Сергей Адамович, сформулируйте, пожалуйста, определение статуса политзаключенного. Кто есть политзаключенный?




Скачать 156.71 Kb.
НазваниеСергей Адамович, сформулируйте, пожалуйста, определение статуса политзаключенного. Кто есть политзаключенный?
страница1/2
Дата публикации23.03.2013
Размер156.71 Kb.
ТипДокументы
vbibl.ru > Право > Документы
  1   2
www.newcaucasus.com/index.php?newsid=5921

Сергей Ковалев: Люди зачастую идут работать в суд защищать интересы государства, а не права Newcaucasus.com | Независимое интернет-издание
Сергей Ковалев: Люди зачастую идут работать в суд защищать интересы государства, а не права
Правозащитник Сергей Ковалев, председатель российского историко-просветительского и правозащитного общества «Мемориал», президент автономной некоммерческой организации «Институт прав человека» в эксклюзивном интервью newcaucasus.com рассказывает о том, кого можно считать политзаключенным, как люди становятся судьями и каково это – быть уполномоченным по правам человека.
Сергей Адамович, сформулируйте, пожалуйста, определение статуса политзаключенного. Кто есть политзаключенный?
– Я не хочу сейчас вспоминать и придумывать формулы, я хочу сказать несколько реплик, имеющих существенное значение. Давайте начнем с того, что политический заключенный – это человек, в судебном деле которого отчетливо виден политический интерес власти – не его, а власти. Это человек, который подвергнут неправосудной санкции суда по политическим мотивам

действующей власти. Это может выражаться в том, что совершенно ни в чем не виновный человек сел в тюрьму. Может выражаться в том, что человек, совершивший правонарушение, получил санкцию несоразмерно большую, чем вообще практикуется для данного вида нарушений. Это может выражаться в том, что его дело вообще не было исследовано – например, обоснованные ходатайства защиты были отвергнуты без всякого основания. Это может выражаться в самых разнообразных нарушениях установленной законом процедуры. К сожалению, вы никогда не получите прямых доказательств того, что дело – заказное, но если есть веские доказательства серьезных и сознательных процессуальных нарушений, то, как правило, этого достаточно, чтобы довольно уверенно предполагать политические мотивы в судебном решении.

Если есть уверенность в том, что суд достаточно ясно уведомлен об аргументах защиты и, тем не менее, их отвергает, то здесь имеет место некая заинтересованность суда. В чем может состоять некая заинтересованность суда? Это либо заказное дело, когда власть оказывает давление, либо речь о коррупции, что, к сожалению, у нас тоже довольно часто бывает теперь. На самом деле это очень близкие вещи: зависимый от власти суд – это, как правило, суд еще и коррумпированный. Это очень легко понять, психологически это ясно: судья, который готов уступить давлению сверху, он всегда открыт для взятки. Для аккуратной взятки, так сказать. И власть по отношению к такому суду достаточно милосердна, как легко догадаться.
При этом политический заключенный вовсе не обязательно человек, который занимается какой бы то ни было политической или гражданской активностью. Яркий пример – все заключенные сталинского времени, сидевшие в политзонах, были политзаключенными. Какие у них были политические мотивы? Да никаких! Подавляющее большинство из них искренне верили в «отца народов». И, тем не менее, это несомненные политические

заключенные.

