Книга теней




НазваниеКнига теней
страница9/25
Дата публикации18.05.2013
Размер4.45 Mb.
ТипКнига
vbibl.ru > Философия > Книга
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   25
Глава ВОСЬМАЯ

Остановись, МГНОВЕНЬЕ!

Спустя несколько минут после того, как Аид Александрович и Рекрутов закончили рабочий день и, заглянув в палату Эвридики, вышли на воздух, Серафима Ивановна (она же нянька Персефона), скушавши гранат, задремала на стульчике около эвридикиной постели. Дремать она могла совершенно безбоязненно, потому что сиделкой прослужила сорок лет. Кажется, это вообще была единственная сиделка не только на отделение, но и на весь институт: считаясь с авторитетом Аида Александровича, для него (и только для него!) сохраняли в советском медицинском учреждении данную символическую штатную единицу... Так вот, сиделка с таким стажем могла не беспокоиться уже, что не проснется, когда нужно будет проснуться. Нянька Персефона и не беспокоилась.

Но, как выяснилось, немножко побеспокоиться все же следовало. Нет, ничего особенно страшного не произошло: просто на одну минуту - всего-то лишь на одну минуту! - в палату, вверенную ее попечению, проникло постороннее-лицо. На постороннем-этом-лице был белый халат, и двигалось оно со всевозможной осторожностью. Оно подошло к постели беспамятной Эвридики, наклонилось к ней и поцеловало - причем в самые что ни на есть уста! Эвридика открыла глаза: Петр стоял перед ней.

- Орфей, - шепотом сказала она и шепотом же добавила: - Я тебя люблю.

- Это я тебя люблю, - поправил Орфей, приложил палец к губам и на цыпочках отправился к двери. У двери он, конечно же, обернулся: так всегда поступают Орфеи. Нянька Персефона вздрогнула.

- Да, милая, да? - она поняла, что проснулась поздно.

- Бабуленька, дорогая, у меня к Вам огромная просьба! - Эвридика села на постели.

Нянька Персефона настолько опешила, что засомневалась, проснулась ли она вообще.

- Вы не могли бы позвонить одному человеку? Мне очень нужно!

"Бредит", - успокоилась нянька Персефона и улыбнулась бывшей у нее просветленной улыбкой.

- А чего же не позвонить-то? Позвоню... По какому только телефону, не знаю.

Эвридика наизусть сказала телефон: почти одни восьмерки.

-А Вы не запишете, бабуленька?

- Да я и так не забуду. - С железной, надо отметить, уверенностью. - Сказать-то что?

- Сказать? Сказать вот что... Только, бабуленька, если ответит мужчина! Если женщина, то ничего не говорите, не говорите даже от кого...

- И-и, милая! - покачала головой нянька Персефона.

- Значит, так. Скажите ему, что я прошу все отменить. Пусть все отменит.

- А чего отменить? - нянька Персефона успокоилась полностью и окончательно.

- Все. Просто все, он поймет.

- Он-то, может, и поймет, да я ничего не понимаю... - Нянька Персефона развела руками.

- Вам, бабуленька, ничего и не надо понимать! Вы только позвоните ему и скажите то, о чем я прошу!

- Зовут как его?

- Не знаю я, - устало проговорила Эвридика и откинулась на подушку. Через минуту подняла голову: нянька Персефона не двигалась.

- Ну что же Вы, бабуленька?

- Успокойся, успокойся, милая моя, все ж хорошо, - заувещевала нянька Персефона, улыбаясь что есть мочи.

- Да ничего нет хорошего! - Эвридика начинала раздражаться. - Вы не пойдете звонить?

- Зачем? Незачем нам звонить, милая, зачем нам звонить...

- Затем, - почти плакала уже Эвридика, - что жизнь моя в опасности, понимаете Вы?

- Нету никакой опасности, детонька, нету никакой, яхонтовая!

- О, господи! - застонала Эвридика: экая фальшивая бабка! - Я тогда сейчас сама встану и пойду звонить, Вы слышите меня? - И она приподнялась на локте.

- А вот этого нельзя, - ласково сказала нянька, - не то я персонал позову. Ты лучше мне скажи по-простому, чего говорить, я и передам.

- Да ведь я уже сказала! Надо попросить его все отменить и... ну хорошо; передайте, что я больше не хочу умирать, а если уже поздно, пусть... пусть придумает сам, пусть раскрутит все обратно!

- Передам, - засуетилась нянька Персефона, - сейчас же и передам. А ты лежи, детонька, лежи, яхонтовая... - Она бочком пошла из палаты.

- Телефон! - крикнула вслед Эвридика. - Телефон Вы ведь забыли уже!

- Помню, милая, - вернулась нянька Персефона, - как тут забудешь, когда восьмерки одни!

Эвридика опять откинулась на подушку. Дело было сделано. Ужасно захотелось спать, но спать нельзя, надо терпеть и ждать. Нянька Персефона вернулась минуты через три, позвонив Аиду Александровичу.

- Ну что, бабуленька?

- Все отменит. Все как есть отменит, голубонька моя!

- Он так и сказал?

- Так прямо и сказал - слово в слово: все, дескать, отменю, пусть не волнуется, лежит себе спокойно и выздоравливает... а я, говорит, ее скоро навещу.

