Философия права




Скачать 389.66 Kb.
НазваниеФилософия права
страница1/2
Дата публикации08.04.2013
Размер389.66 Kb.
ТипДокументы
vbibl.ru > Право > Документы
  1   2

ГОСУДАРСТВ0 И ПРАВО, 2010, № 1, с. 21-34


ФИЛОСОФИЯ ПРАВА

ПРАВО КАК ЦЕННОСТЬ © 2010 г. В.Н. Жуков1

Право как религиозная ценность. В христианской мысли (возьмем ее в качестве примера) существуют две крайние точки зрения на право. Для первой характерно резкое противопоставление права и религии, "Закона и Благодати", для второй - стремление объединить право и "Божью благодать". В зависимости от избранной позиции право приобретает либо негативную, либо позитивную ценность.

Противопоставление права и религии наиболее ярко представлено в эсхатологическом христиан­стве в частности в русском православии. Так, еще Илларион в своем сочинении "Слово о Законе и Благодати" (XI в.), отдавая должное мирским законам, подчеркивает их подчиненный по отношению к Богу характер. Автор не просто указывает на первичность, приоритетность религиозной нормы перед правовой, но говорит о праве как о проявлении греха, представляет право сие результат отпадения человека от Бога. Здесь право предстает как относительная ценность, бесконечно далеко отстоящая от ценности абсолютной, т.е Бога. Такой подход призван, по логике автора, рельефно оттенить все несовершенство права как земного института перед абсолютным совершенством Бога.

Тенденция девальвации права набирает полную силу в русской религиозной философии конца - первой половины XX вв. (С.Н. Булгаков, Н.А. Бердяев, Б.П. Вышеславцев, С.Л. Франк). Так, согласно Н.А. Бердяеву, право вносит в христианское сознание глубокий парадокс, нераз­решимую антиномию: вырастая из греха, право вместе с тем несёт добро и борется с грехом. Обличая грех и борясь с ним, право само являет­ся проявлением греха, несёт на себе его тяжёлое наследие. Право ограничивает зло, но не в силах его победить, обнаруживая тем самым бессилие добра, не знающего "'Божьей благодати". Более того, в борьбе со злом право само легко становит­ся злом. Правовое сознание христиан изначально трагично, так как право, ставя своей целью защи­тить добро, бессильно победить зло. Христианский мир, отмечает философ, живёт двойственной жизнью: по закону и по благодати. Трагизм такого положения состоит в том, что "Закон и Благодать", право и религия не могут и не должны сойтись. Если право поднять до уровня религиозного откро­вения, право лишится своего важнейшего качест­ва - принудительности, т.е. перестанет выполнять функции, необходимые земному, грешному миру. Если религиозные заповеди низвести до уровня права, из религии уйдёт дух откровения, а сами религиозные нормы превратятся в систему наси­лия. В законе проявляется богооставленность че­ловека, в благодати - богообщение; в законе добро откалывается от бытия, благодать соединяет добро и бытие; в основе закона лежит отвлечённая идея добра, в основе благодати - любовь к конкретному человеку; закон олицетворяет собой рабство чело­века, его зависимость от природной необходимо­сти, благодать делает человека свободным2. Этика благодати часто кажется абсурдной по отношению к этике закона ("Любите врагов ваших, благослов­ляйте проклинающих вас, благотворите ненавидя­щих вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас"). "Закон, судящий грешников и злых, - пола­гает Бердяев, - оказывается пригодным лишь для обыкновенных, обыденных случаев, пока сердца людей холодные и застывшие. Но для необыкно­венных, катастрофических положений жизни, ко­гда только и раскрывается и глубина жизни, закон оказывается совершенно неприменимым и суд его ничтожным"3. Настоящая жизнь, делает вывод Бердяев, лежит по ту сторону закона. Очевидно, что общая тенденция его рассуждений - стремле­ние снизить ценность права.

