Сергей есенин




НазваниеСергей есенин
страница14/46
Дата публикации27.03.2013
Размер5.78 Mb.
ТипДокументы
vbibl.ru > Литература > Документы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   46

8

Н. Крандиевская:

«Этот день решено было закончить где-нибудь на свежем воздухе. Кто-то предложил Луна-парк. Говорили, что в Берлине он особенно хорош.

Был воскресный вечер, и нарядная скука возглавляла процессию праздных, солидных людей на улицах города. Они выступали, бережно неся на себе, как знамя благополучия, своё Sonntagskleid <воскресное платье (нем.)>, свои новые, ни разу не бывавшие в употреблении зонтики и перчатки, солидные трости, сигары, сумки, мучительную, щёгольскую обувь, воскресные котелки. Железные ставни были спущены на витрины магазинов, и от этого город казался просторнее и чище.

Компания наша разделилась по машинам. Голова Айседоры лежала на плече у Есенина, пока шофер мчал нас по широкому Курфюрстендамму.

– Mais dis-moi souka, dis-moi ster-r-rwa... <Скажи мне сука, скажи мне стерва (смесь фр. с русск.)> – лепетала Айседора, ребячась, протягивая губы для поцелуя.

– Любит, чтобы ругал её по-русски, – не то объяснял, не то оправдывался Есенин, – нравится ей. И когда бью – нравится. Чудачка!

– А вы бьёте? – спросила я.

– Она сама дерётся, – засмеялся он уклончиво.

– Как вы объясняетесь, не зная языка?

– А вот так: моя – твоя, моя – твоя... – И он задвигал руками, как татарин на ярмарке. – Мы друг друга понимаем, правда, Сидора?

За столиком в ресторане Луна-парка Айседора сидела усталая, с бокалом шампанского в руке, глядя поверх людских голов с таким брезгливым прищуром и царственной скукой, как смотрит австралийская пума из клетка на толпу надоевших зевак.

Вокруг немецкие бюргеры пили своё законное воскресное пиво. Труба ресторанного джаза пронзительно-печально пела в вечернем небе. На деревянных скалах грохотали вагонетки, свергая визжащих люднй в проверенные бездны. Есенин паясничал перед оптическим зеркалом вместе с Кусиковым. Зеркало то раздувало человека наподобие шара, то вытягивало унылым червем. Рядом грохотало знаменитое “железное море”, – вздымая волнообразно железные ленты, перекатывая через них железные лодки на колёсах. Несомненно, бредовая фантазия какого-то мрачного мизантропа изобрела этот железнвй аттракцион, гордость Берлина! В другом углу сада бешено крутящийся щит, усеянный цветными лампочками, слепил глаза до боли в висках. Странный садизм лежал в основе большинства развлечений. Горькому они, видимо, не очень нравились. Его узнали в толпе, и любопытные ходили за ним, как за аттракционом. Он простился с нами и уехал домой.

Вечеру этому не суждено было закончиться благополучно. Одушевление за нашим столиком падало, ресторан пустел. Айседора царственно скучала. Есенин был пьян, невесело, по-русски пьян, философствуя и скандаля. Что-то его задело и растеребило во встрече с Горьким.

– А ну их к собачьей матери, умников! – отводил он душу, чокаясь с Кусиковым. – Пушкин что сказал? “Поэзия, прости господи, должна быть глуповата”. Она, брат, умных не любит! Пей, Сашка!

Это был для меня новый Есенин. Я чувствовала за его хулиганским наскоком что-то привычно наигранное, за чем пряталась не то разобиженность, не то отчаянье. Было жаль его и хотелось скорей кончить этот не к добру затянувшийся вечер».
Вскоре после гибели Есенина М. Горький напишет об этой встрече И. А. Груздеву (9 января 1926 г.):

