Первая




Скачать 181.86 Kb.
НазваниеПервая
Дата публикации01.07.2013
Размер181.86 Kb.
ТипДокументы
vbibl.ru > Литература > Документы
ПОХОЖДЕНИЯ ПОКЛОННИЦ «ВАКУУМА» В ШВЕЦИИ.

Фанатские Записки

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Всё началось в понедельник… Этот день, несомненно, обладает какой-то своеобразной «магией»: как известно, именно он из всей предстоящей недели самый тяжёлый.
Не буду описывать, каким «комфортабельным» был предложенный нам автобус и сколько неудобств нам с Иркой (моя единомышленница по фан-клубу и замечательная подруга в реальной жизни; она единственная смогла составить мне компанию в этой поездке) пришлось перетерпеть, чтобы, наконец, вздохнуть свободно. В ночь с понедельника на вторник нам пришлось простоять около 2 часов на финской границе. Лишь впоследствии выяснилось, что, оказывается, дотошные пограничники решили устроить шухер: предыдущий автобус перевернули вверх дном и даже отослали пару человек с границы назад, домой. Исходя из этого, на нас у финских пограничников сил уже не осталось, а посему они отпустили бедных туристов с миром.

В Хельсинки мы прибыли приблизительно в девять утра. Стоит ли говорить, что после бессонной ночи я мало что соображала, и поэтому клевала носом на скамейке перед Хельсинским вокзалом. Ирка наотрез отказалась ехать в аквапарк, а жара была страшная. В автобусе было нестерпимо душно. Мне очень хотелось искупаться, но увы…

В восемь вечера нас погрузили на паром, и мы отправились в Швецию. На пароме Ирка нашла, к обоюдному нашему удивлению, ‘The Plutonium Cathedral’. Лицензионный, конечно. Как я ни старалась втолковать продавцу, что мне нужен еще один такой же, второго экземпляра на борту не оказалось. Но что было удивительнее всего, так это тот факт, что, сколько мы потом ни спрашивали в Стокгольме о группе «Вакуум» у продавцов, они такой группы не знали! Единственный магазин с диском ‘Starting…’, был ‘Sound Pollution’ в самом центре ГамлаСтана. Потом оказалось, что Дарина (глава нашего фан-клуба) этот магазин знает, уж понятия не имею, откуда. Хотя уж ей ли не знать!
Всю дорогу на пароме мы проспали. Позже выяснилось, что очень и очень зря! Во-первых, паром назывался 'Silja Europe' и был просто огромным. Соответственно, и развлечений там было немало. Мы оценили наше пребывание на этом виде транспорта только тогда, когда возвращались из Швеции на гораздо худшем судне – ‘Silja Festival’. Мы могли бы культурно провести время, когда ехали в Стокгольм, но были настолько вымотаны, что сразу завалились спать…

Итак, семь часов утра. Мы в столице Швеции, Стокгольме. Погода пасмурна, но даже это не мешает мне осознать, что я нахожусь в том месте, где всегда мечтала побывать. Мы выходим из парома по большому стеклянному коридору, таща за собой тяжелые сумки, и садимся в автобус, также выгруженный из трюма судна. Я включаю ‘Tonnes Of Attraction’ и замираю. Потом меня охватывает возбужденное состояние, как будто я на концерте, и шоу должно начаться буквально через пять минут. «Давненько я такого не испытывала…» -- думаю я, отъезжая от терминалов ‘Silja Line’.

Дальше – обзорная экскурсия по городу, продлившаяся 4 часа. После экскурсии - обед «у Югослава». Очень милый шведский стол. И, наконец, потом размещение в отеле. Нас с Ирой и еще пару женщин разместили в ‘Sjörfarshotellet’, а остальных увезли за пятнадцать километров от Стокгольма. Едва мы расположились комнате, до Иры дошло, что мы уже в Стокгольме, о чем она известила весь отель радостным визгом, и мы, выскочив налегке из гостиницы, отправились гулять по городу…
Именно тогда Иря и я оценили преимущества (и недостатки) размещения в центре города. Во-первых, до галереи Марины Шипченко нам было не так уж и далеко идти, всё нужное (т. е. ГамлаСтан, НоррМальм, СёдерМальм – мы обосновались в СёдерМальме) находились непосредственно «за углом», но пробка на пути к отелю существенно осложнила дело, и нам пришлось простоять в ней с полчасика. Именно из-за этой пробки в первый день пребывания в Швеции мы не успели зайти к Марине.


^ ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Мы вышли, а вернее, выбежали из отеля, решив отправиться за сувенирами и, к тому же, предварительно немного заблудившись. (Вот и ходи потом по абсолютно чужому городу!) На самом деле, ГамлаСтан, «центрее некуда», – самый непонятный и самый «нешведский» район Стокгольма. Во-первых, именно там нас высаживали и всё рассказывали об тех самых средневековых домишках, а с экскурсией ходить просто невозможно – не чувствуется, что ты в другой стране. Когда ходишь по ГамлаСтану, такое ощущение, будто попал в какой-то русский район Стокгольма (Питера?), где, помимо русских, ещё куча иностранцев и почему-то узенькие улочки. Странное такое чувство… Пока мы с Ирой ползали два дня по городу, ГамлаСтан нам вконец опротивел, так как нам приходилось постоянно ходить мимо (и по) этому острову. Но всё-таки общее впечатление – замечательное!

После покупки всяких-разных штучек, мы изучили карту направились прямиком к галерее Марины. По дороге к нам привязался какой-то швед непонятной национальности, который ни в какую не желал отставать. Почему-то мы заметили интересный парадокс – к нам клеились только разные чудаки, которых шведами никак не назовёшь: шведские негры, такие же мавританцы, финские греки и остальные чукчи. Только на пароме к нам пристал настоящий швед Юхан, но он был очень пьян, нервозен, некультурен и постоянно пытался уговорить нас попробовать водку. Оно нам нужно? 

Так или иначе, возжелавший познакомиться с нами швед нас задержал основательно.

Наконец мы очутились на заветной улице. Улица, как это обычно в Швеции, небольшая, узкая и, главное, опять же, обычное дело, с подъемами и спусками, как горка. Тихая спокойная улочка. В конце улочки - Маринина галерея. Но сначала мы эту галерею не нашли. Ирке по какому-то наитию казалось, что она находится на углу, причём сверху должно быть написано большими жёлтыми буквами Andrehn-Schiptjenko. На углу оказался продуктовый магазин, который к тому же был закрыт. К слову сказать, все магазины в Швеции работают от силы до семи. Этому обстоятельству мы очень удивились, поэтому уж как мы искали по всему Стокгольму булку, так эту эпопею надо описывать отдельным рассказом! Так вот, стоим мы на этом проклятом углу и думаем, что делать дальше. Затем решили, что галерея переехала, причём всё, что я тогда подумала, так это что-то вроде: «Как же так? Кому же я этот несчастный сувенир отдам? Всё время с собой таскать буду???» (Мы купили декоративную тарелку на стену с изображением Медного Всадника и подписью «Санкт-Петербург» для Марины.)

Делать было нечего, мы отправились обратно. По другой стороне улицы… Тут Ирка притормозила, а я прошла дальше, тоже остановилась, чтобы подождать её и схватилась за сердце, потому что нечаянно взглянула на дверь находящегося рядом дома. Галерея! Ире тоже резко поплохело. Но всё было наглухо закрыто, так как выставка работает только до семнадцати, а на наших часах было семь вечера. Тогда мы немного постояли у двери и побрели назад, в отель.

Дальше была незабываемая ночь в Стокгольме, когда мы гуляли по городу и сидели на скамеечке, на площади в Сёдермальме. Мы вернулись в отель, пару минут отдохнули и пошли искать музыкальный магазин, который, по словам так задержавшего нас шведа (не могу вспомнить, как его зовут. Честно говоря, и не стараюсь…), находился на этой самой площади, на станции Сёдер. Конечно, когда мы дошли к девяти часам до этой станции метро, то ничего не нашли. Мало того, что было темно, так ещё этого магазина там вообще не было… Но ничего, мы решили насладиться вечерним городом и присели на скамеечку рядом с парой кафе – они находились поблизости. Так мы и просидели там около двух-трёх часов. Позже оказалось, что на нас с Ирой эти «посиделки» произвели наибольшее впечатление. Представьте себе, сидите вы на скамеечке, вокруг снуют шведы, светят фонари, везде иллюминация, а вам так хорошо… На самом деле, что меня больше всего поразило в ночном Стокгольме, так это вот что: наш Невский проспект в 11 часов вечера тих и пустынен. Какое там! У стокгольмских жителей к ночи начинается самое интересное! Все шведы выползают из домов и занимают «места под солнцем». Кафе оказываются битком набиты людьми, и все гомонят, орут! Центр оказывается ещё более оживленным, чем днём! Сидя на площади, мы периодически вздрагивали, так как рядом с нами находились, как я уже сказала, кафе под тентами, а там почти все были футбольными болельщиками. Они так кричали! Вообще, это странно: осознавать, что обычно мирные и тихие шведы могут так вопить!!! У Ирки в книге я читала, что все шведы к ночи выползают гулять, но чёрт знает, что там могли придумать, тем более что книга была написана с большим юмором. Теперь я знаю, что это правда.

