Избирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения, поощрял их самопроявление, их возражения. Рассматривалось и дальнее и ближайшее. Особенно




НазваниеИзбирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения, поощрял их самопроявление, их возражения. Рассматривалось и дальнее и ближайшее. Особенно
страница6/20
Дата публикации05.04.2013
Размер3.78 Mb.
ТипРеферат
vbibl.ru > Астрономия > Реферат
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

^ ШЕСТАЯ ЛЕКЦИЯ

Дорнах 19 марта 1924 г.

Поставленный вопрос, господа, весьма многопла­новый, так что параллельно с ним нам надо будет об­судить еще кое-что.

Сегодня мне хотелось бы еще подробнее расска­зать о более позднем распространении христианства. В настоящее время, если мы посмотрим на христианст­во, оно проявляет себя в трех формах. Эти три формы обращают на себя внимание, если правильным обра­зом и на основе современных понятий хотят вернуть­ся к тому, что произошло в ходе Мистерии Голгофы.

Прежде всего, рассмотрим эти вещи применитель­но к Европе. Недавно я уже говорил вам, как это бы­ло: здесь, выше, мы имеем Азию, Европа же является своего рода полуостровом Азии. Она, как вы знаете, выглядит вот так (рисуется географическая карта). Здесь — Норвегия, здесь мы переходим в Россию, здесь мы переходим к северному побережью Германии; здесь мы имеем Данию. Тут мы переходим в Голландию, Францию, а тут находится Испания. Здесь мы прихо­дим в Италию, Грецию; здесь — Черное море, и тут мы переходим в Азию. Внизу располагается Африка.

Видите ли, в настоящее время трудно говорить о распространении христианства, поскольку теперь относительно данного вопроса господствуют особые обстоятельства. И все же, если рассматривать христи­анство в этих областях России за период вплоть до Ми­ровой войны (то есть до 1914 года — прим. перев) обна­руживается следующее: это восточное христианство в значительной степени сохранило первоначальный ре­лигиозный характер, присущий Азии; я описывал вам различные проявления этого характера у египтян, у индусов, у ассирийцев. Многое из принимавшегося в качестве культовых действий, жертвоприношений — что очень хорошо понимали в Азии — перетекло в ту религию, которая, будучи формой христианства, уко­ренилась в этих восточных областях. При знакомстве с религией этих восточных областей возникает непо­средственное ощущение: здесь в большей степени до­минирует культ, а не какое-либо вероучение. Вероуче­ние стремится выразить в человеческих словах то, что имеет отношение к духовному миру, или, по крайней мере, то, что от этого духовного мира может быть дос­тупно человеческому чувству. Вероучение является также и тем, что человек постоянно хочет развивать дальше с помощью своего разума. Напротив, культ есть нечто данное раз и навсегда, что остается более консервативным. И там, где господствующее положе­ние занимает культ, религия принимает консерватив­ный характер. Можно сказать так: восточная религия здесь носит консервативный характер; по сравнению с более западными религиями она уделяет большее внимание самому культу, нежели внутренним, религи­озным импульсам, религиозной жизни в человеке.

На второе течение христианства, исходившее из Рима и распространившееся на север, сильное влия­ние оказывалось из Ирландии, откуда приходили миссионеры. Южное среднеевропейское христианство, тоже направляемое из Рима, хотя и сохраняло культ, но, тем не менее, придавало вероучению большую ценность, чем это делали на Востоке. Поэтому культ во всем своем значении переживался в римском като­лицизме в меньшей степени, чем проповедь и вероуче­ние. О сущностном содержании вероучения в Римско-Католической Церкви имело место гораздо больше разногласий, чем в Восточной Церкви.

Но христианство пережило еще одно влияние ино­го рода. Видите ли, христианство зарождалось в начале нашего летоисчисления. Примерно шесть столетий спустя, через пять-шесть столетий после него возник ислам. Недавно я описывал вам арабов. Если здесь я еще раз нарисую Малую Азию, то здесь, внизу мы при­ходим к арабам, а здесь переходим в Индию. Здесь располагается Африка, здесь — Египет. Так вот, здесь, в Аравии благодаря Мохаммеду(22) возник ислам. Этот ислам очень быстро стал распространяться во второй половине первого христианского тысячелетия. Из Азии он распространялся сначала в районе Сирии вверх до Черного моря, затем через Африку в Италию, Испанию и до европейского Запада. Этот ислам имел одно особое отличительное свойство: он как религия объединял элементы фантастики с необычайно трезвым рассудоч­ным элементом. Основополагающим законом магоме­танской религии, быстро распространившейся в VII, VIII и IX вв. на юг и Запад Европы и в Азии, было: есть только один Бог, о котором возвещает вам Мохаммед.

