Тема “жизни” у пушкина




Скачать 208.75 Kb.
НазваниеТема “жизни” у пушкина
страница1/2
Дата публикации18.04.2013
Размер208.75 Kb.
ТипДокументы
vbibl.ru > Литература > Документы
  1   2

А. Е. КУНИЛЬСКИЙ

Петрозаводский государственный университет

ТЕМА “ЖИЗНИ” У ПУШКИНА
И В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ ХIХ ВЕКА


Русская культура ХIХ века имела один символ (или де­виз), который можно считать в высшей степени репрезента­тивным для нее. Этот девиз -- “жизнь”. Его мы находим на знаменах самых разных эстетических, философских и поли­тических направлений. Апеллировали к жизни, защищали права жизни, бились над разрешением ее загадок все.

Одним из наиболее показательных в этом отношении до­кументов является статья молодого Ивана Киреевского “Девятнадцатый век”, открывающая первый номер его жур­нала “Европеец” за 1832 год: “…час для поэта Жизни насту­пил, -- провозглашает Киреевский. -- Ибо жизнь явилась ему (человеку того времени. -- А. К.) существом разумным и мыслящим, способным понимать его и отвечать ему, как ху­дожнику Пигмалиону его одушевленная статуя”1. За два года до этого Николай Надеждин в своей докторской дис­сертации поместил аналогичную формулу -- “где жизнь,
там -- поэзия”2, и ей суждено было в русской критике боль­шое будущее. Она легла в основу эстетической концепции ученика Надеждина Белинского, ею восхищался Аполлон Григорьев, руководствовались Валериан Майков и Черны­шевский -- люди, как мы понимаем, не совсем одной епар­хии. Но всех их объединяет то, что “жизнь” для них -- это какое-то особое (если так можно сказать -- маркированное) слово, обозначающее некую неформальную, реальную цен­ность, в границах которой (очень растяжимых) оказыва-
ются представления о любви, о свободе, о природе, об исти­не, самобытности и т. д. и т. д. Причем отношение к “жиз-
ни” носило прямо-таки чувственную, эротическую окраску,
о чем свидетельствуют употребляемые разными авторами метафоры: у Киреевского это Галатея, возлюбленная Пиг­малиона; у Ап. Григорьева вызывают религиозный экстаз моменты, когда она -- “жизнь” -- “приподнимает свои покро­вы”3; у Белинского лермонтовский Печорин “бешено гоня­ется <…> за жизнью, ища ее повсюду”4. И обратно: герои-
ни русских писателей сравниваются с жизнью, являются ее носительницами, выразительницами и т. д. Об Улиньке во втором томе “Мертвых душ” говорится: “Это было что-то живое, как сама жизнь”5. Наташа Ростова (Наталия -- “при­родная”) у Толстого представляет “веру в жизнь, в наслаж­дения жизни” (“Война и мир”, т. 4, ч. 4, III)6. В романе Дос­тоевского “Подросток” Катерина Николаевна Ахмакова -- это “живая жизнь”7. Можно привести немало подобных примеров из русской литературы8.

Откуда же такой энтузиазм? Может ли он объясняться естественной для человека любовью к жизни? Я думаю, это не единственная причина. Не знаю, как в других странах,
а у нас в России -- и в девятнадцатом веке, и в двадцатом -- произносимое с особым чувством (с нажимом) слово часто является сигналом, паролем, намеком -- и в этой недоска-
занности есть особая прелесть и сила. Так было и со словом “жизнь”. Мне представляется, что значимость и его, и того, что за ним стояло, была связана с ситуацией, в которой ока­зался человек ХIХ столетия -- времени, когда умирала вера. “Жизнь” становилась на место того, что раньше называлось “Богом”, “душой”.

