Первые семь лекций данного V тома цикла «Эзотерические рассмотрения кармических взаимосвязей» совпадают по содержанию с отдельными лек­циями I и II томов. (Прим ред.) Восьмая лекция




НазваниеПервые семь лекций данного V тома цикла «Эзотерические рассмотрения кармических взаимосвязей» совпадают по содержанию с отдельными лек­циями I и II томов. (Прим ред.) Восьмая лекция
страница7/11
Дата публикации15.03.2013
Размер1.69 Mb.
ТипЛекция
vbibl.ru > Астрономия > Лекция
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

^ ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ ЛЕКЦИЯ

Бреславль, 13 июня 1924 г.

Мы все больше приближаемся к пониманию тех элементов жизни отдельных личностей, которые могут вызвать предчув­ствие значения кармы в здешнем существовании человечес­кой личности. Чтобы достигнуть этой цели в ходе лекций, се­годня моей задачей будет, с одной стороны, указать на то, как наука посвящения сама может познать карму, исходя прежде всего из переживания кармы, и с другой — как человек, спер­ва не причастный к науке посвящения, но обладающий извес­тной способностью интимно наблюдать жизнь, может полу­чить предчувствие того, как действует, правит карма. Вспом­ните о том, что я сказал о воспоминании и о тех массах мыс­лей, которые вздымаются, изливаются из глубин душевного существа, будучи либо вызваны нашей душой, либо поднима­ются свободно сами; и они дают нам подобный тени, абстрак­тный образ нашего предшествующего земного существования. На днях мы обратили внимание на то, что именно утрачивает человек при отсутствии воспоминания. В этом случае он мо­жет действовать еще более умно, более толково, чем прежде, но он будет действовать, не исходя из закономерности своей жизни, взятой в целом; он действует так, как если бы в тот момент времени, когда он начинает действовать, он остался бы без воспоминания о своей прошлой жизни; он действует так, как если бы он пришел в мир в качестве толкового, разумного человека, но его прошлая жизнь протекала вовсе не на этой Земле. Отсюда вы можете увидеть, что для жизни в современ­ном обыкновенном сознании «я» человека должно быть уко­ренено в воспоминании, основываться на нем.

Но каково же это воспоминание? Сравним его с полнотой переживания той действительности, из которой это воспоми­нание к нам притекает. Мы находимся внутри жизни, пере­живаем радости и страдания нашего существования, находим себя полностью сплетенными с ними в наших переживаниях. Но сравните это плотное сплетение собственного бытия с тем, подобным тени, воспоминанием, которое мы затем сохраняем в душе. Возьмите значительное жизненное событие, — на­пример, смерть особенно дорогого вам друга или смерть отца, матери, происшедшую в то время, когда из-за особенного на­строя души это было особенно глубоко пережито вами. Срав­ните всю интенсивность переживания в тот момент, когда это произошло, с теми, подобными теням, воспоминаниями об этом, которые приходят к нам, переживаются десятью годами по­зднее! И все же мы должны иметь эти, подобные теням, воспо­минания, чтобы почувствовать непрерывность, внутреннюю прочность, реальность нашего «я» в земной жизни.

Отсюда вы увидите, что это «я», которое для обыкновенно­го сознания не может без воспоминаний обретать себя в зем­ной жизни, — что это «я», собственно, переживает себя тене­подобно, коренясь в том, что каждую ночь погружается в бес­сознательность. По сути дела мы не очень интенсивно пе­реживаем наше собственное «я» в обыкновенном земном сознании. Оно переживается преимущественно в мыслях, — в отличие от непосредственно переживаемой жизни, о кото­рой мы, во всяком случае, знаем, что она связана с нынешним «я». Это непосредственное переживание интенсивно, чего нет у того, что уже перешло в форму воспоминания. Так что мы можем сказать следующее. Если вот это — наша мыслящая



душа, наш дух, который находится в живом общении со всем тем, что вне его, что вливается в нас от внешнего мира, то в этом «я» мы тенеподобно переживаем в воспоминании то, что нам остается от жизненно пережитого. И характерным для этого воспоминания является как раз то, что чувства, а также и волевые импульсы все больше и больше отсеиваются от этого воспоминания. Мы могли иметь самое интенсивное пе­реживание, присутствуя при смерти чрезвычайно дорогой для нас личности (о чем я говорил), а вот образ воспоминания, сохранившийся от него, затухает, все больше и больше слабе­ет в эмоциональном отношении. И сколь недолговечно в нас то, что мы тогда предприняли, исходя из нашего волевого им­пульса, под влиянием тогдашнего внешнего впечатления! Чув­ства и воля приглушаются, затухают; как правило, остается спокойный образ воспоминания, являющийся тенью пережи­того. И мы ведь не можем жить в земном мире иначе, чем так, чтобы в нас оставалась лишь эта тень пережитого. Иначе от­носимся мы к воспоминанию, чем к непосредственному пере­живанию.