- Навестит? - подпрыгнула Эвридика.

Нянька Персефона закивала, глядя в глаза Эвридике: уникально просто фальшивая бабка!

- А голос у него какой был?

- Да какому ж ему быть? Мужской и был голос: мужской он и есть мужской...

- Низкий или... или высокий? - все свои силы вложила Эвридика в последнее слово - и попалась бабка!

- Высокий... Высо-о-кий такой, нежный, что у барышни.

- Вы не звонили! - крикнула Эвридика и вскочила с постели. Бабка заверещала, кнопки занажимала, руками замахала. Эвридика оттолкнула ее: - Пустите меня! Вы недобрый человек, Вы... Вы бабка! Я же просила Вас... - она боролась с нянькой Персефоной, оказавшейся сильной, как мужик. - Я просила, от этого, может быть, жизнь моя зависит, пустите!

Она медленно приближалась к двери, распахнула ее - кольцо... Кольцо сестер, злых, как продавщицы, кассирши, официантки, - с дежурной врачихой, вроде, во главе! И тут Эвридика вспомнила, что именно с этой сферой - сферой обслуживания - у нее никогда не получалось нормальных отношений.

- Мне надо позвонить, - спокойно сказала она. - А товарищ сиделка меня не пускает и сама не звонит. - Внезапно у Эвридики сильно закружилась голова - и ужасная, ужасная слабость потянула ее сесть... нет, лечь и умереть - прямо здесь, не сходя с места.

- Вам вставать нельзя вообще, Вы с ума сошли!

И они надвигались - все сестры мира, все продавщицы, кассирши, официантки... вся сфера обслуживания шла на Эвридику, чтобы сбить ее с ног, затоптать, растерзать... И тогда она взвыла диким каким-то, степным голосом, бросилась вперед - зверь, волчица! - и с остервенением прорвала кольцо врагов, рыча и давясь своим рыком... выскочила на лестницу и понеслась вниз, дальше, дальше - на улицу, на воздух. Она знала: за ней бегут, а шлепанцы ужасно мешают... Эвридика сбросила их... первый этаж совсем темный... вестибюль... ошалевшая вахтерша, бди-и-ительная... а дверь нараспашку: перед дверью - машина... ах, вы нам кефирчик привезли?..

Ух, какой жгучий снег! Вот-в-детстве-я-так-мечтала-босиком-по-снегу-да-случая-не-было - и понеслась по тротуару: босая, в тяжелом больничном халате и длинной - почему-же-такой-длинной? - ночной рубашке...

Прохожие столбенели - и никому даже не приходило в голову остановить эту бурю, эту взрывную волну - нет, ночную эту молнию, страшную и прекрасную! Она свернула в первый попавшийся переулок - неизвестно какой, потом еще в один, и еще в один, и еще... Эвридика понимала: мороз. А ведь вчера - или когда? - было почти тепло, снег, казалось, растаял весь!

Что я делаю? Что я делаю, дура! Господи, я же сама себе все порчу и сейчас вот испорчу окончательно, сейчас... Она огляделась. Место было незнакомое. Увидела вход в маленький двор, вошла: иначе зачем - вход? Скамеечка посреди двора... Ей нестерпимо захотелось сесть на эту скамеечку и подумать о том, что она уже сделала и что сделает еще. Села, подобрав ноги. Думать не получилось: холодно стало в один миг, внезапно, зуб-перестал-попадать-на-зуб, а раньше, вроде, попадал... И представилась ей маленькая солнечная площадь с домами готическими - бывают такие? - и домами барочными - такие бывают, и люди, одетые смешно: как в учебнике истории не то за шестой, не то за пятый класс... они хлопали в ладоши, глядя на нее. И тогда она начала танцевать - не танцевать даже... выполнять гимнастические упражнения: шпагат, колесо, рыбку... рыбку, колесо, шпагат... прыжок, еще прыжок, сальто. А музыка пела, пела, понуждая к упражнениям, и люди хлопали, понуждая к упражнениям, - она рада была показать им свое искусство, а молодой человек ходил с кружкой по кругу - и люди бросали туда деньги, и деньги звенели: донг, донг, донг; и снова: донг, донг, донг; и опять: донг, донг, донг... Потом надо было идти по канату - и она пошла: с длинной красной лентой на палочке. Вот номер закончился, и молодой человек, проходя с кружкой мимо нее, сказал: "Браво-Фредерика". - "Меня-зовут-Эвридика", - хотела поправить его она, но очень устала, смертельно устала, невозможно болело все тело - и она пошла в возок...

В это время в больнице... Страшно даже закончить данное предложение. Аид Александрович и Рекрутов застали няньку Персефону в так-сказать-подвижном-обмороке: она не могла ничего объяснить, только и твердила, что виновата, кругом виновата, - так и ходила: кругами.

Все рассказали сестры, которые уже приняли необходимые экстренные меры и так далее... Аид Александрович, выслушав и поблагодарив их, принялся кругами ходить по следам няньки Персефоны и успокаивать ее сухими словами:

- Довольно, довольно уже, никто не виноват, у нее был прилив сил, а тогда невозможно справиться, это нечеловеческая энергия, энергия безумия, Вы же опытный человек, Вас не осуждают... а? какой телефон?

И нянька Персефона на память назвала номер.

