Юрий Вяземский Сладкие весенние баккуроты Великий понедельник Роман-искушение Москва • 2009




НазваниеЮрий Вяземский Сладкие весенние баккуроты Великий понедельник Роман-искушение Москва • 2009
страница7/36
Дата публикации15.03.2013
Размер5.62 Mb.
ТипДокументы
vbibl.ru > Астрономия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   36
Глава пятая

ПРИЕМА

^ Второй час второй стражи


Щ
ит луны, прикрепленный к черному бархатному небу над Масличной горой, сверкал в невидимых лучах недавно ушедшего солнца, заливая желтым вы­чурным светом и Город, и Храм, и долину к западу от него. Но сама западная стена от Рыбных до Навозных ворот пребывала еще в лунной тени.

Фиолетовый мрак окутывал Яффские ворота. Но да­же во мраке угадывалось людское движение. Что-то пе­ремещалось, кружило, стучало и шуршало в воротах. То и дело из мрака в сторону лунного света, который начи­нался с развилки Хевронской и Яффской дорог, выдви­гались людские фигуры: то стражники в легком облаче­нии с мечами, но без копий, то люди в богатых одеждах. Сделав несколько шагов в сторону долины, они повора-

Приехал 125

чивали и вновь углублялись во мрак, теряя очертания, но лишь усиливая ощущение движения в воротах и в не­посредственной близости от них.

На развилке стояли ярко освещенные луной храмо­вые стражники в высоких тюрбанах и с копьями. Когда на дороге показывались паломники, стражники подни­мали копья, прижимая их горизонтально к груди, так что острия смотрели на юг, а древки — на север, подхо­дили к паломникам, что-то говорили им, и после этого люди либо сворачивали на Хевронскую дорогу и шли в сторону Змеиного пруда, либо сходили с дороги и по бездорожью направлялись к водоему Езекии и Ефраи­мовым воротам. Ясно было, что стражники воспреща­ют им идти к Яффским воротам и заставляют входить в Город иным путем.

Впрочем, ввиду позднего часа паломников было не­много. Сперва подошла пешая группа человек из деся­ти, затем появился караван с десятью ослами. Те, что с ослами, повернули на юг, а пешие покорно побрели по камням на север и скоро пропали за поворотом стены.

Из мрака Яффских ворот тогда вышел молодой че­ловек в фиолетовой мантии и быстрым шагом, подо­брав длинный подол, направился к развилке. Это был Аристарх — начальник отдела по борьбе с антиримски­ми настроениями.

Следом за ним из сумрака на свет выступил человек лет шестидесяти в белом тюрбане и белом талифе с кистями — отец Натан, священник первой череды и ми-

126 Юрий Вяземский

нистр внешних сношений. Но он не пошел за Аристар-хом, а, сделав несколько шагов, остановился.

Скоро к нему подошли и встали рядом еще два чело­века. Один не то чтобы низкорослый, но очень широ­кий и плотный, почти квадратный, с такой же почти квадратной головой и небрежно одетый. Другой — стат­ный, величавый, одетый в виссон и порфиру, причем пурпурный цвет его мантии был заметен и выделялся даже в слабом лунном свете.

Следом за этими двумя тотчас же выдвинулись из мрака ворот еще несколько. Они растеклись полукру­гом и угрожающе замерли так, как умеют выдвигать­ся и замирать только охранники. Уже по этому мож­но было уверенно заключить, что один из двоих — первосвященник, и, пожалуй, тот, кто в порфире и в виссоне.

Все трое молча стояли друг подле друга, глядя на за­пад, а со стороны развилки на них медленно наползал лунный свет.

Он почти добрался до ног стоявшего чуть впереди отца Натана, когда стражники на развилке вдруг под­хватили копья и бросились бежать в сторону ворот, а за ними устремился было Аристарх, но чуть не упал, за­быв подобрать полы своей мантии. Слышно было, как он сперва выкрикнул проклятие, а затем, задрав подол почти до колен, вприпрыжку кинулся догонять бежав­ших.

