Первые семь лекций данного V тома цикла «Эзотерические рассмотрения кармических взаимосвязей» совпадают по содержанию с отдельными лек­циями I и II томов. (Прим ред.) Восьмая лекция




НазваниеПервые семь лекций данного V тома цикла «Эзотерические рассмотрения кармических взаимосвязей» совпадают по содержанию с отдельными лек­циями I и II томов. (Прим ред.) Восьмая лекция
страница4/11
Дата публикации15.03.2013
Размер1.69 Mb.
ТипЛекция
vbibl.ru > Астрономия > Лекция
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

^ ОДИННАДЦАТАЯ ЛЕКЦИЯ

Бреславль, 10 июня 1924 г.

Вчера мы начали говорить о взаимосвязи кармы челове­ческой жизни здесь на Земле между рождением и смертью и другой человеческой жизни в сверхчувственном мире между смертью и новым рождением. Мы увидели, что в отношении кармы человека совместно действует, с одной стороны, то, что было этим человеком пережито, сделано, помыслено, почув­ствовано в минувшей земной жизни и еще в ряду прошлых, следовавших друг за другом, земных жизнях, и, с другой сто­роны — то, что потом было скомпоновано, сформировано как основа его переживаний в грядущей земной жизни благодаря совместной работе человека с другими человеческими душа­ми, кармически с ним связанными, и затем с духовными су­ществами высших иерархий. Мы видим, что тогда становится прозрачна историческая жизнь человечества. Мы в известной степени видим каждого конкретного человека — все равно, совершает ли он нечто выдающееся, преобразующее мир, или же он действует в маленьком кругу — на фоне всеобъемлю­щего духовного свершения. Мы в особенности заметили, что наблюдение человеческой судьбы (если начать ее понимать) являет ее нам как земное выражение некоего, стоящего за ней всеобъемлющего могущественного свершения, происходяще­го в духовном мире. Тем самым мы показали, что человек сам переносит, приводит в действие в позднейшей земной эпохе то, что происходило в более ранней земной эпохе. Таким об­разом, через человека осуществляются закономерности исто­рического развития, и я думаю, что такая историческая кон­цепция, может производить на людей возвышенное впечатле­ние. Да, тот род и способ, каким мы ощущаем нашу собствен­ную карму, как можем вживаться в эту собственную карму, будет верно почувствован, если мы сперва (прежде, чем вда­димся в переживание конкретной кармы, отложив это до сле­дующих лекций) на примерах личностей, жизнь которых бо­лее широко известна, рассмотрим, как действие конкретной земной жизни входит в формирование последующих земных жизней.

Мы познакомились на нескольких примерах с тем, как ду­ховный строй той или иной планетной сферы и ее существа оказывают свое воздействие на то, что человек приносит с собой в этот духовный мир, пройдя через врата смерти и живя дальше в духовном мире. Мы отметили, как своеобразно действует сфера Юпитера. Но еще более потрясающей нас сво­им своеобразием оказывается сфера Сатурна — еще более потрясающим является тот род и способ, каким действует Сатурн. Вы ведь знаете (я об этом уже упоминал), что обла­дая также прозрением посвящения, необходимо перешагнуть через 63-летний возраст и тогда ясновидчески обозреть свою жизненную эпоху от 56-го до 63-го года, чтобы затем самосто­ятельно узреть то, что из сферы Сатурна может действовать на человека, и получить возможность судить об этом — во всем объеме духовной жизни и деяния Вселенной. Ибо все, что действует в связи со сферой Сатурна, таково, что, соб­ственно, внутри сферы Сатурна могучее, проникновенное со­знание у всех ее существ относится к прошлому, а над насто­ящим более или менее господствует бессознательность. Это производит потрясающее впечатление. Существа Сатурна собственно действуют (включая и действие Серафимов) в каждый настоящий момент, как бы исходя из бессознательно­го побуждения; они, так сказать, непосредственно не знают, что с ними и через них совершается в настоящий момент; но они тотчас знают, проникновенно и точно знают, что они со­вершили, помыслили, и что с ними произошло, как только это совершилось.