- Вы уверены, Серафима Ивановна?

Но та уже опять ходила кругами. Аид Александрович набрал номер.

- Да. - Голос был низким - ниже, чем у Рекрутова, хоть ниже не бывает.

- Добрый вечер.

- Уже ночь, - сказала трубка.

- Извините, но дело огромной срочности.

- Говорите, пожалуйста.

- Вы знакомы с Эвридикой, Эвридикой Александровной Эристави?

- Да, немного... А кто это говорит?

- Аид Александрович Медынский, врач из Склифосовского. Заведующий отделением соматической психиатрии.

- Очень рад, Аид Александрович.

- Простите, с кем имею честь?

- Это я имею честь, Аид Александрович! Чем могу служить?

- Вы, кажется, не ответили на мой вопрос. Сослужите такую службу: ответьте.

- А Вы считайте, что я уклонился. Но, прошу поверить, у меня есть веские причины.

- Перевешивающие правила вежливости?

- Вежливость не единственное достоинство, Аид Александрович. К тому же, имя мое ничего Вам не скажет... Ну хорошо, извините меня. Предположим, Антон Павлович - устроит Вас?

- Только в том случае, если фамилия - Чехов.

- Нет, фамилия Некрасов.

- М-да. Вам повезло с предками.

- А Вам - нет, Аид Александрович. Но довольно уже, наверное, с любезностями. Вас что конкретно интересует насчет Эвридики?

- Дело в том, что полчаса назад она сбежала из больницы - и, кажется, из-за Вас.

- Вряд ли из-за меня, мы не в таких отношениях, чтобы в подобных ситуациях принимать меня в расчет. Тем не менее... молодец девчонка! Героический, между прочим, характер.

- Трудно разделить Ваш восторг. Девочка выскочила босая на снег... в легком халате, в тоненькой ночной рубашке - и это может плохо кончиться.

- Простите, но от меня-то Вы чего хотите?

- От Вас... некоторых объяснений - всего лишь. Эвридика просила сиделку передать Вам, чтобы Вы все отменили. О чем шла речь, никто не понял.

- А почему Вы рассчитываете получить объяснения? Просто передайте ей, когда найдете... если найдете, что я все отменю. Что я все уже отменил. Правда, я тоже не совсем понимаю, чего именно она хочет... Эвридика ничего больше не говорила?

- Нет, ничего. Хотя… подождите, я спрошу. - И - через паузу: - Я не разобрался в точности, но она, вроде, просила Вас самому решить, как быть, и, если ничего уже нельзя изменить, то... как это... раскрутить все обратно. О чем шла речь?

- Прошу прощения, я не могу посвятить Вас в некоторые подробности... Да Вам это и не нужно. Достаточно будет, если я скажу, что знаю, о чем идет речь?

- Достаточно! - почти крикнул Аид Александрович, хотел бросить трубку, но сдержался и, как мог миролюбиво, добавил: - Только хочу уведомить Вас: мне неприятно, что у Эвридики такие знакомые. Это один из самых скверных разговоров, в которых я участвовал. Будь моя воля... я подозреваю, что здесь что-то нечисто, и вряд ли ошибаюсь: поверьте, мне бы доставило огромное удовольствие испортить Вам жизнь!

- Не думаю, что Вы действительно испытали бы от этого удовольствие, дорогой Аид Александрович... У каждого из нас есть какая-нибудь тайна. Кто-то связан с людьми непонятными для посторонних или непосвященных отношениями, кто-то прячет в столе дневник, в который записывает странные для посторонних или непосвященных вещи... А между тем часто оказывается, что ни тот, ни другой отнюдь не делают ничего криминального - даже напротив.

- Откуда Вам известно про дневник? - с олимпийским презрением спросил Аид Александрович.

- Дневник взят как пример. Никакого конкретного дневника я в виду не имел.

- Ну, знаете ли... Вы кому-нибудь другому об этом расскажите! - И дальше - спокойно-спокойно, внятно-внятно: - Стало быть, и за медициной потихоньку следим? Добро. Большое, как говорится, человеческое спасибо. Ловкий Вы товарищ! Но даже если так - девочку-то Вы на чем поймали?.. Эх, добраться бы до Вас!

- А нам с Вами все равно так или иначе придется встретиться, Аид Александрович: это неизбежно уже. Не теперь - позднее. До свиданья. Не забудьте передать Эвридике то, что я сказал. - И прекратили разговор.

- Чтоб тебя... - крикнул Аид Александрович в опустевшую трубку.

- В чем дело? - Рекрутов вернулся из палаты Эвридики.

-Да вот, поговорил с каким-то... Хотя... Хотя, хотя, хотя! Сейчас я установлю, кто это был. Имя-то он, конечно, придумал, но есть ведь телефон! Аид Александрович набрал ноль-девять.

- Восьмая, - откликнулось готовое пространство.

- Милая восьмая! - на том конце засмеялись. - У меня к Вам необычная просьба: Вы не могли бы назвать мне имя и адрес человека, если мне известен телефон?

- Таких справок не даем. - И частые гудки.

- Идиотка, - сказал Аид Александрович. Почти до утра они просидели в больнице с Рекрутовым. Сестры разошлись по местам. Даму-дежурного врача отпустили домой: у нее многократно принималась быть истерика. Нянька Персефона дежурила в пустой палате и не хотела выходить.