Авва Натан радостно улыбнулся и посмотрел на квадратного господина. А тот обернулся на охранни-

Приехал 127

ков. Одного его взгляда было достаточно, чтобы те свернули свой полукруг и исчезли во мраке ворот. Ни один меч не брякнул.

Но когда стражники с копьями, пробежав мимо сто­ивших, добрались до ворот, шума и стука в гулких воро­тах было достаточно.

— Едут! — подбегая, объявил запыхавшийся Арис­тарх.

Никто ему не ответил. На него даже не посмотрели.

Первосвященник взял под руку широкого и плотно­го начальника и стал прогуливаться с ним вдоль стены: десяток шагов в одну сторону и десяток шагов — в дру­гую. За ними шел Натан, а следом — Аристарх. Когда двое поворачивали, Натан с Аристархом расступались и пропускали их, а потом сперва шел Натан, а Аристарх замыкал шествие.

И все хранили молчание.

Развилка была на пригорке. Дорога на запад при­мерно стадию шла ровно, а затем ныряла в низину. И эта низина с развилки была видна, а от ворот — не просматривалась. Так что гулявшие вдоль стены заме­тили всадников, когда те вынырнули из-за бугра и ока­зались почти у самой развилки.

Ехали короткой рысью, а на развилке, сократив ко­ней, предусмотрительно перевели их в шаг. Лошади были германские: густогривые, коротконогие и очень выносливые. Всадников было три ряда: по три челове­ка в ряду, то есть девять человек в общей сложности.

128 Юрий Вяземский

Судя по посадке — отборные кавалеристы. Судя по до-спехам, перьям на шлемах и львиным мордам на гру-ди — римляне. Всадники переднего ряда, а также всад­ники с боков в руках держали горящие факелы.

Сразу же обращал на себя внимание всадник, ехав­ший в середине конного квадрата. Во-первых, он был на голову выше остальных кавалеристов. Во-вторых, львиные морды его доспехов были серебряными, а не медными, как у его попутчиков, и перья на шлеме были орлиные, и гребень шлема был густо ими утыкан. В-тре­тьих, на нем единственном был багряный плащ офице­ра. Наконец, казалось, что семь факелов горят лишь для того, чтобы освещать его мужественное лицо и его доблестную фигуру, так как равнина и дорога были яр­ко освещены луной, и в этом желтом сиянии свет факе­лов был тускл и напрасен.

Гулявшие вдоль стены, похоже, не заметили каваль­каду. Во всяком случае, едва римляне показались на раз­вилке, первосвященник и его свита в очередной раз развернулись и направились в сторону Навозных во­рот, но с таким расчетом, чтобы вернуться и оказаться возле Яффских ворот именно в тот момент, когда туда подъедут всадники. Молчавший до этого первосвящен­ник вдруг начал о чем-то оживленно беседовать с квад­ратным своим спутником, и их примеру тотчас же пос­ледовали отец Натан и Аристарх.

^ Казалось, первосвященник так увлекся беседой, что конников заметил в самый последний момент и, если

Приехал 129

бы передний ряд вовремя не остановился, прямо-таки угодил бы под копыта лошадей.

Вздрогнув от неожиданности, первосвященник рез­ко оттолкнул от себя широкоплечего, воздел руки к не­бу и воскликнул:

— О, Господи! Как ты меня напугал!

Голос у первосвященника был редкостный — бархат­ный, глубокий и проникновенный бас. Такой даже у ак­теров редко услышишь. И фразу свою первосвященник произнес не на арамейском или греческом, а на латы­ни. И так составил фразу, что было непонятно, к кому он обращается: к Господу Богу или к господину, кото­рый вдруг приехал и так его напугал.

Никто из римлян ему не ответил. Всадники перед­него ряда обернулись и бросили вопросительные взгляды на своего рослого начальника. Тот в свою оче­редь покосился на воина, который был у него с правой стороны.

И именно к этому правому воину во втором ряду об­ратился теперь первосвященник, торжественно произ­неся:

— Приветствую тебя, владыка! Желаю здравство­
вать и добро пожаловать в Священный Город!