Однако мы можем подойти к этому непосредственному переживанию и по-другому, чем мы привыкли в обыкновен­ной жизни. Мы можем поставить новые вопросы относитель­но наших переживаний. Тогда, конечно, жизнь обретает при взгляде на нее весьма примечательный образ. Спросим себя однажды: «Что мы такое, собственно, в настоящий момент, — что мы представляем собой с нашими знаниями, с качеством наших чувствований, с энергией нашего воления?» — И если мы с этими вопросами, заново поставленными, однажды обра­тимся к нашим прошлым переживаниям, то мы скажем себе: «Достигнув определенного возраста, какими ничтожными мы были бы, не будь у нас прошлых переживаний!» Оглянемся на некоторые юношеские переживания, сравнивая их с имею­щимися в настоящее время: какими радостными они были! Если мы будем в жизни чаще обращаться таким образом к прошлому, мы сможем сказать себе нечто в высшей степени значительное в отношении настоящего времени. Та легкость, с какой мы нашей душой, а может быть, и нашей физической телесностью более или менее ловко приспосабливаемся к жизни, ведем свое существование, — этим мы обязаны, соб­ственно, тому обстоятельству, что мы в юности находились не в депрессии, но смели жить радостно, ко многому приобща­лись с радостью. Эти душевные впечатления радости суть то, что в позднейшей жизни наделяет нас известным радостным настроением, — правда, опустившимся в более глубокие реги­оны души.

И вот спросим себя: «В какой мере то, что углубляет нашу жизнь, углубляет нашу душу, следует приписать нашим стра­даниям, горестям? Что, собственно, хочет вступить в душу, когда мы с этими вопросами обращаемся к рассмотрению нашей жизни? — Ответ на эти вопросы мы должны давать себе не посредством рассудка, но чувством. И чувство отвечает: «Я должен быть благодарен всему тому, что вступило в мою жизнь, ибо только через это я стал тем, кем являюсь теперь и с кем себя более или менее отождествляю». Я не могу знать — не стал ли бы я в ином случае еще ничтожнее, чем теперь; я могу быть только благодарен этой жизни, ибо я стал таким, какой я есть, через большие и малые страдания и радости моей жиз­ни.

С чувством благодарности к жизни надо отвечать на воп­рос, поставленный нами. Если такая благодарность за земное существование входит в человеческую душу, то это много дает для жизни. При некотором душевном углублении эта благо­дарность пробуждается всегда, когда судят о жизни, исходя не из эмоций, а из чистой души. Если человек начинает печа­литься, жаловаться на то, что принесла ему жизнь, то во мно­гих отношениях его жалобы суть настоящее заблуждение. Ибо если бы в его жизни не было того, на что он жалуется, тогда не было бы и того, что есть. В конце концов, чувство, которое надо иметь по отношению к жизни, сводится к благодарности жизни. Эта благодарность может возникать также и тогда, когда человек не вполне согласен с жизнью, — когда он хотел бы иметь больше даров от жизни. И следует быть благодар­ным также и тогда, когда кто-то дает нам маленький сладкий кусочек, а мы ожидали получить от него большой кусок. Это не должно нарушать наше чувство благодарности. И таким образом можно сказать следующее. Если жизнь нам в чем-то и отказывала по нашему мнению, которое может быть и оши­бочным, то эта жизнь при всех обстоятельствах нам что-то и принесла. Вот за то, что нам было принесено, мы должны раз­вивать чувство благодарности. Но когда со всей серьезнос­тью развивают чувство благодарности, тогда (надо только поразмыслить об этом, чтобы тотчас это узреть) эта благодар­ность обращается к чему-то другому. Кто когда-либо развил чувство благодарности за жизнь, тот как раз через это чув­ство благодарности за жизнь будет приведен к преобразова­нию воспоминаний в самоотверженную преданность незри­мым духовным жизнедателям, к их любовному признанию.