Сведений не поступало ниоткуда, хотя милиция довольно быстро включилась в ситуацию.

На рассвете отправились походить по улицам. Валил снег.

- Какие уж тут следы! - с тоской говорил Аид Александрович, провожая отчаянным взглядом чуть ли не каждую снежинку в отдельности. И совсем скоро должны были уже прийти родители Эвридики, Петр... Скандал. С расстройством центральной нервной системы в перспективе. С воспалением легких и никто не знает чем еще на фоне расстройства. Расстрелять няньку Персефону, да не поможет.

- Который час?

- Девятый, - отозвался Рекрутов из-под снега. Аид Александрович начинал чувствовать дурноту. На пенсию надо.

- Рекрутов, - позвал он, - я на пенсию хочу...

- Валидол дать? - предложил Рекрутов. Понял, называется...

К половине девятого вернулись назад. Служебный телефон надрывался - Аид Александрович снял трубку.

- ... там Вас молодой человек какой-то требует. Петр Ставский. Утверждает, что Вы с ним договаривались...

- Пустите.

Вошел Петр со своим "что-нибудь-произошло": сразу понял, шельмец!

- Эвридика убежала. Ночью. Босая. В халатике. По снегу.

- Кошмар, - сказал Петр. - Разве... разве это отсюда возможно?

- При желании отовсюду возможно. Даже с того света.

Рекрутов хмыкнул.

- Но ведь персонал... - начал было Петр.

- Если Вы сейчас начнете упрекать персонал, я убью Вас, - пообещал Аид Александрович.

И Петр тогда не стал упрекать, а сказал:

- У меня три апельсина есть.

- Люблю-три-апельсина, - спел Аид Александрович. - Давайте нам с Рекрутовым два.

Они ели три апельсина.

- А почему, Вы думаете, она убежала?

- Я думаю, - без готовности откликнулся Аид, - что было нервное потрясение - во сне, должно быть. Она ведь периодически впадала в состояние шока, выводили как могли... В промежутках - сон: наверное, во сне увидела что-нибудь. Напугалась или обрадовалась. А телефона... телефона вот этого, - Аид вынул из нагрудного кармана пиджака бумажку, - Вы не знаете?

- Да-да, - сказал Петр, - восьмерки... Я звонил по нему: спрашивал адрес Эвридики - родителям сообщить... мы ведь, как бы это сказать, не знакомы с Эвридикой.

- Понятно, - усмехнулся Аид. - Чей же оказался телефон?

- По-моему, какой-то приятель Эвридики. Странный довольно... И немолодой, вроде бы.

- Он негодяй. - Аид жевал уже апельсиновую кожуру. - Чуть ли не шантажировал меня - причем такими вещами... ну ладно. А Эвридику Вашу он, кажется, поймал на крючок.

- То есть что значит - на крючок?

- Попалась-рыбка-на-крючок-потрепыхалась-и-молчок, - сумрачно пошутил, что ли, Аид Александрович и с неприятной серьезностью продолжил: - На самом деле, я не могу Вам этого объяснить. Тут, прежде чем объяснить, надо хорошо знать Эвридику. Но у меня такое впечатление, что их связывает какая-то очень скверная история. Вы запишите на всякий случай телефон.

- Я сейчас, наверное, позвоню, а? - растерялся Петр.

- Попробуйте.

Восьмерки не отвечали.

- Знаете что... - Аид Александрович принялся уничтожать кожуру от рекрутовского апельсина, - Позвоните-ка лучше родителям Эвридики. Надо бы знать, какие у них планы. Скажите, что Вы здесь, что все пока без изменений и что я запретил всякие посещения до, скажем, вечера. Ведь найдут ее до вечера? - он беспомощно посмотрел на Рекрутова.

- Найдут, - безосновательно заявил тот.

Петр набрал номер и опустил трубку: не могу.

- Будь что будет. - Аид выбросил оставшуюся кожуру в мусорное ведро. - Давайте кофейку выпьем.

На спиртовке сварили кофе. Сахара не было. Вообще, кроме самого кофе, ничего не было. Просто кофе и пили. "Адский какой-то" - подумал Петр, обжигаясь и кривясь. Рекрутов ушел с обходом.

Аид постоянно произносил: "Так-с-ну-и-ладно", - фраза была бессмысленной, но создавала ритм. При этом он пил кофе - такими маленькими глотками, как будто бы и не пил.

- А зачем Вы сказали мне, что Вы жених Эвридики, если вы не были даже знакомы? - опомнился вдруг Аид.

- Я действительно жених.

- Она-то хоть видела Вас... вообще? Прежде, я имею в виду.

- Нет, только вчера, - сказал честный Петр и пожалел об этом незамедлительно.

- Вчера? - Аид Александрович с места рассвирепел. - Вы, значит, проникли-таки в палату? Вы что - сумасшедший?

Петр долго и невразумительно рассказывал о коротком и, в общем, прозрачном эпизоде своего посещения Эвридики перед уходом домой.

