Любишь фантастику? Давай на Фензин!




НазваниеЛюбишь фантастику? Давай на Фензин!
страница1/53
Дата публикации14.03.2013
Размер9.74 Mb.
ТипДокументы
vbibl.ru > Военное дело > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   53




Файл из библиотеки Фензина http://www.fenzin.org

Любишь фантастику? Давай на Фензин!
Олег Маркеев

Тотальная война

Новый роман Олега Маркеева продолжает сюжетную линию романа «Странник.

Оружия возмездия». Противостояние Максима Максимова и магистра ордена «Черного

солнца» выходит на новый уровень. О личной мести уже не может идти речи, когда

настает время Последней Битвы.

В горах Средней Азии создано тайное хранилище золотого запаса

Президента. На картах бывший урановый рудник обозначен как Мертвый город.

Диверсионная группа моджахедов захватывает караван, перевозивший в Мертвый

город очередную партию сокровищ. Добыча может стать бомбой, способной взорвать

шаткое равновесие в регионе и втянуть Россию в войну против исламского мира.

Эта война началась не здесь, не здесь ей и окончиться.

Мигель Серрано

И произошла на небе война:

Михаил и ангелы его воевали против дракона, и дракон,

и ангелы его воевали против них, но не устояли, и не

нашлось уже для Них места на небе.

Иоанн Богослов (XII, 7-8) Апокалипсис

^ ГЛАВА ПЕРВАЯ

ЭФФЕКТ ПРИСУТСТВИЯ

Черное солнце

Подмосковье, август 1998 года

Тихие сумерки выползли из леса и затопили поселок. В загустевшем

сиреневом воздухе вязли звуки. Где-то совсем близко играла музыка, но сюда, к

дому на самом краю поселка, доносились лишь глухие удары барабанов.

Вальтер Хиршбург приоткрыл окно и невольно поморщился. Показалось, что

по лицу скользнула чья-то холодная рука, пахнущая мокрой землей.

«Нервы. Истрепанные нервы старого человека, — сказал он сам себе. —

Близость опасности уже не будоражит кровь, от нее лишь вяло трепещет сердце.

Изношенное и больное».

— Что там за праздник? — спросил Хиршбург, чтобы отвлечься от

неприятных мыслей.

Вопрос был задан тоном начальника, инспектирующего работу подчиненного.

Сзади, в глубине комнаты, погруженной в темноту, скрипнуло кресло. Подчиненный

невольно подобрался, услышав командирские нотки в голосе пожилого абсолютно

лысого мужчины. Из кресла ему были видны только контур сухопарой фигуры и

светлое пятно головы, Курт Лебер не смог определить, смотрит старик на него или

все еще уставился в окно, но счел за благо сесть прямо, сложив руки на коленях.

— Там загородный дом главного редактора одной влиятельной газеты.

Сегодня у него юбилей. Дом набит журналистами. Надеюсь, не все упились до

потери сознания, кто-нибудь обязательно среагирует. И, возможно, даже вызовет

бригаду с ТВ. Так или иначе, инцидент попадет в сводку новостей, герр Хиршбург.

— Это совпадение или расчет? — спросил Хиршбург.

— Расчет, — с ноткой гордости в голосе ответил Лебер. — Мне сказали,

что акция должна состояться в течение пяти дней. О юбилее газеты было известно

давно, и я намеренно выбрал сегодняшнее число.

— Прекрасно. — Хиршбург неожиданно зашелся сухим кашлем.

Курт Лебер проворно вскочил. В темноте тихо тренькнуло стекло,

заплескалась жидкость, перетекая из бутылки в стакан. Лебер прошел к окну.

— Прошу вас, герр Хиршбург. — Он протянул старику стакан из толстого

стекла.

— Что это? — Хиршбург принюхался к тягучему острому запаху,

поднимающемуся со дна стакана.

— Джин. Хороший английский джин.

— Надеюсь, не русского разлива, — проворчал Хиршбург, принимая стакан.

Лебер ответил коротким смешком, показав, что оценил шутку шефа.

Хиршбург пригубил джин, почмокал губами и вновь уставился в окно.