И это прекраснейший способ от своей личности перейти к сверхчувственному миру, если это совершается через благо­дарность к жизни. Эта благодарность есть также путь в сверх­чувственный мир, и она в конце концов приводит — при на­личии благоговения и любви — к духу-жизнедателю челове­ка. От благодарности рождается любовь. Любовь рождается из благодарности к жизни, через раскрытие сердца духовным Властям, пронизывающим собою жизнь. Эта жизнь началась для нас с рождения, но нам нельзя относить эту благодар­ность лишь ко времени с момента нашего рождения, ибо мы были введены в эту жизнь явно с определенными свойствами; таким образом, несомненно, что благодарность по отношению к жизни выводит нас из этой жизни в существование, предше­ствовавшее рождению.

Чтобы полностью осознать то, что я говорю, — надо, конеч­но, проверить, испытать это в жизни. Но однажды испытав как из непредвзятого наблюдения жизни проистекает, разви­вается чувство благодарности и как из этой благодарности действительно рождается проникнутая духом любовь, — при­знаешь, что это обстоит именно так. Вопрос, который здесь поставлен, может получить ответ только от самой реальной жизни. Однако эта реальная жизнь отвечает так, как я изло­жил. И когда мы подходим к нашим переживаниям, развива­ем таким образом чувство благодарности, развиваем любовь к подающим жизнь духовным Властям, тогда, при таком взгля­де на наши переживания, мы получаем совсем другое чувство, чем при обращении к воспоминаниям. В отношении воспо­минаний мы должны сказать: «Переживаем мы жизненно, ин­тенсивно, реально; в воспоминаниях же предстает лишь тень того, что мы переживаем; то, что мы переживаем, становится лишь бледной тенью». Воспоминания обязаны своим суще­ствованием нашим переживаниям. Но теперь мы подходим к чему-то такому, что является более могущественным, чем наше обыкновенное «я».

Ибо когда мы взираем на переживания, которые нас обсту­пают, тогда мы видим не только наши, подобные теням, воспо­минания. Мы замечаем нечто могущественное: мы замечаем, что это — не подобное тени наше «я», протекающее во време­ни, но творец нашего земного «я», протекающего во времени. Там, во внешнем мире, повсюду происходят события, которым мы обязаны нашим существованием, и мы должны, взирая на эти события, представлять их себе как могущественного твор­ца нашего земного «я». Вот так стоим мы с нашим преходя­щим, теперешним «я»: позади, в прошлом, — если мы взираем в нашу душу, — подобные теням отображения пережитого нами; перед нами — творящая судьба, следующие друг за другом, в порядке судьбы, переживания, которые могущественно формируют, образуют наше «я». К этому могучему чувству формирования судьбы ведет как раз переход от мышления к переживанию, ибо благодарность и любовь можно пережить только в чувстве. В этом чувстве любви прежде всего откры­вается предощущение действия правящей судьбы. И тем са­мым человек начинает предчувствовать правящую судьбу: пройдя через чувства благодарности и любви, человек сильно чувствует наступающие события, которые сформировали его и продолжают действовать.

Это может быть человек, достигший сорокалетнего возрас­та. Он является кем-то. Возьмем радикальный случай: он стал известным писателем, или известным физиологом, физи­ком, — это неважно. Он вспоминает о событиях своей жизни и наталкивается на то, как он в восемнадцатилетнем возрасте, будучи абитуриентом, провалился на вступительных экзаме­нах. Это тогда было для него большим горем. Но ему при­шлось иначе устраивать свою жизнь, так как он не имел до­статочно денег, чтобы еще целый год снова готовиться к экза­менам. Все это словно было подготовлено: если бы на вступи­тельных экзаменах все у него прошло хорошо, то он стал бы солидным финансовым инспектором, добился бы выдающих­ся служебных успехов, но не имел бы времени, чтобы развить покоящиеся на дне его души способности и силы. Конечно, молено сказать: если эти силы фантазии были у него, то они были настолько сильны, чтобы при всех обстоятельствах про­биться через финансово-хозяйственную деятельность их но­сителя. — Это можно сказать в абстракции; так всегда и говорят, — но это неверно. В действительности же некоторые писатели своим темпераментом, тем, чем они стали, обязаны тому, что с ними случилось нечто вроде описанной неудачи. Этот человек, если он сколько-нибудь ценит то, что он стал известным писателем, должен быть благодарен тем, кто про­валил его на вступительных экзаменах и тем самым не поме­шал его жизненному пути в качестве писателя, поставив ему «отлично» по всем предметам. Таким образом, мы можем, — какой бы ни была наша жизнь, — отнестись к ней реально, а не сентиментально, развить в себе это чувство благодарности к ней и сказать: мы выкованы судьбой, которая идет то с нами, то против нас. Однако мы должны пройти через это чувство, чтобы отчасти узреть творящую судьбу.

