Ф. Бастиа родился в июне 1801 г., и первая книга этого автора увидела свет, когда ему было уже больше 40 лет, в 1845 г. Полное собрание сочинений Бастиа




НазваниеФ. Бастиа родился в июне 1801 г., и первая книга этого автора увидела свет, когда ему было уже больше 40 лет, в 1845 г. Полное собрание сочинений Бастиа
страница2/10
Дата публикации21.03.2013
Размер0.82 Mb.
ТипКнига
vbibl.ru > Экономика > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
интересы гармоничны, согласится и с практическим решением социальной задачи: воздерживаться от вмешательства и не перемещать интересов.

Принуждение, наоборот, может обнаруживаться, смотря по различным точкам зрения, в бесчисленных формах. Школы, исходной точкой которых служит то положение, что интересы враждебны друг другу, еще ничего не сделали для решения задачи, они только исключили из нее свободу. Им еще придется отыскать среди бесконечных форм принуждения наиболее подходящую форму, если только она может быть найдена. А потом им придется преодолеть последнее затруднение — заставить всех, т.е. людей свободных, признать эту предпочтительную форму принуждения.

Но если при этой гипотезе человеческие интересы по самой природе своей стремятся к пагубному столкновению, которое может быть устранено только случайным вмешательством искусственного социального порядка, то судьба человечества была бы очень сомнительна, и тогда с ужасом спросишь себя:

1. Найдется ли человек, который изобрел бы удовлетворительную форму принуждения?

2. Убедит ли этот человек в верности своей идеи бесчисленные школы, которые изобрели бы свои различные формы?

3. Согласится ли человечество подчиниться этой форме, которая, согласно гипотезе, противоречила бы всем частным интересам?

4. Предположим даже, что человечество дало бы закутать себя в такое одеяние, но что произошло бы, если бы явился новый изобретатель, с более совершенной одеждой? Должно ли оно настаивать на сохранении дурной организации, зная, что она действительно дурна, или оно решится ежедневно переменять организацию, смотря по прихотям моды и изобретательности организаторов?

5. Все изобретатели, проекты которых были бы отвергнуты, не соединятся ли они, чтобы действовать вместе против принятой системы, и притом с тем большим вероятием взбаламутить общество, чем более эта система по своему характеру и цели нарушает общие интересы?

6. И наконец, есть ли такая человеческая сила, которая была бы способна преодолеть антагонизм, составляющий будто бы самое существо человеческих сил вообще?

Я мог бы без конца увеличивать число этих вопросов, но обращу внимание на следующее затруднение.

Если частный интерес противоположен интересу общему, то где найдет себе место принцип принуждения? Где будет находиться его точка опоры? Не вне ли человечества? Если вы вверяете людям произвол, то докажите, что эти люди сделаны из другого теста, чем мы, что они не будут руководствоваться пагубным принципом личного интереса и что ум их, поставленный в положение, исключающее всякую мысль о какой-нибудь сдержке, о каком-нибудь действительном сопротивлении, был бы свободен от ошибок, руки — от хищения, а сердце — от алчности.

Что коренным образом отделяет различные социалистические школы (я разумею здесь вообще те школы, которые полагают в искусственной организации решение социальной задачи) от экономической школы, это не тот или другой взгляд их на какую-нибудь подробность, не та или другая правительственная комбинация, а самая точка их отправления, следующий коренной и главный вопрос: находятся ли человеческие интересы, предоставленные сами себе, в гармонии между собой или они прямо противоположны друг другу?

Ясно, что если социалисты искали какую-нибудь искусственную организацию, то потому только, что признавали, что естественная организация дурна и неудовлетворительна; а считали они ее дурной и неудовлетворительной только потому, что признавали интересы человеческие в корне враждебными друг другу, иначе они не обратились бы к принуждению. Какая же была бы надобность насильственно устанавливать гармонию там, где все гармонично само по себе?

И вот они видели антагонизм повсюду: между собственником и пролетарием, между капиталом и трудом, между народом и буржуазией, между земледелием и фабрикой, между поселянином и горожанином, между уроженцем и иностранцем, между производителем и потребителем, между цивилизацией и организацией.

Чтобы сказать короче — между свободой и гармонией.