Тот, на которого смотрели и к которому обратился первосвященник, одет был в солдатские доспехи, и меч у него был простой, и бляшки на портупее были медны­ми. И выглядел он моложе своих товарищей — лет двад­цать пять ему можно было дать, никак не более того. Лишь опытный взгляд по некоторым признакам мог

130 Юрий Вяземский

определить, что этот юнец держится в седле, пожалуй лучше своих спутников: прямая и расслабленная спина локти красиво прижаты к телу, повод в постоянном контакте со ртом лошади, носок смотрит вверх, а пят­ка — вниз. По внешнему же виду он походил на ординар­ца центуриона или префекта конницы, того рослого, бывалого и мужественного командира, который нахо­дился в центре кавалькады.

В ответ на приветствие первосвященника лицо это­го якобы ординарца капризно скривилось. Юный рим­лянин сперва прищурился, затем поднял брови так сильно, что шлем сдвинулся к затылку, вытянул вперед руку с факелом, словно хотел получше разглядеть стояв­ших перед ним пешеходов, и на ломаном греческом вос­кликнул:

— Аристарх? Это ты? Ты что тут делаешь, радетель-
ник римлян?

Тот, кого он первым заметил и к кому обратился, просиял весь от радости, рванулся вперед из-за спины отца Натана и хотел было что-то сказать, но вовремя спохватился, испуганно посмотрел на первосвященни­ка и закрыл рот.

А римский солдат продолжал разглядывать иудеев и восклицать удивленно и радостно, но с той же каприз­ной миной на лице:

— И ты, Натан? Какое... — Римлянин замялся, по­
дыскивая нужное греческое слово, а потом произнес
то, что отыскалось: — Какое столкновение!

Приехал 131

^ Отец Натан тут же выступил вперед и поклонился.

И рядом к тебе... Точно! Самый саган! Амос — на­
чальник храмовной стражи, — продолжал узнавать лю­
дей и коверкать греческий язык капризный юноша.


^ Квадратный Амос также поклонился отрывисто и сурово. А всадник вдруг перестал щуриться, морщить лицо и тихо сказал, на этот раз по-латыни:

Не может быть. Иосиф. Сам первосвященник иу­
дейский стоит у меня на пути.


^ Юный римлянин улыбнулся. И очень милой была его улыбка, от которой на щеках появились две ямочки.

Это я, Пилат. А вместе со мной отец Амос и отец
Натан. Ты не ошибся. И все мы тебя приветствуем и
очень рады тебя видеть, — сказал Иосиф Каиафа, пер­
восвященник Храма.


Пилат, продолжая симпатично улыбаться, сначала передал факел рослому центуриону, затем долгим взгля­дом окинул Город: с любопытством оглядел Яффские ворота, возвел очи к возвышавшемуся над ними дворцу Ирода Великого, скользнул глазами вдоль городской стены сперва направо, затем налево и лишь тогда про­изнес по-гречески:

^ Я всех вас также приветствую.

Эту фразу префект произнес без единой ошибки, с отменным выговором и произношением.

И тут же римские всадники, словно по команде, уда­рили кулаками в щитки на груди и выбросили руки в приветственном жесте.

132 Юрий Вяземский

Пилат перестал улыбаться и обиженно спросил по-латыни:

  1. Значит, встречаете?

  2. Боже упаси! — удивленно воскликнул первосвя­щенник. — Мы гуляли. Вечер прекрасный. Беседовали. И вот, случайно встретили тебя.

Каиафа говорил на латыни почти без акцента. Но фразы строил короткие.

  1. Прогуливались и беседовали? На ночь глядя?

  2. Прогулка перед сном — дело полезное.

  3. И часто ты так прогуливаешься в ночи с началь­ником храмовой стражи, с Натаном и Аристархом? — спросил Пилат.

  4. Врачи советуют прогуливаться как можно чаще.