-Так, - проговорил Аид Александрович, забыл свирепеть и принялся рассуждать. - Это и спровоцировало побег. Расстрелять, конечно, надо Вас, а не няньку Персефону. Я вижу, что-то не сходится... Ваше посещение по непонятным пока причинам заставило ее вспомнить об этом типе - от плохих воспоминаний следовало срочно избавиться, захотелось немедленно порвать с... с восьмерками, потому что появились Вы. Ох, рано Вы появились, милый мой!.. Хоть бы со мной посоветовались... Орфей!

- Вовремя я появился. - Петр сурово посмотрел на Аида Александровича и раздельно повторил: - Во-вре-мя. И не надо беспокоиться за нее. С ней не может случиться ничего плохого. Она выздоровеет... она уже выздоровела.

И зазвонил городской телефон.

- Алло, - испугался в трубку Аид. - То есть... Вы в своем уме? Ах, да... Какой кофе, я сейчас выезжаю... нет, Вы - немедленно сюда! Нет, я. Ждите на месте. - Он нажал клавишу. Он потряс головой. - Петр, это Эвридика звонила. Из дома. Она говорит, что чувствует себя хорошо... И вместе с папой пьет кофе. Надо за ней ехать!

- Не надо за ней ехать! - весело возразил Петр.

- Но она сказала, что ждет...

- Ну, если ждет, поехали. Такси вызывать?

В пути Аид время от времени повторял: "Не постигаю..." - фраза эта была бессмысленной, но создавала ритм.

Дверь открыла Эвридика в толстом свитере и плюшевых штанах. Аид застрял в проеме.

- Угу, - сказала Эвридика. - Оказывается, я Вас совсем не помню, Аид Александрович! Из шока просто видно плохо. Пожалуйста, войдите, мы ас очень ждем.

- Вы себя нормально чувствуете? - Аид медленно снимал пальто с каракулевым воротником и каракулевый же пирожок.

- Почти, - улыбнулась Эвридика,

- Все-таки "почти", - удовлетворился Аид Александрович.

- У меня, извините, маленький насморк, - кротко объяснилась Эвридика, подмигнув Петру.

- Хулиганка, - констатировал Аид и пошел по Эвридикиной квартире, как по своей.

Ломящийся от яств стол левой рукой придерживал Александр Тенгизович, на котором теперь уже был желтый халат - точная копия синего и с теми же кистями.

- Салам-алейкум, падишах! - сказал Аид и усугубил: - Стол держите, держите: сломается. - И уселся за стол, смутив хозяина невероятной своей непринужденностью: тот взялся за кисть, а Аид тут же крикнул: - Занавес! - Эвридика с Петром прыснули, в то время как Александр Тенгизович обдумывал выкрик.

- Присаживайтесь, - обратился к нему Аид, - я Вам все объясню насчет занавеса. Халат у Вас на занавес похож, вот я и... ошибся.

Вконец растерявшийся Эвридикин папа опустился на стул и сказал "здравствуйте".

- Привет, - ответил Аид Александрович и вздохнул - весь, всем телом. - Слава богу, слава богу... - Он бросил в Эвридику быстрый взгляд, попав ей в самое сердце.

- Какой Вы хороший, - грустно сказала она. - Какой Вы хороший. - И подошла к Аиду, и обняла его за плечи - просто, словно-прожила-с-ним-целую-жизнь.

Аид Александрович закрыл глаза и забормотал, ни на кого не обращая внимания:

- Я не постигаю, не постигаю... Я не постигаю, как это возможно - вопреки всей медицине выскочить с того света, надеть свитер и штаны плюшевые, пить кофе, смеяться, тра-та-та... - на одной любви с того света выскочить, не постигаю!

- Вы простите ее, Аид Александрович, - очнулся наконец Эвридикин папа, - бога ради простите, наделала она Вам хлопот!

- Она излечилась, это важнее! - воскликнул Аид Александрович и, отняв руки Эвридики от плеч своих, начал целовать тонкие пальцы и чуть ли не плакать.

Эвридика тоже поцеловала его - в череп, высвободилась, в секунду изготовила бутерброд с рыбой: - Вам, Аид Александрович; - другой: -Тебе, Петр! - а Александр Тенгизович откупорил грузинское какое-то вино, разлил по бокалам...

- Древнегреческий учили Вы когда-нибудь? - спросил ни с того ни с сего Аид, принимая у Эвридики из рук бутерброд.

- Нет... а что?

- Выпьем тогда за Древнюю Грецию! - он поднял бокал. -Золотое время было! Помню, в гостях у меня сидели... - и Аид подмигнул Эвридике, царь подземного царства - жене Орфея.

Выпили вина - хорошего, виноградного, южного.

- Ну, рассказывайте. - Аид вытянул ноги и расположился диагональю относительно стула.

- Рассказываю. - Эвридика вздохнула, опустила ресницы.., подняла. - Только сначала Вы скажите мне, Аид Александрович, сейчас... в данный момент я не брежу?

- Да нет, вроде. Или мы все вместе бредим... грезим, то есть, - наяву.