Еще Вольтер противопоставлял понятия “жизнь” и “ду­ша” как нечто реальное и не очень. “Идея души -- такой, как ее обычно бездумно понимает толпа, -- писал он, -- это самое глупое и безрассудное из того, что когда-либо вбивали себе в голову люди”9. В бессмертие души он, как известно, не ве­рил, поэтому с сочувствием отмечал, что “все восточные на­роды называют «жизнью» то, что мы именуем «душой»…”10. А восточные народы действительно полагали, что “душа
тела в крови” (Лев. 17:11), “кровь есть душа” (Втор. 12:23), т. е. рассматривали “душу” как нечто материальное и смерт­ное11, таким образом душу в позднейшем -- христианском -- смысле не признавая.

Через сто лет после Вольтера устойчивость обозначен­ной им культурной традиции подтвердит другой западный автор -- Ницше, которому тоже суждено будет стать очень популярным в России. Его философия строится именно на противопоставлении “жизни” -- “богу”. Ницше утверждал, что “понятие «бога» выдумали как противоположность жизни, -- все, что вредно, отравляет, вся смертельная враж­дебность к жизни, собрано в нем в невероятное единое це­лое!”12. Ницшевский Заратустра с его рефреном “бог умер”13 представлен как “защитник жизни”14 (кстати, сама жизнь признается: “…и во всем я женщина…”15; в этой же книге чи­таем: “…кровь есть дух”16; во время создания “Заратустры” Ницше описывал свое состояние так: “Само тело одухотво­рялось: оставим «душу» в стороне”17).

Однако вернемся к рубежу ХVIII и ХIХ веков. Фети-
шизация жизни -- одна из характерных черт раннего роман­тизма, который, впрочем, довел здесь до крайности то, что было у Гердера и Гете. “Император романтизма” Новалис писал: “Жизнь есть нечто подобное цвету, звуку и силе.
Романтик изучает жизнь так же, как живописец, музыкант
и физик изучают цвет, звук и силу. Тщательное изучение жизни образует романтика…”18. Жизнь -- это и есть, собст­венно, главный предмет романтизма. Следствием такой ув­леченности жизнью, влюбленности в нее зачастую было
разочарование. Это проявляется у Байрона, один из героев которого (Манфред) жалуется:

Жизнь нас гнетет, как иго, как ярмо,

Как бремя ненавистное, и сердце

Под тяжестью его изнемогает19.

Итак, к началу ХIХ века в европейской и русской куль­турах “жизнь” стала осознаваться как особая тема и проб­лема. Со свойственной ему отзывчивостью не мог пройти мимо нее и Пушкин.

В его ранней лирике дают о себе знать и идущая из ХVIII века гедонистическая традиция в литературе, и осо­бенности юношеской психологии, и характер эпохи (как выразился один из героев Константина Леонтьева, -- прав-
да, говоря о более позднем времени, -- “тогда чувств не бы­ло никаких, кроме снисходительности, веселости и тщесла­вия”20). Вся проблема заключалась в том, чтобы не чувст­вовать себя незваным гостем на “жизненном пиру” (“Князю А. М. Горчакову”, 1817)21, чтобы испить из “чаши жизни” (“Кривцову”, 1817 -- 1; 326; “Нет, нет, напрасны ваши пени…”, 1819 -- 1; 386), чтобы не дать “цвету жизни” (“Элегия”, 1816 -- 1; 214) засохнуть, прервать “тяжелый жизни сон” (“К ней”, 1815 -- 1; 184), -- а для этого нужно одно: любить. Словом -- “пока живется нам, живи…” (“К Каверину”, 1817 -- 1; 245).

Первые печальные опыты взрослой жизни и влияние Байрона приводят Пушкина-романтика к разочарованию
в жизни. Причем знаменательным представляется то обсто­ятельство, что этот мотив -- разочарования в жизни -- оказы­вается связанным, с одной стороны, с темой демона, а с дру­гой -- с проблемой бессмертия души. Именно демон, кото­рый сам “на жизнь насмешливо глядел” (“Демон”, 1823 -- 
2; 159), внушает лирическому герою Пушкина взгляд на жизнь как “бедный клад” (“Бывало, в сладком ослепленье…”, 1823 -- 2; 157). Еще более выразительное определение жиз­ни появляется в стихотворении “Надеждой сладостной мла­денчески дыша…” (1823), где именно невозможностью веры в бессмнртие души объясняется привязанность к земному существованию:

Когда бы верил я, что некогда душа,

От тленья убежав, уносит мысли вечны, 

.............................................