Я хочу прибегнуть к образу, чтобы охарактеризовать вам этот своеобразный род существования в сфере Сатурна. Пред­ставьте себе, что вы, как люди, идете по земле и что вы в каждый настоящий момент ничего не сознаете, что вы делае­те, что мыслите, вообще что с вами или через вас происходит, но вы идете куда-то (возьмем простое действие). Там, где вы идете, вы себя не видите, но позади вас остаются следы: пред­ставьте себе, что на месте, где вы только что были, возникает некий снежный болван. Вы идете дальше, делаете следующий шаг, и на оставленном месте опять возникает снежный болван, и т. д. И обернувшись вы точно видите, чем вы были. Вы станете все воспринимать пластически, и уже в тот мо­мент, когда что-либо совершилось через вас, вы видите, — что это такое, что теперь остается и как включается в вечное бытие. И вы смотрите обратно и видите в некой перспективе начертанным во Вселенной, как в некой вечной хронике, то, что совершилось через вас. Ибо таково самосознание су­ществ Сатурна. Но все то, что таким образом созерцается сатурническими существами как прошлое становление, — все это опять-таки связывается с прошлым становлением всех существ планетной системы в целом: так что сознание существ Сатурна состоит, так сказать, в том, что они — в своей способности воспоминания — взирают в каждый мо­мент обратно во всю память (если я могу так выразиться) всей планетной системы, живущей во всех ее существах. В этой космически-универсальной способности воспоминания сатурнических существ начертано все.

Если таким образом посвященный, как наблюдатель, при открытии им творчества и бытия в сфере Сатурна уже быва­ет чрезвычайно потрясен, то в еще большей степени это про­исходит, когда он созерцает, как те человеческие существа, которые несли последствия своей минувшей земной жизни в новую земную жизнь, должны были потом в силу собствен­ных переживаний выработать свою карму именно в сфере Сатурна. И это фактически приносит посвященному наблю­дения над Вселенной, чрезвычайные в отношении их величе­ственного, могущественного содержания, когда известно, что это касается той или иной всемирно-исторической личности. Когда рассматриваешь жизнь таких личностей здесь на Земле (если рассматриваешь ее духовно, а не просто бук­вально, то есть умеешь «прочесть» ее), то это ведет ввысь — в жизнь и творчество сферы Сатурна. Ясновидческое созерца­ние сферы Сатурна приносит нечто чрезвычайное, когда ви­дишь, как сфера Сатурна свыше действует на Земле в том, что происходит на Земле; видишь здесь отблеск того, что пред­варительно совершилось в сфере Сатурна. Я хочу пояснить это посредством примера.

Взглянем на одну человеческую индивидуальность, кото­рая вела свою жизнь на юге Европы в первом, втором христи­анском столетии, когда эллинизм еще сильно вмешивался в ход христианского развития: она обладала тогда сильной, тонкой, несколько рассудочно окрашенной восприимчивостью души в отношении эллинистически окрашенного христиан­ства. И вот она очутилась в римском государстве; там она пережила все то, что можно было пережить как раз в первые века распространения христианства в римском государстве: преследования христиан со всей их несправедливостью, на­сильственные действия режима римских кесарей, — все, что тогда заключалось в том роде и способе, как этот римский режим обращался с более тонкими душевно людьми. Все это обрушилось на душу, которая с глубочайшим негодованием переживала то, что видела; и она тогда, с настроением разоча­рования прошла через врата смерти, спрашивая себя: «Как же может находиться в поступательном развитии мир, в кото­ром возможно такое?»

К некоторому сомнению в том, есть ли еще в мире какое-то равновесие между добром и злом, пришла эта душа, исхо­дя из наблюдений, сделанных в государстве римских кеса­рей. И перед ее духовным, душевным взором стояло, с одной стороны, зло режима цезарей, а, с другой стороны — излив­шаяся в страданиях сущность конкретных христианских му­чеников. В жесткой, резкой противоположности видела эта душа, с одной стороны, добро, а с другой стороны — зло. С этим впечатлением прошла она через врата смерти и потом прошла через следующую, менее значительную, земную жизнь. Однако то, что тяжко легло на эту душу в той ее земной жизни, которую она прошла в греко-римском вопло­щении, глубоко врезалось в ее душевную жизнь. Это было тем, что потом, когда приблизилось XVIII столетие, вырабо­талось дальше в сфере Сатурна в дальнейшую карму этой индивидуальности.

