Избирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения, поощрял их самопроявление, их возражения. Рассматривалось и дальнее и ближайшее. Особенно




НазваниеИзбирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения, поощрял их самопроявление, их возражения. Рассматривалось и дальнее и ближайшее. Особенно
страница3/20
Дата публикации05.04.2013
Размер3.78 Mb.
ТипРеферат
vbibl.ru > Астрономия > Реферат
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

^ ТРЕТЬЯ ЛЕКЦИЯ

Дорнах. 8 марта 1924 г.

Доброе утро, господа! Сегодня я продолжу рассмот­рение, начатое нами. Не правда ли, ситуация вам ясна: на Востоке простирается Азия. Из Азии в глубокой древности человек пришел в Европу, в Грецию, по всей протяженности целого ряда островов. Дело обстояло так (изображается на рисунке): здесь кончается Азия, здесь переход в Африку; здесь Нил, о котором я вам много рассказывал. Здесь Греция, здесь — Адриати­ческое море, здесь Италия, здесь остров Сицилия. А здесь располагается множество островов: Самос, Родос, Кипр и так далее; по этим островам из Азии переходи­ли в Грецию. Здесь находится Греция, здесь Римская империя, современная Италия.

Вы, господа, должны теперь вызвать в своей памя­ти следующее. Видите ли, можно сказать, что в Древней Греции лет за 1000, 1200 до Рождества Христова разви­валось все то, о чем я рассказывал вам; люди учились обращать свое внимание на мир. Но уже к IV и III векам до Рождества Христова Древняя Греция потеряла свою самостоятельность, и там установилось господство Ри­ма. Он тогда был столицей. Дело обстояло так, что, уже начиная с самой глубокой древности греки, особенно те, кто был недоволен положением в самой Греции, эмиг­рировали, перебирались оттуда и селились здесь, как в Сицилии, так и в Нижней Италии. Благодаря этому к первой половине первого тысячелетия до Рождества Христова, в четырехсотых, трехсотых годах древнегре­ческая культура распространилась здесь повсюду, так что Нижнюю Италию и Сицилию даже называли то­гда Великой Грецией. Туда перебирались не только недовольные, но и такие люди, как великий философ Платон(8), намеревавшийся основать там образцовое го­сударство. В сущности, наиболее значительные люди, создававшие культуру, жили в Нижней Италии. Можно сказать: здесь, в Нижней Италии, на юге, существовала утонченная, проникнутая образованностью жизнь, в то время как сверху (то есть с севера Италии — прим. перев. ) распространялось нечто грубое, позднее про­явившееся как римское господство.

Вы знаете, что первоначальное население Рима возникло весьма примечательным образом; предводи­тель, в основном известный под именем Ромула(8a) созвал всех негодных пройдох в округе. Все проходимцы были созваны в Рим, и с их помощью и было основано перво­начально первое римское разбойничье государство. Раз­бойничье умонастроение продолжалось и при первых римских царях. Однако вскоре, при четвертом и пятом царе имели место колонизация и переселение северного племени, этрусков. Эти люди, так сказать, смешивались с потомками разбойников, благодаря чему в римский элемент влился еще один поток людей. Однако установ­ленное позднее Римом мировое господство, вплоть до нашего времени передававшееся человечеству как при­тязания на господство, происходило — на этот счет не следует питать никаких иллюзий — от той первоначаль­ной колонии негодяев (Halunken), основанной на семи холмах Рима. Сюда, конечно, вливалось все, что только можно: все приобрело более утонченную форму. В то же время не удастся понять того, как обстояли тут дела в более позднее время, если не знать, что первоначально это была колония собравшихся из лесов разбойников. И затем отсюда по всей Европе распространялось при­тязание на господство и тому подобное, что играет боль­шую роль и по сей день. В Риме было порождено то, что затем все больше и больше связывало церковь со стрем­лением к мировому господству. Из-за этого затем возник­ли известные события средневековья и так далее.

Видите ли, в начале нашего летоисчисления про­изошла Мистерия Голгофы. Ведь римское владычест­во возникло, как я вам сейчас описал, в восьмом сто­летии до Рождества Христова, а спустя семь столетий после установления римской власти она распростра­нилась очень широко, под владычество Рима подпали целые области вплоть до Азии. Римское владычество распространилось и там, где произошла Мистерия Гол­гофы. Евреи, жившие в Палестине, среди которых выступал Иисус из Назарета, находились под влады­чеством Рима. Было бы хорошо после всего сказанного о Мистерии Голгофы обратить внимание и на то, что, в сущности, разыгрывалось на итальянском полуост­рове с самых древнейших времен.