В темноте призрачно отсвечивали мокрые крыши домов, тусклое небо

отражалось в стеклах, лишь на том конце поселка, где шел праздник, то и дело

вспыхивали яркие цветные огни.

— А там что? — спросил Хиршбург, указав на зарево над лесом.

— Еще один поселок. Для тех, кого называют «новыми русскими». Днем я бы

вам показал бывшую дачу Галины Брежневой, а потом мы бы сравнили домик дочки

генерального секретаря КПСС с дворцами, что возвели те, кто считает себя новой

элитой. Поверьте, зрелище весьма поучительное.

Хиршбург промолчал, и Лебер решил продолжить вводить шефа в специфику

местных условий.

— Взять, кстати, сам поселок. В девяностом году один пройдоха,

назвавшись фермером, взял поле в аренду у развалившегося колхоза. На пятьдесят

.лет, кстати. Пахать и сеять, естественно, не собирался. Разбил поле на участки

по гектару и продал желающим вложить деньги в загородные дома. Таковых нашлось

немало, потому что Москва всего в полусотне километров. Через неделю на поле

уже вовсю кипели строительные работы. А пройдоха пришел к председателю колхоза,

выложил на стол триста тысяч долларов и показал пункт договора, по которому он

имеет право выкупить землю, взятую в аренду. Что он как честный человек и

предлагает сделать. Председатель быстро сообразил, что владельцев новостроек

уже с земли не согнать, скорее они его самого в землю вгонят, и деньги взял.

Сколько он присвоил, а сколько внес в колхозную кассу, история умалчивает. А

фермер, не смыв с ботинок колхозную грязь, прямиком отправился в аэропорт с

десятью миллионами долларов в кармане.

— Откуда информация? — спросил Хиршбург, стрельнув взглядом в Лебера.

— О, в этих вопросах русские не таятся. У них считается хорошим тоном в

кампании рассказать о том, как надул родное государство. Я знаю тысячи подобных

историй. А того, что пишут в их газетах, в нормальной стране хватило бы на то,

чтобы устроить еще один Нюрнбергский процесс.

Хиршбург хмыкнул, брезгливо скривив губы.

— Мы свой Рейх проиграли в войне, а они... — Он отвернулся к окну.

Лебер невольно поежился. Который раз за день он, уверенный в себе,

крепкий сорокалетний мужчина, почувствовал себя крайне неуютно рядом с этим

сухопарым стариком.

Должность Лебера звучала крайне расплывчато — «менеджер по региональным

связям компании «Хофаккерк Гмбх». Сама компания была малозаметным и

малозначимым узелком в паутине корпорации «Магнус». Лебер знал, что

благополучие нижестоящего напрямую зависит от настроения, мнения и каприза

стоящего на ступень выше в бюрократической иерархии. Стоит чем-то не

понравиться начальник у, вмиг окажешься в малярийной Венесуэле или до конца

дней будешь ковырять палочками тухлятину где-нибудь в Бирме. И, как детский сон

будешь вспоминать бесконечные пьянки с очумевшими от безнаказанности русскими

бизнесменами и чиновниками с бегающими вороватыми глазками. Но стоя рядом с

Хиршбургом, он кожей ощущал, что от этого старика зависит не благополучие его,

Курта Лебера, а сама жизнь.

Старик, это чувствовалось в каждом жесте и слове, был привычен к

власти. Но не ко всевластию столоначальника над младшим писарем, а к той высшей

ее ипостаси, когда в цепких пальцах держишь нить жизни подчиненного. И никакие

гуманистические бредни не остановят, если потребуется эту ниточку оборвать.

Привычка к власти так укоренилась в Хиршбурге, что стала его сутью, выпирающей

наружу, как из породистого добермана прет желание рвать и терзать добычу.

Лебер считал себя профессиональным разведчиком.

