Какого цвета боль?




Скачать 90.11 Kb.
НазваниеКакого цвета боль?
Дата публикации07.07.2013
Размер90.11 Kb.
ТипВопрос
vbibl.ru > Право > Вопрос
Наталья Сухинина

Какого цвета боль?
Всё бело, всё одинаково, всё равнодушно, не недружелюбно и всё - чужое. Я иду по длинному коридору в домашних тапочках, в байковом больничном халате, а навстречу, как новые мазки бе­лой известки по уже выбеленной стене - белые халаты, белые шапочки, спешащие каждый по своим делам люди. Медсестра приёмного отделения идёт быстро, еле поспеваю за ней, зловещая белизна слепит глаза, я зажмуриваюсь, я вообще плохо представляю себе, что происходит, зачем я здесь, и только в лифте короткая команда медсестры дежурной лифтёрше мгновенно отсекает от меня все недоразумения:

- Четвёртый этаж, операционное отделение.

И в лифте всё бело. Выхватив взглядом на стене календарь с Казанской иконой Божией Матери, успеваю найти декабрь - бесстрастный квадратик цифр среди таких же одиннадцати других, успеваю быстренько прочитать молитву «Богородице Дева...», попросить помощи и заступничества, а вот сегодняшний день отыскать на календаре уже не успеваю - приехали.

Койка у окна. И на улице всё бело. Снег облепил даже провода, длинный больничный корпус напротив, дальше ещё один, ещё... Целый больничный городок – Первый медицинский институт. Бегут люди по своим делам. У меня тоже были свои дела, и я бежала, боясь не успеть. И не успела – к фирменному поезду Москва-Адлер. Билет-то какой хороший достался - купе, нижнее место. Десять дней в любимом ущелье под Пицундой себе напланировала, к самому разгару сбора мандаринов хотела подгадать, даже соковыжималку новенькую по тому случаю приобрела, чтобы свежий сок по утрам, отборные мандаринки с дерева.

Всё равнодушно-бело вокруг. Бегут люди за окном, и нет им дела до моих несбывшихся планов. «Человек предполагает, а Бог располагает», - моя любимая присказка. Не единожды в день вспоминаю её к случаю. И вот привёл Господь применить и к себе...

Мой больничный опыт убог и ничтожен. Много лет назад лежала на обследовании, да быстро выписали с весёлыми листочками благополучных анализов. Что таю о теперешней больнице? И вот сижу на больнич­ной койке у окна, глотаю слёзы, страшусь наступающего дня.

Раньше мне казалось, что однообразные дни тянуться медленно и нудно. А ведь совсем не так. Однообра­зие больничных будней замельтешило с удивительной I скоростью - подъём, температура, завтрак, процедуры, обход врачей, обед, тихий час, посещение, ужин, температура, отбой. Мелкими перебежками от завт­рака к тихому часу, от процедур к посещению помча­лись мои денёчки к дню самому главному - операции. Только вдруг её отложили. Возникло серьёзное ос­ложнение со здоровьем.

- Надо подлечиться, в таком состоянии операция невозможна. Назначим вам хорошие препараты, физиотерапию, барокамеру. Понимаю, вам хочется по­быстрее, кому нравится лежать в больнице, но это не­обходимо, наберитесь терпения.

Лечащий врач Светлана Мухадиновна Психомако­ва смотрит на меня с искренним сочувствием, а у меня глаза на мокром месте - ведь не рассчитывала здесь задерживаться, ведь всё так хорошо спланировала! «Человек предполагает, а Бог располагает», - напо­минаю сама себе, а слезы льются и льются и вот уже постовая сестра Елена Михайловна Золотарёва бежит с успокоительными каплями, садится рядышком на край кровати:

- Не расстраивайтесь. Вот подлечим вас, операцию сделаем, и забудете всё. Врачи у нас знаете какие за­мечательные! Светлана Мухадиновна - это же золото, у неё удивительные руки и душа добрая...

