Аристотель




НазваниеАристотель
страница1/19
Дата публикации23.03.2013
Размер2.15 Mb.
ТипДокументы
vbibl.ru > Биология > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19
2. СТРУКТУРА, ФОРМЫ И ЗАКОНОМЕРНОСТИ

ПОЗНАВАТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ.

ПОЗНАНИЕ И ТВОРЧЕСТВО

АРИСТОТЕЛЬ

Все люди от природы стремятся к знанию. Доказательство ТОМу — влечение к чувственным восприятиям: ведь независимо от того, есть от них польза или нет, их ценят ради них самих, и боль­ше всех зрительные восприятия, ибо видение, можно сказать, мы предпочитаем всем остальным восприятиям, не только ради того, чтобы действовать, но и тогда, когда мы не собираемся что-либо делать. И причина этого в том, что зрение больше всех других чувств содействует нашему познанию и обнаруживает много раз­личий [в вещах].

Способностью к чувственным восприятиям животные наделены от природы, а на почве чувственного восприятия у одних не воз­никает память, а у других возникает. И поэтому животные, обла­дающие памятью, более сообразительны и более понятливы, не­жели те, у которых нет способности помнить; причем сообрази­тельны, но не могут научиться все, кто не в состоянии слышать звуки, как, например, пчела и кое-кто еще из такого рода живот­ных; научиться же способны те, кто помимо памяти обладает еще и слухом.

Другие животные пользуются в своей жизни представлениями и воспоминаниями, а опыту причастны мало; человеческий же род пользуется в своей жизни также искусством и рассуждениями. Появляется опыт у людей благодаря памяти; а именно многие вос­поминания об одном и том же предмете приобретают значение одного опыта. И опыт кажется почти одинаковым с наукой и ис­кусством. А наука и искусство возникают у людей через опыт. Ибо опыт создал искусство, как говорит Пол,— и правильно гово­рит,— а неопытность — случай. Появляется же искусство тогда, когда на основе приобретенных на опыте мыслей образуется один общий взгляд на сходные предметы. Так, например, считать, что Каллию при такой-то болезни помогло такое-то средство и оно же помогло Сократу и также в отдельности многим,— это дело опыта; а определить, что это средство при такой-то болезни по­могает всем таким-то и таким-то людям одного какого-то склада (например, вялым или желчным при сильной лихорадке),— это дело искусства.

В отношении деятельности опыт, по-видимому, ничем не отли­чается от искусства; мало того, мы видим, что имеющие опыт преуспевают больше, нежели те, кто обладает отвлеченным зна­нием (logon echein), но не имеет опыта. Причина этого в том, что опыт есть знание единичного, а искусство — знание общего, всякое же действие и всякое изготовление относится к единичному: ведь врачующий лечит не человека [вообще], разве лишь привходя­щим образом, а Каллия или Сократа или кого-то другого из тех, кто носит какое-то имя,— для кого быть человеком есть нечто при­входящее 12. Поэтому если кто обладает отвлеченным знанием, а опыта не имеет и познает общее, но содержащегося в нем единич­ного не знает, то он часто ошибается в лечении, ибо лечить прихо­дится единичное. Но все же мы полагаем, что знание и понима­ние относятся больше к искусству, чем к опыту, и считаем вла­деющих каким-то искусством более мудрыми, чем имеющих опыт, ибо мудрость у каждого больше зависит от знания, и это потому, что первые знают причину, а вторые нет. В самом деле, имеющие опыт знают «что», но не знают «почему»; владеющие же искус­ством знают «почему», т. е. знают причину 13. Поэтому мы и настав­ников в каждом деле почитаем больше, полагая, что они больше знают, чем ремесленники, и мудрее их, так как они знают причины того, что создается. <А ремесленники подобны некоторым не­одушевленным предметам: хотя они и делают то или другое, но делают это, сами того не зная (как, например, огонь, который жжет); неодушевленные предметы в каждом таком случае дейст­вуют в силу своей природы, а ремесленники — по привычке.>14. Таким образом, наставники более мудры не благодаря умению действовать, а потому, что они обладают отвлеченным знанием и знают причины. Вообще признак знатока — способность нау­чить, а потому мы считаем, что искусство в большей мере знание, нежели опыт, ибо владеющие искусством способны научить, а имеющие опыт не способны.

Далее, ни одно из чувственных восприятий мы не считаем муд­ростью, хотя они и дают важнейшие знания о единичном, но они ни относительно чего не указывают «почему», например почему огонь горяч, а указывают лишь, что он горяч.

