Алена не знала, как быть: она случайно уронила голубую чашку, которую так любила мама. Она стояла и смотрела, как блестят на полу осколки. А за окном шел дождь




Скачать 432.13 Kb.
НазваниеАлена не знала, как быть: она случайно уронила голубую чашку, которую так любила мама. Она стояла и смотрела, как блестят на полу осколки. А за окном шел дождь
страница3/3
Дата публикации15.03.2013
Размер432.13 Kb.
ТипДокументы
vbibl.ru > Астрономия > Документы
1   2   3

- Лобок! Лобковой волос! Нуте-ка, молодой человек, расскажите, как же он выглядит, сей бранный волос.

Я понял, что Макар Макарыч сошел с ума.

- Такой гнутый, черный…

Секретарша зажала уши и опрометью выбежала в коридор.

- Черный, гнутый, - удовлетворенно кивнул директор, - а на голове волос тоже черный?

- Ну да. А так всякий бывает.

- А под мышками волос какой?

- Тоже гнутый и черный. Но посветлее.

- Намного? – грозно вопросил безумец.

- Не-е, так, с легонца.

- А ты задумывался почему один волос гнутый, другой волос прямой, один посветлее, другой потемнее?

- Да как-то не приходилось, - осторожно сказал я.

- А я, друг, задумался. И пришел к сногсшибательным выводам.

- Да уж не сомневаюсь, - кивнул я.

Директор опять не понял, что я издеваюсь.

- Оказывается, - он многозначительно поднял указательный палец, - волос, который на голове, он из пор кожи растет, там, знаешь, луковичка такая, и он созревает и тянется, тянется, - директор вытянулся, изображая волос, - а тот волос, - понизил голос, - который в штанах растет, гнутый да черный, - сам не растет, не может быть, чтобы организм мог производить такие огромадные волосищи, не-ет, оказывается, в лобке у каждого человека есть фабрика по производству лобковых волос!

Он посмотрел на меня, любуясь произведенным впечатлением.

- Ну фабрика так фабрика, - я снова собрался идти.

- Не веришь? – громыхнул голос директора за моей спиной.

Я взялся за ручку, но что-то заставило меня оглянуться.
Все дальнейшее предстало фантастическим кошмаром, смехотворным вымыслом – судите сами: на директорском столике пританцовывал маленький человечек, навроде малыша из романов Носова, только малыш этот совсем не походил на тех добродушных и веселых персонажей, так умильно радующихся каждой тучке, каждому цветику, напротив, этот карлик носил невероятно мерзкую физиономию то ли серийного убийцы, то ли дауна, причем на жирном носу отчетливо выделялась бородавка с торчащим из нее волоском. Все тело этого несусветного танцора было покрыто лобковыми волосами – такими черными, жирными и гнутыми, что я невольно содрогнулся и отступил назад. Директор, по-бабьи взвизгнув, потащил меня к столу и представил карлику:

- Наш пятерочник, Андрей Кулебяка.

Карлик остановился, грозно выпучил на меня немигающие глаза и глумливо захихикал – либо он так приветствовал меня, либо желал унизить.

- Все в порядке, - пискнул карлик, - он подойдет.

Директор прерывисто вздохнул и вытер пот с лысины. Затем торжественно заговорил:

- Существуют залысины, они бывают разные, разных, там, типов. Типы залысин ярче всего представлены на подробной карте городе Екатеринбурга. Карта этого города, несмотря на некоторую безусловную схожесть с картами других городов и картами вообще, как-то: картами природных ландшафтов, картами звездного неба и просто картами, является ничем иным, как талантливой классификацией типов залысин. Взгляните!

Он метнулся к столу и выволок огромную лохматую старую карту Екатеринбурга.

- Вот естественный тип залысии.
На углу продавали рыбу. Алена не любила рыбу. Особенно, сырую. Но там была сырая рыба. И люди ее продавали, громко переругиваясь. Один человек даже стукнул другому по голове, а тот закричал и упал и прибежали еще люди и стали драться и колотиться. Алена быстрей убежала. Вдруг она увидела птичку. Птичка сидела на ветке и чирикала. Алена улыбнулась птичке. А птичка взмахнула крыльями и слетела с ветки. И унеслась в голубые дали. Делать было нечего, и Алена пошла в магазин. В магазине были люди. Они стояли в очереди и ждали. И лица у них были злые и неприступные. Алена встала рядом с бабушкой. А бабушка говорит:

- Ты зачем тут встала?

- Я хочу купить себе жвачку, - сказала Алена.

- Ну тогда стой, - согласилась бабушка.

И Алена стала стоять. Вот подошла очередь. Продавщица отвесила бабушке вкусных пряников и Алена сказала.

- Мне жевачку.

- Кончились, - грубо ответила продавщица.

- Вот, - показала Алена на целый блок ярких жевачек.

- Ну и что?! – хмуро ответила продавщица, - это не жвачки. Всё.

Алена вышла и пошла, куда глядели глаза. Скоро она вышла к парку. У парка толпилась толпа. Толпа, толпа, думала Алена, она всегда толпится, она не может не толпится, и если даже ее всю-всю посадить в тюрьму она все-равно в тюрьме будет толпится и все люди начнут громко кричать от толпения и убьют друг друга для прикола. Алена села на скамейку и увидела гусеницу. Гусеница ползла по краю скамейки. Такая смешная коричневая гусеница! – подумала Алена и засмеялсь. Гусеница залезла в какую-то дырочку и там начала шевелиться, как будто рожала. Алена палочкой вытащила гусеницу и подумала, что вот хорошо бы подарить ее нашему учителю по ботанике, он же такой добрый, так любит гусеничек, так заботится о них, да и нас он не обижает, когда мы громко кричим и мешаем ему вести урок. Учитель жил недалеко от парка. Алена пошла и увидела, что люди, которые стояли и кричали, теперь уже не кричат, а разбегаются в разные стороны и на том месте, где они стояли лежит какой-то человек. Он был без шапки. И весь в крови. Весь в крови, какой ужас! – подумала Алена и потрогала его ногой. Человек пошевелился и снова упал и язык вывалился из его открытого рта как мертвая рыбка. Алена пошла быстрей и очень скоро увидела учителя. Он сидел на скамейке около дома и беседовал с какой-то женщиной, толстой и накрашенной как матрешка. Алена поняла, что это проститутка и даже не поздоровалась с ней.

- Поздоровайся, Алена! – сказал учитель, - это моя жена Клава.

- У вас мертвая жена, - зачем-то сказала Алена.

И учитель побледнел.

- Как же так, мертвая, - забормотал он, - вовсе не мертвая, она живая. Она нормальная жена. Я ее очень люблю.