А ещё каждое утро к нам в палату вкатывалось сол­нышко! Елена Викторовна Никитина, клинический ор­динатор. Она нетерпеливо принималась расспраши­вать нас — как спали, как ели, какая температура, и, казалось нам, она еле-еле дождалась утра, бежала че­рез весь город, торопилась, нервничала, лишь бы уз­нать о нашем самочувствии, аппетите и анализах. Ма­ленькая, подвижная, добродушная, сострадательная. Кого-то она мне напоминала. Ломала голову недолго: конечно, Светлану Мухадиновну. Та же участливость, готовность помочь и успокоить – её школа, школа сострадания и любви. Хороший учитель — толковая ученица. Благодатный багаж знаний, в котором рядом с профессиональным мастерством никогда не выходившее из моды сострадание больным, готовность утешить, даже потерпеть их неадекватность, несправедливые выпады, их уязвимость и беззащитность. Ес­ли Елены Викторовны почему-то не было в отделении, казалось, чего-то не хватает. Я всегда ждала её появ­ления в палате, она умела порадовать. Вот и сегодня. 11рисела на краешек кровати, заговорщицки шепнула:

- У меня для вас хорошие новости. Операция наз­начена на пятницу.

Облегчённо вздыхаю, а она:

- Вам надо хорошенько выспаться перед операци­ей, лёгкое снотворное вам не помешает. И не волнуй­тесь, всё будет хорошо. Оперировать берётся сам Вла­дислав Геннадьевич.

Сам. Его так и звали больные отделения - сам. Помню, при первом обходе он вошёл в палату в сопровождении студентов и аспирантов и всего-то несколь­ко слов сказал, спросил о самочувствии, а по сердцу - покой. У меня были к нему вопросы, и он пригласил побеседовать после обхода. А начал беседу так:

- С праздником! Сегодня память Нила Столбянского, поздравляю.

Растерялась на секунду. Потом обрадовалась - православный! Милость Божия ко мне, немощной и унывающей в больничной палате. Православный хи­рург будет делать мне операцию. Конечно, хорошо, что сам. Но ещё лучше - православный!

- Я хотела бы причаститься перед операцией, - по­чему-то доверительно сказала я Владиславу Геннадьевичу.

- Обратитесь к старшей сестре клиники Лидии Ни­китичне Пучковой, она поможет.

Вот и ещё с одной православной душой свёл Господь.

- Обязательно, как же православному без причас­тия на операцию идти?

Лидия Никитична сидит за большим письменным столом, в изголовье иконочки, лампада горит, на сте­не большой православный календарь. Лидия Никитич­на - человек в клинике известный. Во-первых, целых сорок лет она здесь, в этих стенах, видано-перевидано за эти годы немало. Во-вторых, дверь в её кабинет практически не закрывается, идут к ней за советом и помощью с утра до вечера. И тут уж не берусь опреде­лить, когда как к старшей сестре клиники, когда как к православной христианке. Вот и мне, чужому факти­чески человеку, не отказала в помощи. Кому-то позвонила, кого-то попросила.

- Завтра с утра, после обхода.

Стою в маленькой больничной часовенке перед образом Казанской Матери Божией. Она взирает на ме­ня и требовательно, и милостиво, и кажется в эту ми нуту, что нет скорбей, которые не понесла бы я ради великой и ни с чем несравнимой радости называться православной. Но вот склоняю голову под священни­ческую епитрахиль, чувствую, как трепещет сердце перед страхом исповеди, как немощна моя греховная душа, как несовершенна жизнь и суетны устремлении. Из рук священника принимаю я Святые Тайны Хрис­товы и в благодати великого Таинства опять чувствую в себе силы выдержать всё, Господом уготованное. И с этим чувством поднимаюсь на четвёртый этаж, и с этим чувством звоню своим близким и сообщаю им звенящим от радости голосом:

- Завтра в десять, прошу ваших молитв...

- Тебе страшно?

- Мне радостно, я причастилась.

Раннее утро. Я уже умылась холодной водой, пере­оделась в операционное и стою у окна, за которым до меня нет никому никакого дела. Но здесь, в отделе­нии, до меня есть дело всем. И постовой сестре Лари­се Степановне, пришедшей сделать мне укол, и буфет­чицам Нине Николаевне Бровциной и Любови Анто­новне Федорчук, вчера вечером шепнувшим мне «всё будет хорошо», и моей соседке по палате Настеньке Ивановой:

- Я сразу же позвоню вашим, сразу же, не волнуй­тесь...

А вот и Светлана Мухадиновна. Глаза-звёзды воп­рошают:

- Готовы?

- Готова.