Сфера Сатурна работает серьезно и проникновенно над образованием кармы. И когда дело касается того, чтобы ох­ватить глубины человеческой души и из этих ее глубин ин­тенсивно развить радикальные способности, именно сфера Сатурна дает эти сильные способности. Ибо все то, что про­исходит в сфере Сатурна, оказывается сильно духовным, ин­тенсивно духовным, но таким духовным, что оно особенно глубоко внедряется в человека, когда он спускается к обра­зованию своей земной организации: глубоко, глубоко вне­дряется это в его физическую организацию. Осуществляет­ся физическая организация, преисполненная энтузиазма в отношении изживания того, что душа пережила, наделала в прошлой земной жизни. Это означает сильное прозрение в прошлое. Ведь когда карма вырабатывается в сфере Сатур­на, тогда ясновидчески взирают на воспоминания, на про­шлое; взирают назад. Потом, когда человек снова спускает­ся в земную сферу, у него обнаруживается в известном смысле отпечаток-негатив того, что им было пережито в сфере Са­турна. Интенсивное прозрение в прошлое преобразуется в активное стремление к идеалам, которые устремлены вперед, в будущее. Так что именно те люди, которые принесли вы­работку своей кармы из сферы Сатурна, суть люди, вооду­шевленные будущим; они хотят действовать ради идеалов будущего как раз потому, что в сфере Сатурна, находясь в чисто духовной жизни, они взирают преимущественно в про­шлое.

Эта индивидуальность, о которой я здесь говорю, появи­лась во второй половине XVIII столетия как Фридрих Шил­лер*(*Фридрих Шиллер (1759-1805).). И вот, возьмите всю жизнь Шиллера, возьмите ее так, как она выступила с чрезвычайно действенным, хотя художе­ственно, пожалуй, и очень слабым способом написания шиллеровских юношеских драм — со всей их пламенностью; но прибавьте к этому чрезвычайную серьезность, можно сказать, чрезвычайную меланхолию, которая лежит на шиллеровской душе, и вы увидите, что все трогательное юношеской судьбы Шиллера проистекает из его меланхолического основного душевного строя; посмотрите, как он опять-таки прорабаты­вает себе своего рода восторженную концепцию христиан­ства, когда он стал знаком с Гёте — взгляните на все это, как на передний план, и вы увидите за ним человека, который при­обрел себе основу для этого в первом, втором христианском столетиях из переживания, с одной стороны, эллинского хри­стианства, а с другой стороны — из возмущения режимом римских цезарей; и как затем все это углубилось вплоть до образования новой кармы в столь серьезно действующей сфе­ре Сатурна. Шиллер, сообразно его карме, есть действительно человек Сатурна.

Эти вещи не будут пережиты душой правильным образом, если прислушаешься к ним только теоретически. Они только тогда будут правильно постигнуты душой, когда будут вос­приняты ею целиком — если душа сперва погрузится в это полностью духовное бытие, жизнь в мире небесных светил; и если душа углубилась в отношении понимания действия той или иной земной судьбы, то она способна и наблюдать такое действие.

Я хочу привести другой пример, который возник совсем другим образом. Тут можно будет взглянуть на одну инди­видуальность, которая в своей сравнительно недавней зем­ной жизни принадлежала к числу достигших известной сте­пени посвящения. Но прежде, чем говорить об этой челове­ческой карме, я должен коснуться одного вопроса, который, собственно, должен поставить себе каждый размышляющий о таких вещах, какие мы теперь обсуждаем, — и наверное многие из вас уже ставили его. Он рождается, когда вника­ют в то, о чем говорится в антропософских рассмотрениях, а именно, что во времена земного развития людей существова­ли посвященные в великие тайны бытия, — посвященные, действовавшие в среде земной мудрости. Мы взираем с глу­боким уважением, с чрезвычайным почтением на этих древ­них посвященных, выступающих в развитии человечества. Если было сказано о перевоплощениях, о повторных зем­ных жизнях, тогда может быть поставлен вопрос: «А как обстоит дело с перевоплощениями этих посвященных?» — И этот вопрос можно продолжить и сформулировать еще так: «А в наше время воплощаются посвященные? Могут ли они быть абсолютно изъяты из современной жизни меж­ду рождением и смертью?»