Теперь о заказном правосудии. Что значит «заказное правосудие»? Совсем не обязательно это прямое поручение некой власти некому судье, председателю суда или другому судебному чиновнику. Довольно часто это своеобразное правосознание, соответствующее тому, что провозглашалось в свое время Вышинским. Когда я участвовал в парламентских, а потом и в минюстовских комиссиях, которые занимались представлением кандидатов к президентскому указу о назначении их федеральными судьями, это было удивительное дело. Довольно часто мы слышали, беседуя с этими кандидатами, совершенно чудовищные слова – например: «Да, я иду в судебное заседание защищать интересы государства». На голубом глазу люди это говорили. А это уже после того, как была принята и опубликована от имени парламента концепция судебной реформы. Тем не менее, кандидаты, довольно часто не очень пожилые люди, но и не только что кончившие юрфак, претендующие на судейский статус, говорят вам, что они в судебном заседании будут защищать интересы государства. Совершенно типичная советская постановка вопроса. Или еще такой пример: мне понравился один претендент на должность члена Конституционного суда, он выглядел по-человечески, искренне, откровенно говорил. И вдруг на примитивный вопрос кого-то из членов нашей комиссии: «А зачем вы вообще решили идти в Конституционный суд?» – он сказал: «Защищать интересы крестьянства». Я говорю: «Вы, оговорились, вероятно? Возможно, вы имели в виду интересы права?» – «Нет, крестьянства. Я выразился точно». Понимаете? Судья, независимый арбитр, намерен представлять в суде чьи-то интересы. Вот это советское представление о функциях судьи. Вот почему я говорю, что далеко не всегда судья нашего совсем не независимого суда на всем постсоветском пространстве (по-видимому, кроме стран Балтии – в какой-то мере они все-таки ближе к идеям правосудия), совсем не всегда получает прямое указание: «Вот такого-то признать виновным». Я думаю, здесь часто работает то, что называлось в былые советские времена социалистическим правосознанием. Их так воспитывали: суд защищает интересы государства. Им и в голову не приходит, что мистер Смит может выиграть процесс хоть у США, хоть у РФ.
То есть, вы хотите сказать, что это не самоцензура даже?
– Это убеждение. В некотором смысле, это воспитанное убеждение. Когда писалась конституция, и я принимал в этом достаточно деятельное участие, там были юридические консультанты, тетеньки и дяденьки с профессорскими, в отличие от нас грешных, степенями, которые консультировали по вопросам права. Вы бы послушали эти консультации! Уже не помню по какому поводу я двум таким консультантам сказал, сильно удивившись их мнению: «Но позвольте, вы уже сводите диалог к марксистскому определению: «Право – это воля господствующего класса, выраженная в форме закона». - «А вы как же думаете? – сказали мне, не моргнув глазом, эти консультанты. - Так оно и есть». Это подчинение суда некоторому политическому интересу. И я думаю, что в большинстве случаев это делается вовсе не прямым указанием властной инстанции. Делается на основании того, что наш птичий язык так к этому приспособлен. Советские люди привыкли понимать друг друга. В чем здесь причины? – Причины очень простые. Что такое пополнение суда, например, в Великобритании? Судья – это верхушка юридической карьеры, выше не бывает, и судьи в Британии берутся из адвокатуры, прежде всего из людей с многолетним опытом, сделавших юридическую карьеру и получивших очень серьезную репутацию в своей среде. В Америке судей выбирают - это длительная процедура, в течение которой о каждом кандидате много пишет пресса, вспоминая его юридические решения, его участие в тех или иных процессах, его публично высказанные позиции, напоминая их избирателям и собирая профессиональные мнения. Кто такие наши судьи? Откуда берется корпус федеральных судей? Основные его источники следующие: это милицейские следователи, это в прошлом прокурорские работники, это секретари судов, девочки-заочницы. Она присутствует на процессе, у нее большой опыт, она ведет протоколы, она выполняет поручения председательствующего на процессе, она получает заочное юридическое образование, сдает экзамены. Наконец, это мировые судьи. А мировой судья целиком зависит от председателя соответствующего территориального суда: рекомендовал его председатель на следующую судейскую ступеньку - федеральный статус, и он пошел туда, он кандидат в федеральные судьи. Заметьте, что все перечисленные категории – это люди, по определению, по должности, подвластные служебной дисциплине. Откуда возьмется независимость суда, когда судья из среды девочек, обязанность которых – выполнять указания председателя суда? Она к этому привыкла. Она, и ставши судьей, имеет уже эту психологию. Так что подчинение судьи каким-то внеправовым влияниям, пусть не прямому указанию – вещь типичная. И это очень серьезное объяснение. Я хочу сказать очень важную вещь: прямое указание судье о будущем приговоре очень трудно доказать. Чтобы это доказать, надо иметь того президента, который даст жесткое указание генеральному прокурору - строжайшим образом расследовать, не совершилось ли в таком-то и таком-то ряде

судебных процессов преступления против правосудия. Вы слышали когда-нибудь, чтобы в советском или постсоветском суде были применены законы о преступлениях против правосудия? Я не слышал. Не слышал о том, чтобы какой-то судья был подвергнут

санкции за заведомо неправосудный приговор. Вся наша судебная

практика складывалась из неправосудных приговоров – и ни одного процесса, если не считать периода сразу после Берии. Эти ребята понимают друг друга с полуслова, им и намека достаточно. А уж прямой разговор о будущем судебном решении - это строжайший секрет, который не раскопаешь без самого подробного жесткого расследования.

