Юрий Вяземский Сладкие весенние баккуроты Великий понедельник Роман-искушение Москва • 2009




НазваниеЮрий Вяземский Сладкие весенние баккуроты Великий понедельник Роман-искушение Москва • 2009
страница36/36
Дата публикации15.03.2013
Размер5.62 Mb.
ТипДокументы
vbibl.ru > Астрономия > Документы
1   ...   28   29   30   31   32   33   34   35   36
Глава двадцать четвертая ИСЦЕЛЕНИЕ ФИЛИППА

Одиннадцатый час дня

Н

икто меня не обижал, — почти зло начал Фи­липп, не глядя в лицо Иоанну. — Ни в де­тстве, ни в юности... Разве природа меня обидела, сде­лав уродом. Рассказывали, что, когда мать носила ме­ня, осел ударил ее копытом в живот. Родился я семимесячным и вот таким, как ты видишь меня: без шеи, с выпученными глазами, лысым на всю жизнь. Больше детей мать не могла иметь. Она едва выжила, рожая меня на свет.

Филипп замолчал и с такой обидой посмотрел на Иоанна, словно это он во всем был виноват.

  1. Мама твоя гречанка? — спросил юноша.

  2. Гречанка! — с вызовом ответил Филипп.

  3. А как ее звали?

606 Юрий Вяземский

  1. Зовут. Она, слава богу, до сих пор здравствует. Ме­литой ее зовут.

  2. «Сладкая» значит?

  3. «Медовая», — поправил его Филипп и еще оби­женнее продолжил: — Сам понимаешь, как они обо мне заботились. Единственный ребенок в семье. Пылинки сдували, слугам не доверяли. Во всех ранних воспоми­наниях, которые у меня сохранились, рядом со мной всегда была мать. Лишь изредка ко мне допускали отца, который тоже души во мне не чаял... Всех бы так Бог обижал и наказывал!

  4. А отец у тебя иудей? — спросил Иоанн.

  5. Да, иудей. Но детство и юность провел в эллинс­ком рассеянии, в Афинах. Учился и выучился на архи­тектора. Работал сначала в Ахайе, а после по распоря­жению Ирода Великого вернулся на родину и обосно­вался в Панеаде, как тогда называли Кесарию Филиппову. Строил быстро и хорошо, пользовался ува­жением при дворе. Ирод его на многие стройки свои приглашал и очень щедро оплачивал. А после сын Иро­да, Филипп, став тетрархом, поручил моему отцу пере­страивать и украшать Кесарию... Семья наша всегда жила в достатке.

  6. А как вы оказались в Вифсаиде? — спросил Ио­анн.

Филипп вздрогнул и снова почти зло посмотрел на юношу:

— Почему спрашиваешь?

Исцеление Филиппа 607

  1. Ты ведь сказал, что вы жили в Кесарии. А когда мы с тобой познакомились, ты прибыл из Вифсаиды.

  2. Ну да, угадал! — вдруг нервно воскликнул Фи­липп. — Да, шли мы однажды с мамой по улице. И какая-то женщина, увидев меня,, воскликнула: «Боже, какой урод! Только грязная язычница может выродить эдакое страшилище!» Не помню, что ей ответила моя мать. Но вот ты сейчас спросил меня, и я эту женщину сразу же увидел. Слов ее я не мог вполне понять, так как лет мне было немного: пять или четыре. Но взгляд ее я на всю жизнь запомнил. Так смотрят иногда на прокажен­ных... Ты эту обиду искал, Иоанн?!

  3. Прости, — кротко вздохнул юноша, но ни во взгля­де, ни в лице его не было извинения.

  4. После этого случая мы и переехали в Вифсаиду, — объяснил Филипп. — Потому что скоро соседние маль­чишки стали дразнить меня и обзывать уродом, хотя до этого много раз видели меня и не бранили... Ты много знаешь родителей, которые из-за такой чепухи прода­дут дом и переберутся в другой город?

  5. Нет, похоже, не эта обида, — задумчиво произнес Иоанн.

  6. А дальше — как сыр в масле! — обрадовался Фи­липп. — В Юлии отец приобрел хорошее имение. На берегу озера. С тенистым садом. С тремя виноградни­ками. Я с детства привык жить в красоте. Я спал в са­мой светлой и красивой комнате. Мне покупали краси­вые и дорогие одежды. Я ел красиво, пил изысканно...

608 Юрий Вяземский

Ты скажешь: женщины? Ну так мне прислуживала са­мая красивая рабыня в хозяйстве. А когда пришел срок, отец привел мне такую красотку, которой писаный красавец позавидует!.. С ней я и потерял невинность. И понял, что, для того чтобы любить и ценить Красо­ту, можно и не быть красавцем... Женщин я обожал. Я лишь первое время их побаивался, потому что загля­дывался и влюблялся в тех, для которых я был горба­тым чудовищем и лысым уродом. Но скоро я отыскал совершенно других женщин: ласковых и услужливых, радостных и терпеливых, — потому что в любовных утехах я оказался сущим Гераклом. Все женщины, к ко­торым я входил, были мною довольны: визжали от вос­торга и падали от усталости, называя меня божествен­ным сатиром, неутомимым силеном, Паном на ложе — такие у меня были прозвища. И прежде всего они, конечно, любили мой кошелек, потому что щедрее ме­ня не было у них клиентов... Боже мой! Что это я раз­болтался! — опомнился вдруг Филипп и с ужасом гля­нул на Иоанна: — Ты ведь еще юноша. И наверное, де­вственник! Прости меня.