Этого, конечно, не происходит. Но мы не должны забы­вать, что человек, когда он как индивидуальность спускается из духовно-душевного, предземного существования в по­земному земную жизнь, оказывается связанным с тем, что ему может дать та или иная эпоха уже в физическом теле, затем в воспитании и тому подобном. Эти вещи должны быть приняты тем человеком, который воплощается внутри земного мира. Мы, конечно, можем направить ясновидческий взор на какую-либо индивидуальность, получившую посвящение, в седой древности, и карма которой такова, что ей предстоит снова родиться в XVIII, XIX столетиях. Но в XVIII столетии в среде земной цивилизации нет таких тел, какие были в седой древности, в доисторические времена и отличались пластичной гибкостью, приспосабливаемостью к человеческой духовной индивидуальности. Это есть лишь предрассудок дегенерировавшей науки, что человеческое тело, мол, с незапамятных времен всегда оставалось тем же самым. На самом же деле оно в эпоху материализации ста­ло жестким, не гибким, не пластичным, — им не легко уп­равлять. Свойства, унаследованные от родителей, опять-таки связаны с душевным строем, со всей внутренней душевной установкой человека, и они теперь таковы (отдельный чело­век может быть тут ни при чем, — в этом виновна вся ци­вилизация в целом), что частью того, что несешь в душе из времени посвящения, никак не можешь погрузиться в фи­зический организм; а потому это не может вступить в соб­ственное непосредственное сознание; и связывается возмож­ностью придти только к непосредственному внешнему со­знанию современной эпохи, с которым люди полностью по­гружаются в физическое тело.

Тут я должен сказать нечто, пожалуй, очень парадоксаль­ное, но вы уж должны принять этот парадокс, ибо он есть истина. Видите ли, посвященные, жившие во времена седой древности, были избавлены от того, что теперь признается великим благодеянием человеческого рода, но что теми по­священными, если бы это случилось с ними, рассматривалось бы вовсе не как благодеяние, но как большое препятствие посвящению. В наше время не допускается, чтобы какой-либо человек (пусть равный посвященному седой древнос­ти) остался бы избавленным от обучения писать и читать так, как это принято теперь. Многое утрачивается челове­ком вместе с тем, как теперь изучаются письмо и чтение, — с этим вынужденным влезанием в формы букв, к которым ведь не имеешь никакого человеческого отношения. Когда евро­пейцы, эти «лучшие люди» по сравнению с дикарями, придя к американским индейцам, показали им формы букв, тогда индейцы испытали легкий страх и трепет, так как они приня­ли буквы за маленьких гномов и демонов. И вот, нечто такое, внутри чего присутствуют маленькие гномы, и что является совсем ненатуральным, столь чуждым, как все формы букв нашей письменности, преподносится человеку на шестом, седь­мом году жизни. Что за отношение к человеческой жизни во всем мире имеют «А» или «В» в том виде, к какому мы бываем вынуждены обратиться, будучи детьми? — Никако­го, даже самого малейшего! В стране древнего Египта име­лось по меньшей мере образное письмо, когда написанный знак имел сходство с действительностью, и это приводило человека к сознанию, что написанное имело какое-то отно­шение к действительности. Ныне же обучают буквам «А», «В», «С» и т. д., как чему-то совсем чуждому жизни, мы хотим в Вальдорфской школе избежать наибольших оши­бок, улучшить обучение грамоте, а потому ввели, среди про­чего, этот образный способ обучения писать и читать. Но все то, что изгоняется из человека, что убивается в нем посред­ством нынешнего общепринятого обучения писать и читать — об этом не могут судить люди, стремящиеся обо всем су­дить материалистически, жить в мире, обладая лишь обык­новенным сознанием.