- А я вам гусеничку принесла, - просто сказала Алена и раскрыла ладошку.

- Ах! – вскрикнула жена ботаника и упала в обморок.

- Не бойся, - сказал учитель, - это просто жена моя не любит насекомых и постоянно падает от них в обмороки. И может даже нос себе сломать, если упадет сильно.

- А шею?

- И шею свернуть может.

- Так-так. – закусила губу Алена.

- А гусеничка эта очень редкая. Ненормально редкая. Я такой никогда не видел.

Учитель рассматривал гусеничку.

- У нее три хохолочка. Это ненормально. А у нормальных гусениц четыре или пять.

- Но хорошо, что я нашла?

- Хорошо конечно, согласился учитель, - молодец. Ставлю тебе пятерку. Еще найдешь – тоже неси. Я люблю гусеничек.

- А жену? Жену вы любите?

- Нет, что ты, Алена, конечно, я жену свою не люблю. Она старая дева. Да она даже и не жената на мне. Просто это старая проститутка, так, знакомая.

- А у нее есть куча денег? –спросила Алена.

- Есть. но ты лучше уходи. Она может очнуться и тогда закричит.

Алена пошла по дороге и думала, что у учителя, оказывается, нет жены, а есть какая-то любовница, у которой много денег и она еще кричит. Она кричит громко, а может кричать тихо, а она может еще кричать так тихо, что у соседей расколется голова от неслышного крика. Стемнело. На небе была туча. Алена была плохо одета. Она думала, что скоро похолодает совсем и тогда придется умирать. Но умирать не пришлось, потому что дошла Алена до дома и вошла в подъезд и поднялась по ступенькам и позвонила в квартиру. Ей открыла тетенька.

- Ты где была?

- Я ходила гусеничку показывать.

Тетенька очень удивилась, что Алена ходила гусеничку показывать и сказала, что в доме больше нельзя говорить про гусеничку и про синюю чашку, потому что случится непоправимое и мы все погибнем.

- И вы? – обрадовалась Алена.

- И я.

- А я когда погибну?

- Скоро.

- И прах мой законопатят?

- Вряд ли.

- Что есть наша жизнь? - спросила Алена.

Тетенька ушла на кухню и стала мыть что-то страшное. Алена пришла в комнату и увидела, что мама лежит с синим лицом и смотрит в окошко. А там люди с горки катаются.

- Да это же просто люди катаются, - сказала Алена.

У матери лицо было каменное и синее-синее. Она ничего не сказала, только моргнула ресницей и стала спать. Папа лежал как глупый буратино весь мокрый и синий. И осколки блестели на полу как синие осколки глупой маминой чашки. Алена присела возле папы и стала рассуждать:

- Вот не люблю я дождь. А он все-равно идет. Значит в мире что-то не так, неправильно. Ненормально.

- Ненормально.

- Дождь идет, а я его не люблю, значит, он просто так идет, даже если я его не люблю, просто идет и грохочет громом. Это ненормально. Даже язык не поворачивается назвать такие глупости. Всякие бывают глупости. Проститутки или гусенички, но дождь, это ненормальная глупость.

Отец кивнул.

- Папа, - вдруг наклонилась к нему Алена и жарко зашептала на ухо:

- А почему у нас женщина живет, а вы на осколках лежите?

Ухмыльнулся отец и снова закрыл глаза.

- Ты не знаешь, да? Ну скажи! Я тебя прощу!

- Меня не надо прощать, - глухо сказал отец и отвернулся к стенку, - иди на улицу, там твой любимый дождь.

Алена удивилась, как это папа понял – если она ругает дождь, значит он хороший, если хвалит, значит плохой. У нее все наоборот. Такая она наоборотная сексуальная девочка.

- Я, папа, сексуальная, - громко сказала Алена.

- Иди, дура, - ответил отец.

Алена пошла. Дождь, конечно, сверкал и лил и небо было белое от пены облаков и там в глубине небес сидели гусенички и плакали, потому что боялись учителя ботаники Макара Макарыча, любителя проституток и гусеничек, способного подняться на небо и похитить бесценные треххохолковые гусенички, чтобы просто пугать ими свою старую проститутку и жиреть просто так. В лужах расходились круги и люди прыгали через лужи как спортсмены и громко ругали дождик, чтобы он перестал, но у дождика не было ушек, у него была одна только мокрая пися, которая писяла и писяла. Алена увидела, что учитель куда-то идет трезвой походкой и пошла за ним. он пошел быстрей. Она пошла еще быстрей и скоро увидела, что учитель пришел к дому какому-то старому и постучался.

- Это я, откройте, козлы! – громко сказал он.

Ему открыли. Он вошел. И Алена тоже скользнула за ним. Она тенью как-то прошла непонятно как. Но прошла и пошла и увидела, что ботаник пошел по коридору и вошел в дверь с надписью ТУТ ЖИВЕТ АЛКОГОЛИК, и тоже прошла и спряталась за диваном и стала слушать и слушать, что говорит ботаник. Он говорил с дяденькой, не встающим с кровати. Это, наверно, и есть алкоголик. Дяденька лежит, значит, он алкожид, думала Алена. У дяденьки было небритое лицо и цепочка от часов. Он ей играл и все время норовил ударить на стене. А Алена лежала и щипала его за руку и за бок и за пятку щипала, но дяденька не понимал, что его щипают, он лежал и бил цепочкой и слушал, что говорит ботаник.

- Она принесла гусеничку, - говорит ботаник.

- Эта сука?

- Это сука, - с готовностью кивнул дяденька, - она любит в помойках шарить руками кровяными и нашла там гусеничку.

- Ну, гусеничка – неинтересно. Вот если бы она нашла там бутылку. Тогда можно было бы поиграть в бутылочку. И побаловаться на славу.

- Вы жирный ублюдок! Жирдяй! Жи-ир! – закричала Алена из-за кресла.

- Кто там? – колыхнулся толстяк.

Алена замолчала.

- Показалось! – махнул рукой учитель, - давай лучше поговорим о синей чашке.

- Тсс! – задрожал учитель, - я боюсь говорить о чашке, о синей, она самая страшная.

Учитель рывком поднялся и распахнул сервант. И там были синие чашки, много-много маленьких синих чашечек и больших синих чаш, и средних чашек.

- Вот бы подбросить в каждый дом! – мечтал учитель, - в каждую квартиру, чтобы – бах! – и разбилась. Ой, как наступить-то больно. Как неприятно. Как страшно.

- Страшно!

- Страшно! Страшенно! Страшненько!

- А-а-а-а, - запищала Алена, узнав о таких страшных планах.