Естественно поэтому, что тот, кто сверх обычных чувственных восприятий первый изобрел какое-то искусство, вызвал у людей удивление не только из-за какой-то пользы его изобретения, но и как человек мудрый и превосходящий других. А после того как было открыто больше искусств, одни — для удовлетворения необходимых потребностей, другие — для времяпрепровождения, изобретателей последних мы всегда считаем более мудрыми, не­жели изобретателей первых, так как их знания были обращены не на получение выгоды. Поэтому, когда все такие искусства были созданы, тогда были приобретены знания не для удовольствия и не для удовлетворения необходимых потребностей, и прежде всего в тех местностях, где люди имели досуг. Поэтому математичес­кие искусства были созданы прежде всего в Египте, ибо там было предоставлено жрецам время для досуга.

В «Этике» уже было сказано, в чем разница между искусством, наукой и всем остальным, относящимся к тому же роду 15; а цель рассуждения — показать теперь, что так называемая мудрость, по общему мнению, занимается первыми причинами и началами. Поэ­тому, как уже было сказано ранее, человек, имеющий опыт, счи­тается более мудрым, нежели те, кто имеет [лишь] чувствен­ные восприятия, а владеющий искусством — более мудрым, не­жели имеющий опыт, наставник — более мудрым, нежели ремес­ленник, а науки об умозрительном (theoretikai) — выше искусств творения (poietikai). Таким образом, ясно, что мудрость есть наука об определенных причинах и началах.

^ Аристотель. Метафизика/ /Сочинения. В 4 т. М., 1975. Т. 1. С. 65-67

Что такое наука — если нужно давать точные определения, а не следовать за внешним сходством, ясно из следующего. Мы все предполагаем, что известное нам по науке не может быть и таким и инаким; а о том, что может быть и так и иначе, когда оно вне [нашего] созерцания, мы уже не знаем, существует оно или нет. Таким образом, то, что составляет предмет научного знания (to episteton), существует с необходимостью, а значит, вечно, ибо все существующее с безусловной необходимостью вечно, вечное же не возникает и не уничтожается 16.

Далее, считается, что всякой науке нас обучают (didakte), a предмет науки — это предмет усвоения (matheton). Как мы утверждали и в «Аналитиках», всякое обучение, исходя из уже поз­нанного, [прибегает] в одном случае к наведению, в другом — к умозаключению, [т. е. силлогизму]. При этом наведение — это [исходный] принцип, и [он ведет] к общему, а силлогизм исходит из общего. Следовательно, существуют принципы, [т. е. посылки], из которых выводится силлогизм и которые не могут быть полу­чены силлогически, а значит, их получают наведением.

Итак, научность (episteme) — это доказывающий, [аподикти­ческий] , склад (сюда надо добавить и другие уточнения, данные в «Аналитиках»), ибо человек обладает научным знанием, когда он в каком-то смысле обладает верой и принципы ему известны 17. Если же [принципы известны ему] не больше вывода, он будет обладать наукой только привходящим образом... *

6 (VI). Поскольку наука — это представление (hypolepsis) общего и существующего с необходимостью, а доказательство (ta apodeikta) и всякое инознание исходит из принципов, ибо наука следует [рас] суждению (meta logoy), постольку прин­цип предмета научного знания (toy epistetoy) не относится ни [к ведению] науки, ни [тем более] — искусства и рассудитель­ности. Действительно, предмет научного знания — [это нечто] доказываемое (to apodeikton), а [искусство и рассудитель­ность] имеют дело с тем, что может быть и так и иначе. Даже муд­рость не для этих первопринципов, потому что мудрецу свойственно в некоторых случаях пользоваться доказательствами. Если же то, благодаря чему мы достигаем истины и никогда не обма­нываемся относительно вещей, не могущих быть такими и инакими или даже могущих, это наука, рассудительность, мудрость и ум и ни одна из трех [способностей] (под тремя я имею в виду рас­судительность, науку и мудрость) не может [приниматься в рас­чет в этом случае], остается [сделать вывод], что для [перво]-принципов существует ум 18.

7 (VII). Мудрость в искусствах мы признаем за теми, кто бе­зупречно точен в [своем] искусстве; так, например, Фидия мы при­знаем мудрым камнерезом, а Поликлета — мудрым ваятелем ста­туй, подразумевая под мудростью, конечно, не что иное, как добро­детель, [т. е. совершенство] 19, искусства. Однако мы уверены, что существуют некие мудрецы в общем смысле, а не в частном и ни в каком другом, как Гомер говорит в «Маргите»:

* — выводы из принципов — эмпирические факты.