И привык считать свое ремесло интеллектуальной игрой, сродни

отгадыванию кроссворда на языке, который только взялся изучать. Тут требуются

кропотливость, терпение и интуиция. И, конечно же, удача. Ему ни разу не

доводилось бегать по крышам, устраивать гонки по ночному городу и забираться в

офисы через канализационную трубу. Насколько знал, работа девяноста девяти

процентов разведчиков ничем не отличается от серых будней любого конторского

клерка. Оставался еще один процент «чернорабочих» разведки, о приключениях

которых и пишут в дешевых детективах. Но ни один серьезный интеллектуал, к

которым себя относил Лебер, руки «чернорабочему» не подаст. Потому что руки по

самый локоть в крови.

Приказ лично организовать и возглавить силовую акцию он поначалу

расценил как недоразумение, потом — как оскорбление. Но, закусив губу, приказ

выполнил, сделав все, чтобы акция выглядела как тонкая интрига. И ничего более.

Но неожиданно прибывший из штаб-квартиры «Магнуса» сухопарый старик с

цепким взглядом и такими же цепкими сухим пальцами взял руководство на себя. И

дело сразу же приобрело нехороший кровавый привкус.

Первое, что сделал Хиршбург, ознакомившись с подготовкой операции, —

потребовал немедленно устранить непосредственных исполнителей, отработавших

свое. И произнес «устранить» с такой привычной небрежностью, что у Лебера

прошел холодок по спине. Тем не менее трое польских уголовников, приехавших в

Москву по украинским паспортам, были немедленно перехвачены на территории

Белоруссии. Сейчас их тела, наверняка, уже пожирают болотные черви. Второй

жертвой станет сапер, заложивший мину под домом. Ровно через час после взрыва.

Лебер был уверен, если не будет взрыва, через час не станет его самого.

Он невольно посмотрел на часы. Минутная стрелка на два деления не

доползла до двенадцати. До взрыва оставалось ровно сто двадцать секунд.

А старик продолжал стоять у окна, задумавшись, взбалтывая остатки джина

в стакане.

«Окно открыто, стекла, конечно же, выдержат взрывную волну. Но чем черт

не шутит. Проклятый маразматик, наверняка, относится к тем занудным

начальникам, которые считают своим долгом лично присутствовать на операции».

Лебер лихорадочно соображал, как оттащить старика от окна и при этом,

упаси господь, не задеть генеральской спеси. Он почему-то сразу же присвоил

старику чин генерала, хотя доподлинно не знал, какие погоны носил Хиршбург в

вермахте. Но в том, что Хиршбург поднаторел в хладнокровном распоряжении чужими

жизнями на войне, Лебер не сомневался.

Наконец, он нашелся и самым нейтральным тоном, на который был способен

в эту минуту, произнес:

— Я читал, что Юнгер*, стоя у окна с бокалом шампанского в руке,

наблюдал за бомбежкой Берлина. Довольно странный вкус, вы не находите, герр

Хиршбург? — Он чуть было не сказал «глупое позерство», но вовремя спохватился.

* Эрнст Юнгер — немецкий писатель и философ.

Хиршбург хмыкнул, покосился на Лебера и пригубил джин.

— Эти писаки думают, что войны начинают только для того, чтобы тешить

их больное самолюбие. — Хиршбург облизнул губы и неожиданно задал вопрос:

— Для чего начинают войну, Лебер?

Лебер пожал плечами, решив не высказывать вслух мнение, способное ему

навредить. Его военный опыт ограничивался двумя годами службы в танковом полку

рейхсвера. И за все два года вверенный ему танк, надраенный до полной

стерильности, ни разу не покинул ангара. Домой Лебер вернулся, поправившись на

десять кило и с твердой уверенностью, что полюбить войну способен только полный

кретин.

— Войну начинают, чтобы победить, — отчеканил Хиршбург, со стуком

поставив стакан на подоконник.

В этот миг, словно по команде Хиршбурга, в глубине поселка низко

ухнуло. Тугая волна ударила в стекла. В небо взметнулся яркий язык пламени,

сразу же опал, и над крышами задрожало оранжевое марево. Неожиданно

проснувшийся ветер донес запах близкого пожара.

Хиршбург хищно потянул носом. Губы растянулись в сладострастной улыбке.

— Неплохо, Лебер, очень неплохо, — пробормотал он.

Лебер понял, что более высокой оценки он не удостоится, и изобразил на

лице благодарную улыбку.