Но взрослые продолжали:

- Все на полу, все вопят, в крови, вопят, слезы размазывают, а тут мы входим и гусеничек собираем.

- Откуда?

- Из кладовых, - убежденно продолжал учитель, - да даже и не из кладовых, не из кладовых, неважно это, можно и не собирать даже, а просто так входить, идти осторожненько, и все валяются, все со страшными лицами.

- Да-а! – протянул толстяк.

- Ах, вот как! – закричала Алена и толкнула кровать.

Толстяк зашатался и упал на пол. Кровать перевернулась. Алена вскочила и подбежала к окну.

- Не трогайте меня! Я все знаю ! Все-все про вас знаю! И ненавижу!

- За что? – спросил учитель.

Он побледнел.

- За то, что жить мне мешаете! И жить не даете! За синюю чашку! За маму в брызгах крови! За тетеньку!

- Какую тетеньку? – озабоченно спросил учитель.

- К нам пришла тетенька! И стала жить. И говорит, что она моя мама. А я не верю. Просто она глупая тетенька, которой негде жить, и она подумала, что она моя мама. От глупости. Пока!

Алена распахнула окно, но учитель задержал ее.

- Не надо палькаться в небе, крошка! – прошептал он, - я тетеньку не напускал, но я знаю, как убрать ее.

- Как?

- Гусеничкой!

- Точно! – обрадовалась Алена, она конечно понятия не имела как можно гусеничкой убрать такую страшную тетеньку, но учитель был старше и, следовательно, мудреннее.

Учитель взял в коробочке гусеничку и толкнул толстяка.

- Вставай, толстая жопа! Или ты будешь лежать!

Толстяк с трудом встал и снова лег.

- Я не могу идти, - простонал он, - у меня всякое желание закончилось.

- Тогда мы тебя пристрелим! – решил учитель и достал черный пистолет.

Алена обрадовалась и запрыгала как обезьянка.

- А дайте я! – закричала она.

Но учитель сам выстрелил в толстое тело. А потом они побежали по улице и все шел дождик и страшно было, потому что дождик, потому что луна светит, потому что гусеничка скребется в коробочке.

- Открывай, старая прокаженная сука! – про себя прошептала Алена, но подумала, что это слишком грубо и сказала:

- Открой, тетечка.

Дверь открылась и на пороге стояла тетенька одетая так ярко и пестро и стильно, что Алена обзавидовалась вся и дико заплакала бы от ненависти и неумения одеваться как следует, если бы дяденька не начал надвигаться на тетеньку, показывая ей на протянутой руке коробок. А тетенька – ей что? – отошла в сторону.

- Входите! Что это у вас?

- Гусеничка, - шепнула Алена.

- Фу, какая гадость! – поморщилась тетенька, - ну да ладно, отведем ей надлежащее место – в маленькой комнате. Если Алена согласна временно пожить в подвале, то в ее комнате мы поселим гусеничку. Так и сделаем.

- Эй, ты, пизда! – ругнулся дяденька и рванулся вперед и заломил тетеньке руку и начал с какой-то страстью кусать ее ухо и трогать титьки.

А Алена стояла и не знала, что делать дальше. Ей вовсе не хотелось жить в подвале с крысами и пауками. Она быстро вбежала в комнату с родителями и закрыла ее на замок. Там мама ворочалась, а папа совсем не ворочался, и линолеум не ворочался, а лежал как убитый бледный препарированный труп. Алена тоже не ворочалась, потому что знала – вот откроется дверь и тетя войдет и сделает страшно, и синяя чашка как-нибудь дико подсверкнет – и случится тогда гадость.

- Открой! – тяжело дыша, возопил учитель.

- А зачем? Мне тут хорошо, - возразила Алена, - вы же меня жить в подвале заставите, а сами будете жить с тетенькой и гусеницей-проституткой, вы ее подкармливать будете, а меня только собакам скормите, чтобы хихикать на мой труп.

- Да мы рыдать будем! Рыдать! – убеждал ее учитель.

Но Алена все-равно не открывала и не открыла бы, если бы ей не пришло в голову открыть эту проклятую дверь и она открыла ее. И учитель вошел с тетенькой и они страшно улыбались, страшными улыбками, взрослыми и голубыми. Мама изловчилась и что-то бросила. Тетенька закричала и упала. Оказывается, это был осколок синей чашки. Он попал тетеньке в голову и она упала, чтобы лежать и мучаться от боли. Учитель с тоской посмотрел на свою тетеньку.

- Вы так и будете лежать? – спросил он.

А тетенька кивнул, как бы говоря, да, я так и буду лежать, потому что осколок синей чашки обездвижел меня всю и навсегда, я буду лежать и никуда не выйду из этой комнаты, где такие царапучие осколки и кидучие женщины, и стонучие девочки, и стоячие учителя. Папа прицелился осколом, собираясь обездвижеть учителя, но он мигом вылетел из комнаты. Слышно было, как прогрохотала лестница. Алена прошлась между лежащими.

- Так, так, так, - по-взрослому сказала она, - теперь все лежат на полу и думают, что раз лежать, они никогда не устанут, им только лежать нравится и так жить, а раз я стою, значит и хожу, значит, и устану очень скоро и захочу прилечь, и сморит меня страшный сон про тунеядцев, и ноги задребезжат.

Она подняла оброненный коробок с гусеницей и выпустила ее. Гусеница поползала-поползала и обрадовалась. А потом стала спать, посапывая, нахрапывая. Алена пошла на улицу, а маме так и сказала:

- Вы все лежите, а мне нужен кто-то, чтобы меня одевал, носил на руках и прочее, прочее. Ведь я еще маленький ребенок, и у меня гнусеница и проститутка, и я не хочу жить, и хочу радоваться и целоваться. От счастья.

Ветерок на улице вентилировал пространство. На скамейке сидели бабушки и препирались. Алена любила слушать препирательства. Но сейчас она не любила, сейчас, она шла, чтобы

купить много-много продуктов для гусеницы и покормить ее, чтобы она стала бабочкой и бабой и улетела в бабий яр, где бабочки любят летать. Рынок был закрыт, но чурка торговал возле рынка всякой дребеденью.

- Чурка, чурка, - напевая, бежала Алена.

И тут споткнулась и упала прямо под ноги чурке. Чурка был страшен. Черный и грязный и весь какой-то лысый и волосатый. На голове волосы, а лицо лысое. Так страшно стало Алене, что она собрала свою силу и закричала:

- Хочу купить корм для моей несчастной гусенички!

Чурка поворошил баночки с кормом для свиней и хомячков.

- Нету, нету, - хрипло сказал он, - нету корма. Давай, лучше купи корм для крыс.