  5. У Яффских ворот? В пыли, которую поднимают караваны паломников? Вместо того чтобы выйти из до­му и гулять вдоль Кедрона или перейти через реку и прогуливаться в зелени прекрасных садов... Как зовут шарлатана, который рекомендовал тебе, Иосиф, из­брать для прогулки такой идиотский маршрут?.. И вы­рядиться так не он ли тебе посоветовал?

Первосвященник медлил с ответом. И тотчас высту­пил вперед отец Натан, который на греческом принял­ся объяснять Пилату:

— Сегодня был удивительной красоты закат. А с вос­
точной стороны Города им трудно любоваться. К тому
же у первосвященника были дела в Верхнем городе...

Иосиф Каиафа не дал Натану договорить.

Приехал 133

— Мы не встречали тебя, Пилат. Мы знаем, что ты — очень добродетельный и скромный человек и не любишь, когда тебя встречают. Потому что тебе ка­жется, что ты беспокоишь и тревожишь людей, хотя на самом деле ты никого не тревожишь и не беспоко­ишь. Мы уважаем и всегда уважали твои чувства, Пи­лат. Но мы очень рады, что случайно встретили тебя и можем проводить до дворца. И просим тебя, нет, требуем, чтобы ты тоже уважал наши искренние чувс­тва к тебе.

В эту маленькую речь первосвященник вложил всю красоту и проникновение своего бархатного голоса, словно любуясь его регистрами и с гордостью выгова­ривая давно написанные и заученные слова.

Пилат поморщился, но тут же превратил искривлен­ную ухмылку сперва в радостную усмешку, а затем в лу­чезарную улыбку.

Никто и опомниться не успел, как юный префект соскочил с лошади: привычно и легко, как театральный гимнаст, умело и ловко, как опытный наездник, не звяк­нув мечом и почти не подняв пыли, когда сапоги его ударились о землю.

То ли от неожиданности, то ли по другой какой при­чине, но первосвященник поспешно отступил назад, а когда Пилат царственно поднял и протянул ему руку, сперва сделал еще несколько шагов назад, замер в нере­шительности, а потом с некой обреченностью во взгля­де выступил вперед и пожал протянутую руку.

134 Юрий Вяземский

^ Пилат, продолжая улыбаться, задержал рукопожа­тие, с ног до головы оглядел Каиафу и восхищенно про­изнес:

  1. Хорош ты, первосвященник! Хорош и великоле­пен! И сколько, интересно, стоит твое одеяние?

  2. Оно дорого стоит, — ответно улыбнулся Каиа­фа. — Но оно принадлежит Храму, а не мне.

  3. А Храм принадлежит твоему тестю? — улыбался Пилат.

  4. Храм принадлежит Богу! — ответил первосвящен­ник, и улыбка исчезла с его лица.

Пилат отпустил руку Каиафы и, сняв шлем, передал его одному из всадников, тому, кто уже принял под узд­цы его лошадь.

Теперь римлянина можно было вполне разглядеть. Он был белокур. Лоб у него был большой и красивый, глаза — голубые, нос — обыкновенный и не такой, ка­кой принято называть римским. В лице его, казалось, не было ничего особенного и обращающего на себя внимание, однако оно сразу же запоминалось, и пере­путать его было невозможно.

^ Без шлема Его Императорского Величества префект Иудеи выглядел еще моложавее — наивным и каприз­ным юношей.

Ну что же, раз хотите провожать — провожайте, —
сказал Пилат и направился в сторону ворот.


^ Рядом с ним, стараясь не отставать, пошел Каиафа. Следом за ним, выстроившись в ряд, — Амос, Натан и

Приехал 135

Аристарх, а позади них — римские кавалеристы с горя­щими факелами.

^ Первые трое всадников хотели было обогнать Пила­та и поехать впереди, но префект обернулся к ним, по­качал головой, и солдаты тотчас вернулись в строй.

Как доехал? Надеюсь, всё было благополучно? —
участливо спросил первосвященник.


^ Пилат ему не ответил. И они молча вступили в тем­ные и гулкие Яффские ворота. А когда вышли из во­рот и пошли по непривычно пустынной улице, Пилат сказал:

Закатом, говоришь, любовались? У меня в Кеса­
рии закаты намного лучше. Потому что солнце садится
в море. И нет этой уродливой пустыни, которая тянет­
ся, тянется одна и та же...