Ту же линию продолжает и Б.П. Вышеславцев. Закон, полагает он, - святыня всего античного мира. Наиболее ярко это проявилось в греко-рим­ской культуре, основными святынями которой были государство, совершенное законодатель­ство, справедливость. Несколько иначе дело об­стояло с древними евреями. У них, так же как у греков и римлян, закон был высшей ценностью. Центральное понятие ветхозаветной философии права - завет , что означает договор, союз , заключённый между Богом и народом. Заключив договор с Богом, древние евреи, как позднее и американские колонисты, положили в основу социального устройства и общественных связей правоотношение, т.е. господство земного закона. Вместо богообщения еврейский народ получил "общественный договор", поставив на место Бога юриспруденцию. Но вместе с тем в жизни древних евреев всегда ощущалось "подпочвенное мистическое течение", поиск благодати; они нес­ли в своей душе трагическое противоречие "Зако­на и Благодати". В Новом Завете мы наблюдаем уничтожение договорного начала, господство за­кона перестаёт быть высшим принципом жизни. Царство Божие метаюридично, договорные отно­шения с абсолютными ценностями исключены. Подлинное богообщение основано на благодати. В конечном счёте, заключает Вышеславцев, анти­номия "Закона и Благодати" перерастает в анти­номию общества и государства, с одной стороны, и церкви - с другой4.

Постулируемая Вышеславцевым контрастная полярность "Закона и Благодати" приводит к ра­дикальному снижению ценности закона за счёт максимального возвышения ценности благода­ти. Русский юрист указывает на высказывание Христа, что «законом спастись нельзя: правед­ность от закона, праведность "книжников и фа­рисеев" затворяет вход в Царство Божие. А если бы можно было спастись законом, то Спаситель был бы не нужен»5. Закон "всегда есть преграда между людьми и преграда между Богом и чело­веком". Господство закона исключает построение "истинно-сердечных" взаимоотношений любви, взаимоотношений Богосыновства, которое спа­сает человека и создаёт Царство Божие сначала "внутри нас", а затем и везде. Вышеславцев при­водит целый ряд отрицательных определений закона, даваемых в Новом Завете: «Закон - "не без недостатка", он "ничего не доводит до совер­шенства", им нельзя оправдаться, он - "служение осуждения", "ветхая буква", "ветхая одежда", "ветхие мехи", "ветшающее и стареющее, близ­кое к уничтожению"; он есть "заповедь и преда­ние человеческое", надежда на плоть, суеверие, "тщета", "сор", "заднее", "покрывало на сердце", рабство, "смертоносная буква", он "производит гнев", разделяет людей, "отчуждает", воздвигает "преграду", создаёт "вражду". Наконец, Христос "разрушает" эту преграду закона; устанавливается, что закон есть заповедь, отменяющаяся по причине её немощи и бесполезности"; а потому: "горе вам, законники"»6.

Закон, по Вышеславцеву, строит обществен­ные связи как отношения власти и подвластных, господина и раба, "Божья благодать" ведёт к любви и дружбе между всеми. Закон разделяет людей на "чистых" и "нечистых", создавая тем самым юридический, а значит, ложный в своей основе критерий человеческого превосходства. Закон есть прежде всего норма внешнего поведе­ния, получившая санкцию со стороны религии и ставшей "заповедью человеческой", "преданием человеческим". Поскольку закон отражает несо­вершенство человека, соответствует его падшей греховной природе, постольку он не в состоянии быть ориентиром человеческого бытия. Законо­творчество - это творческий акт человеческой природы, которая изначально грешна, а значит, грешно и законодательство. Положительное пра­во, безуспешно стремясь воплотить в себе идею божественной справедливости, склонно подме­нять заповедь Божью "заповедями человечески­ми". Духовная жизнь человека протекает мимо закона, он не обладает высшей творческой силой, способной поселить в сердце человека любовь, мир и благость. А если благодать есть, закон не нужен. Закон не является причиной добра или зла, он выступает лишь мотивом, поводом для совершения греха. Однако это не снимает ответ­ственности с закона, так как служить поводом для греха есть большой грех.

Несовершенство закона, делает вывод Вы­шеславцев, даёт право человеку нарушать его. Христос, рассуждает он, показал, что абсолютное соблюдение закона может противоречить любви, стать причиной высшей несправедливости и пото­му сам со своими учениками постоянно нарушал закон. Так, Христос нарушал абсолютный запрет что-либо делать в субботу, так как в этом случае Он лишался бы возможности совершать в этот день добро ("не человек для субботы, а суббота для человека"). Но Христос нарушал закон не во имя беззакония, а во имя любви. Вера в Бога, ожидание Царства Божия должно стать высшей инстанцией, единственным критерием, позволяю­щим человеку решать вопрос о целесообразности нарушения закона. Вера в Бога, "независимая от закона и стоящая вне закона", ставит челове­ка выше закона, делает его господином закона. Закон может быть нарушен, если он сдерживает творческое движение человека к Богу, если развивающаяся в религиозном направлении жизнь оказывается под угрозой уничтожения со сторо­ны "мёртвой буквы" закона7.