И этим объясняется, каким образом в их сердцах живет еще какая-то сентиментальная филантропия, тогда как из уст истекает ненависть. Каждый из них бережет всю свою любовь для общества, но такого общества, которое создает в своем воображении, а что касается общества действительно существующего, в котором нам приходится жить, то чем скорее рухнет оно к их удовольствию, тем лучше, потому что на развалинах его создается новый Иерусалим.

Я сказал, что экономическая школа, отправляясь от естественной гармонии интересов, пришла к свободе.

Впрочем, должно признаться, что хотя экономисты вообще и пришли к свободе, однако, к несчастью, нельзя утверждать, чтобы они прочно установили свою точку отправления — гармонию интересов.

Прежде чем идти дальше, я должен предостеречь вас против заключений, которые непременно сделают из этого признания, и сказать несколько слов о взаимном положении социализма и политической экономии.

Безрассудно было бы с моей стороны утверждать, что социализм никогда не встречался с истиной, а политическая экономия никогда не впадала в ошибку.

Что глубоко разъединяет обе школы, это разница в приемах. Одна, подобно астрологии и алхимии, действует по воображению; другая, подобно астрономии и химии, действует на основании наблюдения.

Два астронома, наблюдающие одно и то же явление, могут и не прийти к одному результату, но, несмотря на это временное разногласие, они чувствуют все-таки, что связаны общим приемом, который рано или поздно прекратит это разногласие. Они признают себя людьми одинакового исповедания. Но между астрономом, который наблюдает, и астрологом, кото- рый воображает, — непроходимая пропасть, хотя случайно они и могут иногда встретиться. То же самое политическая экономия и социализм.

Экономисты наблюдают человека, законы его организации и социальные отношения, вытекающие из этих законов. Социалисты строят в своем воображении фантастическое общество и потом подбирают подходящее к этому обществу человеческое сердце.

Но если наука не ошибается, то ученые ошибаются. Я не отрицаю того, чтобы экономисты не могли делать неправильных наблюдений, но даже утверждаю, что они непременно должны были начать с них.

Но вот что происходит. Если интересы находятся в гармонии между собой, то всякое неправильно сделанное наблюдение логически приводит к антагонизму. В чем же состоит тактика социалистов? В том, чтобы подобрать в сочинениях экономистов некоторые неверно сделанные наблюдения, выяснить все последствия, вытекающие из них, и доказать, как они пагубны. Здесь они в своем праве. Потом они восстают против наблюдателя, которого зовут, положим, Мальтусом и Рикардо; тут они опять правы. Но на этом они не останавливаются: они набрасываются на науку, обвиняют ее в жестокости и в желании делать зло. Здесь они уже попирают разум и справедливость, так как наука не может отвечать за неправильно сделанное наблюдение. Наконец, они идут еще дальше. Они направляют свои удары на самое общество, грозят ему тем, что разрушат его, чтобы потом заново перестроить. А почему? Потому, говорят они, что наукой доказано, что современное общество стоит на краю пропасти. Тут они оскорбляют уже здравый смысл, потому что или наука не ошибается, и тогда за что нападать на нее? Или она ошибается, и в таком случае они должны оставить в покое общество, потому что она ничем не угрожает ему.

Эта тактика при всей своей нелогичности еще и очень вредна для экономической науки, в особенности если те, которые занимаются ею, к несчастью, вследствие весьма понятного благорасположения руководствовались мыслью быть солидарными между собой и со своими предшественниками. Наука — царица, приемы ее должны быть свободны и откровенны. Атмосфера партийности убивает ее.

С одной стороны, невозможно, как я уже говорил, чтобы в политической экономии всякое ошибочное предложение в конце концов не приводило к антагонизму; с другой стороны, невозможно, чтобы в многочисленных сочинениях экономистов, даже наиболее выдающихся, не нашлось какого-нибудь ошибочного положения. Наше дело указать и исправить их в интересах науки и общества. Упорно поддерживать ради достоинства корпорации такие положения значило бы подвергать не только себя, что было бы еще не так важно, но и саму истину, что гораздо важнее, ударам социализма.

Итак, еще раз повторю и скажу так: последнее слово экономистов — свобода. Но чтобы это последнее слово приобрело сочувствие людей разума и привлекло к себе общую любовь, необходимо, чтобы оно твердо опиралось на следующую посылку: интересы, предоставленные сами себе, стремятся к гармоническим сочетаниям, к прогрессивному преобладанию общего блага.