Клянусь! давно бы я оставил этот мир:

Я сокрушил бы жизнь, уродливый кумир

(2; 156. Курсив мой. -- АК.)

Обретение душевного равновесия и большей объектив­ности мировидения, чем характеризуется михайловский пе­риод, не вносит особенной новизны в представление Пуш­кина о сущности жизни. Характерно в этом отношении, что для Пимена в “Борисе Годунове” жизнью является то, что было до его пострижения (“Я долго жил и многим насла­дился” -- 5; 234), и Григорию он дает наказ описывать “все то, чему свидетель в жизни будешь” (5; 237). Заметим: не участник, а свидетель, наблюдатель. То есть получается, что жизнь -- она вне монастырских стен, вне монашеского бы­тия. Если в вопросе о сущности жизни все покамест оста-
ется по-прежнему, то в вопросе о ценностях появляется
нечто новое. Оказывается, не свобода, не слава, не интен­сивность полнокровной жизни и обилие чувственных удо­вольствий являются главными ценностями, а “едина разве совесть <…> Да, жалок тот, в ком совесть нечиста” (5; 243).

“Книгой жизни” в творчестве Пушкина можно назвать роман “Евгений Онегин”. Образ жизни в этом произведении многолик и неоднозначен. Вначале жизнь предстает чем-то пестрым, однообразным и утомительным (ср.: гл. 1, XXXVI), и кажется, единственное, чему она может научить, -- это пре­зирать людей (гл. 1, XLVI). Евгению жизнь представляется предсказуемой и потому неинтересной (ср.: гл. 1, XXXVI, XXXVIII). Подозревать в жизни тайну может только наив­ный Ленский (гл. 2, VII). Но вот Онегин, что называется, задел жизнь за живое -- и она показала ему свой хребет:
в момент, когда он видит на снегу тело убитого им Ленско­го, душевное состояние героя описывается так:

Мгновенным холодом облит

..................................

Сражен, Онегин с содроганьем

Отходит… (гл. 6, XXXI, XXXV)

Это уже не привычная зевота (гл. 2, II) -- характерный для Онегина знак отношения к жизни! Ее предсказуемость оказывается мнимой (“Но жалок тот, кто все предвидит” -- гл. 4, LI). Вспомним, как герой, уверенный, что он знает жизнь, во время первого объяснения с Татьяной обсуждает с ней возможные варианты: если они поженятся, то будут несчастны, потому что он очень скоро начнет хандрить,
а она страдать; а что она полюбила -- это нормально, это
соответствует ее возрасту, но она полюбит снова и т. д. -- гл. 4, XIV--XVI; все вышло не так: она как любила, так и продолжает его любить, и что самое неожиданное -- он сам
в нее влюбился: “Как я ошибся, как наказан” (гл. 8, XXXII). В жизни все оказывается так просто и сложно одновремен­но. Изображение именин Татьяны и всего, что за ними по­следовало, весьма показательно в этом отношении, это так по-пушкински и по-русски: сочетание милой и пошловатой обыденности обстановки, патетически-наивного ее осмыс­ления и страшной реальности -- смерти. Смерть Ленского и нравственная стойкость Татьяны показывают Онегину, что в жизни есть нечто серьезное. Но в целом остается непонят­ным: зачем все? зачем человеку суждено делать трагические ошибки и потом страдать от этого? какой в этом смысл? Не­довольство жизнью -- это лейтмотив финала романа, и здесь сливаются голоса героя, героини и автора. После отповеди Татьяны состояние Онегина вряд ли отличается от того, ка­ким оно было во время путешествия:

Я молод, жизнь во мне крепка;

Чего мне ждать? тоска, тоска!..