Прямо перед нами находились два больших ящика, и к ним постоянно подъезжали или подходили шведы и кидали туда что-то. Мы вместе подумали о назначении этого ящика (уж больно часто к нему подходили) и пришли к выводу, что это ящики для писем. Один, жёлтый, для региональных, а второй, синий, для писем по стране. Потом мы поняли, что для шведов ГОРАЗДО дешевле послать письмо, чем поговорить по телефону! Меня не устроила подобная перспективка для Питера… Впоследствии мы видели такие ящики довольно часто.

Совсем рядом с нами находилось ещё одно кафе, владелец которого поразил нас своей расчётливостью: так как кафе было летним, все столики и стулья с навесами стояли на улице. Пока мы сидели на скамейке, этот умник в форменной одежде умудрился все столы (а их там было штук двадцать!) занести в помещение. Мы с Ирой только недоуменно переглянулись, когда увидели почти пустую площадку, где до этого располагалось «кафе».

Пока мы сидели, к нам, естественно, приставали различные придурки. Так, когда рядом с нами вдруг нарисовалась пара негров, Ирка шепнула: «Если что, мы не говорим по-английски». Ну да, так мы и отшивали этих чёрных минут двадцать, сквозь смех пытаясь сказать, что мы не «спик инглиш», причём я понимала абсолютно всё, что они говорили, и не могла этого не показать. А они, тоже смеясь, приглашали нас пойти в кино. Это в десять-то вечера! И кино должно быть, конечно, на шведском! Без комментариев…

Пока мы сидели на уже вышеупомянутой скамейке, мимо проходило огромное количество разных людей. Так, например, мы раза два узрели законченных «голубых», причём более явных гомосексуалистов я раньше не видела.

Наше «сидение на Стокгольмской скамеечке» (читать в стиле «стояния на реке Угре») ознаменовалось появлением, похоже, самого Александра Барда.

Я до сих пор гадаю, был ли тот бритый чудик действительно Алексом или мне просто показалось, и я выдала желаемое за действительное. На самом деле, это выглядело приблизительно так: где-то без десяти десять (примерно, разумеется) мимо нас прошагал мужик (так как это была площадь, он шёл наискосок, от угла Иры, она сидела слева от меня) в клетчатой рубашке и чёрных брюках. Он воровато обернулся, на его лице явственно обозначились усы. Такие же, как у Александра в интервью на ‘Sommar-2002’!!! Это я точно увидела. Было темно, к тому же зрение у меня оставляет желать лучшего, поэтому разглядеть его как следует я не смогла. Он просто оглянулся на нас и пошёл дальше. Скажете, мало ли по Стокгольму мужиков бритых ходит? Должно быть, много, но не таких… Я флегматично толкнула в бок Иру: «Смотри, Бард пошёл…» Ирка посмотрела в ту сторону, куда я ей указывала и признала, что сзади очень похож. Рост тот же самый – не маленький и не очень высокий. По фигуре вообще только он и может быть. И потом центр города… В общем, гадать нам теперь вечно…

Так мы и просидели на той скамеечке полвечера. Потом побрели к отелю. По дороге набрели на набережную, которая находилась в конце нашей улицы. Сфотографировались и там…

…Засыпая, я с восторгом думала, что у меня ещё целый день впереди. Целый день, который мне предстоит провести в Стокгольме…
^ ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
На следующее утро мы проснулись от включившегося телека. Судя по всему, предстоящий день должен был быть неплохим. В двенадцать часов нам предстояла ‘check-out’, то есть до этого времени мы должны были покинуть отель. В девять нас должен был забрать автобус, если мы были согласны ехать в Упсалу. В предыдущий день (и вообще на протяжении всего путешествия) Ирка очень хотела туда поехать: «Мол, я за всё заплатила, всё и посмотрю!» Но я не горела желанием смотреть на развалины шведского замка, как в моём рассказе («Встреча, Которой Не Было», прим. автора). Поэтому эту перспективу с самого начала отвергала, а уж когда выяснилось, что нам можно было остаться в Стокгольме ещё на день, я очень обрадовалась. К тому же Марина пока не знала, что в России о ней всё ещё помнят. Поэтому вопрос насчёт поездки в Упсалу наутро мы даже не обсуждали.