Такой негативизм объективно имел, как ми­нимум, два следствия. Во-первых, разведя на разные полюса право и Бога, эсхатологическое христианство подготовило условия для реали­стического понимания права. В религиозной форме здесь вскрывается уже не мнимая, а ре­альная природа права. Можно спорить о том, что источником права является акт грехопадения (в конечном счёте это вопрос веры), но очевидной представляется связь права с несовершенством человеческой природы. Право в значительной мере есть отражение деструктивных проявлений человека, социальных конфликтов. Право - это в определённом смысле "тень" (если использовать терминологию К.Г. Юнга), которую отбрасывает человечество своей худшей стороной. Что такое, например, Уголовный кодекс, как не концентри­рованное описание социального зла, на которое способен человек? В известном смысле право только фиксирует деструктивное поведение людей.

Во-вторых, эсхатологическое христианство, снижая ценность права, делало тем самым при­вивку против неоправданного его возвеличивания в будущем, например в условиях буржуазного об­щества, где право нередко становится фетишем, предметом поклонения, а ценности религии и морали уходят на задний план. Бердяев и Выше­славцев верно отметили, что возможности права не следует преувеличивать, не эффективно и даже вредно пытаться возлагать на право всеобъемлю­щие регулятивные функции. В условиях же со­временного общества, где государство все более и более доминирует, право не может и не должно пытаться регулировать все сегменты социальной жизни.

Вторая позиция в христианстве сводится к стремлению максимально сблизить право и рели­гию, что, в частности, нашло отражение в работах гусских религиозных философов Е.В. Спекторского и И.А. Ильина. Так, Спекторский выступает за формирование "подлинно христианского" пра­восознания, отстаивает идею создания "христи­анского права". С его точки зрения, христианское правопонимание отличает полное совпадение права, религии и нравственности: у христиан­ской философии "нет двойной мерки, внешней для права и внутренней для нравственности... Она не различает моральности и легальности. Не согласна она видеть, вместе с Еллинеком, в праве только минимум этики. Она, напротив, стремится к её максимуму. Она ищет правды еди­ной и неделимой. И она полагает, что где правда, там и свет..."8.

Философ полагает, что у истоков права лежит религия, право вырастает из религиозного чув­ства. Религиозный страх дикаря устанавливает первичные табу, которые затем становятся правом. Религиозное сознание, отмечает Спекторский, формировало стереотипы правового восприятия общественных отношений. Во многих языческих религиях (в частности, у римлян) отношения между человеком и Богом понимались как дого­ворные, как двусторонние обязательства. В этом случае жрецы выступали (в зависимости от спе­цифики религиозного обряда) в роли консультан­та, эксперта или нотариуса, свидетельствуя или подтверждая правильность заключения (испол­нения) юридической сделки с Богом. В религии иудаизма весь Ветхий Завет ("завет" - это и есть договор) понимается как закон, как сакральная юриспруденция9. Но подлинное представление о праве, утверждает Спекторский, даёт только Новый Завет, "только Иисус Христос предложил законченную философию права". Философ, пыта­ясь доказать, что право и христианская религия -вещи вполне совместимые, апеллирует к пове­дению Христа: когда Христос говорит, что Он пришёл в мир не нарушить закон, а исполнить, это, между прочим, имело и тот смысл, по Спекторскому, что Он не явился специально бороться с тогдашним правопорядком и что Он, нисколь­ко не стремясь укрепить его, считался с ним и даже подчинялся ему, когда это было неизбежно. Христос через учеников совершал акты купли, не избегал суда, не склонял других к уклонению от уплаты податей кесарю, с торговлей боролся только в храме Божием, не отвергал собствен­ности, упоминал разные её виды, высказывался о формальной системе доказательств, занимался толкованием действующего права. Притчи и бе­седы Христа с учениками насыщены примерами из юридической практики (купля-продажа, раздел имения, наём услуг, управление домом, аренда виноградника, правоотношения между господи­ном и рабом, кредитные операции, управление имением по доверенности)10.

Спекторский выступает за максимальное сбли­жение частного и публичного права в "единоехристианское социальное право, что, по его мнению, должно устранить противоречия между людьми как собственниками и между человеком и государством. Это достигается, с одной стороны, ограничением индивидуализма и частного инте­реса отдельных лиц, а с другой - наращиванием социальных функций государства, превращением государства в общественную службу, а это уже напоминает тоталитарную модель.