Фактически дело обстояло так, что необходимо сказать о следующем: Европа еще и сейчас понимает только то, что восходит к римскому началу, латинству. Наши так называемые образованные люди, хотя и изу­чают греческий язык, но, тем не менее, греческое нача­ло, эллинизм понимают в Европе крайне слабо. Видите ли, очень интересно, что даже такой крупнейший рим­ский писатель как Тацит(9) через сто лет после Мисте­рии Голгофы в своем объемистом историческом сочи­нении написал об Иисусе Христе одну-единственную фразу(9a)! Через сто лет после Мистерии Голгофы Тацит описывал, например, древних германцев, прародите­лей немцев, причем так, как позднее уже никому не удавалось описать их. И вот в его сочинении можно найти лишь одну единственную фразу о Христе Иису­се, которая гласит: «Так называемый Христос основал среди иудеев секту, а затем был осужден на смерть и каз­нен». Вот единственное, что мог сказать сто лет спустя после основания христианства в Палестине образован­ный римлянин Тацит! Вы только представьте себе: ко­рабли курсировали туда и сюда, развивались разнооб­разные торговые отношения, духовные отношения, и, тем не менее, в Риме через указанные сто лет нельзя обнаружить ни одной записи о христианстве, кроме этой записи о том, что была основана секта и что основатель, правомерно осужденный на смерть, был казнен!

Сюда относится и то, что у римлян, несмотря на то, что Римскую империю еще нельзя называть го­сударством (понятие государства пришло в Европу лишь в XVI веке) все же имел место государственный образ мыслей. Благодаря римскому началу, собствен­но, выросло то, что впоследствии стало государствен­ным образом мыслей. Можно, следовательно, сказать: уже Тацит был проникнут государственным образом мыслей; в событиях с Иисусом Христом ему показалось самым существенным лишь то, что Он был якобы спра­ведливо приговорен к смерти и казнен. Это первое.

Но затем вам надо подумать вот о чем: вначале христианство было совершенно не таким, каким оно сформировалось позднее. Первоначально христианст­во было действительно свободным. Можно даже сказать так: в христианстве существовали самые различные точки зрения, сходившиеся лишь в одном; все они видели в Христе Иисусе нечто особенное. Но, тем не менее, точки зрения были самые различные.

Господа, вы только тогда поймете, что пришло в мир вместе с Христом Иисусом и зачем мне понадоби­лось указывать вам на то, как влияет на Землю окру­жающий ее мир, даже относительно речи, — вы только тогда поймете это, если мне удастся сейчас показать вам, как формировалось христианство в качестве уче­ния, взглядов, мировоззрения, жизненной позиции и какое отношение к этому формированию христианст­ва имел сам Христос Иисус. Надо при этом увидеть нечто особенное здесь: в Иерусалиме, было основано христианство; столетие спустя один из самых образо­ванных римлян знает о нем не больше, чем я только что сообщил вам! Но ведь люди постоянно курсируют туда и сюда, из Азии через Африку в Италию. И вот под поверхностью того, что, глядя из Рима, рассматривают как человечество, распространяется эта христианская секта. Когда Тацит писал то, о чем я рассказал вам, в Риме уже были последователи Христа, христиане, как их называли; они уже давно распространялись в на­роде, тогда как знатных римлян это не заботило.

Но как поступали с этими христианами? Видите ли, эти разбойничьи потомки Ромула время от времени собирались в определенных местах, где они «изощряли свою образованность». «Образованность» такого рода состояла в том, что они, помимо всего прочего, строи­ли арены для сражений с дикими зверями. Им дос­тавляло огромное удовольствие бросать этим зверям тех, кто по понятиям римлян не достиг человеческого уровня — был недочеловеком. Они забавлялись тем, как этих последних после вынужденного сражения со зверями эти самые звери пожирали. Это было «утончен­ное» наслаждение. И вот, презренная секта христиан особенно годилась на то, чтобы быть пожранной этими зверями; так считали в Риме — на что я вам уже указы­вал. Римляне считали, что совсем неплохо обмазывать христиан смолой, поджигать и пускать на обозрение в цирке в качестве факела. Но христиане, несмотря ни на что, находили возможность жить. Это удавалось им благодаря тому, что они проводили свои церемонии не­заметно. То, что они считали правильным и достойным распространения, они осуществляли под землей, в ка­такомбах. Катакомбы представляли собой отдаленные помещения под землей. В этих дальних помещениях под землей христиане погребали тех, кого считали дос­тойными. Тут были могилы, и на могилах совершалась божественная служба, совершались священнодействия. В то время вообще было в обычае совершать богослуже­ния на гробницах. Поэтому еще и сегодня, если рассмот­рите алтарь в католической церкви, вы можете увидеть: это настоящая гробница (изображается на рисунке) и в ней могут находиться реликвии, мощи святых и другое. В древнейшие времена алтарь вообще был могильным камнем, на котором совершалась божественная служ­ба. Но под землей, в этих катакомбах христиане пер­вого столетия могли скрывать то, что они делали.

