Александр Мальцев Взгляд на жизнь Повесть Рассказы Отражение сенсации в умах Повесть




НазваниеАлександр Мальцев Взгляд на жизнь Повесть Рассказы Отражение сенсации в умах Повесть
страница4/8
Дата публикации30.09.2013
Размер1.08 Mb.
ТипРассказ
vbibl.ru > Право > Рассказ
1   2   3   4   5   6   7   8

Интеллигент
В цехе стоял какой-то мифический, сказочный, застывший полу­мрак. В притухшем слабом свете чернеющие контуры оборудования казались оцепеневшими гигантскими монстрами, которые как будто сосредоточились, изготовились для решающего смертоносного прыжка. Цех плавно замирал, успокаивался, остывал. Вторая смена катилась к своему завершению. Воздух сух и горяч.

За столом сидело четверо. Один из них, парень лет тридцати, в сторонке, на другом конце стола. Он что-то старательно и задумчиво то ли чертил на листке бумаги, то ли писал, а может, и то и другое вместе. В оживлённом, эмоциональном разговоре, который вели трое других, не участвовал. А у этих троих беседа, и правда, носила очень экспансивный, возбуждённый и крайне недовольный характер с явственным уклоном на революционность выражаемых мыслей. В общем, обычная беседа для тех лет.

— Они вообще о народе не думают, — басил рослый парень с пышной рыжей шевелюрой и большими, слегка пухлыми губами. — Для них народ — пустое место. Только хапнуть себе побольше — и всё. Коттедж в пять этажей отстроить здесь и в три этажа в какой-нибудь Испании-Италии.

— Да-да, — соглашался с ним сидящий напротив смуглолицый и узкоплечий.

— Зарплата, считай, копейки, — продолжал зло с рыжей шевелюрой. — Как жить на такие деньги?! Как?! И неизвестно, будут ли прибавлять!

— Ага, сейчас! Прибавят тебе! — кричал смуглолицый. — Догонят и ещё прибавят!

— Это вообще чёрт знает что такое! Скоро за еду будем работать.

— И я про то же, Лёха, — снова начал смуглый. — В стране творится не знай что! Бардак по всем направлениям. Хоть какой-то порядок поддерживали бы. Вот, например, захожу позавчера в подъезд и вижу около мусоропровода целую гору разного хлама. Прохожу вчера — лежит! Иду сегодня — снова лежит. Элементарный порядок навести — и то не могут! А что уж там говорить про экономику.

Когда он говорил, то почти всегда выставлял вперёд развёрнутую ладонь правой руки ребром вниз и направлял её в грудь тому, к кому обращался. И сейчас так же. При этом он ещё быстро двигал корпусом, то правое плечо вперёд, то левое. То всё тело вперёд так наклонит, что грудью на стол чуть не ложится, то резко откинется назад. Вот такой вот вертлявый, неспокойный был. В левой руке он держал почти закончившуюся сигарету. Поднёс её ко рту, последний раз сильно затянулся и бросил окурок на пол.

— Быдло мы для них, вот кто, — продолжал он, одновременно выпуская дым изо рта и ноздрей. — И нет им до нас никакого дела.

— Не уважают народ, — заговорил третий, пожилой, плотного телосложения мужчина с седым ёжиком на голове.— Ни во что не ставят они народ. Вот при коммунистах по-другому было. Рабочему человеку честь, хвала, почёт. А сейчас….

Он отчаянно, с силой, махнул рукой.

— Быдло мы для них, — продолжил он, — правильно ты это сказал.

Потом громко, с каким-то львиным рыком набрал в себя воздух, наклонился в сторону и шумно харкнул. Тыльной стороной ладони вытер губы.

От этого рыканья сидевший отдельно от них парень еле заметно вздрогнул. До этого момента он прислушивался к их разговору невнимательно, так, в пол-уха. Сейчас же он перестал заниматься лежащей перед ним бумагой и повернул голову в сторону эмоционально беседующих. Стал каким-то цепким, оценивающим взглядом смотреть на них. Глаза сузились, а губы плотно сжались, побелели.