Боги не дали ему землекопа и пахаря мудрость, Да и другой никакой *.

Итак, ясно, что мудрость — это самая точная из наук. А значит, должно быть так, что мудрец не только знает [следствия] из прин­ципов, но и обладает истинным [знанием самих] принципов (peri tas arkhas aletheyein).

Мудрость, следовательно, будет умом и наукой, словно бы заг­лавной наукой о том, что всего ценнее. Было бы нелепо думать, будто либо наука о государстве, либо рассудительность — самая важная [наука], поскольку человек не есть высшее из всего в мире. Далее, если «здоровое» и «благое» для людей и рыб различно, но «белое» и «прямое» всегда одно и то же, то и мудрым все бы признали одно и то же, а «рассудительным» разное. Действительно, рассу­дительным назовут того, кто отлично разбирается в том или ином деле, (касающемся [его] самого), и предоставят это на его усмот­рение. Вот почему даже иных зверей признают «рассудительны­ми», а именно тех, у кого, видимо, есть способность предчувствия того, что касается их собственного существования. Так что ясно, что мудрость и искусство управлять государством не будут тожде­ственны, ибо если скажут, что [умение разбираться] в собственной выгоде есть мудрость, то много окажется мудростей, потому что не существует одного [умения] для [определения] блага всех жи­вых существ совокупно, но для каждого — свое, коль скоро и вра­чебное искусство тоже не едино для всего существующего.

А если [сказать], что человек лучше [всех] прочих живых су­ществ, то это ничего не меняет, ибо даже человека много божест­веннее по природе другие вещи, взять хотя бы наиболее зримое — [звезды], из которых состоит небо (kosmos).

Из сказанного, таким образом, ясно, что мудрость — это и науч­ное знание, и постижение умом вещей по природе наиболее цен­ных. Вот почему Анаксагора и Фалеса и им подобных признают мудрыми, а рассудительными нет, так как видно, что своя собст­венная польза им неведома, и признают, что знают они [предметы] совершенные, достойные удивления, сложные и божественные, однако бесполезные, потому что человеческое благо они не иссле­дуют.

8. Рассудительность же связана с человеческими делами и с тем, о чем можно принимать решение; мы утверждаем, что дело рассудительного — это, прежде всего, разумно принимать решения (to ey boyleyesthai), а решения не принимают ни о вещах, которым невозможно быть и такими и инакими, ни о тех, что не имеют известной цели, причем эта цель есть благо, осуществимое в по­ступке. А безусловно способный к разумным решениям (eyboylos) тот, кто благодаря расчету (kata ton logismon) умеет добиться высшего из осуществимых в поступках блага для человека.

И не только с общим имеет дело рассудительность, но ей сле­дует быть осведомленной в частных [вопросах], потому что она направлена на поступки, а поступок связан с частными [обстоя­тельствами]. Вот почему некоторые, не будучи знатоками [общих вопросов], в каждом отдельном случае поступают лучше иных зна­токов [общих правил] и вообще опытны в других вещах. Так, если, зная, что постное мясо хорошо переваривается и полезно для здоровья, не знать, какое [мясо бывает] постным, здоровья не до­биться, и скорее добьется [здоровья] тот, кто знает, что (постное и) полезное для здоровья [мясо] птиц.

Итак, рассудительность направлена на поступки, следовате­льно, [чтобы быть рассудительным], нужно обладать [знанием] и того и другого [— и частного, и общего] или даже в большей степени [знанием частных вопросов]. Однако ив этом случае

* Маргит - фольклорный образ «дурака».

имеется своего рода управляющее (arkhitektonike) [знание, или искусство, т. е. политика]. И государственное [искусство], и рассу­дительность — это один и тот же склад, хотя эти понятия и не тож­дественны21.

(VIII). Рассудительность в делах государства (politike phronesis) [бывает двух видов]: одна как управляющая представляет собою законодательную [науку], другая как имеющая дело с част­ными [вопросами] носит общее название государственной нау­ки, причем она предполагает поступки и принимание решений, ибо что решено голосованием [народного собрания] как послед­няя данность (to eskhaton) осуществляется в поступках. Поэто­му только об этих людях говорят, что они занимаются госу­дарственными делами, так как они действуют подобно ремеслен­никам 22.

