В главе «Хаей Сара» описывается смерть Сары, приобретение Авраамом пещеры Махпела и погребение в ней его жены. Далее рассказывается история сватовства Ицхака и




Скачать 403.06 Kb.
НазваниеВ главе «Хаей Сара» описывается смерть Сары, приобретение Авраамом пещеры Махпела и погребение в ней его жены. Далее рассказывается история сватовства Ицхака и
страница2/4
Дата публикации21.07.2013
Размер403.06 Kb.
ТипРассказ
vbibl.ru > Философия > Рассказ
1   2   3   4
бытии своем она уже понимается как точка самодействия, в движении своем – еще как точка «действие на другое». Один – возможный предмет некоей будущей логики... Другой – классический предмет естествознания». «Теоретическое единство, спаянное принципом дополнительности - это единство субъекта, переводящего одну ипостась квантовой теории в другую, одно определение в другое, и это - единство предмета, выходящего за рамки той или другой теоретической системы, но требующего их «дополнения» (взаимопревращения?). Сам предмет должен пониматься в точке перехода, превращения одной логики в другую, одного типа теории в другой. Еще раз подчеркну: речь идет именно о двух логиках, различные теории исходят из различных коренных идеализаций: точки «causa sui» (самопричиность) и точки «действия на другое».

Сам Библер почему-то не обращает на это внимание, но, очевидно, что нигде описываемое им столкновение логик так не заострено, как в психофизической проблеме! Для Лейбница душа и тело не соприкасаются именно потому, что не соприкасаются описывающие их логики. Для Лейбница не существуют логики, отражающей диалог логик. Психофизическая проблема – это наиболее чистый и аутентичный случай сопряжения этих двух предельных логик – логики самодействия и логики действия на другое (душа описывается «метафизикой» с помощью логики «самодвижения», а тело описывается «физикой» с помощью логики «действия на другое»).

Сам Библер, провозгласивший, что наш век перешел от науки логики к культуре логики, видит выход в диалогике, в сопряжении логик. Содержательное понятие обязано по Библеру двоиться, соотноситься само с собой, должно уметь смотреть на себя со стороны. Так происходит в боровской теории, так происходит в соединении души с телом, так происходит в союзе мужа и жены, и так же происходит во взаимоотношениях святого и будничного, и в том числе Израиля и народов.

Содержательное понятие двоится, человек двоится на себя и на «эзер кинегдо» - «помощника супротив него» (Берешит 2.18) - жену, а человечество двоится на Израиль и народы.

Но именно поэтому, не смотря на то, что в своем последнем определении человек – это экзистенциалист, само человечество должно быть радикально разделено на два рода. Как в одном аспекте человечество должно быть разделено на мужчин и женщин, так в другом аспекте оно должно быть разделено на Израиль и народы. Понятие человек и понятие еврей сопряженные понятия. (Вспомним, что согласно Луцато, Израиль и народы мира «отличаются, и отделены друг от друга, как два совершенно разных рода» («Дерех Ашем» 4.1).

Иудаизм исходит из парности бытийных определений, которые восходят к двум именам Всевышнего (Элоким и тетраграмматон), парности, которая отражается в идее разделения мира на святое и будничное (что находит свое выражение в описании братских конфликтов, развивающихся на страницах книги Берешит).

Иудаизм как бы ищет партнера в мире «будничного», но в это же самое время «будничный» рационализм как раз ищет созвучное себе бытие! Трудно удержаться от мысли, что они ищут именно друг друга.

И в этом смысле не только картина мира иудаизма и картина мира экзистенциализма дополняют друг друга, выступают как пара, в которой иудаизм говорит от лица «бытия» то же самое, что европейский философ говорит от лица мысли. Сами они – еврей и человек - начинают выступать как единая пара.

Не только в религии еврея мир расколот на святое и будничное, аналогичным образом разделены в уме европейского философа мысль и бытие. Но это значит, что (экзистенциальное) определение человека должно включить в себя также и понятие еврея, т.е. рациональная концепция человека должна соотнестись с аналогичной себе традиционной концепцией, а за некоторыми оговорками не существует другой традиционной концепции экзистенциализма кроме еврейской, с которой она связана генетически. В этом отношении знаменательно, что всегда симпатизирующий евреям Сартр незадолго до смерти пережил искреннее и глубокое восхищение иудаизмом.