Об этом самом парне можно сказать, что… пустых разговоров ни о чём, споров на незначительные темы (как он их понимал) не любил. Охотно начинал разговор, когда кто-нибудь подходил к нему и спрашивал, например, о том, как установить на компьютере ту или иную программу. Вот по делу он начинал очень активно объяснять и даже иногда что-то доказывать, дискутировать. Или по работе, если кому-то что-то было непонятно и знали, что он в курсе и может прояснить ситуацию, то подходили к нему за консультацией и он с удовольствием делился информацией. Всегда аккуратен и подтянут. За своим внешним видом следил — переодевался в чистую спецовку порой по три раза за неделю. Спецовок у него за годы работы накопилось достаточное количество. Поскольку он за одеждой следил, то многое из неё сохраняло приличный вид довольно долгое время. В речи своей ненормативную лексику не употреблял, был тактичен и корректен в общении. Ответствен и пунктуален. Слово всегда держал. Был неплохим специалистом, по крайней мере, знал куда больше своего разряда. Досконально старался разобраться во всём. Знал, короче, много, но в зазнайстве по этому поводу, в отличие от других, кто знал не меньше его, замечен не был. Вот по совокупности всех этих качеств в его характере и манере поведения он и получил прозвище — «интеллигент». Правда, несмотря на это прозвище за глаза, грязной работы не чурался, и испачкать руки в тяжёлой и нудной работе было делом для него привычным. Бездельником не был. Если бригадир по каким-либо причинам отсутствовал, то все единодушно, по умолчанию, выдвигали его исполнять обязанности главного. Он и здесь не подводил.

И вот сейчас что-то заинтересовало его в их разговоре, какое-то слово, сказанное одним из троих, царапнуло его душу и лишило спокойного настроения, соответствующего концу смены.

— Сделали из нас полное быдло, — сказал с возмущением смуглый.

— Да никто из вас быдло не делал! — неожиданно и громко закричал «интеллигент». — Вы сами себя быдлом делаете! Сами!

Он резко вскочил из-за стола. Глаза горят каким-то лёгким сумасшествием. Остальные невольно напряглись, переглянулись. Это что с ним?

— Вот ты, Вован, — «интеллигент» жёстко смотрел на смуглого так, как будто подозревал его в тяжком преступлении, — начнём с самого простого, банального, ты сейчас покурил, а окурок куда бросил? На пол ты его бросил! Вова, ты же его на пол швырнул! Вот рядом же пепельница стоит! Руку только чуть подальше протянуть! Нет, надо обязательно на пол кинуть, а потом возмущаться — «бардак в стране»! Да ты сам этот бардак и устраиваешь. В подъездах кто гадит? Президент? Члены правительства? Депутаты? Да такие же, как ты, и гадят! А потом ходят кругами и недоумевают — почему так плохо кругом?

Здесь он показал наглядно, как они ходят кругами — сделал оборот, притопывая на месте и широко размахивая руками. Со стороны смотрелось нелепо и смешно.

— Ты, я заметил, — гневно продолжал «интеллигент», — после туалета никогда руки не моешь. И разве после этого ты не быдло?! Быдло!!! Пробы негде ставить!

— Диман, ты чего? — удивился смуглолицый Вова. — Ты чего взвился?

Очень изумились неожиданной вспышке ярости и двое других. И главное, они не понимали причины. Ведь ругать власть, начальство — это ж беспроигрышная тема в разговоре. И душу отведёшь, и спорить с тобой никто не будет.

— Да ничего! — продолжал неистовствовать Дима-интеллигент. Он быстро подошёл к Вовану, наклонил свою голову так, что между их лбами почти не было просвета, и сказал жгуче:

— Ты сам себе тавро ставишь, на котором написано — быдло. Тебе предоставили шанс стать быдлом, и ты им с радостью и визгом воспользовался.

— Что такое тавро? — не понял Вова и отпрянул от Дмитрия.

— Тавро — это клеймо, понял? — зло, сквозь зубы объяснил ему Дмитрий. — Вот ты его себе на лоб и припечатал. Сам себе.

И он указательным пальцем ткнул Владимиру в лоб. Тот отодвинулся ещё дальше и стал растерянно тереть свой лоб, стирая воображаемое тавро, будь оно неладно.

— А ты? — теперь «интеллигент» смотрел на рыжего. — Когда с курсов по «Siemens» вернулся? Три дня назад. И чему ты там на­учился?

Голос наполнен ядом.