Если же вы заглянете на пару столетий позже, то картина коренным образом изменится. Тогда произош­ло следующее. Видите ли, римляне в первом столетии после основания христианства восседали наверху и забавлялись описанным образом, тогда как христиане сидели внизу, в катакомбах. Но через пару столетий римляне исчезли, а христиане получили власть над ми­ром. Хорошо ли они управляли или плохо, мы в данном случае обсуждать не станем; но мировое господство они все же получили. Однако величайший вред христианст­ву был нанесен именно тем, что оно оказалось связан­ным с мировым господством; ибо в мировой истории религиозная жизнь не выносит слияния с внешней государственной и мировой властью. Дело обстоит сле­дующим образом: становление христианства, участие Христа Иисуса в становлении христианства можно по­нять, только зная о том, что в древности религиозная жизнь пронизывала буквально все. Я уже говорил вам: в древности существовали так называемые мистерии. Видите ли, мистерии были, используя современную тер­минологию, такими учреждениями, в которых изучали все, что вообще может изучать человек. Но они в то же самое время были и религиозными учреждениями, куль­товыми учреждениями. Вся духовная жизнь исходила из мистерий. Обучение в древнейшие времена было не таким, как сейчас. Чем является обучение в настоящее время? Сегодня обучение выглядит так, что в гимназии или реальном училище человека натаскивают к экзаме­нам: затем он проводит годы в университете, но от это­го он не становится иным человеком. Зато в мистериях человек становился иным. Здесь человек должен был достигнуть иного отношения ко всему миру. В мисте­риях он должен был стать мудрым. Сегодня благодаря имеющимся в мире учреждениям, учебным заведениям ни один человек не становится более мудрым; зато он становится очень ученым. Однако две вещи совмести­мы друг с другом и две вещи несовместимы: мудрость несовместима с глупостью, но ученость очень хорошо уживается с большой глупостью. Когда-то было именно так: в древних мистериях становились мудрыми, там че­ловек становился тем, кто был пронизан духовностью. Человек становился тем, кто мог серьезно принимать духовность. Надо было пройти семь ступеней. Очень немногие достигали высшей ступени. Эти семь ступней имели названия, которые надо было понять, чтобы уз­нать, что делали люди на той или иной ступени.

Если интерпретируют то, чем занимались люди, только что принятые в мистерии, то используют вы­ражение «ворон». Итак, первая ступень — так называе­мый ворон. Тот, кто был принят в мистерии, становил­ся вороном. Чем занимался ворон? Ворон занимался тем, что он, прежде всего, становился посредником ме­жду внешним миром и мистериями. Ведь тогда еще не было газет. Первые газеты появились лишь на тысячу лет позднее, когда возникло искусство книгопечатания. Те, кому в мистериях принадлежала роль учителей, должны были получать информацию через доверен­ных людей, которых они могли посылать для наблюде­ний в мире. Следовательно, можно сказать, что вороны были просто-напросто доверенными лицами тех, кто был в мистериях. Надо было учиться, чтобы стать на­стоящим доверенным лицом. Сегодня в качестве дове­ренных лиц выступают многие люди, особенно в пар­тиях и тому подобное, но при этом остается вопросом, а достойны ли доверия эти доверенные лица! Однако те, кто здесь, в мистериях, выступали как вороны, рас­сматривались в качестве доверенных лиц только после проверки. Они, прежде всего, должны были научить­ся: с ответственностью наблюдать и затем правдиво сообщать в мистериях то, что они видели. Итак, в то время надо было сперва научиться тому, что, в сущности, значит в человеке истина. Можно с уверенностью сказать: в древности люди лгали ничуть не меньше, чем лгут в настоящее время. Но в настоящее время ложь разносится повсюду; прежде, однако, надо было сначала научиться быть правдивым человеком. Это необходимо было усвоить, когда человек в течение дол­гих лет был вороном, доверенным лицом мистерий.