Надо только правильно понять, что же, в сущности, означало в мировой истории отстаивавшееся Мохам­медом в качестве основного закона: есть только один Бог. Почему Мохаммед акцентировал это так сильно? Мохаммед уже был знаком с христианством; в христи­анстве не было трех Богов, там шла речь лишь о трех Божественных Лицах, Ипостасях. Сегодня этого боль­ше не чувствуют. В настоящее время не чувствуют, что христианство изначально исповедовало не трех Богов, а лишь три божественных облика, три божественных Лица: Отец, Сын и Святой Дух. Что это значит? Видите ли, слово «персона» в латинском языке обозначало пер­воначально не что иное, как «облик», «маска», то, что проявляется вовне. И в первоначальном христианстве говорили не о трех Богах, но о трех обликах, трех Ли­цах, в которых являет себя один Бог. Тогда еще ощуща­ли, как обстоит дело с этими тремя Лицами, тремя обли­ками (ипостасями). (Теологические споры древняя хри­стианская церковь разрешала на Вселенских Соборах, история которых может быть разделена на три части в соответствии с предметом споров: тринитарные споры, о соотношении Лиц Божественной Троицы — II—V вв., Первый и Второй Соборы; затем споры о Богочеловече­стве Иисуса Христа: монофизитские, — о соотношении природы человеческой и Божественной в Иисусе Хри­сте, и монофелитские — о соотношении человеческой и Божественной воли в Иисусе Христе — V—VIII вв., Третий, Четвертый, Пятый и Шестой Соборы; затем последовали споры иконоборческие о святых иконах, иных изображениях, — VIII—IX вв., Седьмой и Вось­мой Соборы. Возобновление тринитарного спора об исхождении Святого Духа от Отца, или от Отца и от Сына, а также ряд политических обстоятельств при­вели к разделению Греческой и Римской Церквей и окончанию периода Вселенских Соборов. Тринитар­ные споры подспудно продолжались на протяжении всего первого тысячелетия: так в VI в. существовала секта Тритеитов, по учению которой Бог троичен по существу и три Лица Троицы суть три бога: именно та­кое мнение справедливо опротестовывал пророк Мох­хамед, опасаясь возрождения политеизма. Тритеитам противостояли, например, монархиане, действовавшие с III в. и отстаивавшие единство Лица в Боге, против­ники троичности. Они подразделялись на несколько типов: первые, монархиане-динамисты, утверждали, что Христос есть простой человек, в котором действова­ла особая божественная сила; монархиане второго типа назывались модалистами и видели во Христе самого Бога-Отца, воплотившегося ради нашего спасения; еще один тип — монархиане-патрипассиане — считали, что на кресте пострадал сам Бог-Отец. Монархиане-мода­листы учили, что в одной ипостаси пребывают три име­нования, как в Солнце, которое существует как одно, а действует трояко: как свет, как тепло при шарообразной форме. См.: Христианство. Энциклопедический словарь. М., 1995; Карташев A. B. Вселенские Соборы. М., 1994;

Спасский А. История догматических движений в эпоху Вселенских Соборов. Сергиев Посад, 1914, Болотов В. В. Лекции по истории Древней Церкви. М., 1994 (по изда­нию 1907 г. ) — прим. перев. )

Давайте посмотрим, как же обстоит дело с тремя Лицами. Не правда ли, в настоящее время, хотя наря­ду с религией самым очевидным образом существует и наука, вопрос о трех Лицах понять не удается. Ведь наука сегодня функционирует совершенно независимо от религии, и, говоря с точки зрения научной жизни, религиозную жизнь не принимают в расчет, не смот­рят в ее сторону. В прежнее время это было совсем не так, даже в первые века христианства было иначе; дело тогда обстояло так, что одновременно с религией при­нималась и вся наука в прежней ее форме. Тогда не бы­ло отдельно священника и отдельно учителя, но было так, что священники в то же самое время являлись учи­телями, преподавателями. Особенно это имело место в том, что я описывал вам как последние мистерии.

Там прежде всего обращали внимание на то, что человек является природным существом. Человек есть природное существо, когда он с помощью природных сил рождается из материнского тела как физический человек. При этом — как думали и ощущали тогда — в человеке действуют природные силы. Если я обра­щаю свой взгляд на то, как человек возникает в фи­зическом смысле, в качестве физического человека, то я смотрю на те же силы, которые я обнаруживаю, смотря на произрастание дерева в природе, возможное лишь при наличии испаряющейся воды и выпадении дождя. Это природные силы. Но за этими природными силами в древности видели духовные силы. Повсюду в природе проявляли активность эти духовные силы. Если внутри горы возникает кристалл, следовательно, если камень растет, действуют духовные силы. Когда испаряется вода, образуются облака, выпадает дождь, действуют духовные силы. Те же самые духовные силы действуют и в человеке, когда он в эмбриональном состоянии развивается в теле матери. Те же самые ду­ховные силы действуют, когда его кровь струится по сосудам, когда он вдыхает и выдыхает. Во всем, что то­гда видели в качестве духа в природе, видимого также и в физическом человеке, во всем этом усматривали принцип Отца, усматривали Отца, поскольку естест­вознание было в то же самое время и религией.

Говорили себе: тот, кто в мистериях добился высо­чайшего просветления, является отображением этого Духа-Отца, Который оказывает решающее воздействие на все, что есть в природе. Это была седьмая ступень, ступень, на которую человек мог взойти в мистериях, достигнув достоинства Отца.