- Так вот... - Эвридика была серьезной, - я прощу вас помнить о том, что в данный момент я не брежу, - постоянно помнить, во все время рассказа... Значит, я убежала из больницы. Я убежала... просто из чувства протеста против несвободы. Кроме того, мне надо было позвонить одному человеку... одному хорошему человеку, а Серафима Ивановна обманула меня и не позвонила, как я просила. И наконец... я не знаю, говорить ли... Но, в общем, произошла еще одна странность: после того, как ушел Петр... Вы наверное, - она виновато взглянула на Аида Александровича, - знаете уже, что он был у меня, - так вот... после его ухода я разговаривала с Серафимой Ивановной... это я от папы узнала, как ее зовут, - долго разговаривала, препиралась - и вдруг поняла, что больше не заикаюсь. Совсем не заикаюсь. А я заикалась, Петр... Страшно, неприлично заикалась. И все это вместе... в общем, я убежала. Мне повезло: нам как раз кефир привезли на утро - и входная дверь была открыта.

- Действительно повезло, - усмехнулся Аид. - У нас на двери психиатрический замок - нипочем не открыть!

- Это судьба, - отмахнулась Эвридика. - Значит, я побежала по снегу. Босиком, между прочим, - первый раз в жизни! Бежала и ругала себя, что дура, что все себе порчу... Ногам было очень холодно, и телу... Снег шел, ветер дул - в общем, воспаление легких, как минимум. Я куда-то постоянно сворачивала... за мной же гнались; потом оказалась в каком-то дворе... дворике. И вот тут все началось... Аид Александрович, милый, можно я возьму Вашу руку? Я... я боюсь сейчас.

- Чего Вы боитесь?

- Рассказывать боюсь. Но я не брежу - правда ведь?

- Вы не бредите. - Аид Александрович протянул ей руку: рука была прохладная, сухая и немножко дрожала.

- Сейчас... Нет, я лучше не буду держать, - она выпустила руку. - Ну вот. У вас, конечно, так бывало: мне многие говорили, что так бывает, когда кажется: это все уже не в первый раз. Вдруг, знаете, такое странное ощущение: было! И обстановка, и внутри... и вот, скажем, сервиз этот на столе стоял и нож еще упал... Почему так? Может, правда - было? И жила уже раньше? Короче говоря, на бегу я поняла: бежала я так, не однажды бежала - и из больницы бежала, и из... ну, не знаю, - из Тартара! - Она усмехнулась. - Всю жизнь бежала, убегала всю жизнь. И мне стало ясно: я из убегающих, из тех то есть, кто постоянно убегает. И тут... вспомнить жутко: время - кончилось. Нет больше времени. И все остановилось, и дыхание перехватило - казалось, не дышу больше, ни одного вдоха не сделаю теперь!.. и села на какую-то скамейку: скамейка в снегу - холодно, значит. Села и... и сижу. Не дышу и не живу - умерла. А в руках - скрипка. Только Вы должны понять: не кажется-что-скрипка, а скрипка! Настоящая - на ощупь скрипка. Дека гладкая, смычок - и все холодное, ледяное. Пальцы совсем заледенели: как играть? Но я играла! Поверьте мне, я не брежу, я действительно играла. Я "Чакону" Баха играла!

- М-м... - произнес Аид Александрович.

- Нет, не м-м, не м-м! Вы слушайте, еще долго рассказывать, еще далеко до конца. Снег падать перестал и висел в воздухе, а я играла - мертвая, бездыханная... Потом танцевать начала - и понимала, что так, как я танцую, больше уж не буду никогда танцевать... на зеленом лугу! - Эвридика перевела дыхание. Отхлебнула кофе из чашки Петра, поморщилась: "Сладко как!" - А близко был город - дома... розовые, желтые, серые. Барокко вперемешку с готикой: так в детских книжках рисуют, когда дома в кучу! И около города я танцую на солнце, люди хлопают, Петр с кружкой ходит. С кружкой! - Она чуть ли не гневно взглянула на Петра. Пулей вылетела в кухню, вернулась с кружкой. - Есть у вас деньги, мелочь?

Аид Александрович выгреб из кармана все, что было, протянул Эвридике.

- Так звенело! - Она принялась бросать монеты в кружку. - Петр, ну помнишь? Петр!

- Помню, Фредерика. - От звука монет Петр вздрагивал.

- Ага-а-а! - в голосе - прямо-таки ликование. - Попался! Тогда ты тоже перепутал имя, я еще хотела сказать тебе, но устала и ушла в возок - маленький возок... А, бабушка... - Русудана Александровна вернулась от соседей, присела к столу.

- Простите, - она взглянула на Аида Александровича. - Можно с вами?

- Добрый день. Конечно, о чем Вы...

- Бабушка, вот чай. Пей и слушай, я рассказываю... историю одну, как я из больницы убегала...

- Ой, тогда нет... извините, я не могу... я не могу слышать, - и бабушка отправилась к себе.

- У тебя там Марк Теренций, мы его заперли, не выпускай, - сказал Эвридикин папа ей вслед и обернулся к Эвридике: - Прости.

- Ну вот... я продолжаю. И там, в возке, я видела разные сцены - уже в беспорядке, мне трудно вспомнить сейчас. Я, например, видела Вас, Аид Александрович... И Серафиму Ивановну, только она была Вашей женой, - Вы же знаете, что раньше она была Вашей женой? Не знаете?

- Знаю, была, - твердо сказал Аид Александрович. - Но давно, в войну.