Пилат замолчал, улыбчиво глядя на первосвященни­ка. Тот выждал, не продолжит ли префект оборванную фразу. А потом как бы отечески и наставительно возра­зил на греческом, чтобы не испытывать затруднения в подборе слов:

  1. Пустыня по-своему прекрасна. На закате — осо­бенно. К тому же, правду сказать, ту местность, через которую пролегал твой путь, неправильно называть пустыней. Настоящие пустыни начинаются к югу и к востоку от Города. Там — действительно пустыни...

  2. ^ Вся Иудея — сплошная пустыня, — по-латыни воз­разил Пилат. — К востоку, к западу — какая разница. Го­ло и пусто. Тоскливо, Иосиф. Камни, похожие на овец,

136 Юрий Вяземский

и овцы, похожие на камни. И пыль, пыль. Люди цвета пыли, грязные и немые. И солнце, словно в дыму. Что тут может быть красивого?

Каиафа сперва внимательно посмотрел в лицо Пи­лату, а затем снисходительно потупил взгляд:

  1. Не обижайся, Иосиф. Ты сам виноват: приучил меня доверять тебе и говорить с тобой искренне. Я очень ценю за это наши отношения. Ибо искрен­ность между политиками — вещь дорогая и редкая. Не так ли?

  2. Спасибо за твои слова, Пилат, — откликнулся пер­восвященник. — Наши чувства взаимны. И оба мы зна­ем об этом.

  3. Нет, есть симпатичные места, — сказал Пилат. — К Кесарии я привык, и мне там даже нравится. На бере­гу Иордана я знаю несколько уголков, где можно разве­яться и отдохнуть душой. Сядешь под пальмой с блюдом свежих фиников и с чашей хорошего вина... В Галилее красиво! Зелень свежая. Множество ярких птиц. Озеро очень живописное, особенно западный его берег... Но я редко бываю в Галилее. И, мягко говоря, по мало при­ятным поводам.

Каиафа согласно закивал головой.

— Но ехать по Иудее, ты прости меня, сущая тос­
ка, — сказал Пилат и рассмеялся. — Иногда даже хочет­
ся, чтобы кто-нибудь напал, например, разбойник ка­
кой-нибудь выскочил со своей бандой. Ну, чтобы
стряхнуть с себя тоску, развеяться и вспомнить моло­
дость!

Приехал 137

  1. Бог с тобой! —укоризненно воскликнул первосвя­щенник. — Никогда не говори так! Накличешь беду... Я давно хотел тебя упрекнуть. Ездишь с горсткой лю­дей. А вдруг, упаси господь, и вправду на разбойников наткнешься?!

  2. Но они сначала на Лонгина набросятся! — радост­но воскликнул Пилат и так, похоже, увлекся, что пере­шел на греческий и забыл, что на этом языке ему надо коверкать слова. — Мы ведь эти переодевания затеяли для того, чтобы Лонгина приняли за меня, а меня — за одного из его охранников.

  3. Если они нападут слева, твой центурион и другие всадники тебя в первый момент прикроют. А если они нападут справа? Они прежде всего убьют тебя.

  4. И ты думаешь, что я, римский всадник, который два года прослужил в Германии и сражался с самыми свирепыми воинами в мире, дам себя убить каким-то вшивым... прости, жалкому сброду, который никогда не видел настоящей войны и вооружен ржавыми ножа­ми и сухими палками? Да каждый воин из моей охраны перебьет с десяток этих вонючих бродяг и останется без единой царапины!

Каиафа с высоты своего роста посмотрел на моло­дого человека не то чтобы высокомерно, а с ласковым сожалением.