После пробуждения мы спустились к шведскому столу. Но много мы съесть не смогли (зато выпили практически всё) – всё время до этого мы питались сухим пайком, и у обеих в тот день, когда мы садились в автобус, жутко болели животы – видимо, они чувствовали, что нормально питаться не сможем. По крайней мере, есть мне вообще почти не хотелось на протяжении всего путешествия. Пропутешествуй так мы ещё с недельку, я бы сбросила немало килограммов. Но обслуживание однозначно было неплохим.

В полдесятого мы выползли на улицу и стали ждать автобуса на близлежащей скамеечке. С гидом мы договорились, что если решим остаться (а ничего против она не имела), то в семь часов просто подойдём к вокзалу, где автобус и будет стоять. Так что под шуточки двух водил, пытающихся с нами заигрывать, мы погрузили сумки в наше средство передвижения, и они поехали за остальными туристами в отель в пятнадцати километрах от Стокгольма. А Ирка и я пошли обратно в отель – досиживать оставшееся время там. Всё же нам предстояло целый день ходить по городу…

Наше пребывание в номере ознаменовалось распитием джин-тоника, который к тому времени начал горчить. В результате эффекта не было, зато Ирка пролила весь тоник на постель, чего я и опасалась. Мы заржали и потащили всю мою постель в ванную. Потом свалили все замытые и не постиранные одеяла на одну кровать и предоставили шведам думать, что их душе угодно. Надеюсь, розовые пятна они всё же отстирали.

Потом меня начало в буквальном смысле слова трясти, ибо я была стопроцентно уверена, что Марину мы сегодня увидим… До Иры этот факт пока не доходил, и предрекать что-либо было бесполезно, хотя я очень старалась. Ведь надо же было ей сообщить, чтобы она морально подготовилась. Я ведь чувствовала: мы её увидим. Вот и не доверяй потом своей интуиции!

В общем, мы, посмотрев телевизор, спустились на первый этаж отеля и подошли к девушке, в reception’e, службе приёма. Нам надо было задать ей несколько вопросов, например: как мы можем пройти к Глобену – тому самому «шарику», где проходило «Евровидение». Ирка смеялась, представляя, как на нас посмотрит та девушка, когда мы спросим про «шарик». Но та совсем не удивилась: привыкла, видимо, что иностранцы задают такие глупые вопросы. Подробно разъяснила нам, показав на карте Глобен.

Мы вышли из отеля и пошли к Марине. По дороге видели марширующую шведскую армию, сопровождаемую полицейскими на лошадях. Тут следует сказать пару слов об армии. До сих пор не видела, чтобы военные были настолько беззаботны: вся шведская армия, по словам нашего гида, отлично поёт и каждый день в двенадцать часов (в первый день мы тоже видели их, проходящими мимо Kunliga Slöttet (Королевского дворца)) марширует по ГамлаСтану, а королева занимается тем, что собственноручно вышивает, и потом всё её рукоделье продаётся в специальном сувенирном магазинчике. Интересно, а Карл Густав что, носки вяжет?

Дойдя почти до самой галереи, я вдруг совершенно не вовремя вспомнила, что у меня нет подходящего пакетика для подарка. Мы пошли искать пакетик. Конечно, не нашли. В магазине на нас удивлённо посмотрели и сказали, что в розницу они пакетами не торгуют. Чего и следовало ожидать.

В начале улицы мне опять стало не по себе, поэтому я совершенно не удивилась, когда дверь галереи оказалась открытой. Мы встали перед ней и стали тихо совещаться: мол, «ты иди первой», «нет, ты»… Дверь, как я уже сказала, была открыта, внутрь мимо ящиков вели несколько ступенек, а дальше был коридор. Всё было белым и пыльным. Скорее всего, вёлся активный ремонт.