Ближайшим достоинством, ближайшим рангом — это я вам уже говорил — был ранг солнечного Духа. Что же понималось под солнечным Духом, которого позднее стали называть Сыном? Что понимали под этим? Я уже рассказывал вам, что Христос называл себя самого солнечным Духом. Говорили себе: разуме­ется, человек родится благодаря силам природы, бла­годаря тем самым силам, благодаря которым растут растения и так далее; но вот если он живет на Земле, то он развивает себя. По факту его рождения, осуществ­ленного посредством природных сил, было бы столь же нелепо говорить о добре и зле, как и в случае растения. Вам ведь никогда не придет в голову называть злой бе­лену только оттого, что она ядовита для человека. Вы скажете: она тут ни при чем. Белена не обладает волей, как обладает ею человек. Так что нельзя сказать, что ро­дившийся ребенок благодаря природным силам может быть добрым или злым. Добрым и злым он становится тогда, когда постепенно реализуется его человеческая воля; и в противоположность тем силам, которые дей­ствуют в природе, то, что действует в человеческой воле, то, что может стать в человеке добрым или злым, назы­вали Богом-Сыном или солнечным Духом. Тот, кто смог подняться в мистериях до шестой ступени, был лишь Его представителем. Все отдельные представители шес­той ступени были наместниками Бога на Земле. Тогда знали, что Солнце является не только газовым телом; Солнце дает не только свет и тепло, но и солнечный Дух. Бог-Сын является одновременно и солнечным Духом. Следовательно, говорили так: Божество Отца пребывает повсюду в природе; Божество Сына пре­бывает там, где человек развивает свободную волю.

Чувствовали, однако, нечто совершенно странное, особенное. Спрашивали: становится ли человек более ценным или менее ценным существом, когда он раз­вивает свободную волю и подчиняется Богу-Сыну? Этот вопрос задавали себе и в то время, когда было основано христианство.

Господа, посмотрите на какое-нибудь произведение природы вплоть до животного включительно. Ведь если корова стара, то вы с полным правом можете ска­зать, что за эту корову платить полагается меньшую цену, чем за молодую. Следовательно, старая корова стала менее ценной, нежели в то время, когда она бы­ла молодой. Это, конечно, совершенно правильно; но дело тут не в этом, а в том, что корова, очевидно, стала менее ценной не от воздействия своего внутреннего ми­ра, а именно своей воли, нет, она стала менее ценной в результате естественного процесса природы. А вот человек, поступающий плохо, плохо направляющий свою волю, становится менее ценным, чем он явля­ется от природы! Поэтому-то человеку необходимо наличие третьего божества, которое направляет его, чтобы вновь сделать его волю доброй, исцелить его не­здоровую волю. Это и был третий облик Божества: Свя­той Дух, Которому в мистериях повсюду уподоблялись на пятой ступени посвящения, называвшейся по при­надлежности к тому или иному народу. (Пятая ступень означала отождествление с Духом народа и называлась по имени народа: Грек, Израильтянин, и тому подобное, например: «Иисус, увидев идущего к нему Нафа­наила, говорит о нем: вот подлинно Израильтянин, в котором нет лукавства». Ин. 1: 47 —прим. перев. )

Древние говорили так: есть три вида, под кото­рыми является Божество. Видите ли, они могли бы сказать и так: есть Бог природы, Бог воли и Бог духа, в котором воля вновь исцеляется, одухотворяется. Они могли сказать так, ибо древние слова означали именно это. «Отец» означало нечто, связанное с первоисточни­ком, первоначалом физического, означало нечто природ­ное. Лишь в новых языках значение этих слов было уте­ряно. Но затем древние добавляли еще нечто, говоря: есть Бог природы, Отец; есть Бог воли, Сын; и есть Бог, Который вновь исцеляет все, что из-за проявлений во­ли может стать в человеке больным, Святой Дух; но при этом древние добавляли, что эти трое суть одно. Итак, как свое важнейшее положение, как свое важнейшее убеждение они высказывали следующее: есть три об­раза Божества, но эти трое суть одно (являются одним).

Затем они говорили еще нечто: наблюдая челове­ка, так говорили они, мы обнаруживаем у него сущест­венные отличия по сравнению с природой. Мы наблю­даем камень: что действует там внутри? Бог-Отец. Мы наблюдаем растение; что действует там внутри? Бог-Отец. Если мы наблюдаем человека именно как физиче­ского человека, то что действует там внутри? Бог-Отец. Но если мы наблюдаем за душевными проявлениями человека, наблюдаем человека душевного, наблюдаем человека в отношении его воли, то что действует там внутри? Бог-Сын. Если же человек прогнозирует бу­дущее человечества, каким оно должно стать, когда все в воле снова станет здоровым, — тут действует Бог-Дух. Все три Божества как говорили, действуют в челове­ке. Есть три Бога или три божественных лица; но они суть одно, и действуют они в человеке как единство.