Видите ли, я сам не имел никакого столкновения с этим, — не так, как многие другие люди. В моем «Жизненном пути» я достаточно чётко отметил, что в возрасте пятнадца­ти лет я еще не мог писать без орфографических ошибок. Я чрезвычайно благодарен этому обстоятельству. Я был пре­дохранен от многого того, от чего не бываешь предохранен, когда уже в пятнадцатилетнем возрасте можешь писать без орфографических ошибок. Посредством многого, происте­кающего таким образом из материалистического образова­ния нашего времени, люди оказываются прямо-таки отрезанными от духовной жизни. Это — гораздо более серьез­ный вопрос, чем обычно думают. Я отмечаю это здесь для того, чтобы вы усмотрели, что посвященный былых времен может воспользоваться лишь тем воспитанием и обучением, которое предлагается ему теперь. Много ли он может сде­лать, оказавшись в теле и душе, принадлежащих нынешней эпохе? Тут ему приходится оставить позади многое из того, что он имеет в себе как зачатки. Однако тем не менее в проявлениях жизни, которые могут выступить в данную эпоху также и у человека, вполне выглядящего как простой смерт­ный, а вовсе не как посвященный, явственно прозревается кармическая связь с прошлым посвящением. В карме ре­ально действует не то что по общераспространенному мне­нию прежде всего действует в человеческой жизни. Если, например, перед вами человек с определенным складом ума, то при чисто рассудочном понимании кармы, очень легко склоняются к выводам, что это восходит к подобной же кон­фигурации рассудка в прошлой земной жизни. Но это — не так. Вещи, которые обнаруживаются кармически и действу­ют при переходе из одной земной жизни в другую, лежат в гораздо более глубоких душевных регионах, чем конфигу­рация рассудка. Мне нужно привести вам только один при­мер, и вы усмотрите, что карма влияет, происходя из других душевных областей, чем лишь рассудочное.

Интересной личностью XIX столетия был Эрнст Геккель*(*'Эрнст Геккель (1834 — 1919). Немецкий биолог-эволюционист, представь тель естественнонаучного материализма, сторонник и пропагандист учения Ч. Дарвина. Автор известных книг «Общая морфология организмов (т. 1-2, 1866), «Мировые загадки» (1899) и др. Предложил первое «родословное древо» животного мира, теорию происхождения многоклеточных: сформулировал био­генетический закон.). То, что больше всего поражало людей в Эрнсте Геккеле, так это — его материалистически окрашенное мировоззрение, его борьба против ультрамонтанства, против римского папства, римско-католической церкви. Он развил такой энтузиазм в этой борьбе, что в выражениях, которыми пользовался в этой борьбе, он бывал порой восхитительным, а порой также и без­вкусным. Однако, когда обращаешься к его карме, то находишь, что его самым важным прошлым земным воплощением был папа Григорий VII*(*Григорий VII (Gregorius) Гильдебранд (между 1015 и 1020 — 85), римс­кий папа с 1073. Фактически правил при папе Николае II в 1059-61. Деятель Клюнпйской реформы. Добивался верховенства пап над светс­кими государями.) (правивший в 1073—1085 гг.) — великий, могущественный папа, который хотел основать выс­шее светское господство римского папства над внешней коро­левской властью. Он сначала был известен как монах Гильдебранд из среды сторонников церковной реформы «клюнийцев», на свой лад ведших борьбу против королевской власти в X —XI столетиях; став папой под именем Григория VII, он решительно выступил против светского господства, против королевской власти. Энтузиазм в отстаивании данного миро­воззрения, в осуществлении импульсов, проистекающих из этого мировоззрения, — вот что вступает и действует из ин­карнации Гильдебранда в инкарнации Геккеля. Это есть лишь один пример, показывающий, что нельзя на основании внеш­него суждения о какой-либо душевной конфигурации угадать прошлую земную жизнь, которая является решающей в этом отношении. Тут надо быть очень осторожным; и те особенно­сти, которые можно заметить в человеке, но которые в дей­ствительности порой являются мелкими, постигать посредством духовного прозрения, и тогда за данным человеком постепен­но выступает то, что было в его прошлой земной жизни.