Меня везут на громыхающей каталке в операцион­ную. Опять много белых халатов, и опять белый цвет кажется мне равнодушно-белым. Но вот вижу скло­нённого надо мной Владислава Геннадьевича:

- Ну что, с Богом? - спрашивает он тихонечко.

- С Богом, - отвечаю ему и крещусь широким крес­том.

Всё. Больше ничего не помню. Потом откуда-то из глубины сознания слышу «операция закончена», потом опять погружаюсь в беспамятство. И вот оно, первое ощущение возвратившейся жизни. Вижу скло­нённого над собой... священника. Хочу произнести «благословите», но губы не слушаются. Батюшка бла­гословляет меня, говорит слова утешения и поддерж­ки. Иерей Сергей Филимонов, священник и врач, практикующий хирург-лор. Он возглавляет Общест­во православных врачей Петербурга, автор несколь­ких книг, я слышала о нём, но познакомиться до операции не получилось. И вот он пришёл в реанима­ционное отделение, дабы поддержать и благословить православную христианку. Щедры Господни утеше­ния. Туда, в никуда, за черту сознания - «с Богом!» - из уст православного хирурга. Оттуда, обратно в ос­мысленную жизнь - с благословением православного пастыря. Сквозь невыносимую боль пробилась ко мне! пока ещё слабым пульсом радость Божьего соучас­тия. Потом она окрепнет во мне, станет явной и торжествующей.

Тяжело выбиралась я из реанимации. Боль на раз­ные лады заявляла о себе, держалась высокая темпе­ратура, и опять рядышком теперь уже свои, родненькие сестрички. Даша Прокофьева. Трепетная, строй­ная девочка. Помню, зашла ко мне в палату с умопом­рачительной прической, только уложенная феном стрижка обрамляла живые, жадные до жизни глаза.

- У тебя новая прическа, Дашенька?

- Решила поменять имидж, хочется нового, пони­маете...

- Тебе очень идёт.

Через час она вновь пришла ко мне поставить ка­пельницу. Пряди летящей стрижки прилипли к вспо­тевшему и осунувшемуся лицу, ещё только недавно бе­лоснежный халатик измят и запачкан кровью.

- Тяжёлая больная, срочно оперировали...

Она склонилась надо мной, уставшая девочка, изб­равшая себе нелёгкий путь выхаживать людей и облег­чать их страдания. Как непросто сохранить при её ремесле летящий имидж и безукоризненно наглажен­ную блузку. Грустно было узнать, что несколько лет Даша поступала в медицинский, но неудачно, конкурс большой, а ей всё не хватало какого-то балла. А ведь хороший доктор уже поселился в её сердце, фунда­мент профессии уже выложен прочными кирпичика­ми мастерства не менее важного, чем профессиональ­ные знания - сочувствовать людям и любить их вместе с их немощами.

Однажды, доведённая до предела измотавшей меня болью, я накричала на другую сестричку, Верочку, пришедшую звать меня на физиотерапию:

- Отстаньте от меня, я никуда не пойду! А она с улыбкой:

- Не хотите? Тогда не пойдём. Вы успокойтесь, по­жалуйста.

- Прости, Верочка.

- Да что вы! Это наша работа, я не сержусь, вам действительно нелегко.

А разве легко им? Ведь они не имеют права на сла­бости и оправдания. Уколы, капельницы, послеопера­ционное выхаживание больных - разве будешь объяснять им, что у тебя самой раскалывается голова или всё валится из рук, потому что нелады дома. Помню, заступила на дежурство Ирина Евгеньевна Пеликс. На ней не было лица, бледная, еле передвигается:

- Отравилась грибами...

А ведь надо работать! А ночь, как на грех, выдалась беспокойная, то в одну палату зовут, то в другую. На ватных ногах, стиснув зубы...

Отделение - единая команда. Не каждый сам по се­бе, все будто отбор прошли и выдержали общий для всех экзамен.

Часто в отделение заходили студенты. С двумя де­вочками, Викой Дробышевой и Настей Калмыковой я подружилась, сначала они приходили по долгу - за­полните анкету, пожалуйста, потом просто навестить и посочувствовать. Даже на операцию мою пришли. Они ещё не выбрали специальность, но главному уже научились - видеть перед собой не формального боль­ного, а живого человека, расположенного к участию и доброму слову.