Наше недолгое, но очень бурное обсуждение прервала какая-то тётка, которая подошла к двери и нам двоим, стоящим посреди совершенно безлюдной улочки, и зашла внутрь. В общем, за тёткой пошла я. Потом – Ирка.

Мы спустились по ступенькам и вот тут-то прогадали! За углом, справа от нас находился стол секретарши, который сверху разглядеть было невозможно. Поэтому тётка спокойно прошла вперёд, а нас остановил вид девушки, сидящей за столиком.

Я подошла и, как полагалось, глухим голосом попросила разрешения поговорить с Мариной Шипченко, на что получила ошеломляющий ответ: «Вы говорите по-русски?» на чистейшем русском языке. Ира за моей спиной тихо села на пол, так как, по её словам, она совершенно перестала понимать, где она находится: то ли в России, то ли всё-таки в Швеции.

Я машинально произнесла «да» и девушка переспросила: «Вам Марина нужна?», при этом посмотрев куда-то направо. Я ответила, что именно она нам и нужна. Тогда секретарша поднялась из-за стола с явным намерением сообщить об этом Марине. Я испуганно замахала руками, прося её не сразу приводить Марину, а дать нам возможность «отойти». Девушка ушла в соседнюю комнату, а Ира, не будь дура, перегнулась через стол и тоже посмотрела внутрь той комнаты, где, по всей видимости, находилась Шипченко. По её словам, картины, что она увидела, ей вовек не забыть: она имела честь лицезреть профиль Марины в очках, сидящей чуть поодаль от двери за компьютером. Ира моментально свалилась на пол и в истерике буквально уползла мне под ноги. (Что ж, у каждого своя реакция, когда он сталкивается лицом к лицу с мечтой.) Я, слава Богу, заглянуть в комнату не осмелилась, но зато услышала смех и голоса, доносящиеся из офиса. До боли родные интонации я узнала сразу. Тогда я про себя сказала: «Ой, мама», и внутри у меня похолодело. Рядом ещё валялась Ирка, надо было что-то с ней делать, и я принялась пинать её, чтобы она встала с корточек, но она никак не желала этого делать, а ведь мне надо было каким-то образом успокоить и себя и подготовиться к мысли, что сейчас мне придётся говорить с Мариной! Мало того, из-под стола вдруг с тявканьем выскочила очаровательнейшая маленькая ухоженная собачка. Не было сомнений в том, что это Стелла, доберман-пинчер Марины. Даже я умилилась, увидев это прелестное создание, а ведь меня всегда приводили в восторг исключительно овчарки. Наконец, мне удалось растормошить Иру, и тут вышла Марина с традиционным «хай!» и улыбкой до ушей.

Выражение «эффект разорвавшейся бомбы» не совсем подходит для описания того, что произошло у нас внутри. Видеть Марину наяву, «живьём», -- это совсем не то, что смотреть на неё в клипах. Загорелая, высоченная, как столб, женщина с почему-то торчащей вверх прядкой волос в стиле причёски «я у мамы вместо швабры» и пронзительно-зелёными глазами, -- вот какой она предстала перед нами. При этом, сверяя впоследствии свои впечатления, Ире показалось, что у Марины был наложен тональник, а я заметила любимейшую серебряную подводку для глаз, постороннему глазу, однако, совершенно невидимую. Обе мы заметили, как много у неё родинок на руках и лице. От цвета Марининых глаз нас поразительным образом «переклинило», поэтому, когда она обошла стол через проход в стене и приблизилась к нам, Ире и мне захотелось провалиться сквозь землю. Первым вопросом Марины было: ‘Are you nervous?’, на что мы обе только закивали головами и пробормотали «йес».

На самом деле, так как я готовилась к этой встрече, по меньшей мере, уже несколько месяцев, я приблизительно наметила себе план, по которому буду разговаривать, и выражения, которые буду использовать. Я всё-таки постаралась взять себя в руки и выглядела, по-моему, вполне спокойно, насколько, конечно, это было возможно. Я вообще по природе невозмутимо спокойный человек. Но Ира упорно не хотела воспринимать тот факт, что мы встретим Шипченко, несмотря на мою буквально вопящую интуицию. Так что Ира оказалась совершенно не готова к встрече. Как она потом говорила: «Мне казалось, что если я трону Марину, она рассыплется».