Святое не может обходиться без будничного. Евреи не могут обходиться без экзистенциалистов, т.е. без тех праведников народов мира, тех сыновей Ноаха, из числа которых они избраны (иначе избрание перестает быть избранием). Но и экзистенциалист не может обходиться без Израиля. Не может по той простой причине, что его концепция требует укоренения в бытии, требует соотнесенности с таким бытием, которое исходно формулирует себя как экзистенциальное (замечу, что даже не только религиозный, но и атеистический экзистенциализм постоянно соотносит себя с религией).

Как пишет Библер в «Мышлении как творчестве»: «Чтобы обосновать понятие, его необходимо соотнести с самим собой как с другим понятием – понятием другого логического субъекта, его необходимо парадоксально самообосновать». «Для обоснования данного понятия необходимо иное понятие – этим иным должно быть само обосновываемое понятие – как понятие иной логики».

Понятие человек, данное в философских экзистенциальных определениях, должно быть дополнено понятием еврей (в своей основе допонятийным и коренящимся в бытии, в традиции). В этом смысле экзистенциализм и иудаизм создают такую же устойчивую пару, которую создают душа и тело, муж и жена, волновые и корпускулярные свойства электрона и т.д. Соответственно создают устойчивую пару и два эти мировоззрения – философское и традиционно-иудейское. И это понятно. Теология дополнительности сама должна быть представлена двумя дополнительными теологиями: «фольклорное» традиционное иудейское представление о дополнительности святого и будничного должно дополняться «наукоучением» европейской философии, противопоставляющей мысль и бытие как две логики, как раздвоение логик.

 

 

СВЯЩЕННОЕ ПИСАНИЕ И СВЕТСКИЙ РОМАН («Хаей Сара» 5764)
Религия и «романтика»

В недельной главе «Хаей Сара» описывается история сватовства и женитьбы Ицхака и Ривки: «Сказал Авраам рабу своему, старшему в доме его, управляющему всем, что у него: положи руку твою под бедро мое. И я закляну тебя Господом, Богом небес и Богом земли, что ты не возьмешь сыну моему жены из дочерей кананейца, среди которого я живу, но в землю мою и на мою родину пойдешь, и там возьмешь жену сыну моему Ицхаку. И сказал ему раб: может быть, не захочет женщина эта идти за мною в эту страну; должен ли я возвратить сына твоего в страну, из которой ты вышел? И сказал ему Авраам: берегись, не возвращай сына моего туда. Господь, Бог небес, который взял меня из дома отца моего и из страны рождения моего, и который говорил мне, и который клялся мне, говоря: «потомству твоему отдам Я эту землю» - Он пошлет ангела Своего пред тобою, и ты возьмешь жену сыну моему оттуда. Если же не захочет женщина идти за тобою, то ты будешь чист от этой клятвы моей» (Брешит 24.1-8).

Удивительные слова! Воля и чувства девушки оказываются скрытыми не только от Пророка. Пророк в сущности признает, что эта воля и эти чувства сокрыты даже и от Всевышнего, который «пошлет ангела Своего», но женщина может «не захотеть»!

Мы ясно улавливаем в этих строках, что любовь между мужчиной и женщиной загадочна и непостижима, что каждый случай влюбленности не похож на другой, что он уникален и неповторим как сами влюбленные.

Дальше мы читаем, как Элиэзер загадал «знак»: «И сказал: Господи Боже господина моего Авраама! Доставь мне случай сей день и сделай милость с господином моим, Авраамом. Вот, я стою у источника воды, и дочери жителей города выходят черпать воду. Пусть же девица, которой я скажу: «наклони кувшин твой и я напьюсь», и она скажет: «пей, я и верблюдов твоих напою», ее определил Ты рабу Твоему Ицхаку; и посему узнаю я, что Ты сделал милость господину моему» (24.12-15). Так и происходит.