  1. ^ Ничего, ничего. Говори. Тебе нужно выговорить­ся, — безразличным голосом, но словно заглядывая в душу Филиппу ответил Иоанн.

  2. Ничего мне не нужно! — гневно вскричал тот. — Я никому этого не рассказывал! Даже Толмиду. Ты сам меня вынудил. А как такое можно говорить?!

^ И тут же продолжил почти радостно:

Исцеление Филиппа 609

  1. Они, конечно, продажные женщины. И настоя­щая Красота не может быть развратной. Но этой раз­вратной красотой я иногда упивался. Я словно мстил всему женскому роду за ту добродетель, которая меня отвергла, за то презрение, которая даже простая слу­жанка испытывает к моему уродству. Всех шлюх в Виф-саиде я перепробовал — юных и пожилых, красавиц и дурнушек. И все они были для меня прекрасны, как Ева. А самых красивых я иногда раздевал и дальше не трогал, любуясь ими, как скульптор, как древний язычник богиней мог любоваться, — и час, и два, и ночь напролет иногда... И некоторые из них плакали, думая, что я ими брезгую и потому не ласкаю, не поз­наю их... И этим я платил еще щедрее, еще дороже. Потому что с ними я чувствовал себя Пигмалионом, Богом почти чувствовал!

  2. Фу, мерзость! — тотчас воскликнул Филипп, за­крывая лицо руками. Но тут же убрал от лица руки и насмешливо объявил: — Примерно тогда же я стал за­ниматься философией. Учителями моими были гре­ки, которых много было в филипповой тетрархии. Сперва я увлекся киниками. Мне показалось, что все они были уродами и издевались над миром, потому что хотели доказать себе, что мир еще более уродлив, чем они сами. Затем от киников я перешел к стоикам, не к нынешним римским модникам, а к греческим, классическим — Зенону и Посидонию. Но стоики — в том, что касается их онтологии и психологии, — пока-

610 Юрии Вяземский

зались мне слишком заумными... И тут я влюбился в Платона. Его блистательный «Пир» с прославления­ми Эрота, с теорией половинок, рассказом Диотимы о рождении в прекрасном! Ты читал этот грандиоз­ный диалог?

Иоанн не ответил.

— Добродетель Сама-по-Себе! — восторженно про­
должал Филипп. — Бренность тела и бессмертие пре­
красной души. Красота как высшее проявление Бога!
Истина как величайшая идея и как единственная из це­
лей, к которой только и может стремиться человек! Тут
было чем восхититься, отчего прийти в исступление...
Чего стоит один платоновский «Тимей»!..

Филипп с надеждой посмотрел на Иоанна и тут же горько усмехнулся.

— Но прежде всего, конечно, Сократ. Внешне — та­
кой же урод, как я. И словно с меня списан... Знаешь, я
даже решил, что в прошлой жизни я был Сократом.
И вот, снова родился на свет, в таком же уродливом те­
ле и с прежней прекрасной душой, рвущейся вознес­
тись на небесной колеснице к Красоте, Благу и Свету...
Я даже отыскал в своей родословной каменотеса и по­
витуху! Представляешь? Оказалось, что скульптором
был мой дед по отцовской линии, а повитухой — мать
моей мамы, бабушка-гречанка... Ведь, как ты помнишь,
отец Сократа, Софрониск, был камнетесом, а мать Сок­
рата, Фенарета...

Исцеление Филиппа 611

^ Я не знаю греческих философов. Я никого из них
не читал, — вдруг объявил Иоанн, решительно и пе­
чально
.


Филипп умолк, не докончив начатой фразы. Его вы­пуклые глаза совершили несколько резких оборотов, очертив и отразив в себе всю окружающую местность: склон Елеонской горы и долину Кедрона; одинокую старую маслину, к которой вела дорога, и Храм и Го­род, от которых она уводила; бледную полную луну, восходящую на востоке, и яркое предзакатное солнце, перерезанное тонким и длинным черным облаком. И, совершая эти обороты, глаза все больше наливались влагой и наполнялись светом. А после разом высохли и потухли. Или взгляд обратился внутрь, в душу Фи­липпу.

Ну да, в нашей Вифсаиде не было театра, — глухим
и каким-то не своим голосом заговорил Филипп. — А я
вдруг увлекся театром. И на представления стал ездить
в Тивериаду... Пересекал озеро... У меня была собс­
твенная красивая лодка, очень устойчивая... И вот, в
театре, на одном из спектаклей... Не помню, что тогда
давали. Но точно не комедию, а трагедию. Чуть ли не
«Медею» Еврипида... Я только вошел в театр и сразу же
почувствовал ее присутствие. И в сторону этого момен­
тально понятого и почти осязаемого присутствия стал
смотреть... Я плохо сейчас говорю, не подбирая слов.
Но знаю, ты поймешь меня и тоже почувствуешь...
Я стал смотреть и увидел женщину. Она сидела с каким-