Сюда я хотел бы включить еще переживания того, кто вла­деет наукой посвящения и, следовательно, может ясновидчески взирать в духовный мир. Ему открывается возможность следующим образом пережить эти вещи.

Он направляет взор, уже отточенный благодаря тому, что он владеет имагинативным, инспиративным познанием, на какое-либо переживание. Кто укрепил и усилил свое позна­ние, тот может с особенной интенсивностью направить это свое познание на какое-либо переживание, которое он имеет в настоящее время. Ведь когда обладаешь познанием посвяще­ния, тогда оказываешься не слабее, но сильнее затронутым данным переживанием, чем если не имеешь этого познания. Из того обстоятельства, что человек, обладающий познанием посвящения, кажется гораздо более отрешенным, внешней не­возмутимым при встрече с переживаниями, чем тот, кто не имеет этого познания, не следует делать вывода, что он слабее затронут ими. Он будет гораздо сильнее затронут ими, чем другие люди. Только он по отношению к суровым, тяжким событиям жизни достиг способности переносить их с отре­шенностью, с внешней невозмутимостью; в глубине же души он чувствует их гораздо интенсивнее, чем другие люди. Поэтому у человека, одаренного имагинативным, инспиративным познанием, переживания оказываются мощными и сильными; и он может, поскольку он овладел ими (соответствующие уп­ражнения он ведь делал и в этой, и в прошлой земной жизни), преобразовать эти переживания в глубоко-содержательные образы, в сами имагинации.

В чем же состоит это преобразование? Оно состоит в том, что от событий, от переживаний присутствует не только то, что видно глазам: присутствует и более глубокое духовное, — присутствуют духовные закономерности; так что тут на­лицо некий имагинативный образ, который несешь с собой дальше и тогда, когда данное переживание уже отсутствует, а этот образ все равно есть. Переживание весьма интенсив­но, и благодаря имагинации в него входят духовные законо­мерности, которые интенсивно затрагивают душу, и тогда ста­новится возможным заглянуть в духовную область и удер­жать пережитое. Наступает ночь; тогда благодаря сну пере­живание делается еще интенсивнее потому, что астральное тело и «я» вышли из физического тела, и переживание вно­сится в духовный мир. То, что было пережито в физическом мире, при совместном участии физического тела и эфирного тела, — это может быть теперь пережито «я» и астральным телом в духовном мире; но затем при пробуждении пережи­вание опять загоняется в физическое тело. Но теперь его вносят обратно не так, как это делает обыкновенное созна­ние, которое превращает его в постепенно блекнущее воспо­минание; его вносят теперь обратно таким образом, что им, как неким фантомом, пронизывают все свое существо, — несут его с собой в его полной реальности, полной интенсивности, чтобы из этого видения как бы заявляло о себе реальное присутствие другого человека, который телесно стоит перед нами.

И затем опять проходят два или три дня и ночи. И после этих двух или трех дней и ночей происходит следующее: то, что сначала было вознесено «я» и астральным телом в духов­ный мир и что опять возвратилось оттуда, так, что оно теперь с силой действует, живет и вибрирует в физическом теле, — это заявляет о себе, выступает теперь как стоящая за переживаниями правящая судьба. Переживания суть не только то, чем они являются: эти переживания теперь пронизаны тем, что было совершено в прошлых земных жизнях и что будет дальше действовать в последующих земных жизнях. Если мы оставляем позади себя воспоминания, как тень наших пе­реживаний, то человек, владеющий наукой посвящения, ставит свои переживания непосредственно перед собой. Но они ста­новятся для него прозрачными, как стекло, а за ними нахо­дится в качестве грандиозного космического воспоминания становящаяся карма, объективное воспоминание. И обнару­живается, что человек не только имеет внутри себя подобные теням воспоминания о земной жизни, но что его карма выгра­вирована в космическом эфире, в Акаша-Хронике. Тут, внут­ри, есть воспоминание, подобное тени; там, вовне, есть косми­ческое воспоминание о нашей судьбе на протяжении земных жизней, хотя для обыкновенного сознания это остается нео­сознанным.