Вторая ступень представляла собой нечто совер­шенно несимпатичное для современного человека; вто­рая ступень — это так называемый оккультист, скрыт­ник. «Оккультный» означает «тайный», «скрытый». Они уже не находились «на посылках», но в течение опре­деленного времени учились тому, чему современный человек не склонен учиться, а именно молчанию.

Была в этих древних мистериях такая ступень обу­чения: обучение молчанию. Вам самим может показать­ся странным, даже смешным, что человек, по крайней мере год и даже больше был обязан просто молчать! Но это правда. Благодаря молчанию человек учился очень многому; страшно многому учился человек по­средством молчания. Сегодня это невозможно осуще­ствить. Ибо представьте себе, если бы в наших школах было положено — а это совершенно необходимо для достижения мудрости — молодым людям в возрасте от восемнадцати до двадцати лет целый год проводить в молчании вместо прохождения военной службы, то эти люди благодаря молчанию становились бы ужасно муд­рыми! Однако в настоящее время это невыполнимо. А вот другое успешно исполняется. Несомненно, к этому невозможно приучить сегодня тех людей, которым не хочется молчать, но хочется поболтать; каждый чело­век теперь все очень хорошо знает. Кого вы сегодня ни встретите — у каждого есть так называемая собствен­ная точка зрения. Точка зрения есть у каждого. Конеч­но, каждый имеет свою точку зрения; но с любой точки зрения мир выглядит по-разному. Для того, кто знает жизнь, в этом нет ничего нового, это само собой разумеется. Если вы стоите здесь, то эта гора будет выглядеть иначе, нежели если бы вы стояли выше. Так происхо­дит и в духовной жизни. У каждого есть своя собствен­ная точка зрения, и каждый может что-то видеть иначе. Если соберется дюжина людей, то сегодня, пожалуй, они будут иметь целых тринадцать мнений! Впрочем, это не обязательно. Однако не следует удивляться тому, что они имеют двенадцать точек зрения, хотя и придавать этому особого значения тоже не стоит. Ведь у каждого есть своя точка зрения, которую он считает очень, прямо-таки страшно великой! Раньше люди в мистериях были обязаны просто молчать по отноше­нию к тому, что им надо было изучать; им позволялось быть лишь слушателями, послушниками. Можно было бы назвать принадлежащих к «оккультным» слушате­лями, «послушниками», поскольку они должны были слушать. Сегодня у нас тех, кто обучается в высшем учебном заведении, называют слушателями — при этом опускается приставка «по»: они уже не ученики (в оригинале обыгрывается параллель между «послушни­ком» и «слушателем» —прим. перев. ), однако они зачас­тую вовсе не «слушатели», а просто болтуны. Болтовня с товарищами порой значит для них больше, чем слу­шание в аудитории. Иногда к слушанию не относятся с должной серьезностью. Итак, это была вторая ступень, на которой люди могли научиться молчанию. В молча­нии особенно сильно проступало то — связанное одно с другим, как причина и следствие, — что внутренний мир человека начинал говорить ему. Именно к этому приходил тут человек. Представьте себе, что у вас есть бассейн с водой, и вы будете отводить ее по шлангу; при условии, что в бассейне нет источника воды, вода убежит прочь, а в бассейне ничего не останется. Так же обстоит дело и в том случае, если человек постоянно болтает; вместе со словами все вытекает наружу, и внут­ри ничего не остается. Древние люди понимали это и поэтому их слушателям, прежде всего предписывалось молчание. Итак, после того, как человека приучали ценить истину, его обучали молчанию; только тогда он учился молчанию.

Третья ступень была тем, что при переводе мож­но было бы назвать «защитник». Теперь люди начина­ли говорить. Теперь они смели защищать ту истину, которой они посредством молчания обучались в мис­териях. На них была возложена защита духа. «Защит­ник» — вот то слово, которое можно использовать для этой третьей ступени. Принадлежавшие к этой треть­ей ступени должны были знать достаточно много для того, чтобы то, что они могли сказать о духовном, име­ло вес, было поистине весомо. Следовательно, в этих мистериях человек должен был не просто говорить о духе, он должен был сначала изучить этот дух, он дол­жен был сначала стать истинным защитником духа. Тогда он поднимался к четвертой ступени.