- Вот! И войну я видела - только не бой, а... в общем, вокруг войны, да... события вокруг войны - проводы, например, на войну: я еще в белом зале танцевала на паркете пестром... нет, на трехцветном - танцевала как плакала: навсегда танцевала, со всеми прощаясь навеки... Да, и... - Эвридика приподняла волосы у виска. Там была большая белая прядь. - Смотрите - так бывает, когда снится? Я много увидела, теперь я путаюсь все время, но... Аид Александрович, у Вас ведь есть такая серая хламида, есть?

- Есть, - сказал Аид Александрович, у которого не было никакой серой хламиды.

- Ну вот, Вы и были в серой хламиде в горах. И мирт в руках - знаете мирт? Есть у Вас мирт?

- Есть, - кивнул Аид Александрович, с трудом понимая, как это у него может быть мирт и почему он соглашается с Эвридикой. Но соглашался же, черт возьми!

- А, что я говорила! И еще папа... Сцена с тобой, пап! Кисть начала облезать: волоски выпадали. Кисть лысела, а ты послал меня куда-то за новой, потому что хотел писать меня танцующей. Но почему у тебя сейчас такое лицо? Ведь это же точно было! Ты вспомни, в детстве, даже я помню: мы втроем - ты, мама и я - ходили в "Детский мир", я прошу краски, ты покупаешь, потом кисточку покупаешь и, пока мы идем к выходу, я кисточку уже сгрызла, а ты говоришь: "Наночка, было..." - и замолкаешь. А потом еще говоришь: "Кисть облысела", - и смотришь на маму, а мама смеется. И ты бежишь другую покупать, теперь вспомнил? А сейчас вспомни еще немножко раньше... нет, совсем раньше: ты художник и хочешь писать меня танцующей - ты ведь для этого и назвал меня Эвридикой тогда: мечтал, чтобы я стала балериной, - ну, помнишь?

- Помню, - сдался Александр Тенгизович под пристальным взглядом не Эвридики даже - Аида Александровича, вымогавшего у него это "помню".

- А теперь скажите - выдумала? Приснилось? И ведь все длилось одно мгновение - секунду одну... как я успела увидеть так много?.. Я не хотела рассказывать, я никому никогда, но я не могу больше, я устала, меня память давит! И вы все, кто там со мной были, здесь, я же понимаю, - не со мной. Пусть не против меня, но и не со мной. Посмотрите на себя: вы же не верите мне. Я кричу, я с ума схожу, чтобы напомнить вам: все это было, а вы играете со мной в... я не знаю во что! Наверное, в сострадание... - Эвридика невесело засмеялась. - Да, говорите вы, у меня есть мирт, у меня есть хламида! Да, говорите вы, я помню "Детский мир"! Да, я помню, как деньги о кружку звенели! Вы даже называете меня "Фредерика", как там, но не верите ни во что... А я и без вас знаю: не могло этого ничего быть. Но было. Я без скрипки домой приехала - пусть, пусть так. Только... если сейчас поехать в тот двор, мы найдем скрипку! Поймите меня, я постарела. Я теперь совсем старая, вот... - она опять подняла волосы над виском, - тут прядь седая, есть еще, папа?

- Господи, - тихо сказал Александр Тенгизович, - зачем нам все это... Есть, дочка, есть прядь.

- Папа! - Эвридика. покачала головой. - Ты же утром сам сказал, что со мной все в порядке. Петр, ну скажи им... Почему я говорю тебе "ты"? Ах, да, мы ведь давно знакомы, еще с зеленого луга... Все настороженно молчали.

- Ладно, не пугайтесь, - махнула вдруг рукой Эвридика. - Я видела все это во сне. Я заснула на скамейке. Иначе мы тут с вами с ума сойдем.

- А дома как ты оказалась? - спросил Петр: что-то надо было спросить.

- Просто, - скучным голосом сказала Эвридика. - Вышла из дворика, остановила машину... сказала шоферу, что меня ограбили, - он повез. Ну и... все. Папа сам расплачивался. А папе я только факт побега... только о факте побега рассказала. Он велел позвонить в больницу. - Она растерянно посмотрела на Аида Александровича. - Я правда совсем хорошо себя чувствую. - И Эвридика чихнула.

Аид нервно крутил чашку на блюдце: его распирало от желания говорить.

- Что скажете, Аид Александрович? - помог ему Петр.

- Что скажу? - Он послал в Эвридику свой взгляд-дротик. - Скажу, что фантазерка Вы... Это были грезы. Вы грезили. Но сейчас

Вы действительно совершенно здоровы. Только, пожалуй, слишком издерганы. Всё.

- Всё? - обомлел Петр, переглянувшись с Эвридикой и ее папой. - А нам казалось...

- Вам казалось. - исчерпал тему Аид Александрович. - Хотя, пожалуй, Вам, Эвридика, я мог бы дать совет... с Вашего позволения.

- Уехать на море? - не без иронии поинтересовалась та, дав понять, что Аид не оправдал ничьих ожиданий.

- Зачем же так... Другой совет. Постарайтесь забыть все это как можно скорее - иначе память... она будет мешать Вам жить. Нельзя сосредоточиваться на таких вещах. Это были остатки бреда. Остатки бреда, - строго повторил он, гипнотически глядя на Эвридику. И уже будничным голосом: - Кофейку у Вас не найдется еще?

- Иду варить, - сказала Эвридика.