Потихоньку, по чуть-чуть возвращалась я к нор­мальной жизни. Сняли швы - праздник! Выровнялась температура - праздник! Анализ крови приличный - праздник! И все праздники свои я делила с теми, кто был рядом. Сестричками, санитарками, врачами. И они радовались вместе со мной, конечно, по долгу службы радовались. Но долг службы совпадал у них с долгом совести, и это было ещё одной моей ра­достью. И - устыжением. Потому что помнила свою первую стойку перед медиками, на которых «пробы негде ставить», грубы, неряшливы, алчны. Наверное, есть и такие. Но мне повезло. Я попала к людям, достойно несущим крест медика. И когда я прощалась с Владиславом Геннадьевичем, мне очень хотелось по­целовать его руку. Наверное, кроме священников, имеют право на это и хирурги. Господь открывает пе­ред ними Свои тайны. Они видят то, что сокрыто от остальных глаз, они допущены в особые обители зем­ной жизни, где особо остра связь с обителями небес­ными. Я сказала об этом моему хирургу. Он улыбнулся грустно и ничего не ответил. Он вообще немногословен, потому что в его деле слова не значат ничего. Г.го дело вершится не языком, а искусными руками и молитвенным сердцем. На операционном столе с меня не сняли крестик. Я очень боялась этого и приготовилась сражаться за крестик насмерть. А Яковлев тихо сказал:

- Крест не снимайте...

Не поведать всего, но этот неразговорчивый человек вернул меня к жизни. Он говорил мне - я на вас надеюсь, когда мне было совсем плохо и надежда оставляла моё малодушное сердце. И я благодарна Гос­поду, что определил мои стопы именно в Петербург, и отделение оперативной гинекологии Первого меди­цинского института. И свёл с человеком, который стал теперь для меня образцом русского врача - с крестом па шее, молитвой в сердце и с благословенным мастерством в руках.

- Я буду молиться за вас,– сказала я ему на прощание.

- Спасибо.

И он пошёл по длинному больничному коридору к операционной, потому что уже прогрохотала катал­ка с очередной пациенткой, и ему надо успеть успоко­ить её и шепнуть обнадеживающее «с Богом».


Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Какого цвета боль? iconА все чётные чёрные, добавила Лариса. Какого же цвета число, которое...
Взгляни, сказала Лена, в этом примере все нечётные числа красные. А все чётные чёрные, добавила Лариса. Какого же цвета число, которое...

Какого цвета боль? iconStars
...

Какого цвета боль? iconПринципы света и цвета. Исцеляющая сила цвета «Принципы света и цвета»...
Человеческой природе свойственно верить в эффективность и целительное воздействие света и цвета, и Бэббитт, более чем кто-либо другой,...

Какого цвета боль? iconБоль и обезболивание
Боль это неприятное сенсорное и эмоциональное состояние, обусловленное действительным или возможным повреждающим воздействием на...

Какого цвета боль? icon1. Чей нос называется так же, как мелкая монетка? (А) коровы; (Б)...
Если Вы ещё не читали сказку Аксакова “Аленький цветочек”, обязательно прочтите. А пока ответьте, какого цвета этот цветочек

Какого цвета боль? iconНедостаток ведет к гиповитаминозу (сонливость, вялость, недомогание,...
Избыток может приводить к бессоннице, беспокойству, вызывать чувство жара, головную боль, повышение артериального давления

Какого цвета боль? iconВладимир каганов
Об излучении фотонов При переходах электронов, а он всё спрашивал меня: «Какого цвета цвет огня?» Ия сказал ему: «Огонь Волшебный...

Какого цвета боль? iconБлизилось безумие, и Фредди это ощущал всем телом, замечая, что отключается...
Вообще ничего не хотелось, и все вполне устраивало, кроме постоянного болезненного давления внутри. Он никак не мог понять, что это,...

Какого цвета боль? iconАнастасия Фадеева Остеохондроз. Как победить боль
Проблемы с позвоночником незаметно «подкрадываются» к человеку, приносят с собой боль и ограничение движений, а лечению поддаются...

Какого цвета боль? icon210 лет жизни. Методики! Медицина будущего. Микромир. Макромир
Эта неграмотность провоцирует пациента на необдуманные решения, которые ведут не к уменьшению, а к увеличению проблем в организме....

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
vbibl.ru
Главная страница