Мы шествуем через мир таким образом, что наш путь можно схематически нарисовать так. Мы идем по земле, неся свои воспоминания, подобные теням. Но представляя себе челове­ка и эти, подобные теням, воспоминания в нем, мы должны представить себе также как бы некое маленькое облако в об­ласти его головы, — там, где голова постепенно переходит в туловище; оно постепенно становится все более тенеподоб­ным по сравнению с телом. Вследствие того, что человек та­ким образом шествует через мир, он окружен неким эфирным облаком, в которое вписаны все его переживания, а также то, что имеет происхождение в его прошлой земной жизни. Мы имеем внутренне воспоминания, а вне нас воспоминание мира о нас. Каждый человек окружен этой аурой. Не только в нас посредством воспоминаний запечатлена нынешняя земная жизнь, но и вокруг нас выгравированы наши земные жизни. Не всегда легко бывает «прочесть» это воспоминание мира о них, но оно тут присутствует.

Вообще, такая расшифровка трудна, и те случаи, о которых я говорил вам в минувшие дни, — их не легко было поднять, внести в наше познание. Но все это есть. Только человек не имеет в себе памяти об этом; человек имеет аурическую память вокруг себя. Невозможно в одно мгновение добыть эту память, когда подступаешь к тому, что было пережито человеком в земной жизни. Для этого требуются дни. Для этого надо рабо­тать с засыпанием и пробуждением, как я это описал. Никогда нельзя сразу сказать — что это за переживание; надо выяс­нить, как оно образовалось из прошлых земных жизней. Надо это переживание охватить взором ясно и имагинативно, а так­же проникнуть в него инспирацией; потом надо ждать, пока оно раскроется. Проводя исследования, касающиеся духовно­го мира, никогда нельзя предаваться абстрактным соображе­ниям, никогда нельзя что-либо придумывать, но надо только позаботиться о подготовке того, чтобы нечто открылось из ду­ховного мира. Кто думает, что духовный мир можно прину­дить к тому, чтобы он открыл ему то или иное, тот весьма оши­бается, — он станет извлекать оттуда лишь ошибочные сведе­ния. Надо вести подготовку и с надеждой ожидать откровения из духовного мира, — в меру его милости.



Видите ли, это и есть тот путь познания, который посред­ством науки посвящения может раскрыть карму. Через него открывается, что каждый человек несет свою карму вокруг себя как своего рода ауру. Но о том, что именно человек таким образом несет при себе, можно получить некоторое предощущение на пути развития чувства благодарности к жизни, который я вам описал. Можно получить предчувствие того, что человек заключен в такую кармически-аурическую мантию. Только это не достигается в течение нескольких дней (как и при познании посвящения) это приходит постепенно при более интимном самонаблюдении человека — и часто в отношении весьма давних событий, на которые мы направля­ем взор. Однако если известное событие из прошлого нашей земной жизни созрело для того, чтобы мы смогли судить о нем так, чтобы усматривать в нем вмешательство подготовивших его сил из прошлых земных жизней, тогда мы уже получаем некоторое предощущение. Только, к сожалению, ныне в ду­шевной жизни человека очень редко встречается пережива­ние, которое столь глубоко внедряется в душу, что он может придти к постижению этого переживания, — причем прони­кают туда только посредством чувства благодарности к жиз­ни. Жизнь ныне воспринимается людьми слишком внешне. Они бурно несутся сквозь жизнь, не останавливаясь, чтобы спокойно прочувствовать свои переживания. Дело обстоит именно так: тому, кто вырос с известным ощущением косми­ческого значения человеческой жизни, может порой показать­ся весьма примечательным, насколько мало люди в действи­тельности суть то, что они сами думают о себе, и как часто люди бывают просто захвачены жизнью вместо того, чтобы быть в этой жизни самобытными индивидуальностями.