Эту четвертую ступень можно интерпретировать словом «лев». Обычно она интерпретируется так. Но бы­ло бы еще лучше интерпретировать ее словом «сфинкс». Сфинкс — это слово, которое означает приблизительно следующее: самому стать духом. Конечно, человек еще пребывал в человеческом теле, но среди людей человек вел себя так, как вели себя боги. В древности люди не делали большой разницы между человеком и божест­вом; в мистериях человек постепенно становился бо­гом. Такова несравненно более свободная точка зрения древних. Представители Нового времени, кончено, рас­сматривали богов как стоящих выше человечества. Но взгляды древних были не таковы. Ну, а сегодня гово­рят даже так: человек произошел от обезьяны, ну, и хо­рошо. Известный естествоиспытатель Дюбуа Раймонд(10)высказался даже так: когда-то в естественной истории произошел гигантский скачок от человекообразной обезьяны к человеку, причем скачок выразился даже в увеличении головного мозга. Головной мозг вдруг стал больше, чем у человекообразной обезьяны. Видите ли, это высказывание современного ученого заслуживает внимания. Следует предположить, что, говоря о том, насколько мозг современного человека больше, чем мозг человекообразной обезьяны, Дюбуа Раймон знает это потому, что ему приходилось вскрывать человеко­образных обезьян, что ему известно, каких размеров у них мозг. Но если вы будете читать дальше, то обна­ружите, что этот ученый был вынужден признать: в действительности человекообразные обезьяны вообще не открыты! (Дюбуа Раймонд, вероятно, имел в виду некий до сих пор не обнаруженный вид, занимающий промежуточное положение между человеком и обезь­яной, так называемое «недостающее звено» — прим. перев. ) Итак, знаменитый натуралист Дюбуа Раймонд говорил о том, что вообще еще не открыто, о том, чего еще никто не видел: о человекообразных обезьянах, у которых головной мозг намного меньше, чем у че­ловека. На такого рода «добросовестности» основана современная наука. Люди даже не задумываются над тем, что известный естественник Дюбуа Раймонд гово­рит о том, чего не видел. Они думают: «Ах, это великий ученый, он знает все!» Ведь в настоящее время люди го­раздо более доверчивы, чем в древности. Итак, древние считали, что человек способен развить себя до уровня божественного сознания. Тот, кто находился на четвер­той ступени, говорил уже не как «защитник» с третьей ступени, он говорил таким языком, что выражения его были, в сущности, с трудом доступны для понимания; надо было размышлять над тем, как его понять. Совре­менному человеку трудно составить себе представле­ние об этом языке, на котором говорили «сфинксы», по­скольку современный человек не в состоянии больше правильным образом рассматривать такие вещи. Но в средневековье, даже, например, в XVII веке, то есть всего два века тому назад, еще существовали традиции использования такой речи. Они сохранялись тогда, два века назад, в так называемых розенкрейцерских школах. Там некоторые посвященные еще использовали этот язык, представлявший собой нечто сокровенное, язык, который требовалось изучать; они говорили на языке образов. Так, например, еще два столетия назад вы могли бы встретить картину — может быть, это за­интересует вас, — которая должна была кое-что объяс­нять человеку. Эта картина (изображается на рисунке) была такова: человеческий облик с львиной головой и тут же рядом человеческий облик с бычьей головой. Обращаясь к тем, кого хотели обучить, и желая вы­разить отношение между этими двумя существами, «существом с бычьей головой и существом с львиной головой», имели в виду мужчину и женщину. Но при этом не использовали этих двух слов «мужчина» и «женщина», но говорили: «существо с бычьей головой», подразумевая мужчину, и «существо с львиной голо­вой», подразумевая женщину. В отношениях между быком и львом видели нечто, подобное отношениям между мужчиной и женщиной. Сегодня это кажется человеку весьма парадоксальным, смешным; но это со­хранялось как традиция. «Сфинксы» повсюду исполь­зовали имена животных, чтобы яснее характеризо­вать то, что жило в человеке. Вы видите, что «сфинксы» говорили на таком языке, в котором речь в большей степени велась из духовного начала.