Вместе с тем, согласно общему мнению, рассудительностью по преимуществу является та, что связана с самим человеком, причем с одним; она тоже носит общее имя «рассудительность». А из тех [рассудительностей, что направлены не на самого ее об­ладателя], одна хозяйственная, другая законодательная, третья государственная, причем последняя подразделяется на рассуди­тельность в принимании решений и в судопроизводстве.

9. Итак, знание [блага] для себя будет одним из видов по­знания 23, но он весьма отличается от прочих. И согласно общему мнению, рассудителен знаток собственного блага, который им и за­нимается; что же до государственных мужей, то они лезут в чужие дела. Потому Еврипид и говорит:

Я рассудительный? да я бы мог без суеты

И вместе с многими причисленный к полку

И долю равную иметь.

Но те, кто лучше, дело есть кому везде...*

Люди ведь преследуют свое собственное благо и уверены, что это и надо делать. Исходя из такого мнения, и пришли [к убежде­нию], что эти, [занятые своим благом люди], рассудительные, хотя собственное благо, вероятно, не может существовать независимо от хозяйства и устройства государства. Более того, неясно и под­лежит рассмотрению, как нужно вести свое собственное хозяйство.

Сказанное ** подтверждается также и тем, что молодые люди становятся геометрами и математиками и мудрыми в подобных предметах, но, по всей видимости, не бывают рассудительными. Причина этому в том, что рассудительность проявляется в част­ных случаях, с которыми знакомятся на опыте, а молодой чело­век не бывает опытен, ибо опытность дается за долгий срок.

Аристотель. Никомахова этика//Сочи­нения.

В 4т. М., 1983. Т. 4. С. 175, 178— 181

*Слова Одиссея из «Филоктета» Еврипида.
** То, что рассудительность имеет дело с частным.
^ ФОМА АКВИНСКИЙ

Для спасения человеческого было необходимо, чтобы сверх философских дисциплин, которые основываются на человеческом разуме, существовала некоторая наука, основанная на божествен­ном откровении; это было необходимо прежде всего потому, что человек соотнесен с богом как с некоторой своей целью. Между тем цель эта не поддается постижению разумом; в соответствии со словами Исайи (гл. 64, ст. 4): «Око не зрело, боже, помимо тебя, что уготовал ты любящим тебя». Между тем должно, чтобы цель была заранее известна людям, дабы они соотносили с ней свои усилия и действия. Отсюда следует, что человеку необходимо для своего спасения знать нечто такое, что ускользает от его разума, через божественное откровение.

Притом даже и то знание о боге, которое может быть добыто человеческим разумом, по необходимости должно было быть пре­подано человеку через божественное откровение, ибо истина о боге, отысканная человеческим разумом, была бы доступна немногим, притом не сразу, притом с примесью многочисленных заблуждений, между тем как от обладания этой истиной целиком зависит спасение человека, каковое обретается в боге. Итак, для того чтобы люди достигли спасения и с большим успехом, и с большей уверен­ностью, необходимо было, чтобы относящиеся к богу истины бо­гом же и были преподаны в откровении.

Итак, было необходимо, чтобы философские дисциплины, кото­рые получают свое знание от разума, были дополнены наукой, свя­щенной и основанной на откровении (Сумма теол., I, q. 1, 1 с).

Хотя человек не обязан испытывать разумом то, что превышает возможности человеческого познания, однако же то, что преподано богом в откровении, следует принять на веру (Сумма теол., I, q. 1, 1 ad 1).

Различие в способах, при помощи которых может быть познан предмет, создает многообразие наук. Одно и то же заключение, как то, что земля кругла, может быть сделано и астрологом, и физиком, но астролог придет к нему через посредство математи­ческого умозрения, отвлекаясь от материи, физик же через по­средство рассуждений, имеющих в виду материю. По этой причине нет никаких препятствий, чтобы те же самые предметы, которые подлежат исследованию философскими дисциплинами в меру того, что можно познать при свете естественного разума, исследовала наряду с этим и другая наука в меру того, что можно познать при свете божественного откровения. Отсюда следует, что теология, которая принадлежит к священному учению, отлична по своей природе от той теологии, которая полагает себя составной частью философии (Сумма теол., I, q. I, I ad 2).