Таково было изначальное убеждение христиан­ства. Возвращаясь к первым временам христианства, мы находим, что тогда люди высказывали еще одно убеждение. Они говорили: верно то, что этот Дух-Ис­целитель, этот оздоравливающий Дух должен дейст­вовать двояким образом. Во-первых, поскольку при­рода может стать больной, он должен воздействовать на физическое, на то, что происходит от Бога-Отца. А поскольку воля тоже должна быть здоровой, Он (Дух-Исцелитель — прим. перев. ) должен воздейство­вать на то, что происходит от Сына. Итак, они говори­ли: этот Святой Дух должен действовать так, что Он исходит (ausgeht) одновременно от Отца и от Сына. Это было первоначальным убеждением христианства. (Вопрос об исхождении Святого Духа от Отца или же от Отца и от Сына играл исключительную роль в бого­словии. Первоначальное убеждение христианства бы­ло сформулировано в Евангелии от Иоанна: «Когда же придет Утешитель, Которого Я пошлю вам от Отца, Дух истины, КОТОРЫЙ ОТ ОТЦА ИСХОДИТ, Он бу­дет свидетельствовать о Мне» (Ин. 15: 26). В данных словах Христос Иисус свидетельствует о двояком: о вневременном исхождении Святого Духа от Отца и о временном посланничестве Святого Духа через Сына. Однако Никео-Цареградский Символ веры, явивший­ся результатом Первого и Второго Вселенских Собо­ров в IV в, акцентировал лишь онтологическое отно­шение Святого Духа и Отца, не упоминая о послан­ничестве Святого Духа от Сына: «И в Духа Святого, Господа животворящего, иже от Отца исходящего... » По указанной причине уже с VI—VII в. в Испании на Поместных соборах предлагалась добавка «и от Сы­на»; в начале IX в. император Карл Великий вопреки мнению римского Папы Льва III настоял на внесении прибавки «филиокве», то есть «и от Сына» в Никео-Ца­реградский Символ веры, что считалось канонически недопустимым, но было принято последующими па­пами. Отстаивая примат римской власти, папа Нико­лай I (858—867 гг. ) на Римском соборе 863 г. отлучил Константинопольского патриарха Фотия (858—886); в ответ патриарх Фотий обвинил папу в искажении Никео-Цареградского Символа, прибавке Filioque, «и от Сына», причем на Соборе 867 г. латинские ново­введения были осуждены, а папа Николай I был низ­ложен и предан анафеме. В свою очередь, латиняне созвали в 869 г. в Церкви св. Софии «экуменический» или мнимый вселенский Собор, на котором был осуж­ден и предан анафеме патриарх Фотий. Собор 879 г. в храме св. Софии в Константинополе восстановил Фо­тия и осудил Собор 869 г., а также всякие изменения в Символе веры. Эти события положили начало процес­су разделения Восточной и Западной Церквей, фор­мально состоявшемуся в 1054 г. В дальнейшем спор о «филиокве» не раз становился камнем преткновения в деле соединения Восточной и Западной Церквей. На Флорентийском Соборе 1438 г. была предложена формула «от Отца через Сына», учитывающая как из­вечный характер исхождения Святого Духа от Отца, так и временной характер Его посланничества «че­рез» Сына; но к окончательному решению до сих пор прийти не удалось — прим. перев. )

В сущности, Мохаммед руководствовался опре­деленными опасениями. Он видел, как древнее язы­чество, исповедовавшее многобожие, вырождается, становится все хуже и разрушительно воздействует на человечество. Он видел подъем христианства и рассуждал так: оно тоже подвергается опасности впасть в многобожие, а именно иметь трех Богов. Он не рас­сматривал их как три божественных облика (три Ли­ца). Поэтому он выступил в качестве оппозиционера (по отношению к христианству, особенно же к хри­стианской секте Тритеитов, рассматривавшей лица Троицы как отдельных богов — прим. перев. ), причем он особенно подчеркивал: есть лишь один-единствен­ный Бог и Мохаммед проповедует его вам. Все осталь­ное, что говорится о Боге, неправильно.

Данное вероучение распространялось с неимо­верным фанатизмом. Вследствие этого в исламе, в ма­гометанстве полностью отсутствует представление о трех божественных Лицах (трех ипостасях). Здесь в большей степени ограничиваются тем, что говорят о едином Боге, Которого называют Отцом всего сущест­вующего. Поэтому образ мыслей в исламе сводился к следующему: как камень не обладает свободной волей, чтобы вырасти и стать таким, каков он есть, как расте­ние не обладает свободной волей, но от природы полу­чает желтые или красные цветы, так и в человеке все развитие происходит от природы. Вследствие этого в исламе возникла жесткая идея судьбы, ее называют фатализмом, в соответствии с которой человек должен быть безусловно подчинен неумолимому (жесткому) ро­ку, фатуму: если он счастлив, то это детерминировано Богом-Отцом; если он несчастлив, то это тоже детер­минировано Богом-Отцом. Он брошен на произвол то­го, что называют фатумом, роком. (В период формирова­ния ислама в арабском мире ожило наследие античной и более древней восточной астрологии, которая нагляд­но демонстрировала зависимость не только судьбы, но и волевой направленности человека от хода небесных тел, что не могло не повлиять на утверждение идеи фа­тализма в первоначальном исламе. Христианство же в значительной степени акцентировало более свойствен­ный европейцам принцип свободы воли, лежащий в ос­нове таких понятий, как искупление и спасение. Ведь если поведение человека жестко детерминировано дви­жением небесных тел — что, безусловно, имеет место, хотя бы отчасти, — то он не имеет личной вины за свои преступления, и тем самым основная идея христианст­ва — искупление человечества — теряет точку опоры. Многие истинные проповедники христианства, начи­ная с Фомы Аквинского, умаляли и даже почти совсем игнорировали значение астрологии, а церковь — как средневековая, так и современная, например, Русская

Православная Церковь в лице своих иерархов — да­же считала занятие астрологией неприемлемым для христианина. Так в вопросе о том, чему отдать пред­почтение свободе воли или природной необходимо­сти, проявлением которой является, конечно, и движе­ние небесных тел, исчисляемое астрономией и астроло­гией, — ортодоксальная церковь обращает внимание на свободную волю человека, а ислам — на природную необходимость как манифестацию Аллаха. Нежела­ние ортодоксального христианства принять астроло­гию как одну из наук, имеющих право на существова­ние, лишь углубляет и без того глубокие разногласия между христианством и исламом — прим. перев. )

Видите ли, господа, такова была религиозная сто­рона магометанства. Но именно вследствие того, что Мохаммед полагал, что в человеке все происходит так же, как и в природе, он с большей легкостью приобщал­ся ко всем древним искусствам и к древней, античной жизни, нежели христиане. Христианство по преиму­ществу рассматривало то, каким образом может быть исцелена человеческая воля. Магометанство не инте­ресовалось этим вопросом. Надо ли было занимать­ся этим вопросом? Если предопределено, что человек становится хуже, то такое предопределение исходит от Бога-Отца. В христианстве говорили: древние языч­ники преимущественно ориентировались на Бога-От­ца; надо присоединить Бога-Сына.