Затем шла пятая ступень. На пятой ступени нахо­дились те люди, в обязанность которых входило вооб­ще говорить только из духа. Они назывались в соответ­ствии с принадлежностью к тому или иному народу «персом», или «индусом», или «греком». В Греции только они и были настоящими греками. Говорили себе так: ес­ли кто-то принадлежит к определенному народу, то он имеет свои личные интересы, кроме того, он хочет еще чего-то, причем он хочет чего-то иного, нежели тот, кто принадлежит к другому народу! Только в том случае, ко­гда он зашел настолько далеко, что поднялся до пятой ступени, он уже не хочет ничего особенного; он хочет только того, чего хочет весь народ; это становится его интересом. Итак, он становится духом народа. Эти ду­хи народа в древних мистериях, также и в Греции, бы­ли поистине очень и очень мудрыми людьми. Им было чуждо такое настроение: «Я все знаю, по отношению к любому человеку я противопоставляю себя, у меня соб­ственная точка зрения». Нет, несмотря на достижение ими пятой ступени они с помощью упражнений долго готовились к тому, чтобы вынести суждение о чем-то. Видите ли, если сегодня кто-то является государствен­ным человеком, то ему приходится отвечать на запро­сы, внесенные в рейхстаг, в парламент. Представьте се­бе, что это делалось бы так, как делалось когда-то! Если бы тот, кто обязан дать ответ (на запрос — прим. перев), сказал так: сначала я должен на восемь дней удалиться от мира, погрузиться в себя, чтобы вынести суждение об этом; хотел бы я знать, что скажут партии в Рейхс­таге, скажем, господину Штресеману(11) или другим кор­порациям, если бы на запрос последует такой ответ: чтобы составить зрелое суждение по заданному вами вопросу, я сначала должен буду на восемь дней удалить­ся от дел! Но ведь когда-то делали именно так. Ведь тогда доверяли духовному миру и знали: в мирской суете духовный мир не говорит, духовный мир гово­рит только тогда, если можно отстраниться от суеты. Во всяком случае, человек приобретал способность отстраняться даже и среди этой мирской суеты, но этому надо было сначала научиться. Научившись это­му, человек в древности достигал шестой ступени.

Шестая ступень состояла в том, что данный чело­век вообще не имел больше точки зрения, связанной с земным, например, с определенным народом. Но он говорил так: я «грек», тогда как мой брат, посвя­щенный в Ассирии в пятую степень — «ассириец», а тот, кто живет еще дальше — «перс». Но все это лишь отдельные местоположения, односторонние точки зре­ния. Солнце идет из Персии в Грецию; оно светит над всеми нами. Те, кто являлись посвященными шестой ступени, не желали больше учиться тому, что говорит отдельный народ, они хотели учиться тому, что гово­рит Солнце. Они становились «солнечными людьми», не «земными людьми», но «солнечными людьми». Ви­дите ли, все такие «солнечные люди» пытались рас­сматривать все с точки зрения Солнца. Как все это делалось когда-то, об этом современные люди не име­ют больше никакого понятия, ибо современные люди совсем ничего не знают о тайнах мира.

Желая заглянуть в эти вещи, следовало бы обду­мать, например, следующее. Некоторое время назад ко мне пришел один человек, который говорил: появилась одна замечательная книга, в этой книге доказывается, что Евангелия были написаны в соответствии с цифро­вым ключом, они подчиняются числовой закономерно­сти. А именно, если какое-либо слово находится тут в Евангелии —допустим, слово «начало» в Евангелии от Иоанна. «В начале было слово. И слово было у Бога. И Бог был слово» —то мы, анализируя это слово, обнару­живаем, что какая-то часть в два раза длиннее другой и что каждому слову может соответствовать числовое зна­чение. На одном месте стоит слово, численное значение которого 50, затем следует 25, затем снова слово со зна­чением 50, затем снова слово — 25. Можно вычислить, что за слово должно стоять в определенном месте.

Интересно проверить, господа, как согласуются такие вещи. Давайте возьмем, например, какое-нибудь слово — я хочу сделать пояснение с помощью слова, еще используемого в немецком языке. Возьмем слово Ева. До­пустим, что «Е» соответствует единице, «в» соответствует двум и «а» соответствует трем. Допустим, что это так. В древности каждой букве ставили в соответствие числен­ное значение. (См. например: Лайтман М. Кабала, тай­ное еврейское учение. — Новосибирск, 1993. Ч. III С. 96: «Как известно, каждой букве алфавита соответствует чи­словое значение» — прим. перев) Буквенный знак не был только буквой; знали, что, имея дело с L, имеют дело с тем или иным числом. Это вы можете проследить в рим­ских буквах, им соответствуют числовые значения.