- Не надо для крыс! Для гусеницы хочу! Она моя кузина и девственница! Я так ее люблю!

- Нету корма, - зло повторил чурка, - я чурка, это значит, что у меня нету корма. У русских корм есть, а у меня нету и никогда не было, я вообще не кормящий. Я не кормлю.

Алена тогда решила сама накопать червяков для гусеницы. В парке уже стемнело. Ребята катались на горе, они темнели как кучка, как кучевое что-то, толпяное, и Алена не знала, что с ними сделать – может бросить бомбу волшебную, чтобы голова осталась говорящая, может ничего не делать, а только слезу смахнуть. Она стала рыть землю. Срыла листики, срыла травку, и порыла землю – твердую как какашка, и ничего не нашла, все червячки услышали, что идет Алена по топоту ее красных сапожек и попрятались под колючий камень, и там сидели весело и радовались, что у Алены все пальчики замерзли в каканьке ковыряться. Она нашла только монетку ржавую и гвоздик. Зачем ей монетка? Зачем ей гвоздик? Можно, конечно, гвоздиком нацарапать на монетке матершиное слово, но тогда ее исключат из школы и не возьмут в пионеры, которые всем примеры и довольные жизнью, а бог на небе умрет от жалости, а трава засохнет, а мама перепьется вонючей водки и станет походить на тетю Веру. Но нацарапать хотелось! Тогда Алена пошла на компромисс. Она на дне выкопанной ямки нацарапала послание червякам:

- Вы – суки. Суки. Блядь. Сука.

И тут же быстро стерла свое послание сапожком. И вдруг услышала прямо над собой звучный голос:

- Ты что это там делаешь? Материшься, никак?

Она обернулась и увидела старичка. И покачала головой.

- А что может делать маленькая девочка ночью в парке, в червяной норке? Материться! – убежденно сказал старичок.

- Я корм для гусенички ищу, - тихо сказала Алена.

- Корм!? – встрепенулся старичок, - так я же специалист по всем видам кормов! Я даже знаю, как чурок накормить!

- Ну и как?

- Как-как! Борщом, - подмигнул старичок.

- А дайте корм?

- Корм? Ну тогда пойдем ко мне, там я тебе все дам. И даже корм.

- А где вы живете?

- Там! – старичок махнул рукой в сторону алениного дома.

- Странно, - сказала Алена.

И они пошла. Старичок оказался полным придурком, он всю дорогу говорил, что у меленьких девочек какие-то там особенные соски, всё нормальные, фу, банальное, а вот соски особенные, прямо стыдно даже, идешь с ним, а он о сосках, ну как маленький! Мамку ему надо! Хотя Ален, конечно, знала, что у нее действительно особенные соски, такие какие-то невероятные, даже небанальные немножко. Если бы она была супердевочкой-спасительницей, то из сосков вылетали бы разноцветные пузыри и все люди, потерявшие надежду, оказавшие в руках страшных маньяков, или умирающие от неизлечимых болезней, или наоборот, страдающие от запоров или клещей, или стюардессы, боящиеся высоты, в общем, все-все, увидели бы как из сосков какой-то самой обыкновенной советской сексуальной девочки Алены Кабаевой вылетают разноцветные пузыри и всем бы стало лучше – хотя бы на минуточку – таким и должно быть счастье! – а потом, конечно, умирайте от ножа чикатило, давитесь собственной кровью, пишите доносы и участвуйте в скин-акциях. Вы счастливы. Вот они опять со старичком пришли к ее дому. Вот странность! Поднялись по ступенькам. Тут моя мама живет вообще-то, - тихо сказала Алена. Но старичок выхватил ключ и открыл дверь. И они оказались дома.

- Я первый заметил сходство клитора со штопором, я первый подмигнул унитазу, и поэтому я здесь живу, - пояснил старичок.

- Со што-опором? – вытаращила глаза Алена.

Старичок быстро помыл руки и вошел в комнату. И, конечно, тут же упал, кривясь от боли – в ногу ему впился очередной осколок синей чашки, кои были во множестве разбросаны по полу. Только Алена детскими русалочьими ножками осторожно умела ступать.

- Что мне с вами делать?! – всплеснула руками Алена, - вы взрослые люди и лежите на полу и ничего не можете делать, а я должна кормить гусеничку, а то она умрет и толпой призраков разбредется по миру. И еще я должна напевать. Алены всегда напевают. Но я не буду напевать, потому что мне жалко маму и папу. А тебя и тебя мне не жалко, вы хоть залежитесь тут, мне все-равно. И где корм, вы обещали?!

Старичок шевельнулся.

- В ящике на балконе.

На балкон Алена любила выходить, там всегда высотища такая и можно выпрыгнуть, если мама заорет, или запеть, или птичку погладить, или в щелку смотреть, как внизу люди маленькие ходят, кучкуются и визжат от желания. А у Алены всегда много желаний: выучить уроки, помыть посуду, заправить постель. Она так желает, что даже запотеет вся, а потом идет отмываться и чистая как стеклышко бряк в постель. Сейчас на балконе даже голубей нет, они все спать упали в голубую ночную траву. Только ветер урчит как мартовский котик, да звезды смеются, и тяжелая туча с тройным подбородком плывет, щекоча луну. Но где же корм? Она пошарила там, пошарила сям, пошарила здесь и увидела несколько зернышек в газетном кулечке. Вот чем питаются гусеницы! Схватила кулечек и принесла его в комнату. Гусеница лежала в коробочке и дышала. Алена насыпала ей несколько зернышек, затем засыпала зернышки маме, папе, дедушке и тетеньке. Никто почему-то не ел, и даже гусеница.

- Ну и подыхайте с голоду! – обиделась Алена и мигом проглотила все зернышки, - вот они какие сытные и жирные. Они у меня в животике слепятся в хлебушко.

- В говно они слепятся, - сказала тетенька.

Алена тогда пошла, чтобы предупредить проститутку никогда к ним не приходить – упадете и не встанете. Ночью вообще красиво. Особенно, если у тебя мама инвалид. Там букашки шепчутся о какашках, птички кукуют, и в каждом человеке спит малышка. Алена спала в каждом человеке, но совершенно бодрствующая она шла к проститутке, чтобы предупредить проституку не ходить по комнатам, запинаясь об углы и разбитые чашки. В парке сидели какие-то темные люди и пели визгливо о смерти и красоте. Один из них звездой разлетелся, другой пьяный свалился в листья, и бутылка водка, такая притягательная и очаровательная, светилась светом. Жить нельзя, - подумала Алена и постучалась к проститутке. Та ответила не сразу, сначала в квартире раздался шорох, потом шепот, потом шарк, потом луч выглянул в замочную скважину, тыкнул Алену в пупок и спрятался. Потом в заочную скважину выглянул глаз, и дверь открылась.