(“Отрывки из путешествия Онегина”)

Татьяна о своем настоящем говорит: “Постылой жизни ми­шура” (гл. 8, XLVI). И наконец автор признается, что ему невыносимо “глядеть на жизнь, как на обряд” (гл. 8, XI), жалеет об окончании труда, который давал “забвенье жиз­ни” (гл. 8, L), и называет блаженными тех, кто оставил ро­ман жизни недочитанным, то есть рано покинул “праздник жизни” (гл. 8, LI).

В лирике конца двадцатых -- начала тридцатых годов мо­тив “жизни” приобретает особую смысловую и художест­венную весомость. В “Воспоминании” (1828): “И с отвраще­нием читая жизнь мою” (3; 60). В том же году:

Дар напрасный, дар случайный,

Жизнь, зачем ты мне дана?

...............................

И томит меня тоскою

Однозвучный жизни шум.

(“Дар напрасный, дар случайный…” -- 3; 62)

Но собственные страдания и теперь уже реальные разоча­рования не сопровождаются нигилистическим отношением к жизни вообще и проклятиями в ее адрес:

И пусть у гробового входа

Младая будет жизнь играть,

И равнодушная природа

Красою вечною сиять.

(“Брожу ли я вдоль улиц шумных…” -- 3; 136)

В этих четырех строчках -- добрая половина той проблема­тики, которую мы находим в исповеди Ипполита Терентье­ва (роман Достоевского “Идиот”), и предвосхищение отве­та, который дает Ипполиту князь Мышкин: “Пройдите мимо нас и простите нам наше счастье!”22. Точно так же характе­ристика адресата в стихотворении “К вельможе” (1830):

Ты понял жизни цель, счастливый человек,

Для жизни ты живешь (3; 168) --

отзовется в разговоре Алеши и Ивана Карамазовых:

-- Я думаю, что все должны прежде всего на свете жизнь полюбить.

-- Жизнь полюбить больше, чем смысл ее?

-- Непременно так, полюбить прежде логики, как ты гово­ришь, непременно чтобы прежде логики, и тогда только я
и смысл пойму23.

По Пушкину, жить для жизни не значит жить бездумно
и беззаботно. Об этом свидетельствует качественно новая формула, возникающая в его стихотворении “Элегия” (1830): “Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать” (3; 178).

В 1830 году, когда роман “Евгений Онегин” был окончен как бы признанием, что жизнь и то, что она делает с челове­ком, -- это неразрешимая загадка, Пушкин пишет “Стихи, со­чиненные ночью во время бессонницы”. Там есть выраже­ние, которое, прочитав, забыть невозможно: “Жизни мышья беготня…”. Но есть и другое -- стремление во что бы то ни стало разрешить загадку жизни:

Я понять тебя хочу,

Смысла я в тебе ищу… (3; 197)

И чтобы понять этот смысл, Пушкин возвращается
памятью к годам своего ученичества, к началу процесса
познания, пытаясь выяснить для себя: тому ли он учился, чему нужно было учиться. И теперь осознает: нет, не тому. Об этом -- в стихотворении “В начале жизни школу пом-
ню я…” (1830). Демоны гордыни и сладострастия отрави-
ли его душу, а ведь истина была рядом, но “полные святы-
ни словеса”, признает поэт, он истолковывал “превратно”
(3; 201).

Чувство влюбленности в жизнь пронизывает написанные всё в том же тридцатом году “маленькие трагедии”. Заме­тим, что жизнеотрицание присуще богоборцу Сальери (“хоть мало жизнь люблю” -- 5; 363), а гениальность Моцарта объ­ясняется не просто тем, как думал Белинский, что ему боль­ше от природы досталось24, но его способностью радоваться жизни и в ней участвовать. Во всех “маленьких трагедиях” этот мотив очень важен, однако значение “Пира во время чумы” для нашей темы трудно переоценить. Название про­изведения является точной (и в христианском духе вы-
держанной) характеристикой положения каждого человека
в этом мире. Как напишет через четыре года Пушкин:

…мы с тобой вдвоем

Предполагаем жить… И глядь -- как раз -- умрем.