Но многие люди, пользующиеся авторитетом, высказали такие положения, которые, переходя от одного заключения к другому, логически привели к безусловному злу, к несправедливости, к пагубному и все усиливающемуся неравенству, к неизбежному пауперизму и т.п.

Мне известны очень немногие из тех, кто не придавал бы ценности естественным деятелям природы, тем даровым благам, которыми Бог щедро одарил человека. Слово ценность необходимо предполагает, что мы не уступим даром, без вознаграждения, того, что обладает ею. А вот существуют люди, и особенно землевладельцы, которые продают ценой действительного труда дары Бога и получают вознаграждение за такие предметы, в производстве которых труд их не принимал никакого участия. "Очевидная, но неизбежная несправедливость", — говорят эти писатели.

Потом является знаменитая теория Рикардо, сущность которой состоит в следующем: цена средств пропитания определяется трудом, необходимым для их производства на самой тощей из возделываемых почв. Увеличение же народонаселения вынуждает обращаться ко все более и более неблагодарным почвам. Следовательно, все человечество (кроме собственников земли) поневоле должно давать все более и более труда за одинаковое количество средств пропитания или, что то же самое, получать все меньшее количество этих средств за одинаковое количество труда, тогда как рента землевладельцев не возрастает с каждым переходом к обработке почв низшего достоинства. Заключение: все увеличивающееся обогащение праздных людей, все увеличивающееся обеднение людей труда, следовательно, пагубное неравенство.

Является, наконец, еще более знаменитая теория Мальтуса. Народонаселение стремится к размножению сильнее, чем увеличиваются средства пропитания, и это происходит в каждый данный момент жизни человечества. Стало быть, люди не могут жить счастливо и спокойно, если им нечем кормиться. Есть два препятствия против такого излишка, угрожающего народонаселению: уменьшение рождений и увеличение смертности со всеми ужасающими формами, в которых она выражается. Нравственное воздержание, чтобы иметь действительное влияние, должно быть всеобщим, но никто на это не рассчитывает. И вот остается только одно препятствие — репрессивное: порок, нищета, война, эпидемия, голод и смертность, т.е. неизбежный пауперизм.

Я не стану говорить о других, менее широких системах, которые предвещают такое же безвыходное положение. Например, Токвиль и многие другие, следуя за ним, говорят: если допустить право первородства, то придешь к самой сильной концентрированной аристократии. Если не допустить его, то придешь к крайнему измельчанию и непроизводительности земли.

Но что очень замечательно, эти четыре безотрадные системы ни в чем не противоречат друг другу. Если бы они сталкивались между собой, то мы могли бы утешиться, подумав, что они все ложны, ибо уничтожают одна другую. Но нет, они согласны между собой, составляя часть одной общей теории, которая, опираясь на многочисленные и правдоподобные факты, как бы раскрывает конвульсивное состояние современного общества и, основываясь на многих авторитетах науки, выступает перед подавленным и смущенным умом с ужасающей силой.

Остается понять, каким образом составители этой печальной теории могли поставить своим принципом гармонию интересов и в заключение всего — свободу.

Конечно, если человечество роковым образом побуждается законами ценности к несправедливости, законами ренты к неравенству, законами народонаселения к нищете и законами наследственности к бесплодию, то не следует говорить, что Бог сделал из социального мира, подобно миру материальному, гармоничное творение, а придется сознаться, поникнув головой, что Богу угодно было основать его на возмутительном и непоправимом диссонансе.

Не следует думать, молодые люди, что социалисты опровергли и отбросили то, что я назову, не желая никого оскорбить, теорией диссонансов. Нет, что бы они ни говорили, а все-таки они признали ее истинной, и именно потому, что считают ее истинной, и предлагают заменить свободу принуждением, естественную организацию — искусственной, дело божеское — делом собственного изобретения. Они говорят своим противникам (и в этом они, пожалуй, последовательнее их): если человеческие интересы, как вы утверждали, предоставленные самим себе, стремятся к гармоническому сочетанию, то нам не оставалось бы ничего лучше сделать, как признать и вместе с вами прославлять свободу; Но вы сами неопровержимо доказали, что интересы, будучи предоставлены свободному развитию, влекут человечество к несправедливости, неравенству, пауперизму и бесплодию. И вот мы противодействуем вашей теории именно потому, что она верна; мы хотим разрушить современное общество именно потому, что оно подчиняется роковым законам, вами раскрытым; мы хотим испытать собственные силы, потому что всемогущество Божье оказалось неудачным.