612 Юрий Вяземский

то богатым и красивым мужчиной. Как я потом выяс­нил, это был ее тогдашний любовник. Она была про­дажной женщиной. Таково было ее ремесло. Но, в от­личие от обычных иудейских блудниц или греческих порн, она выбирала себе одного поклонника. Непре­менно богатого и, как правило, красивого. И только с ним делила ложе, только от него принимала деньги и подарки. Иногда неделю, иногда месяц, порой даже три месяца. Но, когда он ей надоедал, выбрасывала его, как капустную кочерыжку, и тут же находила себе другого покровителя... Я не стану описывать тебе ее красоту, — продолжал Филипп. — Во-первых, потому что у меня не получится. Во-вторых, потому что, пожалуй, ее краси­вой нельзя назвать. Но в ту же секунду, как я на нее гля­нул, и, пожалуй, даже до этого, когда лишь почувство­вал, что она сидит в амфитеатре... Попался! Пропал! Жадно вдохнул воздух и вместе с ним проглотил крю­чок. Который уже никакими силами из себя не вы­рвешь, как ни мечись и ни дергайся! Потянут за леску. Вытянут на обжигающий воздух! Под лютый, удушли­вый свет!

Филипп шумно глотнул и некоторое время жадно дышал, словно и впрямь едва не задохнулся. А Иоанн теперь перестал заглядывать Филиппу в глаза и смот­рел себе под ноги.

^ Некоторое время они молча стояли друг против дру­га на середине Иерихонской дороги. И странное дело: не было на этом всегда оживленном пути ни паломни-

Исцеление Филиппа 613

ков, ни обычных прохожих — ни одна душа не спуска­лась и не восходила теперь по дороге.

  1. Она любила театр, бывала почти на каждом пред­ставлении, — наконец прервал молчание Филипп. — Это мне очень облегчало жизнь. Я приезжал в Тивериа-ду, ездил за ней в Кесарию Филиппову, в Хоразин, в Птолемаиду, в Кесарию Стратонову... Я садился как можно ближе к ней. И с каждым разом все ближе и бли­же. Иногда, когда места были заняты, я тайно платил деньги, и люди охотно пересаживались...

  2. Она тебя скоро заметила? — спросил Иоанн.

  3. Через год... Она обычно очень внимательно сле­дила за представлением. Но даже если совсем не смот­ришь по сторонам, трудно не обратить внимание... Слишком в глаза бросаюсь!..

  4. Сама к тебе подошла?

  5. Говорю: через год... В перерыве между трагедией и комедией велела своему спутнику принести ей ливан­ских груш и, как только он ушел, подошла ко мне и спросила: «Ты не меня преследуешь, красавец?»

  6. Так и сказала «красавец»? Или ты сам сейчас при­думал и вставил слово?

Филипп раздраженно мотнул головой и продолжал:

— «Ты не меня преследуешь, красавец?» — спросила
она. А я впервые увидел ее глаза. Хуже — заглянул в
них... У моей матери был изумруд. Отец подарил ей на
свадьбу. А отцу он достался от моего деда. А тому — от
его отца... Изумруд этот, как гласит наше семейное пре-

614 Юрий Вяземский

дание, некогда был вывезен Александром Великим из Индии и каким-то образом попал к нам в семью. Его как талисман передавали по наследству. А отец подарил ма­тери, в которой души не чаял... Волшебный был камень. Если на него долго смотреть, возникало ощущение, что камень этот будто расширяется, растет на глазах, в нем раскрывается некий зеленый коридор, в который тебя увлекает, словно засасывает и поглощает... Мама од­нажды заметила, как я любуюсь этим изумрудом, и за­претила мне прикасаться к нему, доставать из ящика, сказав, что камень опасный и может повредить моей душе... Так вот! У нее были такие же волшебные глаза! На поверхности — матовые и как будто черные. Но ког­да они начинали тебя затягивать, сначала ты оказывал­ся в изумрудном сиянии, затем — в сапфировом полу­мраке, а на самом дне ее взгляда манил и пугал крова­вый рубин... Этим взглядом ее я был оглушен. Я почти потерял сознание. Я перестал понимать, что я говорю и что делаю... И на ее вопрос я ответил: «Я хочу провес­ти с тобой ночь. Я целый год только и брежу о тебе!» Она тут же выкинула меня из своего взгляда, словно вы­плюнула, но ответила довольно приветливо, хотя и на­смешливо: «Я очень дорогая женщина. Осилишь ли?» А я в помрачении своем спросил: «Сколько?» Она улыб­нулась и назвала сумму. Цена была баснословной! На такие деньги у нас в Вифсаиде можно было арендовать целое блудилище и круглый год им пользоваться в пол­ном одиночестве!.. Ни секунды не задумываясь, я ска-

Исцеление Филиппа 615

зал: «Согласен». А она ответила: «Тогда завтра вече­ром». И назвала место...

Филипп снова затряс головой и, злобно глянув на Иоанна, объявил:

  1. Всё! Больше ни слова тебе скажу!

  2. Ты украл деньги у своих родителей? — тихо спро­сил юноша, продолжая глядеть себе под ноги.

  3. Украл, — так же тихо ответил Филипп и вдруг за­кричал: — Я хуже сделал! Слышишь?!

  4. И на следующий вечер сел в свою красивую лодку и отправился на другой берег?