«Яволь, майн фюрер, — мысленно произнес он и добавил: — Чертов наци.

Давно не видел, как горят дома, взорванные по твоему приказу?»

Хиршбург еще немного полюбовался на языки пламени, пляшущие в темноте,

и закрыл окно. В поселке уже тревожно вспыхнули окна и разноголосый гул

покатился от дома главного редактора к пожарищу.

— Ну, думаю, этот фейерверк к празднику они не забудут, — сказал

Хиршбург. — Может, и нам включить свет, как считаете? Иначе будет несколько

неестественно.

Лебер достал из кармана пульт, нажал на кнопку. На газон перед домом

упал яркий прямоугольник, высветив каждую травинку. Свет Лебер включил на

первом этаже, не хотел, чтобы Хиршбург сейчас видел его лицо. Он знал, что его

операция закончена, осталось только дать команду устранить сапера. Но та

операция, что закрутил Хиршбург, только началась. И кто знает, в какой форме

решили устранить самого Лебера.

Хиршбург протянул ему пустой стакан.

— Получите подтверждение, что о сапере позаботились, и можете

укладывать чемоданы, Лебер. Вы назначены генеральным представителем «Хофаккерк

Гмбх» в Лос-Анджелесе. Факс получите утром. Калифорния — прекрасное место,

чтобы отогреться после пяти русских зим, не так ли?

Лебер кивнул, спрятав улыбку. Про себя он отметил, что старик не сказал

«походатайствую» или «порекомендую». А сразу — «назначен». Словно владельца

«Хоффак-керка» и не существует в природе. Причем, Лебер точно знал, что

никакого представительства в Калифорнии у фирмы до сего дня не было. Значит,

открыли, никого об этом не спросив.

За такую награду стоило из благородного промышленного шпионажа

погружаться в жижу уголовщины. Стоило рисковать и стоило испачкать руки. Три

поляка и сапер-азиат — не в счет. Это расходный материал в любой серьезной

игре. Но какие же в ней должны быть ставки, подумал Лебер, если ему,

промежуточному звену, выплачивают такой гонорар.

— Вы что-то хотели сказать, Лебер? — Хиршбург все это время внимательно

следил за лицом собеседника, освещенным всполохами пожара.

— Благодарю, герр Хиршбург, — выдавил Лебер. Хиршбург вскинул голову,

уперся взглядом в переносицу Лебера. Помолчав, коротко бросил:

— Можете идти.

Лебер, стараясь в темноте не задеть мебель, пошел к двери.

— Курт, пошлите водителя, пусть послушает, что говорят люди. — Команда

догнала его на самом пороге.

Лебер, неожиданно для себя самого вспомнив армейские навыки,

развернулся на каблуках.

— Да, герр Хиршбург.

Старик все еще стоял у окна, барабаня пальцами по стеклу какой-то марш.

Вальтер Хиршбург, штандартенфюрер СД, личный номер СС 3072, за свою

долгую жизнь провел сотни спецопераций — во время войны и после. Он вообще не

разделял время на мир и войну. Только слюнявые идеалисты считают, что войны

заканчиваются подписанием акта о капитуляции. Нет, война, раз начавшись, не

заканчивается никогда.

В небе над поселком полыхало зарево. Сквозь плохо прикрытое окно в

комнату тянуло гарью.

Над почерневшим остовом дома поднимался пахнущий химией чад. Хлопья

белой пены, шипя, растекались по траве. Увязнувшие в пене, как в сугробе,

пожарники заливали из брандспойта последние языки огня, то и дело выбивающиеся

из-под груды обломков.

Три стены дома уцелели, и сейчас на них плясали гигантские тени,

высвеченные ярким светом софитов. Зевак от пожарища отогнать не удалось, и

теперь они лезли вперед, загораживая собой прожекторы, что вызывало очередной

поток мата у пожарных. Люди уже поняли, что их имуществу ничего не угрожает,

огонь на соседние дома не перекинется, и, как принято, стали громогласно

выражать сочувствие погорельцам и давать ненужные советы пожарным. Откровенно

веселились лишь те, кто прибежал на пожар с праздника. Крепко выпившие

поденщики пера и жрицы свободы слова то прорывались на помощь бравым

брандмейстерам, то, отогнанные матюгами и пожарными баграми, сбивались в кучки

и пытались песнями и шутками подбодрить жителей поселка.