Мохаммед и его более поздние приверженцы не говорили так, зато они говорили: хотя древние языч­ники имели много богов, они, тем не менее, почитали природное начало, в котором действует один Бог. Вот почему в магометанстве нашло свое продолжение мно­гое из древней науки и искусства. Дело обстояло так: в IX столетии по Р. Х. в Европе, во Франции, правил Карл Великий(23), известный средневековый правитель, о котором всегда упоминает история. Он с трудом ос­воил алфавит и не умел писать — и то, что он сделал в области искусства и науки, было просто мелочью по сравнению с тем, что возникло в Азии при правлении Гаруна аль Рашида(23а) — так его звали — действовавше­го во времена Карла Великого в качестве представи­теля ислама, магометанства. Там, в Азии, развивались в большом объеме и искусство, и наука, причем со­гласно тому, как эти последние сложились еще в древ­нем язычестве. Эти искусства и наука насаждались в Европе, приходя с юга в Испанию.

Христианство же распространялось из Рима. Я мог бы сказать, что магометанство, продвигаясь из Азии, обогнуло, обошло христианство. (Имеется в виду чисто географическое распространение магометанства из Ара­вии по Северной Африке до Франции — прим. перев. ). Здесь происходила сильная борьба между христиан­ством и магометанством. Поистине, магометанство проделало нечто весьма примечательное. Вы знаете, что если где-нибудь располагается войско, то страте­гический успех может быть достигнут тогда, если уда­ется незаметно обойти это войско и напасть на него с другой стороны. Именно это и проделало магометан­ство с христианством; оно обошло христиан с юга и затем напало на них с левого фланга. (Имеется в виду распространение магометанства на южном побере­жье Средиземного моря в Северной Африке и удар, нанесенный по Испании и Франции в VIII—IX вв. по Р. Х. — прим. перев. )

И все же, господа, если бы этого не произошло, если бы в указанных областях распространялось ис­ключительно одно христианство, мы еще и сегодня не имели бы никакой науки! Религиозный элемент магометанства был отражен, он был преодолен воен­ным путем. Но вот духовный элемент, который не ввязывался в религиозные прения, но продолжал развивать древнюю науку, — этот духовный элемент магометанство принесло в Европу. Он, будучи изучен европейцами, вливается даже и в современную науку.

Вот почему в настоящее время наша душа поставлена в Европе перед двояким: мы имеем религию, пробу­жденную христианством, и мы имеем науку, пробуж­денную магометанством, хотя и на окольном пути. И христианство может развиваться здесь, только нахо­дясь под научным влиянием магометанства.

Однако вследствие сказанного на европейском За­паде возникало все большее желание во что бы то ни стало отстоять христианство. Где господствует культ, там религия меньше нуждается в защите, так как культ оказывает большое влияние на людей. Но здесь исхо­дящий из Рима культ господствовал меньше, хотя он сохранялся; в большей степени господствовало веро­учение. Но его теперь постоянно приходилось защи­щать от нападающего магометанства. В сущности, все средневековье протекало в этой борьбе, которую под­держивало магометанство, в борьбе, носившей сначала военный характер, а затем ставшей духовной борьбой. Во второй половине средних веков постепенно раз­вилось то, что называют европейской культурой или цивилизацией. Что же постепенно возникало тут?

На Востоке вплоть до Греции христианство не могло развиваться иначе, нежели придерживаясь древ­них культовых традиций. Но что это означает? Это означает, что исполнялись внешние священнодейст­вия, носившие лишь символический характер. Здесь надо было ориентироваться на природу. Здесь были склонны Бога-Отца акцентировать в большей степе­ни, нежели Бога-Сына. И как у Мохаммеда на рассу­дочном уровне возникает принцип судьбы, принцип необходимости строгого подчинения человека тому, что определено от Бога-Отца, так и в восточном хри­стианстве Богу-Отцу отводится более значительное место, Бог-Отец обретает больший смысл, нежели Бог-Сын. Только здесь имеет место своеобразная мысленная перегруппировка; хотя люди на Востоке в сильной степени придерживаются Христа, но они переносят на Христа свойства Бога-Отца. Здесь в этом вопросе нет ясности, он затуманен; тут не так много говорят о Боге-Сыне, тем не менее, признают своим Богом Христа, наделяя Его при этом свойст­вами Бога-Отца. Так в этой восточной религии воз­никло следующее воззрение: Христос — наш Отец. И во всей восточной религии живет по существу это положение: Христос — наш Отец. (Данную точку зрения подтверждает наличие в Восточной Церкви образа Христа-Пантократора, то есть Вседержителя. Атрибут Вседержителя православный Символ веры относит к Богу-Отцу; так в первом члене Символа ве­ры — молитве «Верую» — сказано: «верую во Едино­го Бога-Отца Вседержителя» — прим. перев. )

Если же мы теперь переходим в Европу, то там, вследствие стремления защититься от магометанст­ва, от монотеизма в чистом виде, где не идет речь ни о каких трех обликах, возникла тщательно разрабо­танная доктрина о трех божественных персонах (ли­цах, ипостасях).