Священное учение есть наука. Следует, однако, знать, что при­рода наук бывает двоякой. Одни из них таковы, что зиждутся на основоположениях, непосредственно отысканных естественной поз­навательной способностью, как-то: арифметика, геометрия и дру­гие в этом же роде. Другие таковы, что зиждутся на основоположе­ниях, отысканных при посредстве иной, и притом высшей, дисцип­лины; так, теория перспективы зиждется на основоположениях, выясненных геометрией, а теория музыки — на основоположениях, выясненных арифметикой. Священное учение есть такая наука, ко­торая относится ко второму роду, ибо она зиждется на основопо­ложениях, выясненных иной, высшей наукой; последняя есть то знание, которым обладает бог, а также те, кто удостоен блаженст­ва. Итак, подобно тому как теория музыки принимает на веру основоположения, переданные ей арифметикой, совершенно так же священное учение принимает на веру основоположения, пре­поданные ей богом (Сумма теол., I, q. I, I ad 2).

Эта наука (теология) может взять нечто от философских дис­циплин, но не потому, что испытывает в этом необходимость, а лишь ради большей доходчивости преподаваемых ею положений. Ведь основоположения свои она заимствует не от других наук, но непосредственно от бога через откровение. Притом же она не следует другим наукам, как высшим по отношению к ней, но при­бегает к ним, как к подчиненным ей служанкам, подобно тому как теория архитектуры прибегает к служебным дисциплинам или теория государства прибегает к науке военного дела. И са­мо то обстоятельство, что она все-таки прибегает к ним, происте­кает не от ее недостаточности или неполноты, но лишь от не­достаточности нашей способности понимания: последнюю легче вести от тех предметов, которые открыты естественному разуму, источнику прочих наук, к тем предметам, которые превыше разума и о которых трактует наша наука (Сумма теол., I, q. 1, 5 ad 2).

Фома Аквинский. Сумма теологии/ /

Антология мировой философии. М.,

1969. Т. 1. Ч. 2. С. 824—827

Ф. БЭКОН

I

Человек, слуга и истолкователь природы, столько совершает и понимает, сколько постиг в ее порядке делом или размышлением, и свыше этого он не знает и не может.

II

Ни голая рука, ни предоставленный самому себе разум не имеют большой силы. Дело совершается орудиями и вспоможениями, которые нужны разуму не меньше, чем руке. И как орудия руки дают или направляют движение, так и умственные орудия дают разуму указания или предостерегают его.

Ill

Знание и могущество человека совпадают, ибо незнание при­чины затрудняет действие. Природа побеждается только подчи­нением ей, и то, что в созерцании представляется причиной, в действии представляется правилом.

VIII

Даже тем, что уже открыто, люди обязаны больше случаю и опыту 24, чем наукам. Науки же, коими мы теперь обладаем, суть не что иное, как некое сочетание уже известного, а не способы откры­тия и указания новых дел.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Аристотель iconДилтс Р. Д 46 Стратегии гениев. Т. Аристотель, Шерлок Холмс, Уолт...
Д 46 Стратегии гениев. Т. Аристотель, Шерлок Холмс, Уолт Дисней, Вольфганг Амадеи Моцарт/Пер, с англ. В. П. Чурсина. — М.: Независимая...

Аристотель iconТекст приведён по изданию: Аристотель. "Политика. Афинская полития"....
«Афинская полития» Аристотеля — один из важнейших первоисточников для изучения истории Древней Греции классического периода. Перевод...

Аристотель iconАристотель родился в 384г д. н э. в греческом городе Стагире. Глубокое...
Аристотель родился в 384г д н э в греческом городе Стагире. Глубокое провинциальное происхождение Аристотеля компенсировалось тем,...

Аристотель iconАристотель Политика
И здесь, как и повсюду, наилучший способ тсоретического построения состоял бы в рассмотрении первичного образования предметов

Аристотель iconМатериалы лекций
Аристотель выступил с критикой философии Платона за то, что он мир идей оторвал от реального мира, который имеет свои собственные...

Аристотель icon9 класс. Тема Культура человека и общества
Личности: Н. Коперник, Э. Кортес, Чингисхан, Тимур, Гитлер, Ф. Бэкон, К. Циолковский, А. Чижевский, Д. Браманте, Н. Лобачевский,...

Аристотель iconГосударство. Понятия, признаки, функции
...

Аристотель iconКонтрольная работа по предмету «Философия» Тема работы: «Философия Аристотеля»
...

Аристотель icon«Понятие, суждение, умозаключение» Авторизованный реферат по курсу «Логика»
Как самостоятельная наука логика сложилась более двух тысяч лет назад, в 4 в до н э. Ее основателем является древнегреческий философ...

Аристотель iconВведение в
Как отмечал еще в V в до н э вели­чайший ум античности Аристотель, политика коренится в природе человека как социального существа,...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
vbibl.ru
Главная страница