Приведенная история выглядит вполне «романтичной» и, быть может, как никакая другая в Торе, говорит сердцу современного человека, воспитанного на европейском романе.

Действительно, ведь даже несмотря на то, что пик моды на романы давно позади, сам «роман», культивирующий любовную сферу, все еще остается главным источником своеобразной квазирелигии секулярного общества.

И это неудивительно, брачные отношения, всегда служившие аллегорией для любой религии, в агностическом обществе обнажились как единственная первозданная и подлинная религия. Во всяком случае не будет преувеличением сказать, что романы заняли в сознании многих людей то место, которое прежде занимало Священное Писание.

Но вот в нашем недельном чтении Священное Писание вроде бы изображает то самое волнующее, что есть в романе и составляет его сердце - неисповедимые пути встречи Его и Ее. Или другими словами, в нашем недельном чтении Тора вроде бы снисходит до тех описаний, которыми со временем будут полниться европейские романы.

Как же они сопряжены? Как соотносятся религия и любовная литература? Как известно, далеко не идеально. Достаточно обратить внимание на то, что отмеченное в нашем недельном чтении позитивное отношение религии к «романтической атмосфере» дезавуируется тем обстоятельством, что детально описывается встреча с невестой не самого жениха, а его посланника. Встреча с самим женихом и выглядит куда скромнее, и излагается куда скупее: «Ривка взглянула и увидела Ицхака, и спустилась с верблюда. И сказала рабу: кто этот человек, который идет по полю навстречу нам? И раб сказал: это господин мой. И она взяла покрывало и покрылась» (24.64).

Нет спора - религия очень настороженно относится к любовной сфере. Оставим в стороне христианство, в мире которого европейский роман зародился, христианство, которое исходно целибат ставит выше брака и считает любовные отношения стихией духовно бессмысленной, если не вообще духовности враждебной.

Присмотримся к иудаизму, провозгласившему: «женившийся как бы исполняет всю Тору». При пристальном рассмотрении окажется, что иудаизм не менее настороженно, чем христианство относится к «романам». Начать с того, что чтение европейских романов в современном ультраортодоксальном мире запрещено гораздо строже, чем когда-либо было запрещено в мире христианском.

Разумеется, запрет этот не абсолютен и принят далеко не во всех кругах ортодоксальных верующих. Между тем он задает общее враждебное отношение. Да и не только сам роман как литература, на подозрении находятся сами «романтические отношения», которые романами формируются.

Да и о каком «романе» в еврейском мире можно говорить, если традиция ревниво запрещает любые уединения мужчины с женщиной, любые «смешанные» предприятия. Я не говорю уже о запрете танцев мужчин с женщинами, танцев, без которых европейский роман просто немыслим.

Да, наконец, не только «романы», даже простое приятельское общение мужчин с женщинами не приветствуется.

«Йосей Иерусалимский учил: Да будет дом твой открыт настежь для каждого, пусть бедные будут у тебя как домочадцы, - говорится в трактате Перкей Авот (1.5), и далее на одном дыхании продолжается - Не умножай разговоров с женой, т.е. с собственною, а тем более с чужой. Отсюда изречение мудрецов: много беседующий с женщинами причиняет себе вред и отвлекается от слов Торы, конец его: удел в аду».

Дом должен быть открыт для всех, но при этом с женщиной заговаривать не следует. В этом смысле Йосей Иерусалимский указал гостеприимству четкий предел.

Наконец, подозрительна иудаизму и сама эта столь присущая роману «стихийность» встречи Женихов и Невест, это выскакивание любви «из-под земли», как «выскакивает убийца в переулке, чтобы поразить обоих».

В ортодоксальном мире браки заключаются обычно через сватов, через раввинов - опытных людей, знающих кто кому может подходить. Трех личных встреч невесты с женихом считается достаточным для выяснения взаимной приязни. Так и сегодня по преимуществу строятся семьи в ультраортодоксальном мире, а в значительной мере также и в мире религиозных сионистов.