Видите ли, господа, вы, вероятно, знаете, что лю­ди могут собираться вместе и очень долго спорить, спорить и спорить; один говорит другому одно, дру­гой говорит первому другое! Они так и будут спорить. Но что обычно бывает при этом? В конце концов, они разделяются, расходятся друг с другом! Завершени­ем прений становится разобщение, разделение. По­нимание вопроса достигается в редчайших случаях, тем более, если разногласия принимают крупный ха­рактер. Вы знаете, что вначале была одна социалисти­ческая партия; там много спорили. Там были левая фракция и правая фракция. Но затем каждая из этих фракций образовала собственное партийное руково­дство. Вот так же обстояло дело и с распространением христианства. Оно распространялось. Здесь, в Азии, то есть на Востоке, отдавали предпочтение Богу-Отцу, хотя утверждали Христа; в Европе же проводили большее различие между Отцом и Сыном. На эту тему дис­кутировали, вели прения до IX, X вв. по Р. Х. А затем произошло великое разделение Церквей. Восточная Церковь, которую сегодня называют Православной, ибо она исповедует изначальные древние положения, и Западная, Римско-Католическая Церковь отдели­лись друг от друга (1054 г. по Р. Х. — прим. перев.). Так проявилось это большое различие между Восточным христианством и западным христианством.

Такая ситуация длилась долго. В XI, XII и XIII столетиях происходило вживание в это восточное и за­падное начала. Но затем произошло событие, которое, я мог бы сказать, в известном отношении перепутало все названные вещи. Это были крестовые походы.

Те, среди кого первоначально действовал Мохам­мед, кто прежде других приняли ислам, были, преиму­щественным образом, арабами. У этих арабов религия носила ясно выраженный природный характер, была религией природы. Тем самым они были подготовлены к ясному пониманию «Отца», к признанию Бога-Отца. Поэтому на первой стадии магометанства развивались воззрения о Боге-Отце, действующем через всю при­роду, а также действующем и в природе человека.

Но затем из отдаленных областей Азии пришли другие племена, чьими потомками являются в настоя­щее время турки. Пришли монгольские, татарские племена. Они вели войны против арабов. Отличи­тельным признаком этого монгольского населения, чьими потомками стали потом турки, было то, что у них по существу не было никакого Бога природы. Им было присуще то, что обычно присуще человеку в наиболее древнее время: в отличие от греков они со­всем не направляли свой взгляд на природу. Они обе­регали себя от этого. Из мест своего первоначального обитания турки не принесли понимания природы, за­то они принесли необычайное понимание духовного Бога, Бога, которого можно было постигнуть лишь мысленно, которого нельзя было нигде увидеть. Эта особая форма рассмотрения Бога перешла в ислам, магометанство. Турки переняли от побежденных ма­гометанскую религию, но они изменили ее сообразно своему образу мыслей. И если на ранней стадии ма­гометанская религия была проникнута искусством и наукой, турки, в сущности, отбросили все, что было наукой и искусством, они заняли враждебную пози­цию по отношению ко всему художественному и на­учному. Они несли ужас западному населению, ужас всем, принявшим христианство.

Видите ли, для христиан местность, где возникло христианство, Палестина с Иерусалимом, была особо священной местностью. Из западных областей туда на­правлялось множество паломников, приносивших при этом значительные жертвы. Было множество очень бед­ных людей, отказывавшихся от всего необходимого, чтобы только совершить это путешествие в Палестину к Святому Гробу Господню, как его называли. Но, тем не менее, такое путешествие предпринималось! И толь­ко после прихода турок эти путешествия стали опас­ными, ибо турки властвовали над Палестиной и они вредили христианским паломникам, пилигримам, ко­гда те приходили туда. Европейцы хотели освободить Палестину, чтобы можно было приезжать туда. Они хо­тели установить в Палестине свою собственную власть, поэтому они и предпринимали большие военные похо­ды, ставшие известными как крестовые походы, чья цель так и не была достигнута, но которые явились выражением борьбы между западным христианством, восточным христианством и проникнутым тюркиз­мом магометанством. Христианство должно было быть спасено от ставшего тюркским магометанства.

И вот многие люди потянулись в Азию, прежде все­го как воины. Что они увидели там? Крестовые походы начались в XI—XII вв. по Р. Х., продолжались в течение столетий и приходились, следовательно, на середину средневековья. Так что же, прежде всего, видели те, кто отправлялись в Азию как крестоносцы, воины креста? Прежде всего, они увидели, что турки являются страш­ным врагом. В лице турок они столкнулись со страш­ным врагом. Но если тот или иной крестоносец в дни, свободные от сражений, мог немного присмотреться, с ним могли произойти знаменательные события. Он мог, например, встретить какого-нибудь старца, жившего в какой-то хижине, которого не заботили ни турки, ни христиане, ни арабы, но который, однако, с замечатель­ной верностью, преданностью являлся продолжателем древних языческих традиций, продолжателем того, что жило в древнем язычестве, будучи культурой, наукой, ве­роучением. Турок это не заботило. Все это было, в сущ­ности, искоренено из официальной культуры; но такие люди (носители языческих традиций — прим. перев. ) были, и их было много. Так европейцы знакомились со многим, относившимся к древней мудрости, со многим, уже не существовавшим больше в христианстве. Все это они брали с собой, возвращаясь назад, в Европу.