По Ильину, основная ценность права состоит в том, что оно предлагает человеку единственно верный путь достичь одухотворённой, нравствен­ной и религиозной жизни, что оно выступает в качестве "могучего" воспитательного средства личности. Задача права, полагает он, состоит не только и не столько в том, чтобы регулировать внешнюю сторону жизни людей, сколько в том, чтобы формировать в их душах стремление дви­гаться навстречу Богу, создавать мотивацию для подлинно христианского поведения.

И Спекторский, и Ильин практически пред­ложили популярную (особенно в XIX - начале XX вв.) в православии идею "воцерковления культуры", согласно которой все социальные проблемы должны решаться на пути подчинения общества, государства и права религии и церкви. В контексте идеи "воцерковления" хотя и призна­ётся ценность права, его неизбежность в социаль­ном мире, но фактически право здесь лишается его реальной значимости. Возведение в ранг пра­ва христианских заповедей не столько приблизит человека к Богу, сколько лишит его свободы. Пра­во в этом случае становится не гарантом свободы, а системой узаконенного насилия.

Право как этическая ценность. Главная тема этики, важнейшая проблема этического созна­ния - смысл и цели человеческого существова­ния. Право, оцениваемое с данной точки зрения, в разные исторические периоды воспринималось по-разному.

В Древнем мире и Средние века этический смысл права в основном сводился к его приклад­ной, инструментальной функции. Право возника­ет на стадии разложения первобытной общины, когда появляется государство и у него возникает потребность в эффективном средстве навязыва­ния своей воли подвластному населению. Если в условиях первобытной общины нормативно-регулятивная система была слабо дифференци­рованной, то в процессе становления публичной политической власти социальные регуляторы на­чинают достаточно рельефно обособляться. Диф­ференциация сфер общественной жизни повлекла за собой обособление религии, морали и права в относительно автономные образования: религия отошла к компетенции жрецов, право - к ком­петенции государства, мораль стала достоянием всего общества. Следует подчеркнуть, что правом становились те социальные регуляторы, которые власть считала важнейшими в деле поддержания единого централизованного порядка. Архаичное право было тем средством, при помощи которого племя (союз племен) в лице государства боролось за физическое выживание. С помощью правовых санкций власть защищала жизненно важные, ос­новополагающие материальные и духовные блага племени. Иначе говоря, ценность права на ранних этапах его существования определялась отнюдь не религией или моралью, а теми благами, кото­рые имели важнейшее значение для выживания и жизнедеятельности общества. В этом смысле архаическое право имело собственную ценность, состоявшую в поддержании физического выжи­вания племени. Право оказалось наиболее эффек­тивным средством организации ресурсов ранних политических образований.

Древнее право было по большей части со­словным и правом сильного, о чем, в частности, свидетельствуют наличие рабства, закабаленного крестьянства, приниженное положение женщин и детей. С точки зрения этической древнее право являло собой неприкрытый агрессивный живот­ный эгоизм человека, который стремился выжить за счет порабощения другого человека. Так, даже греко-римская культура, давшая образцы высокой духовности, в понимании личности осталась не просто ограниченной, но убогой, нравственно ущербной. Держать на положении скота себе подобного, видеть в личности, в нравственном и разумном существе "говорящее орудие" (Аристо­тель) фактически означало только одно - самому находиться на уровне скота.

Вместе с тем внутри господствующего класса древнее право отражало стремление установить между людьми в той или иной степени равенство, свободу и справедливость, т.е. отношения, отве­чающие представлениям личности о собственном достоинстве. При этом надо понимать, что ве­дущий мотив древнего права - вовсе не защита нравственного достоинства личности, а необхо­димость установления порядка и безопасности, в чем было заинтересовано либо все общество, либо его большинство. Древнее право было на­правлено на защиту ценностей рода, племени, но не личности. Например, запрет на несанкцио­нированное убийство, на кровную месть имел целью не столько защиту личности, сколько до­стижение общественного спокойствия и стабильности, "замиренной среды" (М.М. Ковалевский), необходимой для нормальной жизни власти и подвластных.