  5. Нет, свою лодку я оставил. Я нанял чужую лодку, чтобы никто не знал, что я уехал из Вифсаиды... Но я же сказал тебе! Я же просил! — в отчаянии выкрикнул Филипп. И тут же продолжил исповедоваться радостно и с болью: — Она ждала и вовсе не удивилась, когда уви­дела... ту сумму, которую я ей принес. Ну, разве что не­сколько погрустнела. Но быстро стряхнула с себя грусть... Хотя у нее были служанки, сама омыла мне но­ги. Ввела в горницу. Пока я ел, вернее, делал вид, что пробую ее кушанья, она мне плясала. Но танцы ее были вовсе не развязные, какие обычно бывают у блудниц: она не выставляла напоказ свои прелести — ничего по­добного. Она танцевала, как жрица, как, судя по описа­ниям, древние женщины-язычницы танцевали перед жертвоприношением Деметре, или Персефоне, или Великой Гекате... А после началось истинное жертвоп­риношение. Она повела меня в спальню. Медленно раз-

616 Юрий Вяземский

дела меня. И долго голого рассматривала. Нежно, с со­страданием. Так мать смотрит на своего больного ре­бенка... Потом быстро разделась сама. И, взяв меня за руку, подвела к зеркалу. В спальне у нее висело велико­лепное зеркало почти в человеческий рост вышиной. Из какого-то удивительного металла, так гладко отпо­лированного, что я никогда в жизни не видел столь чет­кого отражения. В раме из слоновой кости, усыпанной полудрагоценными камнями. Мы встали перед этим зеркалом, и она сказала: «Я твоя, мой милый. Но разве может красота принадлежать уродству? Разве может бо­гатство купить то, что Богом дается и Господом отни­мается? Ты ведь умный человек и, видимо, образован­ный. Если смеешь — бери. Если не гадко тебе — наслаж­дайся. Если не страшно — владей мной...»

  1. ^ Так прямо и сказала? — тихо спросил Иоанн и под­нял на Филиппа лучистые глаза, теперь почти полные слез.

  2. Не помню я, что она тогда говорила! — в приступе не то восторга, не то ярости вскричал Филипп. — Мо­жет, она вообще молчала, а эти слова как наваждение прозвучали у меня в ушах, когда мы так стояли перед зеркалом и я смотрел на наше сверкающее и кричащее отражение!.. Не помню! Не могу!! Не хочу помнить!!!

^ Филипп обхватил голову руками, зажал уши, зажму­рил глаза и, эдак оглушив и ослепив себя, побрел вверх по дороге.

Иоанн пошел следом.

Исцеление Филиппа 617

У СТАРОЙ маслины на самой вершине горы они ос­тановились.

  1. Ты знал потом многих женщин? — спросил Ио­анн.

  2. С тех пор ни одной, — ответил Филипп.

  3. Не мог или не хотел?

  4. Сперва, как ты догадался, не мог, — просто отве­тил Филипп, словно речь шла о чем-то обычном и буд­ничном. — Эта зеленоглазая ведьма так славно надо мной поработала, что все старания моих былых подру­жек, все их затеи и изобретения... Я стал абсолютно бессильным... «Разве может богатство купить то, что Господом отнимается?..» Это длилось год. И ровно че­рез год силы ко мне вернулись. Чуть ли не в тот же са­мый день... Я снова мог. Но теперь уже не хотел... «Раз­ве может красота принадлежать уродству?..» Спать с та­кими же уродками, как я? После того, как я стоял рядом с самой прекрасной женщиной в мире, держал ее за ру­ку, мы были нагими и в любой момент я мог увлечь ее на ложе, заключить в объятия? Нет! Ни за что! Никогда и ни с кем! — снова гневно воскликнул Филипп. Но поч­ти тут же успокоился и усмехнулся: — Я стал в другом месте искать Красоту. Сначала уехал в Кесарию Филип­пову и стал митраистом. Меня посвятили в мистерии и присвоили первый сан — «ворон»... Затем снова вернул­ся в иудейскую веру. Отец ведь мой иудей, и я с детства обрезан... Потом услыхал об Иоанне, сыне Захарии, пришел к нему и крестился. Тут я впервые встретил

618 Юрий Вяземский

Прекрасного человека. Тут я не только умом понял, но ощутил всем своим естеством, что красота души намно­го важнее красоты тела, что всякое тело — даже самое красивое — всегда греховно, а душу можно очистить, потому что первородным грехом она не проклята. Но чем сильнее я тянулся к душевному свету, тем уродли­вее и темнее я казался себе в глубинах своей души, в грехах моих, в гордыне и блуде... А после я встретил Иисуса. И Он подарил мне Любовь, с помощью кото­рой я и себя полюбил — даже грязное тело свое, — и ду­шу свою освещаю и очищаю от прежней мерзости... Так что, милый Иоанн, — вдруг радостно и легко объ­явил Филипп, — я вовсе не сочинил свою теорию, как ты выразился. Она, эта теория, можно сказать, всю жизнь следовала за мной по пятам: Красоту я полюбил с детства, Свет увидел, когда встретил Крестителя, Лю­бовь мне подарил наш Учитель. И, шествуя за Ним, вос­ходя к Истине...

  1. А женщина эта где жила? — перебил Иоанн и ви­новато посмотрел на Филиппа.

  2. Я же сказал: на другом берегу.

  3. В Тивериаде?

  4. Да, где-то поблизости.

  5. У нее не могли быть зеленые глаза. Потому что глаза у нее черные.

  6. Но я же сказал: внешне они были черными. — Фи­липп безмятежно улыбнулся. — Но, если в них загля­нуть, они сначала становились изумрудными...

Исцеление Филиппа 619

  1. Они всегда были черными. Про изумрудные глаза ты придумал.