(“Пора, мой друг, пора! покоя сердце просит…” -- 

3; 278)

В начале “Пира” Председатель предлагает выпить за пер­вого умершего из их компании:

Я предлагаю выпить в его память

С веселым звоном рюмок, с восклицаньем,

Как будто б был он жив. (5; 413)

И все пьют чокаясь, не за упокой, а за здоровье, “как буд­то б был он жив”. Вот именно -- как будто! Это игра, все де­лают вид, что он жив, но как можно игнорировать смерть, не веря в вечную жизнь? Здесь ярко проявляется особен­ность секуляризованного сознания нового времени: не ве­рить в бессмертие души и при этом вести себя так, как буд­то собираешьс¤ жить вечно. Впрочем, и у Пушкина мы на­ходим нечто подобное:

Нет, весь я не умру -- душа в заветной лире

Мой прах переживет и тленья убежит…

(“Я памятник себе воздвиг нерукотворный…” --

3; 373)

По сравнению с “Андреем Шенье” (1825) (где герой пе-
ред казнью говорит: “Я скоро
  1   2

Добавить документ в свой блог или на сайт


Похожие:

Тема “жизни” у пушкина iconТема любви и дружбы в лирике пушкина
Пушкина. Немаловажную роль в его творчестве занимает тема любви и дружбы. Стихи Пушкина ярко отражают отношение поэта к этим видам...

Тема “жизни” у пушкина iconУрок литературы в 9 классе Тема: «Моя тропа к Пушкину»
Цели: а обобщить знания учащихся о жизни и творчестве А. С. Пушкина, показать гениальность его личности

Тема “жизни” у пушкина iconТема: «Любовная лирика А. С. Пушкина»
Цель урока: познакомить с любовной лирикой А. С. Пушкина; вызвать интерес к личности и творчеству поэта; создать благоприятные условия...

Тема “жизни” у пушкина iconКонкурс «Разминка». Назвать героев сказок А. С. Пушкина: «Сказка о рыбаке и рыбке»
Ведущий (учитель): Ребята! Сегодня у нас праздник, на котором мы покажем, кто лучше вспомнит произведения и факты жизни русского...

Тема “жизни” у пушкина iconIi. "Женщины в жизни и творчестве А. С. Пушкина" (10-11 кл.)
Оформление: портрет А. С. Пушкина в середине. Портреты женщин на подставках. С левой стороны сцены столик для ведущих, на нем свечи....

Тема “жизни” у пушкина iconТема любви и образ возлюбленной в лирике А. С. Пушкина
А. С. Пушкин — непревзойденный мастер лирических произведений, которые он писал на протяжении всей своей недолгой жизни. Мотивы лирики...

Тема “жизни” у пушкина icon3. Тема поэта и поэзии
Тема поэта и поэзии проходит через все творчество А. С. Пушкина, получая с годами различную трактовку, отражая изменения, происходящие...

Тема “жизни” у пушкина iconПушкина Малая Вишера 2007 Здание центральной районной библиотеки им. А. С. Пушкина На абонементе
Перед Вами информационно рекламный буклет о деятельности Маловишерской центральной районной библиотеки имени А. С. Пушкина

Тема “жизни” у пушкина iconРазработка урока по повести
Тема. Любовь как чувство, которое помогает сберечь честь в сложных жизненных обстоятельствах. (Повесть А. С. Пушкина «Капитанская...

Тема “жизни” у пушкина iconТепловой сети по адресу: ул. Пушкина тк 3 тк-14 для нужд филиала в г. Волгоград
Место выполнения работ/оказания услуг: Волгоградская обл., г. Волжский, ул. Пушкина, вдоль 30 квартала

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
vbibl.ru
Главная страница