Пожар на Руси, как всякое стихийно возникшее народное гуляние, без

жертв не обходится. Одной девице ветром швырнуло горящий уголек на голову, о

чем она тут же оповестила всю округу, издав отчаянный визг. Бросившийся ей на

помощь худосочный корреспондент «МК» запнулся о шланг и сильно повредил лицо о

колесо пожарной машины. Кто-то в темноте наступил ногой на гвоздь и теперь

истошно требовал врача и водки.

От пожарища, шкрябая тяжелыми штанинами по траве, прошел пожарник. Снял

каску с пластиковым забралом, вытер горячее лицо, огляделся и с досадой

сплюнул.

— Слышь, Палыч, кончай бардак! — гаркнул он, ориентируясь на фары

«уазика».

— А что я могу? — философски изрек толстый, как Будда, прапорщик,

восседавший на капоте «уазика». Он обвел рукой море голов вокруг себя, показав,

что такую толпу легче передавить, чем успокоить.

Пожарник, чертыхаясь, перебрался через поваленный забор, цепляясь

штанинами за переломанный штакетник. Бросил каску на колени прапорщику. Принял

у того из рук прикуренную сигарету.

— Ну как, капитан? — поинтересовался прапорщик.

— Бардак, — ответил капитан, подразумевая неизвестно что. Он через

плечо посмотрел на пожарище, потом поднял глаза к небу, в черный зев которого

засасывало спираль серого дыма. — Бардак, — повторил капитан.

Прапорщик промолчал, потому что полностью разделял пессимистический

взгляд начальника на мироздание.

— Из ментов кто-нибудь есть? — спросил капитан, щурясь от дыма.

— Участковый.

— Не пойдет. — Капитан сплюнул. — Может, из прокуратуры кто?

— Ага, бегал тут один малохольный, — отозвался прапорщик. Обернулся и,

приложив руку ко рту, гаркнул: — Прокуро-ор!!

Капитан поморщился.

Из темноты вынырнул молодой человек в сером пиджаке. Если бы не папочка

под мышкой, по возрасту его можно было принять за одного из гостей в доме

главреда.

— Харитонов. Следователь одинцовской прокуратуры, — сразу же

представился он, чтобы снять ненужные вопросы. — Что там произошло?

Капитан осмотрел юного борца с преступностью с ног до головы, потом

перевел взгляд на прапорщика.

— Слышь, Палыч, оторви одно место от машины. Сходи, что ли, посмотри,

чтобы эти придурки нам шланги не попортили. И так как сито.

Он дождался, пока прапорщик свалит грузное тело с капота и унесет его в

темноту, и лишь после этого придвинулся к следователю.

— Значит так, мужик. Это взрыв. Стопудово. Баллоны с газом целы.

Значит, рвануло что-то другое.

— Ну, эксперты скажут... — авторитетно начал следователь, распахнув

папочку.

— Я тебе говорю, подрыв. Профессионально сняли одну стену. А потом

вспыхнуло что-то легко горючее. Не бензин. Химия какая-то.

— Уже интересно. — Следователь сделал строгое лицо.

Он сразу же сообразил, что взрыв дома в элитном поселке — это не пьянка

бомжей с последующим тушением пожара и вывозом обгоревших трупов. Это минимум

двести пятая статья УК РФ — «терроризм», со всеми отсюда вытекающими

следственными действиями и служебными перспективами. И сразу же решил брать

быка за рога.

— Так, трупы есть? — строгим голосом спросил он.

— Слава богу, обошлось, — ответил капитан, суеверно сжав кулак в

толстой защитной перчатке. — Хотя и не без сюрпризов.

Он разжал кулак. На ладони загорелись яркие шарики. Один, самый

крупный, был в форме человеческой головы.

Следователь взял его, покрутил в пальцах. Одна сторона едва сплавилась,

и в свете фар он отчетливо увидел лицо старика. Огонь исказил черты, и

показалось, что старик хитро ухмыляется, прищурив один глаз. По лбу шли

странные клинописные знаки.