— Чему?! — повторил Дмитрий вопрос, срываясь на крик.

— Как — чему? Ты сам же и ответил! — сказал рыжий и весь напрягся.

— Да ни хрена ты там ничему не научился! Только радовался, что неделю в чистом ходить будешь. Ты же ничего знать не хочешь! Ты же учиться не хочешь! Ты же хочешь разряд побольше, а знать на него ты не хочешь! Идиот! Ты ничем не интересуешься, ничем не занимаешься. Живёшь, как насекомое, как биомасса какая-то. Водки бы стакан тебе и всё! Идиот!

— Э, — ответил рыжий Лёха возмущённо, — ты, это самое…. Базар фильтруй!

Его растерянность прошла; он правой рукой схватил Дмитрия за воротник куртки.

— «Базар фильтруй», — язвительно передразнил его Дима и спокойно, глядя прямо в глаза Алексею, отлепил его руку.

— А по-другому сказать ума не хватает? — продолжал он. — Говоришь, хапают они. А поставь тебя на их место, да ты ещё больше хапать будешь. Когда ты мечтал, сидя на этом самом месте, что вот стать бы тебе премьер-министром, хотя бы дня на два, ты ой как бы хапнул тогда? Наверное, и месяца с того дня не прошло, как ты мечтал. Ты только в этом и видишь всю прелесть большой должности.

Алексей хотел возмутиться по-серьёзному, но неистовый взгляд Дмитрия — взъерошенный, но одновременно с этим и холодный, уверенный гнев его глаз останавливали его. Так может говорить и смотреть только человек, до предела убеждённый в правдивости своих слов.

Дмитрий присел рядом.

— Скажи мне, что такое для тебя труд? — спросил он.

Лёха передёрнул плечами.

— В смысле?

— В прямом! — кричал Дмитрий.

— Что орёшь? — ёжился Алексей.

— Давай, я за тебя и за себя отвечу, — Дмитрий вскочил. — Для тебя труд — это обуза, тяжесть, которую ты несёшь, кряхтя и сопя. И от этой тяжести ты хочешь избавиться под любым предлогом. А для меня…

Он замер, набрал полную грудь воздуха, и продолжил:

— А для меня труд — это возможность реализовать на деле свои знания, умения, какой-никакой опыт, навыки. Реализовать и получить за это материальное вознаграждение. Понял? Знаю и умею много, значит, и получать за это должен соответственно. Не платят? Тогда я имею право требовать! Имею! Я знаю и умею мало? Ну, тогда кого мне винить, кроме самого себя. А что ты знаешь? Что ты умеешь? Какое у тебя право требовать больше? Кто тебе дал такое право? Ты на труд смотришь, как раб! И через это являешь себя миру рабом!

— Э! — возмутился Алексей, но вышло у него как-то не яростно, так не возмущаются, а неубедительно возражают.

Дмитрий, тяжело дыша, обводил присутствующих горящим взором, остальные смотрели кто куда, но только не на него.

Дмитрий присел, затем тут же вскочил и сделал несколько шагов в сторону, но остановился, как будто что-то забыл. Вернулся, снова присел и нервно развернулся к владельцу седых волос.

— Петрович, — начал он новое обличение, — тебе сколько лет?

Петрович не ответил, только смотрел ошалело и растерянно на Диму, хлопал серыми глазами.

— За пятьдесят уже, — ответил «интеллигент» за него, — у тебя уже внуки есть. А ума у тебя сколько? Да как у четырнадцатилетнего! А ещё сидишь здесь, о жизни рассуждаешь. А что ты в своей жизни видел? Да ничего! Ты же дальше своего пупка не видишь. А ещё о политике, об экономике судить берёшься! Ты правильно двенадцать на пять умножить не можешь.

Здесь «интеллигент» имел в виду, что, когда Петрович заполнял недавно наряды, то вместо правильного ответа — шестьдесят, написал — семьдесят. Все долго смеялись ещё.

— Кричишь, чтобы тебя уважали, — продолжал Дима, — а за что тебя уважать? За то, что харкаешь, как свинья последняя? Эх!!!

Он резко поднялся и быстрым шагом покинул их.

Оставшиеся в недоумении смотрели друг на друга.

