Леонид Анатольевич Сурженко Буддизм icon«Леонид Андреев. Избранное автором. Рассказы и повести (1899 1907)»: Леонид Андреев
«от неизвестной». По возрасту она была самой молодой из игроков: ей было сорок три года

Леонид Анатольевич Сурженко Буддизм icon«Леонид Андреев. Избранное автором. Рассказы и повести (1899 1907)»: Леонид Николаевич Андреев
И клумбы в этом саду были взрыты и истоптаны грубыми ногами, и на сломанных стеблях тихо умирали в тумане запоздалые болезненно-яркие...

Леонид Анатольевич Сурженко Буддизм iconЛеонид Андреев Жертва «Леонид Андреев. Избранное автором. Рассказы и повести (1908 1919)»: 2004
Мать и дочь — двое, и в нужде. Такими они остались после «с душевным прискорбием» Якова Сергеевича Воробьева, полковника в отставке...

Леонид Анатольевич Сурженко Буддизм iconЛеонид Николаевич Андреев Анфиса Леонид Николаевич Андреев Анфиса действующие лица
В доме присяжного поверенного Федора Ивановича Костомарова. Вечер под Новый год. Гости

Леонид Анатольевич Сурженко Буддизм iconЛеонид Николаевич Андреев Всероссийское вранье «Леонид Андреев. Собрание...
Тот адвокат, который на днях доказывал вред секты поморов, разрешенной правительством, несомненно, не мог бы этого сделать так хорошо,...

Леонид Анатольевич Сурженко Буддизм iconЛеонид Николаевич Андреев о писателе «Леонид Андреев. Собрание сочинений в шести томах»:
Не насладился он вволю ни солнечным блеском, ни теплом, не надышался он всласть мягким воздухом весны и лета; не успел еще убраться...

Леонид Анатольевич Сурженко Буддизм icon«Леонид Андреев. Собрание сочинений в шести томах»: 1990 Леонид Николаевич Андреев
Т. Карлейля; под скулами темнеют впадины. Обычное одеяние — свободно сидящий, широкий сюртук, отложной, не закрывающий шеи, крахмальный...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
vbibl.ru
Главная страница