«...видел я его в Берлине у А. Н. Толстого, была с ним старая, пьяная Айседора Дункан, он великолепно прочитал монолог Хлопуши, а потом ударил Дункан ногою в её интернациональный зад и сказал ей: “Стерва”. Я человек сентиментальный, я бесстыдно заплакал при виде столь убийственного соединения подлинной русской поэзии с препрославленной европейской пошлостью. И вновь явилась та же угрюмая мысль: где и как жить ему, Есенину? Вы вообразите безумнейшую кривизну пути от Клюева к Дункан! Был в тот вечер Есенин судорожно, истерически пьян, но на ногах держался крепко, только глаза у него как-то странно дымились, и всё время его бросало в углы, где потемней. Да и пьян-то он был, кажется, не от вина, а от неизбывной тоски человека, который пришёл в мир наш, сильно опоздав, или – преждевременно. И тогда же мне подумалось: какой удивительно ценный материал для повести о гибельной жизни русского поэта! Именно так: сам Сергей Есенин, со всем его хулиганством, художественное превосходное произведение, шутя и цинически созданное окаянной русской действительностью».
^ Прилетел аэроплан

Из столицы Ленина –

Вышла в нём мадам Дункан

Замуж за Есенина.

1

Нью-йоркская газета «Новое русское слово» печатает анонимную заметку «Айседора Дункан о России»:

«Берлин. 16 мая. Сюда прилетела на аэроплане из Москвы известная балетная артистка Айседора Дункан, основательница школы хореографического искусства в Москве. С ней прилетел её муж, поэт Есенин. С чувством горячей любви отзывается Дункан о русском народе и с глубоким уважением говорит о русской интеллигенции, героически продолжающей свою работу на благо страны, несмотря на ужасно тяжёлые условия, в которых эта работа проходит, несмотря на ужасные лишения.

А. Дункан объявила, между прочим, о своём намерении совершить артистическое турне по Америке, куда она собирается привезти группу из 23 учениц московской школы в возрасте от 4 до 11 лет».
Есенин подписывает договор с З. И. Гржебиным об издании своего «Собрания стихов и поэм» и даёт издателю расписку:

«20 тыс. герм<анских> марок получил, С. Есенин. 1922, 18 мая».
В газете «Руль» публикуются «Европейские частушки» В. В. Клопотовского:

«Мой милёнок в “Накануне”

Служит матушке-коммуне –

Здесь в Берлине этот грех

Называют сменой вех.
Надоела Генуя –

В шёлк себя одену я

И для развлеченья чувств

Прогуляюсь в “Дом Искусств”.
Там всё пышно и богато,

Там есть красные ребята,

А меж ними – маков цвет –

Самый красный наш поэт.
Станет в позу среди зальца –

Сунет в рот четыре пальца –

Сразу Лиговкой пахнёт,

Испужается народ.
Наши парни – ёжики,

Пустят в ход и ножики,

Потому они – стихия

И вздыбённая Россия...
Прилетел аэроплан

Из столицы Ленина –

Вышла в нём мадам Дункан

Замуж за Есенина.
Айседора с новым мужем

Привезла совдеп сюда...

Были времена и хуже,

Но подлее – никогда!»
Газета «Руль» печатает «Сырьё (Экспромт)» Л. Г. Мунштейна:

«Не придумаешь фарса нелепее! –

Вот он, вывоз сырья из Совдепии,

Вот мечта обездоленных стран:

С разрешения доброго Ленина

Привезла молодого Есенина

Не совсем молодая Дункан!»
Из дневника Г. А. Бениславской:

«22.V

Уехал. Вернее, улетел с А<йседорой>. Сначала, первые два дня, было легче – как зуб вырвали – болела только ранка, но не зуб. Но, видно, зуб очень больной – ранка не заживает, а наоборот, началось воспаление, боюсь гангрены. Никакие средства не помогают. И что ужасно – вставить обратно нельзя, органического зуба больше не будет, можно заменить искусственным... и только. “Сильней, чем смерть, любовь” – есть потери не меньше и не менее непоправимые, чем смерть. Страшно писать об этом, но это так: смерть Е. была бы легче для меня – я была бы вольна в своих действиях. Я не знала бы этого мучения – жить, когда есть только воля к смерти. Невыносимо знать, что есть один выход и что как раз этот путь тебе отрезан. Ведь что бы ни случилось с Е. и А<йседорой>, но возврата нет.