— Божок какой-то, — высказал догадку следователь, пытаясь вспомнить,

где он видел такие же письмена. — Не китайский, это точно.

— Ну, не знаю, не знаю, — протянул капитан. — Но сдается мне, что это

золото. И такого добра там, — он махнул рукой за спину, — на два пальца. Весь

пол залит. Замки еще какие-то уцелели. Значит, все в ящиках лежало. Ну, типа,

армейских.

— Ого! — выдохнул следователь, но тут же вернул себе степенность. —

Хотя, если учесть, какой контингент здесь живет...

Он сунул божка в пластиковый пакетик, туда же собрал остальные шарики с

рукавицы пожарного.

— Дай-ка сюда. — Капитан сбросил перчатку, взял у него папку. На чистом

листе быстро нацарапал схему. — Смотри. Вот подвал. Вот комнатка, где расплав

сейчас остывает. Взрыв открыл одну стену дома, огонь шел вот отсюда. Тяга

образовалась жуткая. Короче, в комнатке получилась форменная доменная печь.

Именно в ней. Остальное барахло в доме только слегка попортило огнем.

— Хочешь сказать, что целью было выжечь все, что находилось в этой

подвальной комнате? — быстро сориентировался следователь.

— Ну, если они этого хотели, то у них получилось. Как в аптеке.

—- Туда сейчас можно? — спросил следователь.

— Нет. Через полчасика. Пусть проветрится, а то угоришь. — Он посмотрел

на ноги следователя. — Пойду обувку тебе подберу В таких туфельках только за

девками бегать...

Он взял с капота каску и перчатку, зажал их под мышкой и, тяжело

раскачиваясь, пошел к пожарной машине.

Из темноты тут же вынырнул молодой человек, точная копия следователя,

только более наглый и одет посвободнее. Все это время он стоял, спрятавшись за

капотом, и прислушивался к разговору.

— Один вопрос для нашей газеты, — скороговоркой произнес он, подсовывая

диктофон под нос следователю. — Жертвы есть?

По молодости лет следователю еще льстило внимание прессы, поэтому он,

вздрогнув от неожиданности, машинально ответил:

— Нет. Жертв, насколько мне известно, нет. — Справившись с волнением,

вспомнил стандартную фразу: — Причины пожара установит следствие. Другой

информации у меня нет.

Он попытался отстранить журналиста, но тот поймал его за локоть.

— Еще один вопросик. Кому принадлежит дача?

— Вы хотите, чтобы я делал за вас вашу работу? — иронично усмехнулся

следователь.

Журналист сделал жалобное лицо.

— Бог с тобой, — сжалился следователь. — На даче проживал профессор

Арсеньев с женой. Как видишь, дома их не оказалось. Можешь дать заголовок

«Профессору крупно повезло».

— Спасибо за идею, — благодарно закивал журналист.

Следователь помахал на прощанье папкой и пошел вслед за капитаном. Идти

старался так же—в солидную развалочку, как мужик, возвращающийся с трудной

работы.

Журналист, стрельнув глазками по сторонам, метнулся к «уазику».

Прижался щекой к капоту, стал осторожно шарить по влажной поверхности, тихо

поскуливая от нетерпения.

— Есть! — пискнул он, нащупав несколько мелких шариков, скатившихся с

рукавицы пожарного и прилипших к капоту.

Он сдернул пленку с пачки сигарет, послюнявил палец и осторожно

переложил шарики в кулечек.

— Пейте, пейте, козлы, — прошептал он и, злорадно усмехнувшись, бросил

взгляд на коллег, гомонивших вокруг пожарной машины. — Терентий Малышев еще

себя покажет.

Терентий Малышев, публиковавшийся под псевдонимом «Тереньтев» и

известный в московских редакциях под прозвищем Малек, был уверен, что сейчас в

его кармане лежит «бомба».

Он спрятал находку в карман джинсов, откуда она ни за что не вывалится,

достал мобильник. Нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, дождался соединения.