- Можно мне с Вами? Я знаю сорок восемь рецептов. - Аид поднялся, не дожидаясь согласия, и отправился за Эвридикой. Петр попросил выпустить из заточения Марка Теренция Варрона - и Александр Тенгизович пошел за ним в комнату бабушки.

...Аид Александрович плотно закрыл за собой дверь в кухню. Эвридика обернулась на щелчок магнитного запора.

- Я специально закрыл. - Аид перешел на шепот. - Скажите мне, чей это телефон? - Он протянул Эвридике изрядно мятую уже бумажку.

Эвридика долго смотрела на цифры, потом сложила губы эдакой трубочкой: ту-ту-ту...

- Я не могу Вам сказать. - И, тряхнув головой, подошла к плите. - Диктуйте, пожалуйста, рецепт... номер девятнадцать.

- Я знаю только номер один. Эвридика, чей это телефон? - Он не допрашивал, он просил, он молил сказать - лучше б уж допрашивал: отказать проще! Но он просил.

- Аид Александрович, не мучьте меня... пожалуйста. Я не скажу.

- Так-с, хорошо. Тогда выслушайте меня. Выслушать - можете?

- Могу.

- Это страшная личность, я говорил с ним. И надо бы Вам... Вы простите, что я вмешиваюсь: наверное, Вы понимаете... я далеко не всегда, я никогда просто не вступаю с моими пациентами в какие бы то ни было отношения, кроме служебных, но Вам надо предпринять все меры для того, чтобы история, связывающая Вас...

- Это невозможно, Аид Александрович. - Эвридика на лету подхватила мысль Аида и на лету отбросила ее. - Это никак невозможно.

- Но я хочу помочь Вам, я знаю людей такого типа: слава богу, не раз и не два попадался...

- Как, и Вы попадались?

Эвридика упустила кофе и теперь вытирала плиту, делая вид, что на самом деле ее совсем не интересует ответ на вопрос, заданный ею же с таким жаром.

- Девочка, - вздохнул Аид, - всякое бывало уже на моем веку. И потому я не могу, не могу спокойно видеть, как эта тварь...

Эвридика поставила новый кофе и строго посмотрела на Аида Александровича.

- Наверное, мы с Вами говорим о разных вещах, Аид Александрович. Я не знаю, что именно Вы имеете в виду, но это слово... "тварь" - оно непригодно в моей ситуации. Тут тоньше все, простите...

- Вы надрываете душу мне, Вы молоды и не отдаете себе отчета в том, к чему приведет Ваша зависимость от него. А что до тонкости, так они все тонкие, все с подходами. Между прочим, я, кажется, тоже увяз.

- В чем увязли?

- Да вот, видите ли... Про меня ему кое-что известно. Причем самое сокровенное, так высокопарно сказать...

И тут Эвридика улыбнулась.

- Кофе! - воскликнул Аид Александрович, но кофе уже побежал - и не догнать его было ни Эвридикиной улыбке, ни Аидову отчаянью: он пузырился и благоухал пережженными маслами...

- Варим по третьему разу? - спросила Эвридика, и словно бы в ответ на ее вопрос раздался магнитный щелчок двери: на пороге кухни во всей красе появился голубой Марк Теренций Варрон с золотым кольцом на лапке.

Он перепорхнул к ногам Аида Александровича, поднял голову и произнес человеческим голосом:

- Ihre Kцnigliche Hoheit?

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   25

Похожие:

Книга теней iconПрайс-лист
Обработка первичной документации с составлением регистров (кассовая книга, книга продаж, книга покупок, авансовые отчеты, главная...

Книга теней iconМарк Леви Похититель теней
Во взрослой жизни он, став врачом, не раз сталкивается с бедами и горем, однако дар, обретенный в детстве, по-прежнему ведет его,...

Книга теней iconСтудия «Disney» ставит на Джонни Деппа
Пока поклонники тандема Бертон Депп с замирание сердца ждут, как культовый режиссер вместит 1125серий «Мрачных теней» в один полнометражный...

Книга теней iconКнига вторая Книга о счастье и несчастьях 2 «Николай Амосов. Книга...
«Николай Амосов. Книга о счастье и несчастьях. Книга вторая»: Молодая гвардия; Москва; 1990

Книга теней iconОпыт работы по использования былин в практике детского сада для формирования...
Сведения об авторе: Трипольская Наталья Викторовна, воспитатель первой квалификационной категории

Книга теней iconГде и когда издано Университетская книга Москва Санкт-Петербург 2001 ббк 87. 3
А ?? Кассирер Эрнст. Философия символических форм. Том Мифологическое мышление. М.; Спб.: Университетская книга, 2001. 280 с. — (Книга...

Книга теней iconСоЗнание. Книга Освобождение сознания. Эфирное тело (рабочее название)
Вы счастливы – эта книга для вас. Ваша жизнь наполнена страданиями и неудачами – эта книга для вас

Книга теней icon-
Книга написана с позиции язычества исконной многотысячелетней религии русских и арийских народов. Дана реальная картина мировой истории....

Книга теней iconТени дают важную информацию о соотношениях между объектами. Особенно...
Кроме того, тени помогают создать определенную атмосферу. В 3D компьютерной графике есть три принципиально разных подхода генерации...

Книга теней iconКнига предпринимателя Москва «Копиринг»
Книга предназначена для предпринимателей различных структур

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
vbibl.ru
Главная страница