Я представила себя и Иру, на что Марина улыбнулась и покивала головой: «Вас зовут Марина… Хорошее имя» и подала нам руку. (С секунду я смотрела на эту загорелую ладонь, а потом до меня дошло, что надо её пожать.) Тогда я поняла, что моё имя ей ничего не говорит, и сообщила, что в Интернете она может встретить меня под ником Багира. Тогда она опять покивала и посмотрела в пространство, как бы что-то припоминая, и повторила: «Багира, Багира». Ира впоследствии сказала, что у неё было такое выражение лица, как если бы она понятия не имела, кто я, но сделала вид, что помнит некую Багиру. Тогда я сделала последнюю попытку: сказала, что это я брала у неё интервью по Сети. Она заметно оживилась и ответила: «А-а… Как же… Но это было так давно…»

После этого я трясущимися руками (как же мне надо разволноваться, чтобы они у меня тряслись!) вытащила из сумки подарок и всучила его Марине. Та всплеснула руками, поблагодарила, обняла нас (этого я ожидала ещё до того, как увидела её) и, отнеся тарелку от глаз и, любуясь, спросила: «А что это здесь написано?», на что сама через секунду ответила, как бы удивляясь своей недогадливости: «Ах, да, конечно! «Санкт-Петербург!»

После вручения сувенира Марина взяла весь разговор на себя. Я еле успевала отвечать на те вопросы, которыми она меня засыпала: когда мы приехали, откуда, как добрались, сколько здесь будем и как нам нравится город… Потом последовал вопрос: ‘Have you seen Mattias?’. Он был задан очень быстро и так резко, что я еле сообразила, что надо говорить, и, видимо, так отрицательно замотала головой и даже до сих пор молчавшая Ира вдруг тоже воскликнула: ‘No, no!’, что Марина, удивившаяся такой нашей реакции на свои слова, даже спросила: «А почему?», на что я сказала абсолютную правду: «Мы не хотим видеть Маттиаса». И правда, впечатлений после посещения галереи нам хватило! (Всё же когда я гуляла по узким улицам Стокгольма, меня не покидало странное ощущение, что он сейчас выйдет из-за угла. Я бы совсем не удивилась, если бы такое случилось. И косвенно даже его мы вспомнили: услышали на улице разговор двух людей о каком-то Маттиасе.)

Разговор сразу же перешёл на другую тему: Шипченко спросила нас, слышали ли мы новый сингл Starting (Where The Story Ended)’. Я ответила: «Да, слышали. В Интернете». Впоследствии Ира уверяла меня, что Марина, скорее всего, имела в виду, слышали ли мы его по радио, но я ответила так.

Потом она предложила нам его в подарок: мол, вы мне вот что подарили, и я тоже хочу вас отблагодарить. Однако я механически отказывалась ото всего, что она мне предлагала. Наверное, это выглядело смешно, но как можно было требовать от Марины чего-то большего, чем простое внимание?

Я спросила, часто ли к ней приезжают фанаты из России, и она сказала, что не очень. А потом я спросила, получила ли она моё поздравление через Интернет. Оказалось, что нет, но зато ей пришло какое-то письмо от фан-клуба с поздравлениями и пожеланиями от каждого его члена. Я поинтересовалась, какое название у этого фан-клуба, и она ответила, что не знает (!), но может ‘look up for us’ (то есть посмотреть), на что я тоже отрицательно замахала руками (примечание см. внизу.). Потом Марина в свою очередь поинтересовалась, на какой адрес я писала. Оказалось, что сама она свой адрес не помнит, и к тому же он меняется у неё чуть ли не каждый месяц, поэтому она предложила принести мне свою визитную карточку, от чего я тоже начала отказываться. (Ну, переборщила, что поделаешь!) Она заулыбалась, поняв, что здесь что-то не так, и ушла за визиткой.

Ира тут же опять села на корточки и закрыла лицо руками. Я находилась в состоянии прострации, поэтому сразу поднимать её отказалась, а когда начала толкать, было уже поздно. В тот момент, когда Ира стала вставать с коленей, к нам вышла Марина. Эти два действия произошли одновременно. Чувствую, Марина была немного шокирована.

Шипченко отдала мне визитку, мы ещё немного о чём-то поговорили, и тут пришла Наташа, русская секретарша. Марина представила её нам, сказала, что та тоже родом из Петербурга, сама оставила нас на попечение Наташи и ушла вместе с принесённым телефоном разговаривать в другую комнату.