Специфическая черта древнего права – крайняя жестокость (пытки, членовредительские на­казания, мучительные способы смертной казни). Вот, например, приговор суда по делу о якобы государственной измене Томаса Мора, вынесенный в 1535 г. на родине правового государства, в просвещенной Англии: "Вернуть его при содействии констебля... в Тауэр. Оттуда влачить по земле через все лондонское Сити в Тайберн, там повесить его так, чтобы замучить до полусмерти, снять с петли, пока он еще не умер, оскопить, вспороть живот, вырвать и сжечь внутренности. Затем чет­вертовать его и прибить по одной четверти тела над четырьмя воротами Сити, а голову выставить на лондонском мосту"11.

Если применить метод психоанализа, то крайнюю жестокость древнего права можно объяснить крайней агрессивностью, крайним анархизмом подвластного населения. Право - один из спосо­бов подавления первичных влечений индивида, с его помощью коллектив подчиняет поведение человека своим интересам. Зависимость здесь такая: чем сильнее инстинкты людей, тем жестче должен быть механизм их подавления. И наоборот: чем сильнее право давит на людей, ограни­чивая их возможности в удовлетворении своих инстинктов, тем более активную агрессию это вызывает. Но природа инстинктов такова, что их нельзя подавлять полностью, в противном случае неминуем социальный взрыв в виде разного года бунтов и беспорядков. В данном контексте история права предстает как поиск баланса между силой репрессий и силой инстинктов. Доми­нирующий мотив на всем протяжении развития права - устрашение, благодаря которому только и оказывалось возможным достижение стабиль­ного правопорядка. Поэтому правильным будет вывод, что в основе права Древнего мира и средневековья лежала этика страха. Этический смысл архаичного права состоял в том, чтобы с помо­щью страха социализировать массы, привить им стойкие навыки автоматического подчинения власти. К XIX-XX вв. (да и то в основном в странах Запада) наказания смягчаются, но данный факт, конечно, не говорит об утрате правом функции устрашения.

Наиболее распространенная форма древнего права - обычай. Как правильно отмечали создатели исторической школы права (Г. Гуго, Ф.К. Савиньи, Г.Ф. Пухта), сильная сторона обычая как ис­точника права состояла в том, что он представлял собой органическую часть национальной куль­туры. Возникнув спонтанно, стихийно, в рамках автономно существующей социальной группы, обычай становился не просто нормой поведения людей, но способом их жизни. Обычное право играло роль той культурной среды, без которой жизнь человека лишалась привычного содержа­ния. Правовой обычай, опираясь на традицию, олицетворял собой связь поколений, формировал историческое сознание этноса - основы нацио­нального государства. Правовой обычай социали­зировал личность, приобщал ее к принятым в дан­ном сообществе формам жизни, в более широком понимании - к его базовым ценностям. Этический смысл обычного права раскрывался в сохранении и аккумулировании ценностей этноса.

Роль и значение обычного права наглядно про­явились при переходе европейских обществ от феодализма к капитализму. В условиях создания централизованного государства, образования единого национального рынка, при переходе правотворческой функции к парламенту и испол­нительной власти обычное право повсеместно разрушалось, уступая место нормативному акту и юридическому прецеденту. В исторической ретроспективе с формально-логической точки зрения все выглядело вроде бы естественно и до­вольно гладко: более перспективные источники права сменяли косные, отсталые и ограниченные в своих возможностях источники. Однако если посмотреть на данный процесс глазами, напри­мер, французского или немецкого крестьянина, то отмирание обычного права означало для него разрушение его внутреннего мира, векового пат­риархального уклада, в котором он находил смысл своего существования. Снижение роли обычного права знаменовало собой разрыв с традиционны­ми ценностями средневекового общества и пере­ход к новым ценностям индустриальной буржуаз­ной культуры.