  2. Ты так говоришь, Иоанн, будто знал эту женщи­ну. — Филипп рассмеялся.

  3. И у родителей ты украл не деньги, а тот самый драгоценный изумруд, который отец подарил матери и который ты мне описал, — говорил Иоанн.

  4. Да что ты говоришь?! — смеясь, воскликнул Фи­липп, слишком, пожалуй, весело и беззаботно.

  5. И женщина эта жила в Магдале, — сказал Иоанн. — И звали ее Мария Магдалина. И ты ее до сих пор лю­бишь и не можешь забыть.

  6. Конечно, люблю. Я всех люблю, кто следует за Учителем. А скоро я всех людей на свете научусь лю­бить. Потому что я должен любить саму Любовь! Так требует от меня моя прекрасная теория!

Эти слова Филипп произносил радостным голосом, с улыбкой на лице, с блеском во взоре. Но скоро набух­ли, лопнули и брызнули у него из глаз — в траву и на ще­ки, в стороны и на бороду — жаркие, крупные слезы. И сначала погасли глаза. Потом с лица смыло улыбку. И плакал Филипп, по-прежнему глядя на Иоанна.

^ А юноша от него отвернулся, взглянул на закат и ска­зал, к самому себе обращаясь:

Это хорошо. Хорошо, что плачешь. Это лучше
всех твоих теорий.


Глава двадцать пятая ДОКЛАДЫ И РЕШЕНИЕ

^ Двенадцатый час дня

Н

а втором этаже, в той части дома первосвященника, которая смотрела на закат, между колоннами на бал­коне собралось шесть человек. Четверо стояли, двое си­дели, причем первый сидел в кресле, второй — на ма­ленькой скамеечке, приставленной к подножию кресла.

Сидевший в кресле был маленький и сухонький ста­ричок лет семидесяти, судя по внешности, бодрый и энергичный, с гладким лицом, крупным длинным но­сом, похожим на клюв, и с чересчур широко поставлен­ными глазами, раскосыми, как у ящерицы.

У ног его помещался по виду слуга — из тех, которые никогда не отходят от хозяина, едят с ним и спят, а по одежде — раввин и чуть ли не книжник.

Доклады и решение 621

Стоявшими были: слева — Амос и Наум, а справа — Каиафа и еще одна личность, тоже клювоносая и широ-коглазая, но не раскосая; человек этот был лет на трид-цать моложе старичка, и звали его Елеазаром.

^ Старичка звали Ханной.

Какое имя было у его слуги, мало кто знал — все на­зывали его книжником за глаза и в глаза.

  1. Ну, что скажешь, Амос? — весело спросил стари­чок и весьма молодым голосом.

  2. Ничего не мог сделать! Ты хоть убей меня! — по-военному, зычно и четко стал докладывать большеголо­вый и квадратный Амос. Но Ханна тут же перебил на­чальника стражи:

  3. Зачем кричишь? Тише говори. Мы слышим.

  4. Прости! — почти прошептал Амос, сразу же став меньше ростом и от этого еще квадратнее и большего-ловее. — В момент начала беспорядков лично меня в Храме не было. А когда мне о них доложили, я тут же побежал на место и обнаружил следующую картину. Торговцы уже разбежались. Возле Иисуса Галилеяни­на, который все это затеял, крутилось человек семьде­сят его сообщников, а также с десяток женщин, сильно возбужденных. Народ, понимаешь ли, разделился. Од­ни, разумеется, осуждали смутьяна. Но другие — а таких было немало! — смотрели на него как на пророка. Осо­бенно бедняки, которые, как нам хорошо известно, не­долюбливают менял и торговцев, особенно голубятни­ков, которые недавно так сильно подняли цены...

622 Юрий Вяземский

Тут Амос запнулся и с испугом посмотрел сначала на Ханну, а потом на Елеазара. Взгляда Ханны почти ник­то не мог выдержать, потому что, когда он смотрел на человека, у того возникало ощущение, что расставлен­ные глаза старика словно охватывают его с флангов и позади него видят недоговоренное, потаенное и уязви­мое, что никому не хочется открывать и показывать.

  1. ^ Ты говори, как есть. Чего заикаешься? — вроде бы радушно велел Ханна и стал смотреть на закатное солнце.

  2. Я прикинул и сообразил, — с прежним тихим усер­дием продолжал начальник стражников, — что эта гнус­ная акция вполне могла быть предпринята по науще­нию фарисеев, которые, как ты знаешь, всегда клевета­ли на нас и нашу торговлю в храме. И всё это взвесив, решил: без твоего разрешения ничего не буду предпри­нимать, никого не буду арестовывать. Не дай бог, воз­никнут беспорядки! Накануне праздника!

^ Увлекшись, Амос снова повысил голос. Ханна по­морщился и взгляд свой с заката перевел на пустынный двор дома первосвященника.

Тут книжник, сидевший у его ног, проворно поднял­ся и стал шептать старику что-то на ухо. А кончив шеп­тать, снова сел на скамеечку.

  1. Оказывается, некоторые из твоих стражников то­же приняли участие в погроме, — уже без всякого раду­шия сообщил Ханна.

  2. Уже наказаны! И строго! — тихо рявкнул Амос.