— Да-а-а-а, — протяжно сказал Владимир, — вот не ожидал. С чего это он так взбесился? Он вообще-то чего хотел?

— Чёрт его знает, — ответил сочувственно Петрович, — может, дома проблемы? С бабой своей сцепился, а мы виноваты.

— Одно слово — интеллигент, — прокомментировал ситуацию Вова, — мути навёл и убежал. Заучился парень, заумничал, вот извилина на извилину и заскочила.

Дмитрий вернулся через минут пять, вид смущённый. Все смотрели на него насторожено.

— Извините, парни, что-то я… — тихо, но жёстко произнёс он, а затем добавил: — Ведь я же один из вас. Как это ни прискорбно осознавать…

После сказанного сильно хлопнул Лёху по плечу, того даже качнуло. Вздохнул, развернулся и ушёл уже окончательно.

— Интеллигент, — произнёс Лёха, — точнее не скажешь.

ЛОМ
Фамилия у Виктора, работающего слесарем-ремонтником, простая, обычная, русская — Краснов. Правда, известен он был в цехе и даже далеко за его пределами как Витя Кипеж. На это прозвище, которое неизвестно когда и кем было ему дано, он не обижался. Даже мастер, когда вешал на бригадном стенде объявления, называл его так. Например: «Сидоренко, Труханов, Кипеж срочно пройти флюорографию». Или: «Кипеж, сдай мерительный инструмент на проверку». Иногда забывались и записывали его так в официальные документы. Потом спохватывались, чертыхались и исправляли. Прозвище соответствовало его характеру, который был ой-ой какой — взрывной, импульсивно-нервный, бешеный. Сначала делал, а потом думал — не совсем точно характеризовало его. Не в полном объёме характера. Правильнее было — он сначала делал, потом ещё раз делал и ещё раз, а только потом задумывался. Абсолютно не терпел никаких рассуждений, разглагольствований, перед тем как начать какое-нибудь дело. Если кто-нибудь начинал говорить, что вот это можно было бы сделать так-то и так-то, что это будет быстрее и удобнее, то Витя начинал очень сильно нервничать, а лицо наливалось алой краской. За любое дело он брался сразу, с отчаянным рвением, как будто секунда промедления могла обернуться неотвратимой катастрофой. Был он и не в меру впечатлительным. Начнёт читать какую-нибудь статью в газете о тяжёлой экономической ситуации в стране или о небывалых размахах коррупции, то, не прочитав и половины, с негодованием отшвыривал газету в сторону. Потом начинал нарезать круги по расположению бригады и шёпотом, частенько обильно налегая на нецензурную лексику, ворчал, комментируя для самого себя прочитанное.

— Ну, довели страну… Гады… Сволочи… Это что же творится? Это когда же этому будет конец?.. А? — доносились обрывки его жёстких обличительных фраз.

Судорожно закуривал и уничтожал сигарету в три-четыре затяжки. Коллеги, как могли, старались успокоить его:

— Кипеж, да брось ты переживать. О себе подумай. Что зря нервы расходовать. Всё равно ничего изменить не сможешь.

— Вот все так рассуждают! — кричал он зло им в ответ. — А надо брать и делать!

Относились к нему вообще-то хорошо. Но пить с ним вместе в гараже отказывались решительно все. Пьяный он подтверждал своё прозвище на все сто и рвался искоренять несправедливость немедленно. Носителем этой самой жгучей несправедливости мог оказаться любой в радиусе вытянутой руки с крепко сжатым кулаком.

Однажды в воскресенье, когда, как известно, у ремонтников самое жаркое время, Кипеж шёл быстрым шагом по цеху в поисках болтов на шесть под шестигранник. У них в бригаде они как-то некстати закончились. Вот только на этой неделе было столько, что хоть кидайся ими, а сегодня — ни одного. Какая-нибудь зараза к себе в шкафчик сгребла. Мол, у него есть, а на других плевать. И вот Виктор прочёсывал цех с целью найти желаемое в других местах. Там, где он уже успел побывать, в расположении других бригад, никого не застал. Может быть, у них они и были, а, скорее всего, были, но без разрешения копаться в чужих ящиках, хоть и общих, не стал. В этом вопросе, и надо отдать ему должное, Кипеж был очень щепетилен. Очень. Чужое без разрешения никогда не возьмёт.