- Ты хто? – придерживая на себе халат, чтоб ненароком не соблазнить девочку, спросила проститутка.

- Я просто Алена. Я пришла предупредить, что учитель больше никогда не сможет ходить. Он упал и лежит. Упал и лежит. И страшно и ему и плохо. И гусеничка ничего не ест – вы представляете?!

- Ей нужен кокон, кокон, кокон, - прохрипела проститука.

- Ой, а зачем? Ой, как интересно.

- Чтобы окуклиться.

- А я еще в детстве окуклилась, - важно сказала Алена, - у меня была такая большущая кукла с пушистыми ресничками, что мне все завидовали, ой завидовалаи, а одна девочка даже описялась – так ей мою кукулу хотелось.

- Кокон – это тряпочка, а не кукула, -сказала проститутка.

- А где взять тряпочку?

Проститутка пошарила в углу и швырнула Алене старую тряпку. Алена немедленно побежала домой и тотчас набросила на гусеничку тряпочку.

- Смотрите! У нее кокон! – округлила глаза Алена. (…)

^ ХОРОШИЙ ЧЕЛОВЕК

Идет Маша, видит – прямо на нее собака несется. Бешеная?! – молнией пронеслось в Машиной голове. Никак не бешеная. Пробежала собака мимо, только ошейником импортным сверкнула. А ее хозяин, мальчик лет десяти, что-то возмущенно кричал и тяжело за ней мчался. И тут Машу толкнул какой-то веселый чертик, и она за мальчиком этим побежала, расплескивая воду в мелких лужах.

- Ты чего?! – вдруг остановился мальчик и удивленно уставился на Машу.

- Я просто, - пожала плечами Маша, - куда ты, туда и я.

- Зачем? – нахмурился мальчик.

- Ну… а! – нашла нужное слово Маша, - собаку твою догнать хотела. Твоего дога.

- Собаку я упустил уже, - вздохнул мальчик, - из-за тебя, кстати.

- Вовсе не из-за меня, - начала Маша, но так как совсем не хотела ругаться с таким интересным кудрявым и черноглазым мальчиком, продолжила, - ну, ладно, пускай из-за меня. Я согласна. Тогда пошли и найдем твоего песика!

- Ищи его! - махнул рукой мальчик.

Постояли немного.

- Меня Маша зовут, - нарушила молчание Маша.

- Ну, Петя, - сказал насупленно глядя из-под черных бровей мальчик Петя.

- Ты в сорок второй школе учишься или в сорок седьмой?

- Ну, в сорок второй.

- Ой, я тоже в сорок второй. В первом классе. А ты?

- В третьем, - сплюнул Петя и вдруг почувствовал неловкость – как это он, отличник, баскетболист, стоит тут и разговаривает с какой-то малолетней девчонкой, - ладно, я пошел.

- А ты где гуляешь? – заглянула ему в глаза Маша.

- Там! – вяло махнул рукой Петя.

- А можно я с тобой погуляю?

- Нельзя! – резко сказал Петя, - подрасти сначала.

- А я большая уже! – встала на цыпочки Маша.

Петя засмеялся.

- Ну… собаку мне тогда найди, - зачем-то сказал Петя, хотя понимал прекрасно, что все-равно гулять с Машей он не будет.

- Я ее на площадку приведу, - обрадовалась она и побежала.
Она бежала, бежала, бежала. Но собаки почему-то нигде не было. Поглядела в кустах возле ряда гаражей, стоящих в отдалении от жилого массива – нет ее. Под скамейками, на которых тучные пенсионерки вязали платки, тоже она не пряталась. Тут Маша вспомнила, что забыла спросить – как же зовут Петину собаку. “Он не станет со мной играть,” – печально подумала Маша и поплелась назад. Тут, между ларьком Пиво-Водка и недавно открывшейся парикмахерской, она увидела странного человека, тянувшего за собой упирающуюся собаку… Петиного дога! Что же делать? Как быть? А вдруг этот человек – плохой, да он и наверняка плохой, раз так остервенело тянет за собой пятнистого песика. Маша решила сначала проследить за ним, а потом предупредить Петю и обязательно кого-нибудь из взрослых. Она встала в сторонке, как бы оглядывая белые облачка, размытые в нежном небе, потом перебежала за ларек и маленькими шажочками пошла следом. Человек одет был в черное пальто с большущим воротником, остро поднятым и закрывающим уши и часть лица, на глазах – огромные черные очки. И весь он был необыкновенно длинный и очень худой. Он тянул собаку и одновременно предлагал ей какую-то гадость. Вот они вошли в подъезд новой пятиэтажки и сели в лифт. Маша бойко поднялась по лестнице и увидела, что из открывшегося лифта человек выволок собаку за заднюю лапу. “Убил! Он убил ее!” – похолодела Маша. Она запомнила номер квартиры, куда негодяй затаскивал жертву и живо помчалась обратно – к Пете и хоть какому-нибудь взрослому. Она летела и задыхалась – скорей, скорей – сейчас случится непоправимое, что-то страшное, как в сказках Гауфа или японских мультиках про смерть и девцв… девственниц.
Петя играл в баскетбол с двумя мальчишками. Он очень сильно стучал мячом о стылую землю, и бросал его в веревочную корзину, а мальчишки кричали:

- О, класс! Давай, Петян, хуярь!

- Не надо ху… ярить, - замотала головой Маша.

Ребята не обратили на нее внимания.

- Петя, Петя! – плаксиво закричала Маша.

- Ну что тебе? – скривил лицо Петя.

- Я нашла! Я собаку нашла!

- Да? И где? – усмехнулся Петя.

Вообще, Маша заметила, что он и держится сейчас по-другому, по-взрослому и на нее смотрит как на маленькую.

Маша не могла понять, что это он всего лишь хорохорится перед приятелями. И поэтому ее очень обидела перемена в Петином поведении.

- Где собака-то? Нашла? – поминутно сплевывая, наседал Петя.

- Ее черный человек украл.

Один из Петиных дружков глумливо захохотал.

- Украл! – сквозь сжатые зубы повторила Маша, - я видела!

- Тсс! – подмигнул Петя своему другу, - ну, рассказывай.

Маша сбивчиво рассказала. Кто-то хихикнул.

- Нда-а… - развел руками Петя, - черный, говоришь?

- Да, черный, черный. Пошли скорей! Ее спасать надо!

- Никого спасать не надо, - присел на корточки Петя и потеребил Машу за пуговицу, - это папа мой был. Я в новостройке живу.