Доклады и решение 623

  1. Также известно, что фарисеи никак не могут быть замешаны в беспорядках, — огорченно продолжал ма­ленький старик. — Им этот Галилеянин самим поперек горла. И Левий Фарисей с сегодняшнего утра готовит против него письменное обвинение, которое вот-вот вручит синедриону.

  2. ^ Я об этом не знал, — признался Амос.

  3. Хорош саган, который не знает, что у него тво­рится в хозяйстве. Который не может предусмотреть и предотвратить беспорядки. У которого стража сама участвует в погроме, — глядя во двор, тихо и задумчиво произнес Ханна и медленно перевел взгляд на перво­священника Каиафу, стоявшего по левую руку от него. Тот преисполнился величия и сурово глянул на Амоса.

  4. Ты только отдай приказ! Я тут же подниму стра­жу! Подтяну левитов из Иерихона! — Амос грозно по­дался вперед, но, столкнувшись взглядом с раскосыми глазами Ханны, вздрогнул и поперхнулся.

  5. Спасибо за совет, — еще тише сказал старик. — Я, может быть, действительно попрошу своего зятя, что­бы он отдал приказ о твоем смещении с занимаемой должности. Похоже, ты засиделся в саганах... Как дума­ешь, Иосиф? — спросил Ханна, не оборачиваясь к Каиа-фе, а хищно разглядывая покрасневшего Амоса.

  6. ^ Стал совершать ошибки... Допускает просчеты, — бархатным басом ответил первосвященник, стараясь не смотреть ни на тестя, ни на начальника храмовой стражи.

624 Юрий Вяземский

  1. А ты что скажешь, Наум? — спросил Ханна и клюв своего носа нацелил в сторону заместителя первосвя­щенника по богослужениям.

  2. Думаю, сейчас не время проводить срочные заме­ны, — весомо начал Наум. Но Ханна его почти шепотом перебил:

  3. Не о том тебя спрашиваю. В этих делах мы как-ни­будь без тебя разберемся.

Чем тише говорил Ханна, тем продолжительнее после его слов становились паузы, тем больше времени требовалось собеседнику, чтобы решиться и ответить.

  1. Прости. Я, кажется, не понял вопроса, — помол­чав, растерянно признался Наум и стал смотреть на Ка-иафу и Елеазара, словно ища у них поддержки. Однако ни тот, ни другой помощи не подали: Елеазар прикрыл глаза, а первосвященник, став еще величавее, принял­ся разглядывать предзакатное небо.

  2. А он понял, о чем ты его спросил? — произнес Ханна.

  3. Кто понял? — Наум совсем потерялся.

  4. Ты, говорят, организовал целую депутацию, — про­должал Ханна, — и во главе священников и начальников отправился в Храм, чтобы вопросить этого... как его?..

  5. Иисус. Из Назарета, — услужливо подсказал Амос, красный, как весенняя анемона.

  6. Ну да, этого Галилеянина... Я спрашиваю: понял ли oн тебя? И что ты, главный среди священников, по­нял из его ответа?

Доклады и решение 625

  1. Теперь понятно, — быстро, как бы себе самому, объяснил Наум. — Теперь я могу ответить... Первым де­лом я осведомился, где находится брат Елеазар, ибо, по логике вещей, именно он должен был...

  2. Говори короче. Ты не на проповеди, — прервал его Ханна.

  3. Я спросил Галилеянина, какой властью он творит подобные беспорядки. Он мне не ответил. Вернее, ска­зал, что не знает, какой властью творит. А после рас­сказал нам две притчи. В первой речь шла о двух сыно­вьях, которых отец отправил на работу в виноград­ник...

  4. Опять долго говоришь. С какой стати нам слушать притчи этого олуха, — сказал Ханна и улыбнулся. Улыб­ка у него была весьма приятной, если не смотреть ему в глаза.

  5. А как же тогда рассказывать? — испуганно спро­сил Наум.

  6. Выводы давай. Чтобы мы приняли решение.

  7. Выводы. Хорошо. Выводы, — опять, словно само­му себе, сказал Наум. И тут же рассердился и засверкал взглядом: — Выводы такие. В притчах своих, особенно во второй, этот негодяй обвинил нас в том, что мы уже убили многих пророков, а недавно убили чуть ли не Сына Божьего... Он, видимо, намекал на Иоанна, сына Захарии, которого в народе называют Крестителем... Якобы мы выдали его Антипе, который отрубил ему голову...

626 Юрий Вяземский

  1. ^ Он не так говорил, — не удержался и встрял в раз­говор Амос. — Он говорил о каких-то виноградарях, о слугах, которых посылал к ним хозяин...

  2. Молчи, коли не знаешь! — ревностно напустился на него Наум. — На языке Писания «виноградник» — это народ иудейский, «виноградари» — слуги Божий, а «хо­зяин виноградника» — сам наш Господь. «Вывести вон» — значит отдать на поругание, ну, хотя бы Ироду Антипе. За все эти преступления, якобы нами совер­шенные, мы понесем очень суровое наказание — ждет нас «камень преткновения»!.. О «камне преткновения», наверное, не стоит упоминать? — вдруг, словно испугав­шись своего громкого голоса, тихо спросил Наум, ви­новато взглянув на Ханну.

  3. ^ О камне как раз стоит, — продолжал улыбаться старик. И тогда Наум гневно воскликнул:

  4. Он нагло объявил, что — дословно цитирую — «ка­мень, который отвергли строители, сделался главою угла, и тот, кто упадет на этот камень, разобьется, а на кого камень упадет, того непременно раздавит»!.. Ду­маю, не надо объяснять всем, кроме Амоса, что эти страшные слова означают на языке великих пророков и Святого Писания?!