Вот в каком виде последовало соглашение относительно точки отправления, разногласие — только в выводе. Экономисты, о которых я упоминал, говорят:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Похожие:

Ф. Бастиа родился в июне 1801 г., и первая книга этого автора увидела свет, когда ему было уже больше 40 лет, в 1845 г. Полное собрание сочинений Бастиа iconКнига рождалась необычно. Написанная и полностью подготовленная к...
В данной книге Анатолий Некрасов поднимает тему, которую до этого не рассматривал, а она оказалась очень интересной и важной. Автор...

Ф. Бастиа родился в июне 1801 г., и первая книга этого автора увидела свет, когда ему было уже больше 40 лет, в 1845 г. Полное собрание сочинений Бастиа iconКнига о рижских храмах n001 rigas churches iv-02. jpg Фото автора....
...

Ф. Бастиа родился в июне 1801 г., и первая книга этого автора увидела свет, когда ему было уже больше 40 лет, в 1845 г. Полное собрание сочинений Бастиа iconСобрание сочинений в шести томах
Собрание сочинений: в 6-ти т. Т. Проблемы общей психологии / Под ред. В. В. Давыдова.— М.: Педагогика, 1982. — 504 с, ил. — (Акад...

Ф. Бастиа родился в июне 1801 г., и первая книга этого автора увидела свет, когда ему было уже больше 40 лет, в 1845 г. Полное собрание сочинений Бастиа iconМурадалиев Ибрагим Халил Нажмутдинович Он родился в 1961г в с. Шиле Табасаранского района
В боях было сбито 333 вертолета,118 самолётов, автомобилей и бензовоз – более 11 тысяч единиц! Афганская война, закончившаяся 20...

Ф. Бастиа родился в июне 1801 г., и первая книга этого автора увидела свет, когда ему было уже больше 40 лет, в 1845 г. Полное собрание сочинений Бастиа iconКогда были получены эти письма и телеграммы?
Эти вопросы уже обсудили? Вам уже показали новые книги этого писателя? Я думаю, что книгу уже нашли. Он сказал, что ему показали...

Ф. Бастиа родился в июне 1801 г., и первая книга этого автора увидела свет, когда ему было уже больше 40 лет, в 1845 г. Полное собрание сочинений Бастиа iconАбрахам Маслоу родился 1 апреля 1908 года в Нью-Йорке и был самым...
В конце двадцать восьмого года, когда ему было двадцать лет, он женился на Берте, своей двоюродной сестре, за которой долго ухаживал....

Ф. Бастиа родился в июне 1801 г., и первая книга этого автора увидела свет, когда ему было уже больше 40 лет, в 1845 г. Полное собрание сочинений Бастиа iconРуководство по древнему искусству исцеления «софия»
Для получивших настройки эта книга руководство для практикующих и обучающих Рейки. Это первая книга, в которой для западных целителей...

Ф. Бастиа родился в июне 1801 г., и первая книга этого автора увидела свет, когда ему было уже больше 40 лет, в 1845 г. Полное собрание сочинений Бастиа iconЛев Николаевич Толстой Том Детство, Отрочество, Юность Серия: Собрание...
«Собрание сочинений в двадцати двух томах»: Москва, Художественная литература, 1978-1985

Ф. Бастиа родился в июне 1801 г., и первая книга этого автора увидела свет, когда ему было уже больше 40 лет, в 1845 г. Полное собрание сочинений Бастиа iconКнига (Тринадцать песен о граде Китеже) «Стогoff, И. Русская книга...
«Русская книга» — роман о том, чем мог бы заняться Индиана Джонс, если бы родился в России. И еще немного о том, было бы ему вообще...

Ф. Бастиа родился в июне 1801 г., и первая книга этого автора увидела свет, когда ему было уже больше 40 лет, в 1845 г. Полное собрание сочинений Бастиа iconБиография 4 Романы о любви
«Кто есть ху в настоящее время». Статья была очень приятная, но в разделе, посвященном литературной деятельности автора, вместо Scientific...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
vbibl.ru
Главная страница