Похоже, Наташе тоже было интересно поговорить с парой своих (пусть даже фанатеющих) соотечественниц. Она спросила, как дела в Питере, и оказалось, что она не была там около пяти лет, с тех пор, как уехала. Честно говоря, у Наташи тоже было какое-то «шведское выражение лица», то есть чересчур сдержанное – вот что мы с Ирой называем этим словосочетанием. Потом спросила, что нас сюда привело и кто мы, собственно, такие. Когда я сказала, что мы -- фанатки «ВакууМ»а уже 3,5 года, «шведское выражение лица» секретарши переменилось. Оно стало, как позже отметила Ирка, говорить что-то вроде: «Чокнутые девочки, однако. Надо держаться от них подальше». Ей было не понять наших чувств. Потом я спросила, что они выставляют в галерее, и Наташа ответила: «Ну, вот…» и кивнула головой в сторону галереи. Потом Наташа поинтересовалась, популярен ли «ВакууМ» в России, на что я ответила, что Марину всё ещё помнят, несмотря на развал группы. Тогда секретарша рассказала о том, как они около года назад приезжали в Москву с выставкой, и никто не узнал их. Я про себя чертыхнулась, но всё же уверила Наташу, что «ВакууМ» помнят.

Тут снова явилась Марина, на этот раз более озабоченная. Я подумала, что надо уже заканчивать эту катавасию и уходить, и попросила разрешения с ней сфотографироваться, на что та развела руками (мол, конечно! Сообщила, глядя на наши ошарашенные лица, что мы теперь ‘can see Marina in private’. От этой фразы нас можно было буквально «выносить».) и спросила, где мы бы хотели это сделать: на фоне абсолютно белой стены или на улице. Я выбрала улицу, и Марина снова позвала Наташу, чтобы она нас сфотографировала. Мы поднялись по лестнице, причём сначала шла секретарша, потом – Ира, затем я, а за мной поднималась Марина. У меня была лишь одна мысль: как бы не упасть назад.

Наверху Марина дала Наташе ценные указания, как её снимать: показала рукой, что по пояс. (И всё равно потом я нарушила её запрет, так как Иру с ней сфотографировала почти в полный рост.) Рядом всё время вертелась Стеллочка. Когда Ира нагнулась, чтобы её погладить, собака почему-то испуганно шарахнулась. Наверное, почувствовала наше состояние. Мы ещё поговорили и о собаке. А потом я вдруг вспомнила, что чуть не забыла спросить о новом альбоме, на что Марина, как всегда ответила пространно, в стиле «Керосина нет и неизвестно», и была полностью права, ничего не обещая.

Потом мы мило сказали друг другу «пока», причём Ира сообщила мне, что ей очень запомнилось, как Марина сказала: «Чао!» на прощание. Я это смутно помнила. Марина с Наташей обе закрыли дверь, а мы, вконец обессилевшие и обалдевшие, поплелись вниз по улице, ища, где бы сесть и поминутно останавливаясь, так как Ира иногда в шоке садилась на корточки.

Наконец, мы доплелись до скамейки на прилегающем проспекте и устало на неё упали. В течение последующего получаса, сидя на скамейке, мы вспомнили, что забыли взять автографы, спросить пару-тройку вопросов, сфотографировать собаку (хотя нам обеим в голову пришла мысль сделать кадр, где Марина держит на руках Стеллу) и упустили массу других полезных вещей. В результате решили вернуться за автографами, но когда пришли, Наташа сообщила, что «Марина уже уехала». Мы сказали, что передавать ничего не нужно, и наше прибытие ознаменовалось только тем, что мимо стола прошла Селена. Мы вылупились на неё так, что мне потом даже стало стыдно. Ведь это человек, которому дозволено каждый день ‘see Marina in private’!!! А она лишь мельком взглянула на наши удивлённые лица и улыбнулась.

Выйдя из галереи, мы долго соображали, на чём Марина уехала, и пришли к выводу, что она укатила на велике. Затем совместно решили, что если бы она пронеслась мимо нас на велосипеде, то мы бы ни в жизнь её не узнали.

Потом мы продолжили гулять по Стокгольму. Нас всё не могли оставить в покое разные шведские мавританцы, хотя видок у обеих был ещё тот, и нам ничего не было нужно, кроме как морально (да и физически) отдохнуть.