- В той квартире? – пролепетала Маша.

- В той квартире.

- И значит… а я подумала…

Тут Петины дружки потеряли самообладание и начали хохотать.

- Дураки! – шагнула вперед Машу, - я нашла собаку. И…

А что “И”? Маша поняла, что Петя злой и с ним наверняка совсем не интересно играть, лучше вернется-ка она домой.

- Я пойду, - прошептала Маша.

- Твоя невеста уходит! – кто-то толкнул в бок Петю.

Тогда Маша побежала. Ей было стыдно и противно, а вдогонку неслось: “Твое счастье уходит! Уходит! Уходит!”
Возле дома Маша увидела необычное скопление народа. И ребятишки и пенсионерки – все были здесь. И главное – стояла машина скорой помощи, белая со страшным крестом. Маша медленно подошла. Два рослых санитара несли на провисающих носилках ее маму.

- Мам! – взвизгнула Маша и ринулась вперед.

- Держите девочку, - кто-то негромко сказал.

- Мам! – рвалась вперед Маша, но ей выламывали руки.

- Ма!.. Ма-а-а!..

- Тшш, золотко, - прислонилась к ней сзади соседка Надежда Анатольевна.

- Тё Надя, - волновалась Маша, показывая дрожащим пальцем на носилки, - там ма, там же ма…

- Приболела мамка твоя, - вздохнуло сзади, - в больничку везут ее.

- Ма-а-а-а-а-а!... – истошно крикнула Маша.

Машина заскрипела сырыми шинами и умчалась.

- Пошли.

Маша двинулась за тетей Надей в дом. Толпа постепенно редела.

- Чуяла я давно, - не оборачиваясь, говорила тетя Надя, - что слабое сердечко-то у Татьяны, ох и чуяла!

- А она скоро приедет? А когда? – повисла у нее на руке Маша.

- Когда? Скоро, скоро детка, - покачала головой тетя Надя и, что-то проворчав, ласково потрепала Машу по голове, - поживешь одна несколько дней. Хорошие люди будут помогать тебе.

- Я не хочу одна, - ревела Маша, - хочу с мамой.

- Приедет мама, не волнуйся. Садись.

Маша послушно села на диван.

- Сергей Александрович! – басом крикнула тетя Надя.

Что-то зашуршало в углу, прошлепало на линолеуму и на пороге Машиной комнаты оказался… тот самый страшный человек в черном плаще. Маша закрыла лицо руками и задрожала.

- Что-то не так? – спросил черный человек у тети Нади.

- Привыкнет, не переживайте. Маша, познакомься – Сергей Александрович. Хороший человек.

Маша качнула плечами, не отнимая рук от лица.

- Машка! Да что с тобой такое?! – всплеснула руками тетя Надя, - ну, мама приболела – с кем не бывает? А Сергей Александрович…

- Да просто – дядя Сережа.

- Во, дядя Сережа. …согласился за тобой присмотреть. Тебе ж счастье, дуреха! Сама-то ведь што – каши не сваришь, собаки не накормишь!

- Ай! – съежилась Маша.

- Ну, смотри, смотри, глупенькая, какой у дяди Сережи красивый песик – настоящий, породистый!

Маша почувствовала, что в ее локти тыкается что-то влажное и холодное. И… обняла песика. Гладкий и нежный-нежный. А под пестрой шерстью перекатываются упругие мышцы. На мгновение страх пропал – может быть Сергей… черный человек – негодяй и подонок, но ведь песика-то он не убил! К тому же он отец Пети.

- Давай познакомимся, Маша! – широко улыбаясь, говорил черный человек.

Он уже снял свой плащ и повесил его на крючок. Лицо у него оказалось вытянутое и сам Сергей Александрович был весь какой-то вытянутый, только хитрая улыбка играла на вытянутом лице.

- Ты – Маша. Я про тебя немного знаю. Итак, - начал загибать он пальцы, - Маша Ростовцева, учится в первом классе и в музыкальной школе, очень послушная девочка, никогда не шалит, никогда не грубит, всегда помогает маме и больше всего любит животных.

Так? … Ну?

Маша молчала.

- Я угадал?

- Ни пуха вам, - улыбнулась тетя Надя и вышла.

- Так как же, - продолжал донимать ее черный человек, - угадал я или нет? Отвечай! Мне же интересно.

- Угадали, - буркнула Маша.

- Не будь букой, - шутливо произнес черный человек, - угадал! Вот какой я молодец! Теперь можешь меня о чем-нибудь спросить. Только не о валентности плутония, конечно.

Маша взглянула на него исподлобья и глухим голосом спросила давно мучавшее ее:

- У вас есть сын?

- Конечно! – обрадовался черный человек, - а почему ты спрашиваешь?

- Его зовут Петя?

- Петя? – поморщился черный человек.

- Ну, Петя его зовут или нет? – нетерпеливо повторила Маша.

- Не-ет, - медленно покачал головой черный человек, - его зовут Валентин. Он на стройке работает. А кто это – Петя?

- Никто. Так, - дернулась Маша.

Ей опять стало страшно и обидно, что Петя обманул ее – а ведь она, глупенькая, так бежала разыскивать его собаку!

- А как собачку зовут? – спросила она.

- Как зовут? – тихо повторил черный человек, - ну, как… ну, зовут… Грэй!

Грэй! Грэй! – позвал она пса.

Дог не шевельнулся.

- Хм, - смутился черный человек, - Грэ-эй!

И тут пес мощным рывком поднялся на ноги, сбил Машу, и хрипло и страшно лая, бросился на черного человека.

- Э, э, в чем дело… э… - забормотал черный человек и порывисто отступил, вписавшись в дверь, ведущую в соседнюю комнату.

Дог с яростным лаем прыгнул ему на грудь и они покатились по полу, черный человек – пыхтя и пытаясь отодрать от груди дога, пес – мотая мордой и пытаясь судорожно дотянуться до горла человека. Дверь захлопнулась, а Маша, выпучив глаза, побежала к соседке.
Надежда Анатольевна месила тесто для булок и слушала радио, подпевая негромким “подмосковным вечерам”.

- Теть Надя! – заколотила в дверь Маша, - пустите! Пустите меня! А-а-а!

Пенсионерка раскрыла дверь.

- Я не могу-у-у! – затопала ногами Маша и прижалась к соседке.

- Что стряслось?

- На дядю Сережу собака напала.

- Как так? – изумленно спросила соседка.

- Так, напала, напрыгнула. Она ведь его убье-ет!

Глаза у Маши были огромные.

- Ну-ка! – решительно сказала соседка, стягивая фартук, - пошли.