Я хотел бы связать также и с этим выводом конкретные случаи из жизни. Мне однажды встретился один преподава­тель истории, который был очень умным и производил впе­чатление умного человека также и на своих учеников. Когда хотел, он мог с внутренним воодушевлением преподносить ученикам излагаемую им историю, — так, что у них развивал­ся настоящий энтузиазм по отношению к этому преподавате­лю. И вот с ним произошло нечто примечательное. Я встре­чал его именно тогда, когда он на самом деле возбуждал энту­зиазм среди своих учеников. Потом жизнь поймала его на том месте, которое он занимал; он стал нерадивым, больше не вносил энтузиазма в свои лекции, как то бывало прежде. Он стал читать по книгам, думая, что ученики их не знают. Но однажды какой-то ученик установил, из какой книги взято то, что было прочитано в лекции. Тогда все они купили эту кни­гу, выучили ее и стали «отличными» учениками. Это его пре­вращение в поверхностного преподавателя произошло срав­нительно быстро, и можно было только удивляться, как мало теперь занимало его то, что еще недавно вызывало воодушев­ление. Прошла еще пара лет, и этот преподаватель истории, о котором большинство его учеников говорили с обычным воо­душевлением юности: «Вот человек, который увлечен истори­ей и у которого можно кое-чему научиться», окончательно опустился самым пошлым образом. Настолько, что должен был уехать из города, где был учителем, ибо его стали так мало уважать, что он больше не мог жить в этом городе.

Такой поворот судьбы кажется людям очень загадочным; именно при таких поворотах судьбы те люди, которые доста­точно глубоко постигают жизнь, начинают ставить кармичес­кие вопросы. Иные же продолжают упорно тянуть ту же во­лынку, оставаясь какими были, так как не испытали столь радикальных поворотов. Но если живешь внутри действи­тельного духовного познания, тогда такие судьбы, как та, о которой я сейчас рассказал вам, становятся большими про­блемами. С одной стороны, благодаря духовному познанию мы были приведены к таким большим проблемам, которые встали перед нами вчера на примере Вудро Вильсона, завер­шившего собой ряд инкарнаций; а с другой стороны, мы и в той жизни, которая нас непосредственно окружает, бываем вынуждены поразмыслить о больших вопросах человеческой судьбы. Совершенно непредвзято наблюдая нечто подобное тому, о чем я рассказал, с неизбежностью приходится сказать: «Это все же не может проистекать из одной жизни!» Будут еще другие случаи, в отношении которых следует со всей сво­ей человеческой решительностью отдаться стремлению к по­ниманию вопросов судьбы. Я хочу привести еще один при­мер. Мне всегда казалось, что именно эти примеры поставле­ны моей собственной кармой на моем жизненном пути, чтобы придать необходимую красочность моим представлениям о карме.

Я лично знал также другую личность, — тоже преподава­теля. Он пользовался еще большим почитанием, чем тот, о котором я рассказал вам; его чрезвычайно почитали ученики. Они считали его величайшим мудрецом, который вообще су­ществует теперь в мире. Такое впечатление производил дан­ный человек на многих своих учеников, хотя и не на всех (например, не на меня самого, но это — частный, не характер­ный случай). И вот случилось нечто в высшей степени при­мечательное. В то время как можно было думать, исходя из энтузиазма, с каким он вел преподавание, что оно удовлетво­ряло его, — внезапно обнаружилось, что он был чрезвычайно рад больше не преподавать: он был назначен директором школы, гораздо менее полноценной по сравнению с той, в ко­торой преподавал. Он был рад принять обязанности директо­ра, гораздо более тривиальные, чем собственно преподаватель­ские. И самым поразительным, самым озадачивающим было то, что этот самый человек, который мог с воодушевлением говорить о Гомере и Эсхиле, который чудесным образом из­лагал своим ученикам географию, — что этот самый человек кончил, отдавшись тривиально-политическим партийным де­лам. Прямо-таки непостижимо!

Я привожу этот случай только в качестве примера, и к двум приведенным примерам я мог бы добавить еще многие. В отношении таких личностей, часто встречающихся в насто­ящее время, имеешь следующее чувство: они мало взяли от жизни в свое «я». Они предстают как личности, которые ин­дивидуально мало взяли от жизни, но которых извне захва­тила текущая жизнь. Когда они еще близко стояли к своему университетскому образованию, к своим семинарским докла­дам, тогда у них было воодушевление. Затем жизнь стала все больше захватывать их своей пошлостью; они погружаются в пошлость, даже делаются довольными ею. Ничто не захваты­вает глубоко их душу. Если бы дело было лишь в наличии ума, в толковости, — то уже многие люди были бы сегодня антропософами! Ибо достаточно умными для антропософии ныне являются миллионы и миллионы людей. То, что им пре­пятствует в настоящее время подойти к антропософии, — это следующее: они поверхностно воспринимают своей душой жизнь, они даже не подходят по-настоящему своей душой к жизни, и жизнь затопляет их с их поверхностностью и ба­нальностью. Приспосабливаются жить и так, и этак; можно некоторое время быть скромным реформатором школы, а по­том весь день проводить в кафе и за игрой в бильярд — без какого-либо перерыва. Такие вещи ведь происходят в тепе­решней жизни.