В это время около нового оборудования, монтаж которого производился на территории, граничащей с их цехом, шло бурное обсуждение возникшей проблемы. Участвовали в обсуждении человек десять и, судя по верхней одежде, не рабочие. Наличие пиджаков и синих халатов говорило о том, что это начальство и инженерно-технические работники. А проблема была в следующем. Когда-то установили стационарную сварочную машину, или, как её чаще и сокращённо называют, — «стационарку», на одном месте. Потом вокруг неё смонтировали другое оборудование и, как оказалось, эта вот «стационарка» находится не на нужном месте. До нужного места её необходимо сдвинуть на расстояние метра полтора. Она мешала сейчас прокладывать короба под электропроводку и что-то ещё срочное монтировать-делать. Вот и вёлся жаркий спор на тему, как передвинуть эту чёртову «стационарку». Точнее, яростно обсуждалась не только эта возникшая проблема, но и кто виноват, что изначально она была установлена неправильно, и кто теперь будет это исправлять, и кто понесёт ответственность за содеянное. Всплывали и старые обиды между кричащими, за которые настал час расплачиваться.

— Мы поставили так, как предусмотрено проектом! — кричал высокий худой мужчина, тряся в руках широкие листы.

— Плевать я хотел на твой проект. Что ты мне суёшь? Это старая версия. Не раз и не два производилась корректировка, — зло отвечали ему.

— Нас не ставили в известность.

— Тише! — подключался самый главный из них, судя по дорогому костюму и уверенному, командному голосу. — Что вы тут развели демагогию. Хватит друг на друга пальцем показывать и крайних искать. Взять погрузчик и сдвинуть её.

— Он только вот здесь проехать сможет, а здесь контейнера понаставили.

— Так убрать их.

— Сказали, без разрешения Соколова их не трогать. Запретили к ним вообще подходить.

— Я! Слышите, я разрешаю их трогать!

— Да нет погрузчика.

— Чёрт, а где он?

— Один сломался, а на втором Морозов уехал. За трубами, по-моему.

— Вон у соседей возьмите.

— Да там пока сменного найдёшь!

— Ищите!

— Да надо сначала решить, куда её двигать, чтобы потом не переделывать.

— Думайте!

Нервы… Присутствовали здесь и два иностранца, они тоже что-то рядом монтировали. Были они то ли американцы, то ли немцы, а может быть, и вообще какие-нибудь шведы. Неважно. Около них крутился переводчик.

— Убери их отсюда, — говорил ему главный, — зачем ты их сюда привёл?

— Сами пришли, — оправдывался тот, — интересно им стало.

— «Интересно», — передразнивал его главный, — ничего тут интересного нет.

Наконец-то новое место машине было определено и отмечено мелом на полу. Осталось только её сдвинуть. Вопрос стоял теперь в следующем — как?! Постепенно стало прорисовываться мнение, что в ближайшие сутки этого не сделать. Главный нервничал. Вот в это время и подошёл к ним Витя Кипеж. Постояв минуты две-три, он вник в суть возникшей проблемы. Шумно набрав в себя воздуха, он стал действовать быстро и решительно. Как обычно. Как всегда. На мгновение он пропал из поля зрения и появился уже с ломом в руке. Беспардонно растолкав присутствующих, он подошёл к «стационарке». Затем сделал два круга вокруг неё. Убедился, что она не закреплена к полу и не подключена к энергоносителям (напряжение, сжатый воздух, вода). Лицо у него, как говорится, серьёзнее не бывает. Брови насуплены, а губы поджаты. Следующие его действия были такие. Он поддел «стационарку» ломом, громко крякнул и тремя резкими движениями передвинул её на вновь предназначенное ей место.

— Так пойдёт? — спросил Кипеж у ближе всех стоящего, в синем халате.

— Да, — оторопело и не сразу отозвался он.

Один из иностранцев подскочил к «стационарке» и, наклонившись, стал рассматривать то место, куда она встала. Потом что-то быстро заговорил на своём, не понятном большинству присутствующих здесь языке. И, судя по восторженным возгласам, он был впечатлён результатом труда Виктора. Кипеж громко сплюнул и протянул лом иностранцу:

— На, держи, морда не наша.