И понял я, что нет мне больше в жизни счастья,

Любви возврата нет...

(Иг<орь> Север<янин>)

Если внешне Е. и будет около, то ведь после А<йседоры> – все пигмеи, и, несмотря на мою бесконечную преданность, – я ничто после её (с его точки зрения, конечно). Я могла быть после Л<идии> К<ашиной>, З<инаиды> Н<иколаевны>, но не после А<йседоры>. Здесь я теряю».

2

Книгоиздательство «Россия» помещает в газете «Накануне» анонс:

«Печатаются и в ближайшее время поступят в продажу:

Сергей Есенин Ржаные кони, поэма,

его же Голубень, стихотворения,

Сергей Есенин Хорошая книга

и Мариенгоф стихов

О выходе книг будет объявлено особо».
Статья «Московский вечер в Берлине», в газете «Накануне»:

«Назначенный на завтра, 1 июня, вечер Представителей Третьей России (выступление крестьянина Сергея Есенина, черкеса Александра Кусикова и кандидата прав А. Ветлугина с вступительным словом графа Алексея Н. Толстого о “трёх каторжниках”) идёт в Берлине с девизом:

“Мне хочется Вам нежно сказать”.

В Москве вечера такого рода в Политехническом Музее шли под гораздо более крепкими лозунгами: “^ Явление народу поэтов Есенина и Кусикова”, “Штурм Москвы имажинистами и имажинятами”, и т. п. вплоть до вечеров под названием “Скулящие кобели” или “Свиньи верхом на месяце”.

Есть, должно быть, какое-то странное знамение времени в этой необычной склонности к внешней грубости у этих поэтов революционной эпохи. Им во что бы то ни стало хочется слыть не поэтами, а буйными каторжниками и сентиментальными убийцами. Недаром же г.г. С. Есенин и А. Кусиков в одну прекрасную ночь умудрились не только переименовать в свою честь целый ряд московских улиц (все таблички по Кузнецкому мосту, Петровке и Камергерскому переулку оказались к утру переделаны в “Улицу Сергея Есенина“ – “Улицу Александра Кусикова” – “Улицу Мариенгофа”), но даже, “рискуя расстрелом”, расписали ночью все стены Страстного Монастыря огромными надписями в свою честь, а кстати уж расклеили “приказ о всеобщей мобилизации” от имени В.Ц.И.К. ордена имажинистов с предписанием публике явиться к 2 часам дня на Театральную площадь.

В Москве “номера” такого рода неизменно заканчивались срочной поездкой на автомобиле на Лубянку, в помещение че-ка.

В Берлине эта опасность не грозит, и хотя бы по одному этому поэтам лучше бы отказаться от крикливых выходок такого рода, имеющих целью ”эпатировать мещанина”. Поэты, в багаже которых есть такие произведения, как поэмы “Пугачёв” или “То, чего нет в Коране”, могли бы обойтись и без таких приёмов, как усиление своих стихотворений так называемыми непечатными словами.

Но и при более отрицательном отношении к этой грубости, – нельзя не указать на то, что вопли по этому поводу “Руля” и “Голоса России” о “гибели” русской поэзии и русской литературы, – по меньшей мере односторонни.

Достоинства поэта далеко не всегда совпадают с достоинствами умеренного и аккуратного бухгалтера. Музыканты, “которые в рот хмельного не берут”, недаром вызывают у баснописца горестный вздох.

– По мне уж лучше пей, да дело разумей.

Эта грубость не страшна. Это болезнь роста, болезнь возраста, когда “силушка по жилкам переливается”.

Крупными и настоящими людьми – сплошь и рядом оказываются вовсе не те, кто в юности были первыми учениками и пай-мальчиками, а именно те, кто в молодости вовсе не отличался хорошими отметками по поведению».

3

Нью-йоркская газета «Новое русское слово» печатает заметку «Айседоре Дункан отказано в визе»:

«Британское правительство отказало в визе известной балетной артистке Айседоре Дункан на том основании, что, выйдя замуж за русского поэта Есенина, она утратила свои права американской подданной».
Президиум Коллегии Наркомпроса в Москве отклоняет просьбу А. Дункан о гастрольной поездке учениц её московской школы во Францию.