Видите ли, возникает большой вопрос: «Как же это может случиться?» — В отношении многих душ обнаруживается, что это произошло с ними примечательным образом. Боль­шинство таких личностей, которых я показал на двух приме­рах, имели самые главные прошлые земные жизни в ранние христианские столетия, — в те христианские столетия, когда христианство на юге Европы и уже отчасти в Центральной Европе приняло тот облик, который позднее был сохранен для людей. Это было время, когда угасла та мудрость мисте­рий, о которой я рассказал в моей книге «Христианство как мистический факт», обосновав, что из этой мудрости выросло христианство, выросло космическое переживание Христа — знание о том, что из Солнца, которое является духовным цен­тром в Космосе, вышел Христос и пришел на Землю, чтобы Земле быть тем, к чему она призвана. Это знание, которое с Земли распространялось дальше, в космическую духовность, было у ведущих христиан в I столетии и угасало в IV, V, VI, VII христианских столетиях.

Тогда оно угасло настолько, что ныне это дошло до того (но тогда этому уже было положено начало), что самый боль­шой упрек, делаемый антропософии за ее концепцию Христа, состоит в следующем: антропософия понимает Христа как космическое Существо, как Солнечное Существо. Повсюду враги антропософии наибольшим ее грехом считают то, что она понимает Христа космологически. При этом говорится, что это есть развитие того, чем когда-то было гностическое христианство. Но люди ведь вообще не знают, что представ­ляет собой гностическое христианство. Ибо кроме совсем не­многих памятников, откуда можно хоть что-то узнать о гнозисе (как, например, «Пистис София»), гнозис ведь, известен только по сочинениям его врагов. Гнозиса, собственно, не знают, ибо знают его только по сочинениям его врагов. Пораз­мыслите однажды над вопросом: если бы об антропософии не осталось никаких сведений, кроме сочинений моих нынешних противников, — если бы было уничтожено все, кроме сочине­ний моих противников, то как бы рисовалась антропософия потомкам! Да, некоторые люди и некоторые критики стре­мятся трактовать антропософские книги, ставшие многочис­ленными, как гностические писания. Это в высшей степени интересно. Ведь для внешнего исследования гнозиса люди не располагают ничем, кроме сочинений врагов гнозиса. Таким образом, утверждение, что, мол, происходит развитие древнего гнозиса, является нелепым просто потому, что самого гнозиса по его писаниям теперь никто не знает; эти писания утраче­ны, уничтожены. Из сочинений же, которые написаны врага­ми гнозиса, познать его невозможно; а ничего другого потом­кам не осталось. Но тем не менее наибольшим грехом счита­ется отождествление Христа с духом Космоса. При действи­тельном же постижении Евангелий каждая их страница, каждая строка будет указывать на космическое в Христе. Однако это понимание было постепенно искоренено.

И в то время, когда это понимание искоренялось сильнее всего, было воплощено большинство тех людей, которые, опять воплотившись в настоящее время, не могут найти контакта с жизнью, ибо для них в их прошлой инкарнации, когда они уже были достаточно умными и толковыми, оказалось невоз­можным в силу образования того времени узнать что-либо о связи Земли с духовной жизнью Космоса. Поскольку тогда они, так сказать, неуверенно бродили туда-сюда по жизни, полагая, что Земля, мол, полностью заключена в самой себе, а вне ее ничего не увидишь, кроме физических небесных све­тил, постольку они в их нынешнем перевоплощении неуве­ренно бродят без контакта с воздействующей на них реаль­ной жизнью.

Так проникаешь в судьбу этих людей. Обнаруживаешь, что образование, полученное в прошлой инкарнации, оказало на большинство людей такое влияние, что они стали поверх­ностными и с этими задатками поверхностности появились в теперешней жизни. Эти люди в прошлой инкарнации утратили связь с духовными Властями, действующими в Космосе, а потому в их следующей инкарнации, для которой это имеет руководящее значение, они не могут найти связи с земной жизнью.