Но разве сватовство не поражает романтические отношения в самое сердце? Разве оно не убивает их систематически и безразлично, как резник кур?

Но такова генеральная линия религии в вопросе брака: поменьше тайны, поменьше вздохов и восторгов, поменьше «романтики».

И это понятно. Верующий предубежден против «романтики», потому что все его чувства религиозны, и сталкиваясь с «естественной религией» романтических отношений, он закономерно смущается. Он боится составить этими отношениями конкуренцию своим религиозным чувствам. Религия предполагает экзальтацию, а потому чрезмерное внимание к отношениям между мужчиной и женщиной угрожает ей перерождением в хлыстовство.

Религия избегает «романтику», но она прекрасно знает ее и признает. Более того, именно в ней она черпает образность для своего собственного языка. Включенная в Священное Писание «Песнь песней» описывает совершенно автономное развитие любовной страсти. А тот еврей, который восторженно встречает Субботу как невесту, умеет не менее восторженно встретить и невесту как Субботу.

 

Духовный роман

Со своей стороны секулярный мир почти не знает никакой другой экзальтации, кроме любовной. В самых разных сферах, в которых религиозные люди обычно живы и открыты, люди светские сухи и замкнуты. Однако мне бы сейчас хотелось обратить внимание на обратную сторону медали, а именно на то, что европейский роман имеет духовный религиозный смысл.

По отношению к роману, по-видимому, применим тот принцип, которым воспользовался р. Авраам Кук при столкновении с атеистическим сионизмом. Р. Кук в целом соглашался с традиционным иудаизмом в том, что восстановить еврейское государство невозможно без помощи Мессии, и претензия создания государства без его помощи - это пагубный и обреченный на провал «мессионизм». Однако коль скоро сионисты никаким мессианизмом не руководствовались, коль скоро они умудрились не придавать своему начинанию религиозного смысла и оставались только в рамках секулярной национальной задачи, они могли послужить орудием Провидения.

Европейский роман в этом отношении напоминает светский сионизм. В рамках религии является соблазном обращаться к романтической сфере как к религиозной, но романтическая сфера, сложившаяся вне религии и без оглядки на религию, просто не может ничего не говорить о религиозной тайне.

Разумеется, роман роману рознь. Но в целом как можно не рассмотреть в подлинных отношениях между Ним и Ней отношений между Царем и Царицей?

Не только Песнь песней, но и каждый отмеченный подлинностью европейский роман что-то рассказывает нам и о тайне взаимоотношения человека с Богом и, конечно же, о тайне Шехины, о тайне отношений между мужским и женским началами Всевышнего. В сущности, духовным зрением европейский роман даже трудно воспринимать в каком-либо другом свете. В определенном аспекте европейские романисты исследуют ту же последнюю духовную достоверность, ту же тайну, что и еврейские мистики.

Нет такого романа, который бы чего-то не открыл нам во взаимоотношениях между Всесвятым, да будет Он благословен, и Шехиной.

Более старые романы заканчивались свадьбой. Все самое интересное заключалось в поиске. Потом романисты заинтересовались и продолжением.

Тем у этого «продолжения» существует много, но есть и архетипические. Внутренняя суть такого романа задана флоберовской «Госпожой Бовари». Женщине необходима поэзия, женщине необходим «роман», роман длящийся в браке, а не только браку предшествующий. Женщина не довольствуется только «человеческим» отношением к себе и требует также и «романтического»; ждет, чтобы ее добивались.

Такова ее природа, которую хорошо чувствуют дон-жуаны, но с трудом замечают порядочные мужчины, «не умножающие разговоров с женой».

Все мужчины обманщики. К такому заключению невольно приходит женское сердце. Одни мужчины обманывают женщину, когда говорят те слова, в которых она нуждается, имея в виду лишь ее обольстить, другие - верные и надежные - никак не выражают своих чувств, не умеют этого делать и в глубине души считают такое выражение ложным и подлым прельщением.

Вокруг этой коллизии вертится классический европейский роман, и он однозначно доказал, что со своей избранницей мужчина просто обязан «умножать разговоры».