— Але, Варя? Терентий говорит. Как какой Терентий? Ну Малек. — Он

подозрительно осмотрелся и прикрыл трубку ладошкой. — Да и черт с ним, что

поздно... У меня сенсация! Слушай, Варька, и не бурчи, У тебя концы в Институте

стали и сплавов есть? Дура! В смысле — связи. Еще раз — дура! Нормальные

деловые связи. Ну, слава богу, доперла! Слушай, мне надо завтра организовать

экспертизу одного сплава. За деньги, естественно... Только быстро. Все, до

завтра!

Терентий сунул мобильный в карман курточки. Посмотрел на остов дома.

Как ни хотелось, но шансов пробраться на пепелище и пошарить как следует не

было. По периметру выстроились пожарные, наверное, по приказу своего капитана.

Терентий скрестил руки на груди и, оттопырив губу, задумавшись,

уставился на дымящиеся руины. Как-то само собой получилось, что он вполголоса

затянул:

«Шумел, ревел пожар московский».

Неожиданно у машины дружно вдарил мужской хор прессы:

«Шумел камыш, дере-е-евь-йя гну-лись! А ночка лунная был-а-а».

Женская часть сводного ансамбля московской прессы почему-то вывела в

ответ, по-кошачьи подвывая:

«Я-а, искал-ла тебя-я, ночами темными-и». Концерт оборвал ревун

милицейской машины. Кто-то, наконец, вызвал подкрепление.

Человек, все это время скрытно наблюдавший за корреспондентом, бесшумно

отступил в темноту.

Через пять минут Хиршбургу доложили, что пресса след взяла и можно

играть дальше.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   53

Добавить документ в свой блог или на сайт


Похожие:

Любишь фантастику? Давай на Фензин! iconЛюбишь фантастику? Давай на Фензин!
Странник. Серый Ангел Андрей Злобин, прокурор из Калининграда, яркой звездой мелькнувший на

Любишь фантастику? Давай на Фензин! iconДавай поговорим, товарищ!
В своих обращениях, выступлениях и книгах я всегда касаюсь самых острых тем – таких, о которых другие политики стараются не вспоминать....

Любишь фантастику? Давай на Фензин! iconДиана Балыко Давай сделаем это… ещё лучше. Откровенно об интимном
«Давай сделаем это… ещё лучше. Откровенно об интимном / Диана Балыко.»: Эксмо; Москва; 2010

Любишь фантастику? Давай на Фензин! icon«Давай вечером умрем весело поиграем в декаданс» пели в начале 90-х...
«Давай вечером умрем весело – поиграем в декаданс» пели в начале 90-х музыканты культовой пост-панковой группы Агата Кристи. Призыв...

Любишь фантастику? Давай на Фензин! icon«Бей! Давай! Гол!»
Фото Оксаны Джадан. Красные против белых — на поле конкурсанты и организаторы конкурса

Любишь фантастику? Давай на Фензин! iconВика: Hi all! I’m Vikky 17/f bi. Anybody wanna sex?
Анна: Hу так сегодня про мужиков забудь! Потому что ты в моей комнате, освещенной свечами, на столике бутылка французского вина....

Любишь фантастику? Давай на Фензин! iconАннотация: Книга «Побег из Шоушенка» соединяет ужасы тюремной жизни...
Он отбывает заключение в тюрьме Шоушенк, где проходит все круги ада, проявляя недюжинное мужество, упорство и хладнокровие. Если...

Любишь фантастику? Давай на Фензин! iconДавай поженимся
Никогда не укладывалось ни в какие стилистические рамки. Легенда и миф становятся в произведениях Апдайка реальностью; реализм, граничащий...

Любишь фантастику? Давай на Фензин! iconДаша, давай проверим готовность, как там с музыкой?
И сегодня сквозь чарующие звуки музыки, трогательные слова, и возможно даже признания в любви вы подойдёте к самой границе двух миров...

Любишь фантастику? Давай на Фензин! iconВот так… в домашней обстановке, в тапочках и с кружкой чая. Геометрия...
Максим, давай сначала о «Высоком». Ты один из первых в городе начал играть M. N. M. L. Techno. Что это за музыка M. N. M. L.? 

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
vbibl.ru
Главная страница