I = единица,

V = пять,

v

X = десять, х

Это, буквы, но в то же время эти буквы имеют чи­словые значения.

Давайте возьмем в качестве примера — хотя в слу­чае слова Ева числа 1, 2 и 3 не подходят — но в качест­ве примера, для пояснения, допустим, что это так:

1 2 3

ЕВА — Мать всего живущего. Теперь пере­вернем слово:

3 2 1

А в е — Тут мы получим слово Аве, означаю­щее конец жизни. Рассматривая по расходящемуся направлению сзади наперед, читаем наоборот, как перевертыш:

1 2 3 Ева

3 2 1 Аве

Так можно, изменяя цифры, повсюду находить соответствия между числами и буквами.

Есть некий цифровой ключ. Можно сказать: рас­смотрим теперь первую строчку из Евангелия от Иоан­на. Она представляет собой число. Рассмотрим вторую строчку: это то же самое число, только перевернутое наоборот, и в том, что оно перевернуто, заключается определенный смысл. Видите ли, такие вещи удивля­ют современных людей. Однако, господа, я знал одно­го человека — его звали Лувье (Louvier)(12), — который, перевернув слово «сфинкс», получил «загадка разгадана». Он исследовал гетевского «Фауста» в отношении числовых соответствий и обнаружил их. Гёте даже и не предполагал сочинять «Фауста» в соответствии с ка­ким-либо числовым законом. И тем не менее, сущест­вует, ибо в любом поэтическом произведении внутри скрываются числовые закономерности. Даже если вы что-либо скажете, а я постараюсь использовать некий цифровой ключ, то окажется, что он применим и к сказанному вами; таково свойство самой речи. В ска­занном вами господствует духовное начало.

Это, господа, относится ко внеземному; это возни­кает в результате солнечного влияния. Вот почему ука­занные «солнечные люди» исследовали тайны Солнца. Пирамиды, например, строились поистине не только для того, чтобы быть гробницами фараонов; в пира­мидах были особые отверстия, через которые в опре­деленное время года мог проникать солнечный луч. Солнечный луч описывал некую фигуру на земле. И когда такую фигуру рассматривали упомянутые люди, они получали инспирации от этой фигуры. Благодаря этому они исследовали тайны солнечной жизни. Сле­довательно, такой человек, ставший «солнечным чело­веком», мог сказать, что он больше не ориентируется на земное, что он ориентируется на Солнце. И затем, если он в течение долгого времени пребывал в состоя­нии «солнечного человека» и обучал людей тому, что является внеземным, космическим, он возвышался до ранга «Отца». Это было высшее достоинство, высший ранг, которого достигали немногие. Это были те, кто стали совершенно зрелыми: их слушались, следовали за ними. Человек подчинялся им, поскольку, во-пер­вых, они достигали почтенного возраста — ведь пока человек преодолевал эти семь ступеней, он успевал состариться, — их слушались еще и потому, что они обладали житейской мудростью, и, кроме того, обла­дали также вселенской мудростью.

Мистерии

1. Ворон;

2. Оккультист: слушатель (послушник);

3. Защитник — защитник духа;

4. Сфинкс;

5. Грек: дух народа;

6. Солнечный человек;

7. Отец.