Видите ли, здесь глубоко внедряется, действует карма Са­турна. Я хочу направить взор на одну индивидуальность, которая в одной из прошлых инкарнаций действительно была посвященным. В этом случае я говорю объективно и мне сто­ило некоторого усилия добраться до той истины, которую я готов изложить вам, ибо эта индивидуальность в ее новом воплощении была мне, собственно, совсем не симпатична, — да и сегодня не симпатична. Речь идет о констатировании объективных фактов, и, собственно, возможно, хотя это стоит усилия, с особенно большой надеждой на правильность про­зрения кармы выяснять ее в отношении тех личностей, кото­рые персонально не близки тебе из-за отсутствия симпатии к ним. Вот я хочу направить ваш взор на одну индивидуальность, которая в одной из прошлых жизней действительно была посвященным и посвященным посредством того мистериального метода, который был чем-то великим, могуществен­ным в ходе развития человечества — была посвященным в Ирландские мистерии (на них я указал в одной из моих драм-мистерий).

В этих мистериях надо было многое проделать, многое пережить прежде, чем подняться к посвящению в тот образ мудрости, который должно было воспринять именно в этих Ирландских мистериях. Там тот, кто хотел стать посвящен­ным, должен был сперва односторонне переживать все то, что может отложиться в человеческой душе как сомнение в отно­шении великих истин. Ученик прямо-таки воспитывался к тому, чтобы смочь настолько сильно сомневаться во всем, на­сколько это вообще возможно, — смочь сомневаться именно в отношении высших истин. И только после того, как он в сво­ей душе пережил все то, что можно пережить при сомнении в высших истинах, — трагизм душевных страданий, душевную подавленность, я сказал бы, душевную раздавленность, — толь­ко после этого его подводили, сперва в образах имагинативного, а затем в духовной реальности, к действительному по­стижению истины. Так что каждый, кто был посвящен в Ир­ландские мистерии, учился не только верить в истину, но так­же и не верить в истину. Только посредством этого можно было с жизненной силой доказать непоколебимость своей приверженности к истине.

Еще и другое чувство пробуждали у тех, которые искали мудрости посвящения в Ирландии. Их доводили до ощуще­ния, что собственно все существующее могло бы быть таким, как земное существование, то есть быть иллюзией, а не реаль­ностью. Не только сомневаться в истине, но ощущать челове­ческое существование как ничто, ощущать небытие в челове­ческом существовании, — вот к чему подводили человека. Затем его душа приводилась в верное настроение по отноше­нию ко все снова формообразующим эфирным силам и по отношению к физическим силам, которые действуют разру­шительно, но с духовной стороны все снова образуются, выво­дятся из состояния разрушения, то есть по отношению ко всему тому, что пронизывает жизнь как из разрушительных сил, так и из созидающих сил. И чтобы его душа вполне пришла в этом отношении к имагинации, его приводили к двум могу­чим скульптурным колоннам.

Он получал распоряжение надавить на одну из двух ко­лонн; оставалась вмятина но колонна после этого восстанав­ливала свой облик, ибо была сделана совершенно эластичной; поэтому вдавленное место у нее снова восстанавливалось. Эта скульптурная колонна всегда сохраняла свою форму, и она казалась ученику как бы живой. Он погружался в торже­ственное настроение при этом непосредственном впечатлении от живого тела, которое он мог испытать собственным осяза­нием. Другая же скульптурная колонна была сконструиро­вана таким образом, что при нажиме на какое-нибудь место у нее, получавшаяся деформация оставалась. Она исправлялась только через день, как это мог опять-таки установить сам уче­ник. Так перед учеником проходила внутренняя конституция эфирного и физического, — как нечто от истины, добытой на собственном опыте. Это была первая ступень. Затем ученик проводился перед другими образами, все больше входя в ак­тивное постижение их внутренней конституции. Эти ученики Ирландских мистерий на самом деле сильно постигали, при участии их душевного строя, то, что есть духовная действи­тельность. Они считались с внешней физической действитель­ностью, но не очень много; в духовной же действительности ирландские посвященные жить умели. В то время, как в фи­зическом мире, далеко в Азии совершалась Мистерия Голго­фы, в одном из ирландских мест посвящения высшие свя­щеннослужители Ирландии возвысили культовые действия до того, что Мистерия Голгофы была торжественно отображе­на в культовом действии в то самое время, когда в Палестине она совершалась во внешней физической реальности. Иначе говоря, в Ирландии был духовно пережит факт, физически совершившийся в другом месте Земли. Это должно пояснить вам, — в какую глубину вели эти ирландские Мистерии.