- Нет, я боюсь.

- Не бойся!

Соседка налила в графин горячей воды.

- Ежели собака бесится – окатить ее нужно водицей.

Она быстро вышла. Маша несмело – за нею.

- Тут, - шепнула она тете Наде.

Соседке толкнула дверь и, завизжав, выронила графин. Он глухо раскололся.

Стены, потолок, стекла комнаты сочились яркой пузырящейся кровью, а в центре кровавой лужи сидел в багряном блеске черный человек с торчащей изо рта псиной костью. Он посмотрел на Машу, как-то неестественно выгнул голову, с хрустом проглотил огромную кость и на четвереньках пополз к девочке.

- Не надо… - беззвучно прошептала Надежда Анатольевна.

- Да вы не бойтеся, не бойтеся, - своим обычным голосом говорил черный человек, - я хороший, хороший, интеллигентный…

- Уходим! – соседка порывисто взяла Машу за руку.

Но дверь, как в японских мультиках про распутных децвц… вственниц, оказалась заперта.
- Кто такая? – спросил Владик.

- Да, привязалась салага, - ответил Петя.

- А чо она там про собаку гнала?

- Не важно, не важно. Держи!

Он ловко бросил Владику мяч. Владик стремительно перебросил его Олегу. Олег, пропустив его между ног, кинул в сетку. Не забил.

- Сорвалось, - равнодушно констатировал он.

- Руки у тебя кривые, - зло сказал Владик.

- Ла-адно, - зевнул Петя, - тренировка окончена.

Ребята собрались.

- Ко мне, может? – предложил Вадик, - у меня стрелялка новая, пиздатая, Bioshock называется.

- Bioshock, это скорее бродилка, - сказал Петя.

- А вот и стрелялка! – надулся Вадик.

- По мне хоть дрочилка, - сплюнул Петя.

Олег заржал.

- Че, слово знакомое услышал? – повернулся к нему Вадим, - ну иди, иди домой. Мяч бросать не умеешь, так хоть подрочишь!

- Пошел ты… - пробормотал Олег и, не подав руки приятелям, скрылся за домом.

- Не люблю его, - брезгливо сказал Вадим, - пай-мальчик.

- Мальчик-гей, - весело ответил Петя и они оба расхохотались.

Когда приятели разошлись, Петя снова вспомнил маленькую девочку, искавшую его собаку. “Надо же такую чушь придумать! Черный! Человек! …Ниггер! Хо-хо! Глупенькая, если еще раз придет, объясню ей, что мне нравятся не маленькие девочки, а взрослые тетеньки, с сиськами, как всем нормальным мужикам, а, впрочем…” Петя внезапно остановился – и остолбенел. Возле подъезда его дома столпился народ – мрачный, все больше пожилой. На тротуаре стояла красно-белая машина скорой (черной) помощи со страшным крестом. И двое мордатых санитаров спускали свисающие носилки, на которых лежала его мать. Мать!

Петя бросился вперед.

- Мамаа! – закричал он.

- Держать мальчишку, - послышалось негромкое приказание.

Петя кто-то схватил за воротник.

- Ну… ну я же… - трепыхался Петя, - маааа!...

- Тшш… - вздохнуло сзади грузное тело Петиного соседа Константина Ивановича.

- Ма!.. Там – Ма-а-а-а!... – беспорядочно тыкал Петя пальцем в носилки и беспомощно озирался.

- Заболела мама твоя, - сказал стоящий позади Пети сосед.

Машина плавно покатила.

- Пойдем уж, что теперь… - потербил Петю за рукав Константин Иванович.

Дома было светло и просторно. И как-то необыкновенно тихо. Петя сел на диван и увидел, как Константин Иванович улыбнулся ему и вышел за дверь. Тотчас дверь растворилась и в проеме опять показалось круглое лицо соседа:

- Петь, ты если соскучишься – так к нам приходи! Хорошо?

- Хорошо, - вяло произнес Петя.

Хотя, если подумать - зачем ему приходить к какому-то соседу, когда у него в маленькой комнате бабушка лежит. Петя встал возле двери.

- Баб, можно? – спросил он.

В комнате никто не отозвался.

- Баба! – настойчиво повторил Петя, но так как и на этот раз ему никто не ответил, сильно толкнул дверь и очутился в пропахшей нафталином комнате.

Кровать, где спала бабушка, тщательно убрана, а самой бабушки нет. Странно, куда же она могла деться? Неужели ему и в самом деле придется идти к этому Константину Ивановичу?! Петя вальяжной походкой прошелся по комнате. Все-таки давно здесь не был. Это раньше, когда бабушка была здорова, ему разрешалось играть тут хоть целые сутки напролет. Вот он и играл, составляя из кипы старых журналов свое “гнездо” и “жил”, хохоча и смеша добрую маму и сухонькую бабушку. Сейчас почему-то нет ни одного журнала. На круглом столике в зловещем порядке разложены разные лекарства. Таблетки, пузырьки, ампулы. В окно светит недавно зажегшийся фонарь, - осенью быстро темнеет. Петя побродил немного по комнате, выдвигая ящики из комода, потом зачем-то заглянул под кровать – чистейший паркет. Провел пальцем по темному зеркалу в овальной рамке, показал себе зубы: белые-белые. Рванул дверь заваленной барахлом кладовки и закричал от страха: в груде несвежей одежды копошилась бабушка. Тонкими как лапки насекомого пальцами она быстро-быстро перебирала складки зимних пальто, терлась щекой о вязаный шарф, сгибала и разгибала обнаженные старческие колени и пыхтела, пыхтела, пыхтела, как будто что-то душило ее.

- Баба! – девчачьим голосом взвизгнул Петя.

- А? – насторожилась старуха, - чаво тебе?

- Ты… ты зачем… ты почему так?!..

- Испугался? – улыбнулась бабушка. Высвободилась из вороха одежд и вышла в комнату.

- Ну, - Петя тупо качнул головой.

- А я… моль убивала. У, завелась окаянная! – старуха жилистым кулаком погрозила кладовке.

- Какую моль?! – отступил на шаг Петя, - ты психическая! Психическая!.. – взвизгнул он опять как девчонка и бросился наутек.

Но дверь из бабкиной комнаты оказалась заперта.

- Петенька… - виноватым и вместе с тем ласковым голосом проговорила бабушка, - не бойся…

- Открой! Э, открой! – тревожно забарабанил Петя по двери, обращаясь непонятно к кому.

- Моль, Петя, моль, моль… - бубнила старуха, приближаясь к нему.

- Не трогай! – крикнул он и тут увидел, что в кулаке старуха держит тонкое шило.