Теперь представьте себе, господа, как это было. Еще в ранние времена арабы, пробираясь через Италию, Испанию, приносили с собой искусство и научный образ мыслей. Распространяясь, это становилось на­шей наукой. Тогда же сюда переносилась восточная древнейшая наука; та и другая смешивались друг с другом. Благодаря этому в Европе возникало нечто совершенно особенное.

Видите ли, Римская Церковь практиковала культ, несмотря на то, что она заботилась о нем в меньшей степени, нежели Восточная Церковь. Римская Цер­ковь практиковала культ, но она также очень сильно опиралась и на вероучение. Но это вероучение, это преподавание религии в древней Церкви зависело от личности. Вплоть до крестовых походов оно зависело от личности. То, что возвещалось с церковной кафедры, то, что проводившиеся Вселенские Соборы рассматривали как положительное, становилось предметом обучения. Но помимо этого существовали еще и так называемый Новый Завет, Библия. Однако читать Библию людям, которые сами не были священниками, было запреще­но, и этого запрета строго придерживались. Было бы расценено как нечто ужасное, если бы в то древнее вре­мя перед крестовыми походами кто-нибудь прочитал Библию, Новый Завет. Это не разрешалось. Вследствие сказанного знали только то, чему учили священники. Простой верующий не держал в руках Библию.

Однако вследствие того, что арабы приносили науку, вследствие того, что человек знакомился с древ­ней восточной мудростью, возникало весьма сильное чувство: а ведь священники, которые нас учат, ниче­го этого совсем не знают! Есть гораздо большая муд­рость, чем та, которой они нас учат. Так созревало намерение: мы хотим посмотреть, откуда они берут свою мудрость. Так возникала тенденция, намерение по-настоящему изучать Библию, ознакомиться с Но­вым Заветом. Отсюда и возникли третья форма хри­стианства: евангелическое христианство, которое за­тем обрело в Лютере(24) своего особого представителя, хотя в соответствии с указанными тенденциями оно складывалось значительно раньше.

Возьмите, например, области нынешней Чехосло­вакии, Богемии, Баварии, возьмите области здесь, на Рейне от Голландии до Германии — я мог бы назвать и многие другие области, — здесь повсюду образовы­вались братства. Здесь образовалось «Братство общей См. жизни» от Голландии по Рейну. Здесь (указывается на рисунке) образовались братства получившие названия «Моравских братьев». Чего же хотели эти братства? Эти братства говорили: из Рима распространяется не настоящее христианство; христианство таково, что с ним надо сначала познакомиться, с ним надо позна­комиться посредством внутренней жизни. Сначала намерение познакомиться с христианством, изучить его, было внутренним стремлением. Только позднее стали говорить: надо изучать Евангелие. Но и то, и другое проистекало из одного источника.

Видите ли, есть существенное различие между Гусом(25) действовавшим там, где теперь Чехословакия, и Лютером. Гус еще мало смотрит на Евангелие, больше обращает внимание на то, чтобы человек переживал христианство внутренним образом. Позднее это стало более внешним, проявившись в изучении Евангелия.

Но Евангелие, Новый Завет был написан при совер­шенно иных условиях. Тогда использовался образный способ выражения, и этот образный способ выражения позднее почти не понимали больше. Я хочу привести вам один пример.

В одном месте Евангелия рассказывается, как Христос исцелил больного. В то время, когда Христос исцелял больных, в местности, где Он учил, было рас­пространено гораздо больше тех заболеваний, которые сегодня называют нервными заболеваниями, невроза­ми, нежели болезней, носивших органический харак­тер. Эти нервные заболевания могут быть излечены благодаря ободрению, любви, передающейся от одно­го человека к другому. Большинство описанных здесь случаев исцеления болезней восходит к исцелениям такого рода. Но затем в одном месте сказано: «Когда заходило солнце, Христос собирал вокруг Себя людей и исцелял их» («При наступлении же вечера, когда заходило Солнце, приносили к нему всех больных и бесноватых», Мк. 1: 33; также: «При захождении же солнца все, имевшие больных различными болезнями приходили к Нему и Он, возлагая на каждого руки, исцелял их», Лк. 4: 40 — прим. перев). Это место, если вы сегодня читаете его в Евангелии, может показать­ся незначительным, может показаться человеку лишь указанием на временные данные. Но зачем в этом месте ссылаться на временные данные? Потому что тем самым хотят сказать: силы, развиваемые здесь человеком, который хочет исцелить другого, становятся сильнее, если Солнце не стоит на небе, если его лучи проникают сквозь землю, нежели тогда, когда Солнце стоит на небе. Это место очень значительно, здесь ска­зано: «Когда заходило солнце, люди собирались вокруг Христа и он исцелял их». На это больше не обращают внимания. Тем самым здесь хотели указать на то, что Христос использует для исцеления собственные при­родные силы человека. Евангелия переводились в то время, когда их уже не могли понять. В сущности, Евангелия по-настоящему понимали очень мало.