  5. ^ Не надо. — Ханна перестал улыбаться.

  6. И всё это говорилось при стечении народа! — еще сильнее возмутился преподобный Наум. — И хоть чернь глупа, в ней всегда найдутся умники, которые, в

Доклады и решение 627

отличие от Амоса, поняли истинный смысл этих на­глых обвинений!

Наум осекся, потому что книжник снова поднялся со скамейки и опять зашептал на ухо хозяину. А Ханна внимательно слушал слугу, и нос его становился все бо­лее хищным, глаза — как будто еще более раскосыми.

  1. Говорят, он назвал нас разбойниками? — тихо и угрожающе спросил старик, когда книжник кончил шептать.

  2. Я этого не слышал, — испуганно ответил Наум.

  3. «Вы сделали Храм вертепом разбойников». Гово­рил он это или не говорил? — еще тише и еще страшнее спросил Ханна.

  4. Он это раньше сказал. Когда выгонял торговцев... Так мне докладывали, — с трудом проговорил Амос, с опаской косясь на Наума и в страхе — на Ханну.

  5. Неужто уже известно? — спросил Ханна и посмот­рел на сына своего, Елеазара.

  6. Нет. Не может быть известно... Простое совпаде­ние, — ответил начальник храмовой торговли.

  7. Похоже, я распустил вас. А вы распустили на­род, — зловеще произнес старик. Его темные глаза вдруг стали желтеть, взгляд наполнился каким-то жел­чным огнем, и этим взглядом, словно клещами, он стал обхватывать стоявших перед ним людей, одного за другим, будто примеривался, с какого удобнее на­чать пытку.

628 Юрий Вяземский

^ Но это продолжалось недолго. Очень скоро Ханна взял себя в руки и, глядя во двор, стал отдавать распо­ряжения:

  1. С этим смутьяном мы, разумеется, разберемся. Но не сегодня. Сегодня Елеазар выберет из торговцев самых солидных и самых вменяемых работников, и завтра с ут­ра они будут торговать в Храме, тихо и чинно, никого не обижая и не провоцируя. Но цен ни в коем случае не по­нижать, а, наоборот, повысить их на один прутаг, чтобы сегодняшние наши потери были компенсированы. На один прутаг. Ты слышал? И ни на пол-лепты выше!

  2. ^ Слушаюсь, отец, — откликнулся Елеазар.

  3. Теперь Амос... Завтра всю стражу приведешь в Храм. Половину из них, как когда-то Пилат, переоде­нешь в горожан или в паломников. И если хоть малей­ший беспорядок возникнет... С раннего утра, как толь­ко откроют храмовые ворота, стражники уже должны быть на местах.

  4. ^ Прямо сейчас их расставлю! Всю ночь будем гото­виться! — тихо вскричал Амос.

  5. Сейчас не надо. Завтра с восходом солнца. Делай, как сказано, — терпеливо повторил Ханна и взгляд свой перевел на левую половину дворца, на зал, в котором обычно собирался малый синедрион. — Наум... Тебе поручаю, не откладывая, встретиться с фарисеями. С Левием обязательно. А можешь и с Иоилем перегово­рить. Пусть завтра кто-нибудь из наших умников сов­местно с фарисеями подойдут к Галилеянину и зададут

Доклады и решение 629

ему парочку вопросов. Сам выберешь какие. Желатель­но из тех, на которые ни «да», ни «нет» ответить невоз­можно. Как только он ошибется, вы тут же укажете на­роду на его ошибку. И новый вопрос зададите, сложнее прежнего... Народу надо разъяснять. Его нужно учить. Народ надо подготавливать... Это понятно?

— Более чем понятно, — быстро ответил Наум, и ли­
цо его сразу приобрело строгое и важное выражение.

А Ханна посмотрел направо, на ту часть дворца, в которой размещались покои его зятя, Иосифа Каиа-фы, первосвященника Иудеи, и спросил, легко и не­брежно:

— Ну что там у тебя по Иисусу?

Каиафа тут же утратил свою величавость и стал до­кладывать:

  1. Сегодня я встречался с Пилатом. Он сделал вид, что ничего не знает о подробностях ареста Вараввы. Но, судя по всему, его захватила римская служба безо­пасности, и они его где-то прячут. Пилат обещал мне...

  2. Погоди, — прервал его Ханна и, обратившись к другим присутствовавшим, спросил: — А вы что тут де­лаете? Вам мало заданий? Ступайте с миром.

Первым к лестнице, ведущей на первый этаж, устре­мился квадратный Амос. За ним — степенный и гордый Наум. Потом — Елеазар. Сидевший на табуретке книж­ник стал было подниматься, но Ханна положил ему ру­ку на плечо и велел:

— Сиди. Тебя это в первую очередь касается.

630 Юрт Вяземский

КАИАФА докладывал. Ханна слушал и гладил по пле­чу сидевшего у его ног слугу. И молча следил за тем, как за стеной Манасии, за водоемом Езекии, над равниной между Святым Городом и далеким Римским морем са­дилось рыжее солнце.

^ Закат был обычным. Но жарким и душным. Как ле­том.