Председательствующий на заседании президиума А. В. Луначарский доложил «сообщение Айседоры Дункан о предложении французского правительства организовать в Париже спектакли Дункан с 20 русскими детьми». После обсуждения (А. В. Луначарский, М. И. Покровский, В. Н. Максимовский) было вынесено постановление: “Данное предложение отклонить”».
Георгий Гребенщиков, писатель, эмигрант:

«В Берлине я слышал Серёжу, читающим в компании с Ал. Толстым, Кусиковым и Ветлугиным. Вечер назывался, если я не ошибаюсь, “Вечер четырёх негодяев”. Конечно, была публика, и все четыре “негодяя” показали свои отличные дарования. Ал. Толстой благородно аттестовал “негодяйство” каждого. Но мне было очень грустно. Все очень даровитые люди ломают дурака только для того, чтобы о них шумели. И когда стал читать Серёжа, странно искажая лицо и сорванным от крика голосом, и когда он бросал какие-то нарочито ужасные слова о Руси, я опять подумал: нехорошо кончит этот большой талант...

А он, увидевши меня, тоном мудрого старца стал меня корить:

– Почему вы не в России? Что у вас, голубая кровь? Ведь вы же наш брат, Ерёма!

Он даже братски хлопнул меня по плечу и предложил пойти со всеми вместе в какой-то ресторан. Но я свои “негодяйские” заслуги считал для этой чести недостаточными и скромно отказался».
Есенин и А. Дункан проводят неделю в Потсдаме.

М. Дести:

«Неделю они прожили у Элизабет в Школе Элизабет Дункан, размещавшейся тогда во дворце бывшего кайзера в Потсдаме».

Есенин сопровождает А. Дункан в её поездках по городам Германии (Любек, Лейпциг, Франкфурт-на-Майне, Веймар).
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   46



Похожие:

Сергей есенин icon7slov com Есенин Сергей Александрович
Русь Советская" (1925), поэме "Анна Снегина" (1925) С. Есенин стремился постигнуть "коммуной вздыбленную Русь", хотя продолжал чувствовать...

Сергей есенин iconЕсенин Сергей Александрович
Есениных из села Константиново Рязанской области родился сын, которого назвали Сергеем. Детские впечатления от жизни русской деревни...

Сергей есенин iconТема. Внеклассное чтение № И. Бунин, С. Есенин. К бальмонт. И северянин....
Тема. Внеклассное чтение № И. Бунин, С. Есенин. К бальмонт. И северянин. Пейзажная лирика русских поэтов. Литературный салон

Сергей есенин iconПомеранцев Сергей Борисович
...

Сергей есенин iconСергей Адамович, сформулируйте, пожалуйста, определение статуса политзаключенного....
...

Сергей есенин iconШкола классической хореографии художественные руководители: радченко...
Сергей Николаевич в 1964 г закончил Московское хореографическое училище и присоединился к труппе Большого театра, где проработал...

Сергей есенин iconСергей Тарутин: «Главное богатство Латвии санаторный комплекс»
Европейского русского альянса Сергей Тарутин (на снимке). «Час» не преминул расспросить одного из самых информированных русских европейцев...

Сергей есенин iconМурза Александр Александрович Александров Михаил Алексеевич Мурашкин...
Сергей Георгиевич Кара Мурза Александр Александрович Александров Михаил Алексеевич Мурашкин Сергей Анатольевич Телегин

Сергей есенин iconТрио волга и Сергей Шмелёв Бытовые требования
«Трио волга и Сергей Шмелёв» гастролирует в составе 5-и человек (список и паспортные данные прилагаются)

Сергей есенин iconСергей Юрьенен Сын империи Сергей Юрьенен сын империи в петербурге мы сойдемся снова
Был месяц май Пятьдесят Первого, и Августе было четырнадцать, а ему три. Мама сняла мансарду у Финского залива

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
vbibl.ru
Главная страница