- Чего… - Петя заметался по комнате.

Бабушка упорно шла к нему.

- Ты дура, да? Ты дура, да? - дрожащим голосом бормотал Петя.

Когда старуха приблизилась и стала поднимать иглу, Петя инстинктивно подобрал с подоконника тяжелую пепельницу и швырнул ей в голову. Старуха заморгала огромными как у куклы ресницами и повалилась на пол.

- Сука… - стонал Петя, - что теперь будет, что теперь будет?!

Сердце у него колотилось, на висках выступил пот. Он сел на пол и обхватил голову руками.

Нет! – вскочил, - надо убежать! Я убил бабушку. Бабушку. Бабушку. В мыслях у него путалось. Дверь по-прежнему не открывалась. Тогда Петя в отчаянии распахнул окно. Ясные гроздья звезд тлели в синеве ночи. Фонарь горел безумно-ярко и видно было как комариные тучи клубятся в его ореоле. Петя жил на третьем этаже, и совсем рядом с окном проходила изогнутая водосточная труба. Петя оттолкнулся от подоконника и ловко ухватился за нее – но вдруг понял, что не сможет слезть. Страшно!

- Эй, - послышался чей-то голос, - Петька!

Петя повернулся и прямо перед собой увидел в окне удивленное лицо Константина Ивановича.

- Петька, - вопил в форточку сосед, - куда ты забрался?! А ну-ка слезай немедленно!

От испуга и страха, что его преступление сейчас же разоблачат у Пети разжались руки и он начал падать. Он падал ужасно медленно, так медленно, что, казалось, мог пересчитать всех комаров, пляшущих в световом ореоле, а когда упал, то под ним словно разорвался большой картонный лист и он провалился в мягкую-мягкую яму.
Вокруг сплошная рыхлая земля и где-то далеко вверху виднеется кружок света. Земля была такой рыхлой, что он начал рыть ее – ведь там несомненно что-то имеется! На дне ямы действительно что-то было. И Петя лихорадочно откопал гладкую и холодную плиту. Черт возьми, да это же стекло! Обычное оконное стекло. Вон и рама виднеется! Петя соскреб густой слой грязи и приложился глазом к образовавшейся щели, откуда тотчас хлынул яркий свет. От увиденного Петя побледнел: он смотрел в залитую кровью комнату, повсюду, всюду, всюду кровь, и в кровавой луже движется вытянутый человек. А возле двери рядом с толстой женщиной стоит ТА САМАЯ ДЕВОЧКА, та, которая бегала за собакой.

- Мамочка, спаси меня, мамочка, спаси меня. – забормотал Петя, раскачиваясь на коленях.

От того, что он слишком сильно раскачивался, стекло треснуло и с хрустом просыпалось в комнату. Петя выпал следом.
Из окровавленного Петиного горла торчал осколок стекла. Черный человек стоял рядом и грустно глядел на мальчика. Маша вжалась в передник Надежды Анатольевны.
1   2   3

Похожие:

Алена не знала, как быть: она случайно уронила голубую чашку, которую так любила мама. Она стояла и смотрела, как блестят на полу осколки. А за окном шел дождь iconОна стояла возле стойки, нервно накручивая прядь каштановых волос...
Он посмотрел на нее с интересом, покручивая стакан с виски в руке и облокотившись на стойку. Она была слишком застенчивая, слишком...

Алена не знала, как быть: она случайно уронила голубую чашку, которую так любила мама. Она стояла и смотрела, как блестят на полу осколки. А за окном шел дождь iconРабота над ошибками
Поэтому хочу оборвать…Прости, что оставляю тебя, когда, как мне кажется, я тебе так нужен. Но упустил твоё воспитание и теперь мне...

Алена не знала, как быть: она случайно уронила голубую чашку, которую так любила мама. Она стояла и смотрела, как блестят на полу осколки. А за окном шел дождь iconИгорь Николаевич Калинаускас в поисках света Тайна Мастера Игры Игоря Калинаускаса
А что могу? Она такова, и она развивается как-то там по своим законам. Но когда я встретился с Традицией, я понял: «Вот она — другая...

Алена не знала, как быть: она случайно уронила голубую чашку, которую так любила мама. Она стояла и смотрела, как блестят на полу осколки. А за окном шел дождь iconЭрик и Алиса Отрывок, в котором Эрик рассказывает о том, что случилось с ним в детстве
Синий цвет платья пробивался сквозь тонкую накидку. Красота синего цвета. Моя мама очень его любила. Она часто говорила мне: «Эрик!...

Алена не знала, как быть: она случайно уронила голубую чашку, которую так любила мама. Она стояла и смотрела, как блестят на полу осколки. А за окном шел дождь iconМарина Мареева Принцесса на бобах Киносценарий
Она вошла в метро, как обычно, перед закрытием. Ехала в пустом вагоне, сжимая в кармане плаща газовый баллончик. В черном стекле...

Алена не знала, как быть: она случайно уронила голубую чашку, которую так любила мама. Она стояла и смотрела, как блестят на полу осколки. А за окном шел дождь iconНаши родители – пионеры!
В моей семье пионерами были папа и мама. Они рассказали мне интересные истории из пионерской жизни. Рассказ был увлекательным, так...

Алена не знала, как быть: она случайно уронила голубую чашку, которую так любила мама. Она стояла и смотрела, как блестят на полу осколки. А за окном шел дождь iconМама-болячка снова удобно села на председательское место, а весь...
Так появилась тема крови, ибо при любом заболевании её обязатель­но берут на анализ, но Мама-болячка очень сомневалась, чтобы врачи...

Алена не знала, как быть: она случайно уронила голубую чашку, которую так любила мама. Она стояла и смотрела, как блестят на полу осколки. А за окном шел дождь icon«что такое домашняя студия, зачем она нужна, нужна ли она вам вообще,...
Прежде, чем вы начнете читать всю ту пургу, которую я намел, учтите следующие вещи

Алена не знала, как быть: она случайно уронила голубую чашку, которую так любила мама. Она стояла и смотрела, как блестят на полу осколки. А за окном шел дождь iconДинамика спектакля и теория сценографии
Сценография, являясь органической частью такого сложного вида искусств, как театр, включает в себя всю полноту проявления пространственных...

Алена не знала, как быть: она случайно уронила голубую чашку, которую так любила мама. Она стояла и смотрела, как блестят на полу осколки. А за окном шел дождь iconПоясните смысл фразы. Каким образом она отражает специфику эпохи,...
Задание. Поясните смысл фразы. Каким образом она отражает специфику эпохи, в которую появилась, и особенности философских взглядов...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
vbibl.ru
Главная страница