СОДЕРЖАНИЕ

Глава первая

Перед закатом 5

Глава вторая

У Яффских ворот 35

Глава третья

Под смоковницей 67

Глава четвертая

Царство Покоя 95

Глава пятая

Приехал 124

Глава шестая

Вошел 142

Глава седьмая

Истина и Ложь 176

632 Содержание

Глава восьмая

Князь мира сего 214

Глава девятая

Последняя битва 238

Глава десятая

Ночное заседание 260

Глава одиннадцатая

Утро в Вифании 300

Глава двенадцатая

Смоковница 318

Глава тринадцатая

Партийный завтрак 334

Глава четырнадцатая

Очищение Храма 364

Глава пятнадцатая

Странный сон 395

Глава шестнадцатая

Зачем? 425

Содержание 633

Глава семнадцатая

Онейрокритика,

или Особенности толкования снов 441

Глава восемнадцатая

Сцилла и Харибда 462

Глава девятнадцатая

Какой властью? 502

Глава двадцатая

Признание Ариэля 515

Глава двадцать первая

Говорил в Храме 543

Глава двадцать вторая

Договорили и договорились 548

Глава двадцать третья

Восхождение, или Анабасис 578

Глава двадцать четвертая

Исцеление Филиппа 605

Глава двадцать пятая

Доклады и решение 620

^ Литературно-художественное издание

Бестселлер года

Вяземский Юрий

Сладкие весенние баккуроты

Великий понедельник

Роман-искушение

Генеральный директор издательства С.М. Макаренков

Редактор Н. К. Ходякина

Контрольный редактор Л. А. Мухина

Компьютерная верстка: В. В. Ничипорук

Корректор И. И. Попова Изготовление макета: ООО «Прогресс РК»

Подписано в печать 22.04.2009 г.

Формат 70x100/32. Гарнитура «NewBaskervillelTC»

Печ. л. 20,0

Тираж 5 000 экз.

Заказ № 3596

Адрес электронной почты: info@ripol.ru Сайт в Интернете: www.ripol.ru

ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик» 109147, г. Москва, ул. Большая Андроньевская, д. 23

Отпечатано с готовых файлов заказчика

в ОАО «ИПК «Ульяновский Дом печати»

432980, г. Ульяновск, ул. Гончарова, 14
1   ...   28   29   30   31   32   33   34   35   36

Похожие:

Юрий Вяземский Сладкие весенние баккуроты Великий понедельник Роман-искушение Москва • 2009 iconЮрий Сергеев Княжий остров Роман Москва 1995
Если в нынешнее лихолетье Ваши сердца ещё хранят Веру, то зажгите свечу Надежды, Любви, Добра, Красоты, — откройте первую страницу...

Юрий Вяземский Сладкие весенние баккуроты Великий понедельник Роман-искушение Москва • 2009 iconЮрий Вяземский / Бэстолочь
В этот сборник вошли такие произведения Юрия Вяземского, как «Бэстолочь», «Пушки привезли», «Прокол», «Дом на углу Дельфинии», «Банда...

Юрий Вяземский Сладкие весенние баккуроты Великий понедельник Роман-искушение Москва • 2009 iconВербное воскресенье
«Вход Господень в Иерусалим» и отмечается в воскресенье, предшествующее пасхальному. А вся неделя перед Пасхой называется Страстной....

Юрий Вяземский Сладкие весенние баккуроты Великий понедельник Роман-искушение Москва • 2009 iconПравила проведения состязаний на турнире- фестивале «Весенние ристания-2009»...
Турнир лучников и арбалетчиков (возможны изменения в правилах и проведение первого чемпионата России по историческому луку)

Юрий Вяземский Сладкие весенние баккуроты Великий понедельник Роман-искушение Москва • 2009 iconБикини: роман: пер с пол. В. Ермолы / Януш Леон Вишневский
«Бикини: роман: пер с пол. В. Ермолы / Януш Леон Вишневский»: аст, Астрель; Москва; 2009

Юрий Вяземский Сладкие весенние баккуроты Великий понедельник Роман-искушение Москва • 2009 icon"Русь Великая"
Владимир -  Боголюбово Суздаль- кострома – Ярославль – Ростов Великий – Переславль- залесский – Сергиев Посад – Москва – Вязьма –...

Юрий Вяземский Сладкие весенние баккуроты Великий понедельник Роман-искушение Москва • 2009 iconЮрий Силов: «Уникальный шанс для рижского руководства»
Нил Ушаков и его московский коллега Юрий Лужков подпишут программу сотрудничества двух столиц на 2009—2011 годы. Накануне представитель...

Юрий Вяземский Сладкие весенние баккуроты Великий понедельник Роман-искушение Москва • 2009 iconРасписание вещания радио «Rush fm», с ноября 2011 (Москва, utc +4 ) Понедельник

Юрий Вяземский Сладкие весенние баккуроты Великий понедельник Роман-искушение Москва • 2009 iconРешение об изменении разрешенного использования территории земельного...
Москва, Перовская, вл. 2Б; г. Москва Пролетарский пр-т, вл. 14; Ростокинский пр-д вл. 11 стр. 1, г. Москва Подольских курсантов,...

Юрий Вяземский Сладкие весенние баккуроты Великий понедельник Роман-искушение Москва • 2009 iconЛевко роман михайлович
Чтпуп «Белтехностиль плюс» заместитель директора по производству, с11. 2009 директор

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
vbibl.ru
Главная страница