Тот машинально взял лом в руку и недоумённо стал смотреть на переводчика. Его взгляд просил разъяснений.

— Презент, — не задумываясь, коротко ответил тот.

Остальные молча смотрели кто на сварочную машину, кто на иностранца, но большинство — на Виктора.

— М-да-а-а-а, — сказал довольно и с иронией главный, — и дел-то. Больше разговоров было.

Сразу же после его слов один молодой человек (инженер) звонко зашёлся в смехе. Больше никто его не поддержал. А его буквально раздирало, ломало, корчило и душило от смеха. Главный посмотрел на смеющегося парня, слегка криво улыбнулся, развернулся и зашагал прочь. Остальные кто потянулся за ним следом, а кто-то зашагал по другим направлениям. Разбрелись. Через пять минут около «стационарки» был только этот парень. Он больше не мог смеялся, а только глубоко дышал и издавал звуки, похожие чем-то на скрип. Встать сил у него не было. Рядом с ним лежал лом. Видимо, иностранцы деликатно отказались от подарка.

А Витя Кипеж уже и не помнил обо всём этом. Его интересовало только одно — найти болты на шесть под шестигранник. Найти — во что бы то ни стало.
1   2   3   4   5   6   7   8

Похожие:

Александр Мальцев Взгляд на жизнь Повесть Рассказы Отражение сенсации в умах Повесть icon1. Список литературы для чтения
Коршунов М. «Петька и его, Петькина, жизнь» (рассказы), «Дом в Черёмушках» (повесть)

Александр Мальцев Взгляд на жизнь Повесть Рассказы Отражение сенсации в умах Повесть iconВсе электронные книги серии «stalker», фанфики, первые главы, анонсы
Эта повесть пишется, как продолжение истории Лиса из «Меня зовут Лис», начато после окончания сюжетной линии первой повести. Отзывы...

Александр Мальцев Взгляд на жизнь Повесть Рассказы Отражение сенсации в умах Повесть iconАндрей Петрович Старостин Повесть о футболе «Повесть о футболе»: Советская Россия; Москва; 1973
Мексике. Ему есть о чем вспомнить, с чем поделиться с читателем. На страницах своей книги он рассказывает о развитии футбола в нашей...

Александр Мальцев Взгляд на жизнь Повесть Рассказы Отражение сенсации в умах Повесть iconЗадача 1 Начинающий автор Игорь Пресняков в 1992г опубликовал свое произведение «Адский рейд»
Петрозаводским издательством «Лик». Позже было установлено, что московское издательство «Пилигрим» напечатало повесть Преснякова...

Александр Мальцев Взгляд на жизнь Повесть Рассказы Отражение сенсации в умах Повесть iconЖаркие перегоны
Инженер по образованию, Валерий Барабашов несколько лет работал на Урале корреспондентом газеты «Гудок». И повесть «Жаркие перегоны»...

Александр Мальцев Взгляд на жизнь Повесть Рассказы Отражение сенсации в умах Повесть iconИстория омара хайяма, рассказанная им самим
«Повесть о жизни Омара Хайяма, рассказанная им самим», в которой делается попытка объяснить и увязать практически все без исключения...

Александр Мальцев Взгляд на жизнь Повесть Рассказы Отражение сенсации в умах Повесть iconДухless: Повесть о ненастоящем человеке
Поколению 1970 1976 годов рождения, такому многообещающему и такому перспективному. Чей старт был столь ярок и чья жизнь была столь...

Александр Мальцев Взгляд на жизнь Повесть Рассказы Отражение сенсации в умах Повесть iconТема: «Жизнь, личность, творчество А. Грина. Повесть «Алые паруса»
Его комната была выбелена известью, и в ней не было ничего, кроме кровати и стола. Был только еще один предмет. На стене комнаты...

Александр Мальцев Взгляд на жизнь Повесть Рассказы Отражение сенсации в умах Повесть icon№1 «Повесть временных лет»
Блок первый: Генезис феодализма у восточных славян и образование раннефеодального Древнерусского государства

Александр Мальцев Взгляд на жизнь Повесть Рассказы Отражение сенсации в умах Повесть iconНачало руси
В начале XII века русский летописец монах Киево-Печерского монастыря Нестор, составитель летописи «Повесть временных лет»

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
vbibl.ru
Главная страница