Буржуазное право несло с собой новый этиче­ский смысл, заключавшийся в утверждении сво­боды, равенства и справедливости. Документы буржуазных революций закрепляли политические и личные права и свободы граждан, устанавлива­ли формально равное для всех право. Пришедшая к власти буржуазия ставила перед собой цель за­щитить с помощью права рыночную экономику, частную собственность и парламентаризм. Ины­ми словами, буржуазное право стало следствием экономического и политического развития Европы по пути капитализма и либерализма. В основе этого процесса лежал индивидуализм - фунда­ментальное качество сознания и психологии за­падного европейца и всей западной культуры (в том числе правовой). Благодаря индивидуализму человек воспринимал себя как уникальную цен­ность со своими интересами и потребностями, противостоящими общественным интересам. Естественным следствием индивидуализма стал гуманизм - нравственный принцип, согласно которому человек есть ценность, деятельное, творческое существо, нуждающееся в наиболее полном удовлетворении своих потребностей и интересов и реализации своих способностей. С точки зрения буржуа, основная цель права новой капиталистической эпохи - создание комфортной социальной среды, где человек мог бы чувство­вать себя свободным, защищенным от произвола власти и имеющим возможность реализовывать себя как личность. Буржуазное право в значитель­ной мере достигало этой цели, хотя гуманизм его был ограниченным. При формальном понимании свободы и равенства (что, конечно, служило делу обеспечения самоценности личности) буржуазное право не давало никаких гарантий эксплуатируе­мым слоям населения перед стихией рынка, зача­стую обрекая их на голодную смерть. Позднее, с последней трети XIX в., гуманизм буржуазного права начинает дополняться социалистическим содержанием: формируется социальное законо­дательство, защищавшее материальную сторону жизни наемных работников.

Несмотря на очевидное гуманистическое со­держание буржуазного права, в XIX - первой половине XX вв. оно становится объектом интен­сивной критики со стороны именно гуманистиче­ски настроенных авторов. Так, К. Маркс считал серьезным изъяном буржуазного права его под­черкнутый формализм. Казалось бы, право при капитализме, сломав сословные и другие перего­родки и сделав людей равными, помогало утвер­ждать в человеке чувство собственного достоин­ства. Вместе с тем Маркс верно указывал на тот факт, что формальное равенство, т.е. применение "равного масштаба к неравным людям", на деле обесценивает, обезличивает человека, лишает его индивидуальных черт.

С позиции персонализма и экзистенциализ­ма Н.А. Бердяев (испытавший, кстати, влияние марксизма) развивает тему, затронутую Марксом: буржуазное право есть воплощённое, концентри­рованное господство общества над личностью, оно - проявление "социальной обыденности", где личная совесть заменяется общественной моралью, а творческие силы человека ограни­чиваются рабским подчинением государству. Формализм и абстрактность права исключают конкретную живую личность. Право не в состоя­нии проникнуть в глубины нравственной жизни человека. Оно равнодушно к индивидуальной человеческой судьбе и в этом смысле глубоко безнравственно и бесчеловечно. Право вырастает на почве интересов больших и малых социальных групп. Оно выражает этику семьи, рода, клана, сословия, нации, государства, но никак не лич­ности. Право стоит на страже абстрактного добра и абстрактной справедливости. В борьбе со злом оно защищает абстрактного человека и социаль­но значимые ценности, а не конкретную челове­ческую индивидуальность. Лежащий в основе права абстрактный морализм стремится сделать из человека "автомат добродетели", т.е. право фактически нивелирует человека, заставляя его служить абстрактному добру12.

Во второй половине XX в. понимание права теснейшим образом связывается с гуманизмом: принимаются многочисленные международно-правовые акты, посвященные гуманитарным вопросам, государства считают своей обязанно­стью включать в конституции разделы о правах человека. Общепринятым становится мнение, что национальное и международное право долж­но быть наполнено гуманистическим содержани­ем, должно создавать условия для всестороннего совершенствования личности. Глядя на гигант­ский массив всего этого современного законо­дательства, можно подумать, что мы имеем дело с правовой культурой, принципиально отличной от правовой культуры Древнего мира и средне­вековья, что нравственность современных лю­дей принципиально изменилась, создав основу для создания права с гуманистическим содержа­нием. Либерально настроенные юристы и фи­лософы с последней трети XIX в. начали гово­рить о праве как о "минимуме нравственности" (Г. Еллинек, B.C. Соловьев), указывая тем самым на невозможность существования безнравст­венного права. В XX в. тенденция увязывать право с нравственностью, гуманизмом только усилилась.