Как в восточном христианстве, так и в христианст­ве евангелическом — во всех этих областях дело об­стояло так, как это бывает и в других случаях, о которых я рассказывал; когда нечто, хорошо понятное вначале, позднее, хотя и сохраняется, но уже не понимается. Во всех трех формах христианство больше не понимает­ся правильно. Я хотел бы сказать, что каждая из этих трех форм берет за основу что-то одно. Восточное хри­стианство берет за основу Бога-Отца, даже если оно называет его Христом. Римско-Католическая западная религия берет за основу Бога-Сына, она лишь иногда рассматривает Бога-Отца как Старца с волнистой бо­родой, Которого хотя и изображают, но говорят о Боге-Отце здесь мало. Евангелическое христианство берет за основу Бога-Духа. В евангелическом христианстве особенно дискутируются вопросы: «Как человеку осво­бодиться от греха? Как будет человек исцелен от греха? Как человек оправдается пред Богом?», и так далее.

Дело, по существу, в следующем: если изначально христианство имело одно Божество в трех обликах, то затем это христианство распалось на три вероиспо­ведания. Каждое вероисповедание обладает одной частью, одной правомерной частью христианства.

Однако вследствие абстрактного объединения трех частей нельзя восстановить изначальное христианст­во. Оно может быть найдено снова только благодаря самим истинно человеческим силам, как я это уже начинал показывать в только что приведенном мной примере (евангельских исцелений — прим. перев). Но тем самым я хотел вам в то же время показать, как трудно в настоящее время прийти к изначальному христианству. Ведь если спросить у ориентального, восточного христианства, каково истинное христиан­ство, то вам скажут все то, что относится к Отцу, и на­зовут затем Отца Христом. Если вы спросите о сущно­сти христианства у Римско-Католической Церкви, то вам скажут обо всем, что относится к грехопадению человека, к испорченности человеческой природы, о том, что человек должен быть спасен своими страда­ниями, и так далее. Вам скажут все то, что относится к Сыну, ко Христу. Если же вы спросите у евангеличе­ского христианства, в чем состоит сущность христиан­ства, то вам скажут: все основано на принципе оздо­ровления воли, исцеления, восстановления здоровья воли, оправдания перед Богом. Говорят о Святом Духе, но называют Его Христом.

Вот почему происходит все то, что мы имеем сего­дня; люди совсем не думают о том, что пора бы объе­динить три различных стороны христианства. Люди говорят: здесь больше нельзя ничего понять! Из-за этого возникают современное настроение и необходи­мость вновь найти христианство.

Таким же образом я бы хотел поговорить с вами в ближайшую субботу(26) о Мистерии Голгофы. Тогда мне будет видно, завершен ли ответ на этот вопрос.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

Похожие:

Избирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения, поощрял их самопроявление, их возражения. Рассматривалось и дальнее и ближайшее. Особенно iconВыбирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения,...
Введение к выходу в свет публикаций из лекций Рудольфа Штайнера для работающих на строительстве Гётеанума с августа 1922 г по сентябрь...

Избирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения, поощрял их самопроявление, их возражения. Рассматривалось и дальнее и ближайшее. Особенно iconТретий приём задавать вопросы. Вопросы позволяют обратить внимание на область непонимания
При обучении иностранному языку учебная работа учащихся в парах использовалась всегда

Избирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения, поощрял их самопроявление, их возражения. Рассматривалось и дальнее и ближайшее. Особенно icon2 Умеем ли мы задавать вопросы? Классификация типов вопросов 121

Избирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения, поощрял их самопроявление, их возражения. Рассматривалось и дальнее и ближайшее. Особенно iconHuman Resources «success»
Определение потребностей покупателя. Активное слушание и умение задавать вопросы

Избирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения, поощрял их самопроявление, их возражения. Рассматривалось и дальнее и ближайшее. Особенно iconТимофей Гуртовой правда, об ускорении нейтральных атомов
На Большом Форуме, в теме физика с ником castro «Релятивистское соотношение между скоростью и энергией», автор темы обмолвился о...

Избирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения, поощрял их самопроявление, их возражения. Рассматривалось и дальнее и ближайшее. Особенно iconБиблейское основание
Искусство давать ответы на философские вопросы и возражения относительно Евангелия и Христианства называется апологетикой. Оно происходит...

Избирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения, поощрял их самопроявление, их возражения. Рассматривалось и дальнее и ближайшее. Особенно iconУмение задавать вопросы, самостоятельно формулировать гипотезу
На партах у каждого ученика опорный конспект урока, текст романа «Мастер и Маргарита», отрывки из критических статей

Избирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения, поощрял их самопроявление, их возражения. Рассматривалось и дальнее и ближайшее. Особенно iconОсновные вопросы темы: 1 источники социального развития человека
Он может созреть и раскрыться во всей своей красоте, либо увянуть, так и не раскрывшись. Эти потенциальные возможности развития особенно...

Избирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения, поощрял их самопроявление, их возражения. Рассматривалось и дальнее и ближайшее. Особенно iconУрок по английскому языку тема: «Алфавит. Числительные. Животные. Школьные предметы»
Развитие коммуникативной способности, развитие умения задавать вопросы и отвечать на них

Избирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения, поощрял их самопроявление, их возражения. Рассматривалось и дальнее и ближайшее. Особенно iconНикогда не задавать вопросы прямо, даже если собеседник отлично понимает,...
Мы запускаем новый проект виртуальную выставку, созданную моими читателями в моем блоге

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
vbibl.ru
Главная страница