На протяжении всего дня мы бродили по городу. Заглянули в ГамлаСтан, купили там диски нашим подругам из фан-клуба, прошвырнулись по некоторым магазинам, посидели на скамеечках в парках.

В семь часов туристов должен был забрать автобус, и я отлично помню нас, бредущих по залитой солнцем набережной ГамлаСтана по направлению к вокзалу…

Потом было ожидание парома на пристани под ‘Atlas Shrugged’, ночные бдения на дискотеке, всеобщее внимание и куча парней, горящих желанием с нами познакомиться… Это было здорово.

Но последний день прошёл грустно. После посещения Швеции Финляндия казалась серой и блёклой, полил сильный дождь, что, несомненно, было знаком откуда-то свыше: все дни были отличные, по 23 и 25 градусов жары, а наш отъезд выпал на самую настоящую грозу.

Перед дождём мы сидели на скамеечке в Порвоо и наблюдали за пешеходами, никуда не спешащими, а наши волосы трепал ветер. Я как сейчас помню забавный флюгер в виде осы, размахивающей крыльями.

В автобусе нам было как никому плохо. Все делились впечатлениями и комментариями, одни мы слушали «ВАКУУМ» и никуда не хотели возвращаться.

В двенадцать ночи мы подъехали к Московскому вокзалу. Ира увидела родителей, на её лице промелькнуло странное выражение боли, и она, едва сказав мне «пока», скрылась в толпе.

Сейчас я могу сказать, что на неё путешествие произвело неизгладимое впечатление, она больше поверила в чудо, чем я, а потому прощаться с ним ей представлялось почти нереальным. Действительно, трудно было даже прошептать этому сказочному городу «прощай».

Хотелось бы мне, чтобы заключительная фраза из моего рассказа оказалась пророческой: «Прошел год, и я завтра опять уезжаю в Швецию, не переставая гадать, что же преподнесет мне загадочная страна на этот раз...»

И теперь я надеюсь только на дождь, который, как известно, просто так не идёт…

1. Примечание Vacuum Music – на самом деле в День Рождение Марины нам пришло множество поздравлений (около 80!) для неё от фанатов Вакуума. Мы выбрали самые красивые, поместили эти поздравления в один большой текстовый файл и отправили Марине по электронной почте. Открывало эпопею поздравлений письмо от девушки из фан-клуба Tears. Наверное, Марина подумала, что все поздравления были тоже от этого фан-клуба.

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Первая iconКнига первая глава первая
И дети первое время называют всех мужчин отцами, а женщин матерями и лишь потом различают каждого в отдельности

Первая iconТерритория. Акция длясми
Кто Александра Потанина (первая официально известная российская Женщина-путешественница исследователь; и первая в истории женщина...

Первая iconТеатр это золотой запас России
Фестиваль «Золотая маска» в Латвии» — это плод усилий многих людей, от министра культуры (первая слева) до директора фирмы «Арт-форте»...

Первая iconПоложение о конкурсе «Первая публикация»
Конкурс «Первая публикация» (далее Конкурс) проводится в память о видном государственном и общественном деятеле, талантливом публицисте...

Первая iconПервая. Новое восприятие проблемы рождаемости глава первая. Определение...
Первая. Определение возможности забеременеть: что вы должны знать и чего, возможно, не знаете

Первая iconВнесение изменений и дополнений в проектную декларацию жилого дома...
Станционной в г. Тюмени (секции №6, 7, 8, 9, 10 первая очередь) (Первоначально проектная декларация была размещена 01. 10. 2007 года...

Первая iconПервая задача распределдения памяти связана с порядком в котором...
Первая задача решается средсвами ос, а вторая – исполняющей системой программы (система поддержки вычислений – run-time)

Первая iconBetfair для начинающих. Часть первая Часть первая
На бирже все по другому. Коэффициенты формируются в результате свободной конкуренции, рынок в чистом виде, так сказать. Биржа не...

Первая iconФинансовые показатели (за 9 мес. 2011 года по рсбу) 
Оао "Первая генерация" и ОАО "Третья генерация" соответственно, осуществляемого одновременно с присоединением ОАО "Первая генерация",...

Первая iconКнига первая: Стихи. Стерлитамак: Изд-во «Фобос»
С 17 самородов д. П. Крылатая гвардия в кошмаре афганской войны. Книга первая: Стихи. – Стерлитамак: Изд-во «Фобос», 2009. – 107...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
vbibl.ru
Главная страница