Достаточно серьезным основанием для того, чтобы все-таки

заподозрить такой сговор, служат грубые процессуальные нарушения, которые не могут быть не замечены достаточно образованным юристом. Вот, к примеру, свидетель, прежде осужденный по уголовному делу, дает показания как свидетель обвинения против неких подсудимых. А потом он в суде говорит: «Мне предложил дать обвинительные показания такой-то следователь такого-то числа, пообещав за это снижение срока или тюремные льготы». В нормальном суде это прямая причина исключить показания этого свидетеля из списка доказательств. А кроме того, учредить строжайшее расследование. Здесь же суд, посовещавшись, заявляет, что это «неосновательное» отречение от показаний, как, например, это бывало в деле ЮКОСа – а потому, что администрация следственного изолятора не зафиксировала посещения в такое-то время следователя, который предложил ему дать эти показания.

А вот пример прямого заимствования из высказывания сотрудника ФСБ в приговоре суда по делу Валентина Моисеева. (Валентин Моисеев был признан виновным в государственной измене в форме шпионажа в пользу Южной Кореи и приговорен к 4,5 года лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима и конфискацией имущества. – Ю. А.) Задолго до суда генерал

ФСБ Дьяков заявляет в прессе: «Совершение подобных умышленных преступлений не ситуативно, а является результатом продуманных действий. Если человек, имеющий высшее образование или ученую степень, регулярно получает гонорары за сбор шпионской информации, о какой жертве обстоятельств может идти речь?» А вот цитата из приговора по делу Моисеева, вынесенного судьей Мариной Комаровой: «Совершение Моисеевым противоправных действий носит не ситуационный характер, а является результатом продуманных целенаправленных действий. Наличие у Моисеева образования, ученой степени, регулярное получение гонорара за сбор шпионской информации...» Возникает вопрос – кто написал приговор?

А самое интересное состоит в том, что органы судейского сообщества наказывают судей за неправильное понимание тезиса о независимости судьи. Примеров этому очень много. Они описаны в книге «Дело Ходорковского», авторы Александр Пумпянский, Борис Жутовский и я, Сергей Ковалев. Мой раздел посвящен как раз правовым вопросам - в основном, на примере юкосовских процессов, но там есть и более общие суждения о том, как создавалось советское правосудие и как оно потом

переросло в российское правосудие. О том, как судейское сообщество стало карать своих членов. Например, в Ростове-на-Дону председатель суда написал распоряжение по суду, что председательствующие на процессах должны каждый день ему докладывать, как идет процесс, особенно по тем делам, которые имеют большое значение. И одна дама, судья, наотрез отказалась являться каждый день к председателю суда и

докладывать, заявила, что она этого делать не будет. И ее лишили судейского статуса. Потом, правда, Конституционный суд ее восстановил. Раздел, написанный Пумпянским – это яркая публицистика о том, каким образом Путин участвовал в этом процессе, о том, что это путинское

дело. Там он очень интересно анализирует разные источники и очень ярко это описывает. Ну и, пожалуй, дам еще одну ссылку – на свою статью из «Нового времени», которая называется «Служивое право».
– Сергей Адамович, расскажите о вашей работе омбудсменом.
– Когда Госдума назначила меня омбудсменом, президент Ельцин довольно охотно откликнулся на необходимость создания такой службы. Я получил две штатные единицы - двух чиновников, рекомендованных Егором Гайдаром. Они были мастерами в организации потока документов, в том, что касается разбора жалоб, какие должны быть отделы и прочее. Начиналась подготовка этой работы, они стали писать некий проект, я очень доволен был их работой. Но у нас не было еще ни штата, ни помещений. Все это должно было прийти. Но в это время произошел некий конфликт. Вначале это были некие разногласия,