Супруги теряют друг друга (даже если не изменяют друг другу и не разводятся), если не продолжают добиваться друг друга и искать друг друга всю жизнь. В этом одно из важных открытий, сделанных европейскими романистами.

 

  
1   2   3   4

Похожие:

В главе «Хаей Сара» описывается смерть Сары, приобретение Авраамом пещеры Махпела и погребение в ней его жены. Далее рассказывается история сватовства Ицхака и iconФильбер Обработка Пинхаса Полонского Шатер Сары Авраам и Сара как равноценные партнеры
Поиск жены для Ицхака: не просто "сегодня подходит", но может разделить ответственность за будущее

В главе «Хаей Сара» описывается смерть Сары, приобретение Авраамом пещеры Махпела и погребение в ней его жены. Далее рассказывается история сватовства Ицхака и icon-
«Ваэйра» описывается рождение Ицхака: «И вспомнил Господь о Саре, как сказал; и сделал Господь Саре, как говорил. И сара забеременела...

В главе «Хаей Сара» описывается смерть Сары, приобретение Авраамом пещеры Махпела и погребение в ней его жены. Далее рассказывается история сватовства Ицхака и iconДве истории сотворения мира
И поэтому следующие же слова после обрезания и изменения имени, говорят о рождении Ицхака у Сары. И мы читаем историю про то, как...

В главе «Хаей Сара» описывается смерть Сары, приобретение Авраамом пещеры Махпела и погребение в ней его жены. Далее рассказывается история сватовства Ицхака и icon“И было жизни Сары сто лет, и двадцать лет, и семь лет годы жизни...
И было жизни Сары сто лет, и двадцать лет, и семь лет годы жизни Сары. И умерла Сара в Кирьят Арбе, она же Хеврон, в Земле Кнаанской”...

В главе «Хаей Сара» описывается смерть Сары, приобретение Авраамом пещеры Махпела и погребение в ней его жены. Далее рассказывается история сватовства Ицхака и iconО разделе «Хаей Сара», который мы будем читать в ближайший шабат,...
Торы, который в своём названии содержит слово «жизнь». Он начинается со смерти и заканчивается смертью. Интересно было бы понять,...

В главе «Хаей Сара» описывается смерть Сары, приобретение Авраамом пещеры Махпела и погребение в ней его жены. Далее рассказывается история сватовства Ицхака и iconУ истоков экзистенциализма
В недельной главе “Ноах” описывается уничтожение древнего человечества водами потопа и установление завета радуги с Ноахом и с его...

В главе «Хаей Сара» описывается смерть Сары, приобретение Авраамом пещеры Махпела и погребение в ней его жены. Далее рассказывается история сватовства Ицхака и iconВ недельном чтении «Цав» продолжается описание порядка совершения...
В недельном чтении «Цав» продолжается описание порядка совершения жертвоприношений. В этой главе рассказывается о том, как приносить...

В главе «Хаей Сара» описывается смерть Сары, приобретение Авраамом пещеры Махпела и погребение в ней его жены. Далее рассказывается история сватовства Ицхака и iconПособие состоит из 4 глав. В главе 1 рассмотрены особенности персональных...
В пособии рассматривается язык макроассеблера для персональных ЭВМ типа ibm pc (язык masm, версия 0)

В главе «Хаей Сара» описывается смерть Сары, приобретение Авраамом пещеры Махпела и погребение в ней его жены. Далее рассказывается история сватовства Ицхака и iconפרשת חיי שרה Сара и Ривка. Два поколения праведниц
Каждую пятницу вечером мы поем за субботним столом песнь «Эшет хаиль»2, которая, согласно Танхума, является поминальной речью Авраама-авину...

В главе «Хаей Сара» описывается смерть Сары, приобретение Авраамом пещеры Махпела и погребение в ней его жены. Далее рассказывается история сватовства Ицхака и iconПочему она так называется?
В первой фразе главы сказано: “Вот история происхождения Ицхака, сына Авраама ”

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
vbibl.ru
Главная страница