— Не сердись, Пилат. Ты сам только что напомнил
об искренности наших отношений. И вот совершенно
искренне, ни в коем случае не желая тебя обидеть, я
тебе говорю: твои рассуждения, твоя охрана и весь

138 Юрий Вяземский

этот маскарад, который вы устраиваете, — ребячество и непростительная для императорского магистрата беспечность! Банды разбойников достигают иногда ста человек. Многие отменно вооружены, и притом римским оружием... Если тебе самому не дорога твоя жизнь, то подумай, что значит она для Иудеи, для Ри­ма, который послал тебя защищать и оберегать нашу страну, Священный наш Город, а не бравировать сво­ей храбростью и щеголять беззаботностью. Вспомни, как несколько лет назад какой-то сумасшедший крес­тьянин одним ударом ножа зарезал римского намест­ника... забыл его имя...

Пизона имеешь в виду? Претора Ближней Испа­
нии Луция Пизона? Так он же дурак, этот Пизон. Он
был без охраны. Да и было это в Испании! А здесь не
Испания. Здесь даже зарезать не умеют! Даже если
грудь подставишь — промахнутся или нож сломают.


Пилат настолько развеселился, что обхватил рукой первосвященника за талию и попытался прижать к се­бе. И снова Каиафа сперва инстинктивно хотел от­страниться, но в следующее мгновение опомнился и разрешил себя обнять. А потом ответил уверенно и да­же сурово:

^ Еще раз прости меня за прямоту. Но я не могу с
тобой согласиться. И в этом вопросе никогда с тобой
не соглашусь
.


В чем именно первосвященник был не согласен с префектом, он не уточнил. Но Пилат перестал его об-

Приехал 139

нимать и, обаятельно улыбнувшись, примирительно сказал:

Ну ладно, ладно. Возможно, ты прав, и надо учесть
твои замечания. Хотя... Судя по той информации, кото­
рую я имею, мы с тобой, похоже, переловили всех раз­
бойников. Остался один Варавва. Но он, мне доклады­
вали, не нападает на римлян.


Каиафа сперва с грустным выражением на лице оп­равил свою мантию, распрямляя образовавшиеся склад­ки, затем огладил белый головной плат, ниспадавший ему на плечи, а потом как-то странно посмотрел на пре­фекта и спросил:

  1. Варавва остался? Ты имеешь в виду его банду?

  2. Его банду. И его самого.

  3. Его самого? Что ты хочешь этим сказать?

  4. Что я хочу сказать? — удивился Пилат. — Я хочу сказать, что он у них предводитель. Вот я и говорю: Ва­равва и его банда — они остались, потому что их никак не могут поймать.

Каиафа даже остановился. Выразительно глянув на Пилата, он сначала улыбнулся и кивнул головой, как улыбаются и кивают учтивые люди в ответ на неудач­ную шутку. Но, бросив еще один взгляд на префекта, еще более пристальный и выразительный, первосвя­щенник разочарованно произнес:

^ Варавву арестовали. Вечером в субботу... Ты раз­
ве не знаешь
?


Ни тени удивления не появилось на лице Пилата. Префект продолжал обаятельно улыбаться, лишь ямоч-

140 Юрий Вяземский

ки исчезли у него на щеках и в глазах на мгновение вспыхнули колючие искорки.

— Арестовали, говоришь? В субботу? Вот видишь
теперь и неуловимого Варавву поймали, и некого те-
перь бояться, — игриво ответил Пилат и рассмеялся.

РАЗГОВОР этот случился уже на площади, в двух шагах от входа в преторий.

Луна уже выглянула из-за Масличной горы, подня­лась и зависла между Храмом и Конскими воротами. В ярком желтом свете Пилат увидел, как по углам пло­щади, а также возле Генафских и Ефраимовых ворот прячутся храмовые стражники: сами они были почти не видны, но шлемы их притягивали к себе лунные лу­чи и то и дело сверкали из укрытия.

Пилат сделал серьезное лицо и сказал:

  1. Ты, кстати, тоже ходишь без охраны, Иосиф. Или у тебя нет врагов?

  2. У всякого честного человека есть и должны быть враги, — степенно отвечал первосвященник. — Но стра­жа мне не нужна, ибо я пребываю под охраной Господа Бога. В Святом Городе — особенно.