Действительно, различия между древним и со­временным правом заметны: современное право (особенно в странах Запада) максимально диффе­ренцировано, индивидуализировано, направлено на утверждение принципов свободы, равенства, справедливости, демократизма, законности и гу манизма. Вместе с тем надо отдавать себе отчет в том, что эти различия носят по преимуществу внешний характер и определяются следующими причинами. Во-первых, современная западная правовая культура возникла на базе мощной ин­дустрии, невиданного ранее уровня развития про­изводительных сил, способных обеспечить вы­сокий уровень жизни основной части общества. Социальное государство, появившееся примерно с 1970-х годов, вполне может себе позволить бес­платно кормить тысячи и миллионы своих граж­дан и эмигрантов без риска ослабления своей власти. Во-вторых, в XX в. государства достига­ют огромной, ранее небывалой силы. С помощью своего военного и полицейского аппарата они установили всесторонний и эффективный кон­троль над обществом, подавляя в зародыше вся­кую антигосударственную деятельность. В-треть­их, за последние несколько сот лет государство, все более подчиняя себе человека, сформировало у него, наконец, достаточно стойкую привычку к автоматическому послушанию.

Но представляется очевидным, что, например, в случае новой большой войны, в условиях рез­кого снижения уровня материальных ресурсов и реальной угрозы разрушения государства со­временное гуманистическое право очень быстро приобретет старый драконовский вид с его упро­щенным процессом и устрашающими наказания­ми. Дело в том, что человек за последние тысячи или сотни лет в нравственном отношении лучше не стал, просто условия жизни современного человека (в том числе человека современной западной культуры) значительно улучшились. Как только условия его жизни резко снижаются, не перестает соблюдать право, стремясь удов­летворить свой эгоизм другими, незаконными способами. Как верно заметил К.Г. Юнг, под личиной так называемого современного циви­лизованного человека кроется нравственность дикаря, готового на любое преступление ради удовлетворения своих интересов. Массовая пре­ступность во всех странах мира - прямое тому подтверждение.

Часто можно слышать такое мнение: гуманизм современного европейского права заключается, в частности, в том, что оно сумело поставить заслон национализму, фашизму и религиозному экстремизму. Так, в Германии, пережившей на­ционал-социализм, принято очень жесткое зако­нодательство против антисемитизма и фашизма, что представляется абсолютно правильной ме­рой. Однако следует осознать простую, но тяже­лую истину: антифашистское законодательство


необходимо в современной Европе потому, что неонацистские настроения в ней сильны и гото­вы прорваться наружу при малейшем ослаблении прессинга со стороны права. Запрет на откровен­ную публичную дискуссию о межнациональных и межрелигиозных отношениях в современных странах Запада означает только одно: страх пе­ред национализмом и религиозным экстремиз­мом, которым переполнены народы мира. Пра­вящий класс пугает мысль, что обсуждение этих проблем только обострит межнациональные и межрелигиозные конфликты, спровоцирует волну стихийного неконтролируемого насилия. Зависимость здесь такая: чем сильнее экстриммистские настроения, тем строже будет законодательство, жесткость законов отражает силу экстремизма.

  1   2

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Философия права iconЛекция по теме №15 «философия российской государственности и права»...
Возникновение и развитие государственности и права: системно-философский анализ

Философия права iconТематика рефератов
Философия и частные науки. Философия и математика. Философия и психология. Философия и экономика. Философия и право

Философия права iconА. Л. Доброхотов Введение в философию
Но и здесь его союзник философия. Он наивен, и философия, в сущности, наивна; он непрактичен, но и философия отвлекается от непосредственной...

Философия права iconМагистратур арабочая программа по дисциплине философия права кафедра...
Рабочая программа подготовлена к ю н., ст преподавателем Алтгу васильевым А. А. на основании Государственного образовательного стандарта...

Философия права iconВведение в философию права лекции и тестовые материалы
Берус В. В. Философия права. Лекции и тестовые материалы: Учебное пособие. Барнаул: Барнаульский юридический институт мвд россии,...

Философия права iconЛекция что такое философия?
А. Первое определение формулируется, например, следующим образом: «Философия – это система взглядов на мир в целом и на отношение...

Философия права iconПонятие семейного права и место семейного права в системе отечественного права
Система права – это внутренняя структура права (право в объективном смысле слова)

Философия права iconДля того чтобы лучше понять смысл и суть философии как науки, полезно...
Древнего Востока, античная философия, философия средневековья и эпохи Возрождения, философия Нового времени, развитие отечественной...

Философия права iconПродукты Сервис Контакты Вербовка Все права защищены
Компания Компания Культура Философия История Честь & сертификат Back To Home Выбрать язык

Философия права iconЛекция по теме №17 «философия хозяйства в современной россии» принадлежит...
Отечественная философия хозяйства XX-XXI вв.: Россия – СССР – Россия. Формирование новой модели хозяйствования и его философское...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
vbibl.ru
Главная страница