Однако все мысли, относящиеся к Космосу, должны вно­ситься в нашу жизнь не как всего лишь наблюдения, но они должны воздействовать на волю, на поступки. И тут нам надо призадуматься: что же произойдет в будущем, если сегодня отсутствует постижение духа, действующего в Космосе и зем­ной жизни, так что люди блуждают в дебрях тривиальностей, а также в глубинах жизни? — Тогда рассмотрение кармы станет действительно серьезным. А оно может жить среди нас только самым серьезным образом.

Я хотел сегодня рассматривать карму преимущественно со стороны чувств.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Похожие:

Первые семь лекций данного V тома цикла «Эзотерические рассмотрения кармических взаимосвязей» совпадают по содержанию с отдельными лек­циями I и II томов. (Прим ред.) Восьмая лекция iconК. Г. Юнг. Архетип и символ
Эту книгу мы рассматриваем как пролог Собрания сочинений К. Г. Юнга к работе над которым наше издательств о уже приступило. Предполагается...

Первые семь лекций данного V тома цикла «Эзотерические рассмотрения кармических взаимосвязей» совпадают по содержанию с отдельными лек­циями I и II томов. (Прим ред.) Восьмая лекция iconСемь лекций о живой этике лекция N1
Сейчас уже все согласны с тем, что общество переживает кризис. Однако часто можно услышать мнение, что кризис этот

Первые семь лекций данного V тома цикла «Эзотерические рассмотрения кармических взаимосвязей» совпадают по содержанию с отдельными лек­циями I и II томов. (Прим ред.) Восьмая лекция iconОглавление видео Лекций о медицине Болотова Лекция №1 Причины заболевания...
Валентин Дикулин, Ирменов из Украины – специалисты по лечение травмы позвоночника

Первые семь лекций данного V тома цикла «Эзотерические рассмотрения кармических взаимосвязей» совпадают по содержанию с отдельными лек­циями I и II томов. (Прим ред.) Восьмая лекция iconН. Н. Деменева коррекционно-развивающая
Учебное пособие предназначено для студентов, обучающихся по специальности "Логопедия". В нем представлен курс лекций по дисциплине...

Первые семь лекций данного V тома цикла «Эзотерические рассмотрения кармических взаимосвязей» совпадают по содержанию с отдельными лек­циями I и II томов. (Прим ред.) Восьмая лекция iconДанного тома
Андрианов Пётр (), sdh (glh2003@rambler ru). Дополнительная обработка: Hoaxer ()

Первые семь лекций данного V тома цикла «Эзотерические рассмотрения кармических взаимосвязей» совпадают по содержанию с отдельными лек­циями I и II томов. (Прим ред.) Восьмая лекция iconДанного toma
В третьей, заключительной книге мемуаров публикуются пятый и шестой тома шеститомного издания

Первые семь лекций данного V тома цикла «Эзотерические рассмотрения кармических взаимосвязей» совпадают по содержанию с отдельными лек­циями I и II томов. (Прим ред.) Восьмая лекция icon[В первом издании глава начиналась следующими словами: "Я не имею...
Так много. Прим ред.] писали уже о денежном обращении, что из всех лиц, занимающихся вопросами этого рода, разве одни только предубеждённые...

Первые семь лекций данного V тома цикла «Эзотерические рассмотрения кармических взаимосвязей» совпадают по содержанию с отдельными лек­циями I и II томов. (Прим ред.) Восьмая лекция iconЁтчатые. Во-вторых, ассонансом называют неточные, приблизительные рифмы
«Сени новые, кленовые, решётчатые». Во-вторых, ассонансом называют неточные, приблизительные рифмы, где в рифмуемых словах совпадают...

Первые семь лекций данного V тома цикла «Эзотерические рассмотрения кармических взаимосвязей» совпадают по содержанию с отдельными лек­циями I и II томов. (Прим ред.) Восьмая лекция icon3 курс заочного отделения
Паустовского. Мне не забыть тот момент, когда я прогуливаясь по Невскому, завернула в книжный и увидела на полке заветные семь томов....

Первые семь лекций данного V тома цикла «Эзотерические рассмотрения кармических взаимосвязей» совпадают по содержанию с отдельными лек­циями I и II томов. (Прим ред.) Восьмая лекция iconДокумент 16. Семь главных духов
Главных Духов, они были бы созданы, однако в самих Божествах заключены семь, и только семь возможностей объединения. Именно этим...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
vbibl.ru
Главная страница