Пилат улыбнулся и сказал по-латыни, словно к само­му себе обращаясь:

— Странный человек. На одного своего Бога надеет­
ся. А меня, у которого множество богов и богинь, за­
ставляет ездить в окружении конной охраны. Кто его
учил математике?

Приехал 141

А потом добавил по-гречески, нежно гладя на перво-священника:

— Спасибо, что проводил, Иосиф. Завтра жду тебя в
наше обычное время. — И тут же встревоженно доба­
вил: — Ведь завтра еще можно нам встретиться? До
праздника еще далеко?

Задумчиво глядя на Пилата, Каиафа произнес на хо­рошей латыни:

  1. Прощай, владыка. Завтра, как обычно, буду у тебя с докладом. А теперь позволь пожелать тебе спокойной ночи и приятных сновидений.

  2. Пока-пока, — махнул рукой префект и направился к входу во дворец, сопровождаемый кавалькадой из де­вяти лошадей и восьми всадников.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   36

Похожие:

Юрий Вяземский Сладкие весенние баккуроты Великий понедельник Роман-искушение Москва • 2009 iconЮрий Сергеев Княжий остров Роман Москва 1995
Если в нынешнее лихолетье Ваши сердца ещё хранят Веру, то зажгите свечу Надежды, Любви, Добра, Красоты, — откройте первую страницу...

Юрий Вяземский Сладкие весенние баккуроты Великий понедельник Роман-искушение Москва • 2009 iconЮрий Вяземский / Бэстолочь
В этот сборник вошли такие произведения Юрия Вяземского, как «Бэстолочь», «Пушки привезли», «Прокол», «Дом на углу Дельфинии», «Банда...

Юрий Вяземский Сладкие весенние баккуроты Великий понедельник Роман-искушение Москва • 2009 iconВербное воскресенье
«Вход Господень в Иерусалим» и отмечается в воскресенье, предшествующее пасхальному. А вся неделя перед Пасхой называется Страстной....

Юрий Вяземский Сладкие весенние баккуроты Великий понедельник Роман-искушение Москва • 2009 iconПравила проведения состязаний на турнире- фестивале «Весенние ристания-2009»...
Турнир лучников и арбалетчиков (возможны изменения в правилах и проведение первого чемпионата России по историческому луку)

Юрий Вяземский Сладкие весенние баккуроты Великий понедельник Роман-искушение Москва • 2009 iconБикини: роман: пер с пол. В. Ермолы / Януш Леон Вишневский
«Бикини: роман: пер с пол. В. Ермолы / Януш Леон Вишневский»: аст, Астрель; Москва; 2009

Юрий Вяземский Сладкие весенние баккуроты Великий понедельник Роман-искушение Москва • 2009 icon"Русь Великая"
Владимир -  Боголюбово Суздаль- кострома – Ярославль – Ростов Великий – Переславль- залесский – Сергиев Посад – Москва – Вязьма –...

Юрий Вяземский Сладкие весенние баккуроты Великий понедельник Роман-искушение Москва • 2009 iconЮрий Силов: «Уникальный шанс для рижского руководства»
Нил Ушаков и его московский коллега Юрий Лужков подпишут программу сотрудничества двух столиц на 2009—2011 годы. Накануне представитель...

Юрий Вяземский Сладкие весенние баккуроты Великий понедельник Роман-искушение Москва • 2009 iconРасписание вещания радио «Rush fm», с ноября 2011 (Москва, utc +4 ) Понедельник

Юрий Вяземский Сладкие весенние баккуроты Великий понедельник Роман-искушение Москва • 2009 iconРешение об изменении разрешенного использования территории земельного...
Москва, Перовская, вл. 2Б; г. Москва Пролетарский пр-т, вл. 14; Ростокинский пр-д вл. 11 стр. 1, г. Москва Подольских курсантов,...

Юрий Вяземский Сладкие весенние баккуроты Великий понедельник Роман-искушение Москва • 2009 iconЛевко роман михайлович
Чтпуп «Белтехностиль плюс» заместитель директора по производству, с11. 2009 директор

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
vbibl.ru
Главная страница