Так вот, есть одна индивидуальность, которая в очень не­давнее время достигла известной степени посвящения в эти Ирландские мистерии и затем позднее пережила женскую инкарнацию; но ирландская инкарнация глубоко действова­ла в ее душе. Тогда эта индивидуальность в последовавшей жизни между смертью и новым рождением проделала то, что переживают, когда проходят через выработку кармы в сфере Сатурна. Все значение душевных достижений, которые были добыты в ирландском посвящении (не самом высшем посвя­щении, но посвящении до известной степени), тогда созерца­лись этой индивидуальностью в некой перспективе прошлого в связи с мировым свершением. Все значение того, чему мож­но было научиться в Ирландии лицезрелось на своем месте во всем прошлом деянии человеческого существа. То, как эта Ирландия постепенно развилась за столетия, за тысячелетия из человеческих устремлений, выработалось тогда в некую величественную космическую панораму. Однако этой инди­видуальности предстояло, когда она воплощалась в новое вре­мя, иметь такое человеческое тело и получить такое челове­ческое воспитание, при которых сокрылось самое важное из постигнутого ею, и тем не менее как-то изживаться сообразно цивилизации XIX столетия. И опять-таки это обстояло так, что при вхождении в физическое тело, поистине не очень при­годное для того, что было пережито в ирландском посвяще­нии и обработано Сатурном в космическую панораму про­шлого, эта душа, получившая затем совсем непригодное вос­питание, преобразовала это в идеалы, которые действовали в направлении к будущему. Но поскольку это должно было погрузиться в тело, которое не было таким, какими были за­мечательные тела древних ирландских посвященных, но было телом одного француза XIX столетия, постольку многое из этого должно было тогда отступить, преобразуясь все-таки в исполненные энтузиазма, но фантастические образы, которые тем не менее имеют в себе нечто проникновенное, величествен­ное. Эта индивидуальность стала тогда личностью Виктора Гюго*(* Виктор Гюго (1802-1885).).

Вы видите, что даже в том случае, когда две следующие друг за другом земные жизни так непохожи, как жизнь ир­ландского посвященного и жизнь Виктора Гюго, сквозь них действует карма. Действия кармы следует искать не во внешнем сходстве, но надо узреть то самое, что в подосновах чело­веческого существа переносится кармой из одной земной жизни в другую. И для того, чтобы направить ясновидческий взор на карму конкретного человека, — да, даже на свою собствен­ную карму, — для этого необходимо также и сегодня иметь правильное настроение, правильный душевный строй. Каж­дое кармическое наблюдение профанируется, когда его вос­принимают в настроении, происходящем из современного об­разования, современной цивилизации и т. д. Прозрения отно­сительно кармы должны вступать в душу на основе священ­ного настроения — происходить из насквозь благоговейного настроения. Собственно, надо каждый раз, когда подступаешь к кармической истине, ощутить в душе как бы приподнятое части покрывала Изиды. Ибо именно карма раскрывает спо­собом, наиболее подходящим для данного человека, то самое, чем была Изида, которая, ведь, имела следующее, внешне обо­значающее ее, изречение: «Я есть то, что тут было, что тут есть, что тут будет». Но тот способ, каким Изида может прибли­зиться к человеческой душе, выступает при рассмотрении че­ловеческой кармы. И собственно только тогда, когда взира­ешь на карму тем способом, как мы это теперь сделали, и, видя как она осуществляется во всемирно-историческом развитии, можно правильным образом, в правильном душевном настро­ении, взглянуть на то самое, что может быть является соб­ственной судьбой и как эта судьба, как собственная карма, образуется и формируется, происходя из прошлых земных жизней, — во взаимодействии с тем, что человек пережил между смертью и новым рождением в духовных сферах небесных светил. Нужно всем своим человеческим существом обращать­ся к сверхчувственным мирам, когда в правильном настрое­нии «читаешь» карму. Ибо кармические наблюдения знако­мят нас с закономерностью, которая совсем противоположна закономерности, существующей в мире внешней природы. Необходимо полностью выйти за пределы этой природной закономерности и смочь направить взор к некой духовной закономерности, если хотят душевным оком охватить законо­мерность действия кармы. К этому, конечно, наилучшим об­разом подготавливаются тогда, когда наблюдают яркую всемирно-историческую карму, чтобы почерпнуть из нее свет для понимания того, что может быть значительным при пережи­вании нами собственной кармы, для ее наблюдения. И я хо­тел как раз посредством того, что показывал вам на примерах характерных личностей действия кармы во всемирной исто­рии, подготовить ваше настроение для других кармических рассмотрений в последующие дни.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Похожие:

Первые семь лекций данного V тома цикла «Эзотерические рассмотрения кармических взаимосвязей» совпадают по содержанию с отдельными лек­циями I и II томов. (Прим ред.) Восьмая лекция iconК. Г. Юнг. Архетип и символ
Эту книгу мы рассматриваем как пролог Собрания сочинений К. Г. Юнга к работе над которым наше издательств о уже приступило. Предполагается...

Первые семь лекций данного V тома цикла «Эзотерические рассмотрения кармических взаимосвязей» совпадают по содержанию с отдельными лек­циями I и II томов. (Прим ред.) Восьмая лекция iconСемь лекций о живой этике лекция N1
Сейчас уже все согласны с тем, что общество переживает кризис. Однако часто можно услышать мнение, что кризис этот

Первые семь лекций данного V тома цикла «Эзотерические рассмотрения кармических взаимосвязей» совпадают по содержанию с отдельными лек­циями I и II томов. (Прим ред.) Восьмая лекция iconОглавление видео Лекций о медицине Болотова Лекция №1 Причины заболевания...
Валентин Дикулин, Ирменов из Украины – специалисты по лечение травмы позвоночника

Первые семь лекций данного V тома цикла «Эзотерические рассмотрения кармических взаимосвязей» совпадают по содержанию с отдельными лек­циями I и II томов. (Прим ред.) Восьмая лекция iconН. Н. Деменева коррекционно-развивающая
Учебное пособие предназначено для студентов, обучающихся по специальности "Логопедия". В нем представлен курс лекций по дисциплине...

Первые семь лекций данного V тома цикла «Эзотерические рассмотрения кармических взаимосвязей» совпадают по содержанию с отдельными лек­циями I и II томов. (Прим ред.) Восьмая лекция iconДанного тома
Андрианов Пётр (), sdh (glh2003@rambler ru). Дополнительная обработка: Hoaxer ()

Первые семь лекций данного V тома цикла «Эзотерические рассмотрения кармических взаимосвязей» совпадают по содержанию с отдельными лек­циями I и II томов. (Прим ред.) Восьмая лекция iconДанного toma
В третьей, заключительной книге мемуаров публикуются пятый и шестой тома шеститомного издания

Первые семь лекций данного V тома цикла «Эзотерические рассмотрения кармических взаимосвязей» совпадают по содержанию с отдельными лек­циями I и II томов. (Прим ред.) Восьмая лекция icon[В первом издании глава начиналась следующими словами: "Я не имею...
Так много. Прим ред.] писали уже о денежном обращении, что из всех лиц, занимающихся вопросами этого рода, разве одни только предубеждённые...

Первые семь лекций данного V тома цикла «Эзотерические рассмотрения кармических взаимосвязей» совпадают по содержанию с отдельными лек­циями I и II томов. (Прим ред.) Восьмая лекция iconЁтчатые. Во-вторых, ассонансом называют неточные, приблизительные рифмы
«Сени новые, кленовые, решётчатые». Во-вторых, ассонансом называют неточные, приблизительные рифмы, где в рифмуемых словах совпадают...

Первые семь лекций данного V тома цикла «Эзотерические рассмотрения кармических взаимосвязей» совпадают по содержанию с отдельными лек­циями I и II томов. (Прим ред.) Восьмая лекция icon3 курс заочного отделения
Паустовского. Мне не забыть тот момент, когда я прогуливаясь по Невскому, завернула в книжный и увидела на полке заветные семь томов....

Первые семь лекций данного V тома цикла «Эзотерические рассмотрения кармических взаимосвязей» совпадают по содержанию с отдельными лек­циями I и II томов. (Прим ред.) Восьмая лекция iconДокумент 16. Семь главных духов
Главных Духов, они были бы созданы, однако в самих Божествах заключены семь, и только семь возможностей объединения. Именно этим...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
vbibl.ru
Главная страница