очень странные, даже, я бы сказал, очень интересные, конфликтом они стали к началу Чеченской войны. Примерно в августе 94-года Борис Николаевич Ельцин издал некий указ. Смысл указа состоял в следующем: лица, заподозренные в серьезных преступлениях – таких, как бандитизм, разбой, терроризм – могут содержаться под стражей до предъявления обвинения в течение 30-ти дней. Я сильно возмутился и стал во многих местах выступать, в том числе и на коллегии прокуратуры. Говорил, что указ антиконституционный, противоправный. Борис Николаевич пригласил меня на беседу. Он выслушал меня и сказал: «В ваших соображениях кое-что есть, они не бессмысленны. Поэтому я даю вам личное поручение – следить за тем, чтобы применение этого указа не нарушало прав граждан». Подумал и добавил: «Конституционных прав граждан». Я говорю: «Борис Николаевич, это невозможно. Само существование этого указа грубо нарушает конституционные права граждан. В Конституции сказано, что заключению под стражу подлежит лицо, в отношении которого принято судебное решение, не более чем на двое суток после задержания». А он подумал и сказал: «Вот потому я и даю вам это поручение. Вы должны следить, чтобы указ мой, приведенный в действие, не повредил конституционным правам задержанных граждан». Вероятно, он имел в виду следующую простую вещь: чтобы человека не били в течение этих тридцати дней. Вообще, зачем держать человека, которому не предъявлено обвинение, следовательно, процессуальным образом не собраны данные, показывающие, что есть основания его подозревать и до суда подвергнуть предварительному заключению? Совершенно ясно, что указ этот выпросили у президента милиция или следственные работники, чтобы иметь время ломать человека, получить признательные показания. Это было наше первое столкновение с Ельциным. Разговор кончился ничем. А потом я поехал в Чечню, и всю первую войну, большую часть времени, я там и пробыл, на Северном Кавказе. В самом начале декабря 1994 г. мы поехали в Чечню, а 10 марта 1995 г. я был отрешен думой от должности и перестал быть омбудсменом. Вот так и кончилась моя омбудсменская деятельность. Я об этом не жалею, потому что я успел еще до того в рамках президентской комиссии что-то сделать.
  1   2

Добавить документ в свой блог или на сайт


Похожие:

Сергей Адамович, сформулируйте, пожалуйста, определение статуса политзаключенного. Кто есть политзаключенный? iconТеренс Маккенна Пища Богов
Используя же определение самого Маккенны, он и есть настоящий шаман — тот, “кто достиг виденья начала и конца всех вещей, и кто может...

Сергей Адамович, сформулируйте, пожалуйста, определение статуса политзаключенного. Кто есть политзаключенный? iconКто есть кто? Кто есть ты?
Пролог. На сцене сидит грустный Айболит. Выходит Бармалей, издевательски читает начало сказки К. Чуковского “Айболит”

Сергей Адамович, сформулируйте, пожалуйста, определение статуса политзаключенного. Кто есть политзаключенный? iconСовременная гуманитарная академия
Дайте определение экстремума функции, сформулируйте признаки экстремума и найдите экстремумы функции

Сергей Адамович, сформулируйте, пожалуйста, определение статуса политзаключенного. Кто есть политзаключенный? icon№ п/п Вопросы для собеседования по дисциплине «Безопасность жизнедеятельности»
Сформулируйте определение понятиям «опасный производственный фактор» (опф) и «вредный производственный фактор» (впф)

Сергей Адамович, сформулируйте, пожалуйста, определение статуса политзаключенного. Кто есть политзаключенный? iconТест для оценки здоровья и пищевого статуса Пожалуйста, отметьте
Как часто употребляете хлеб и мучные изделия (печенье, пирожные, сухие завтраки и пр.)?

Сергей Адамович, сформулируйте, пожалуйста, определение статуса политзаключенного. Кто есть политзаключенный? iconКнига эта не была издана, Сергей оставил ее в рукописи. Я обращаюсь...
Неслучайно его все время влекла к себе лексикология. Он начал заниматься ей еще в студенческие годы (словарь, посвященный средневековому...

Сергей Адамович, сформулируйте, пожалуйста, определение статуса политзаключенного. Кто есть политзаключенный? iconВокруг песочницы: кто есть кто
Выбор невелик: или милый ребенок разнесет кухню и разрисует обои, или выплеснет свою энергию на улице. Кто же наши соратники по выполнению...

Сергей Адамович, сформулируйте, пожалуйста, определение статуса политзаключенного. Кто есть политзаключенный? iconПрограмма Школы Рекламы-2011
Стратегическое планирование. История внедрения. Определение продукта, его жизненный цикл. Целевая аудитория. Ее определение. Категории...

Сергей Адамович, сформулируйте, пожалуйста, определение статуса политзаключенного. Кто есть политзаключенный? iconПротесты и последствия
Фото Райтиса Трайдаса (A. F. I.). Политзаключенный-биолог Айо к жизни за решеткой приспособился

Сергей Адамович, сформулируйте, пожалуйста, определение статуса политзаключенного. Кто есть политзаключенный? iconПеред праздником
Среди множества классификаций человечества есть и такая: люди делятся на тех, кто верит в Деда Мороза, и на тех, кто не верит. А...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
vbibl.ru
Главная страница