Теперь, господа, представьте себе, что Христос Иисус, Иисус из Назарета жил в то время, когда в Азии повсюду было еще кое-что известно об этих мистериях. Было известно, например, и то, что есть люди, которые возвещают солнечную мудрость. Иисус из Назарета хотел, чтобы не только в мистериях, но и помимо мис­терий можно было просвещать людей, чтобы людям становилось ясно следующее: то, что совершает для человека Солнце, уже заложено в самом человеке, оно заложено в каждом человеке. Наиболее важным во Христе Иисусе является то, что Он сам являлся Солнеч­ной Истиной, то, что Он учил солнечному слову, как Он называл его, являющемуся всеобщим для всех людей. Однако вы должны видеть отличие между Христом Иисусом и другими «солнечными людьми». Не поняв этого, вы никогда не придете к пониманию мистерии Голгофы. Видите ли, дело обстоит так: что должен был делать человек в древности, чтобы стать «солнечным че­ловеком»? Он должен был сперва стать «вороном», затем «оккультистом», «защитником», «сфинксом», «народной душой» — и затем он мог подняться до «солнечного че­ловека» (иногда эта ступень называлась «солнечный ге­рой» — прим. перев). Другого пути не было. Он должен был быть принят в мистерии. Что же сделал Иисус из Назарета? Он позволил окрестить себя в Иордане по обычаю евреев того времени; и при таких обстоятельст­вах, без того, чтобы Он сначала побывал в мистериях, на Него сошло то Существо, которое в иных случаях имели только «солнечные люди». Что же Он мог сказать при этом? Он мог сказать: это существо пришло ко Мне от самого Солнца. Следовательно, Он был первым, Кто помимо мистерий вступил в контакт с небом. Что говорил тот, кто становился «солнечным человеком» в мистериях, взирая на того, кто стоял уже на седьмой ступени? В этом случае он говорил: смотри, это «Отец». «Отец» стоял на алтаре в белых одеждах, в облачении священника. Это был «Отец». Он был «Отцом» среди тех, кто проходил в мистериях по различным ступеням. Христос Иисус не проходил этого в мистериях. Он полу­чил это от самого Солнца. Вот почему Он говорил: «Мой Отец находится не на Земле». Он имел в виду «не в мис­териях», но «мой Отец вверху, в духовном мире». Итак, он очевидным образом указывает на Отца в духовном мире. Следовательно, Христос Иисус хотел указать лю­дям, прежде принимавшим все духовное от Земли, на внеземной источник духовности. Вот почему все время неправильно понимали то, что, собственно, имел в виду Христос Иисус. Ибо, видите ли, говорили, например, как Христос Иисус учил о том, что очень скоро Земля погибнет и придет тысячелетнее духовное Царство. Интеллектуальные современники, будучи разумными, иногда охотно проявляют благосклонность к древно­сти, они и к Иисусу относятся благосклонно и говорят так: что ж, эсхатологию Иисус перенял у своего време­ни, ведь Он был сыном своего времени и перенял это (то есть эсхатологическое настроение — прим. перев).

Однако все, что говорят об этом люди, — просто че­пуха; поскольку это тысячелетнее Царство действитель­но наступило, однако оно выглядит не так, как представ­ляют его себе люди в мире; дело обстояло так: в древно­сти человек вышеописанным образом много получал из духовного мира, получал понятия, получал пережива­ния. Это было обычным в древности, когда люди были иными. Но в то время, когда жил Христос Иисус, это прекратилось, и люди должны были приходить к духу каким-то иным образом. Дух надо было находить непосредственно (то есть помимо мистерий — прим. перев. ). Это и совершил Христос Иисус. И если бы Христос Иисус не сделал того, что было сделано Им, человечест­во окончательно пришло бы в упадок. Жизнь стала бы бессмысленной. Это не противоречит тому, что в более позднее время именно по вине многих христианских учреждений произошло много бессмысленного; ведь первоначально христианство было свободно от этого. Люди стали бы глупеть. Мистерии все равно пришли бы в упадок, что с ними и случилось; но вот люди уже ниче­го не знали бы из того, чему обучались в мистериях. Вот возьмите, к примеру, древнего «солнечного человека». Что говорили о «солнечном человеке»? Было известно, что он знает то, что исходит от Солнца; он умер для зем­ной жизни. Говорили об умершем для земной жизни, ес­ли речь шла о «солнечном человеке». Вот почему перед тем, как кто-нибудь становился «солнечным человеком», в мистериях всегда проводилась церемония, имитирую­щая смерть и погребение. Смерть и погребение Христа Иисуса происходили вовне (то есть вне мистериаль­ного храма — прим. перев. ), перед всем миром. То, что совершалось как смерть Христа, было перед людьми всего мира лишь повторением того, что всегда проис­ходило в культе в мистериях. Только в одном случае это было мистериальной тайной, а в другом — сверши­лось на Голгофе перед всем миром. Видите ли, с «сол­нечным человеком» дело действительно обстояло так, что он как бы умирал по отношению к Земле, земному. Благодаря этому он становился между преходящим ми­ром смерти и миром воскресения, миром вечности.

Порой подвергают критике вещи, дошедшие из древности, смысла которых больше не понимают. Представьте себе, к примеру, канонизацию святых, происходившую в Риме. Кто-то провозглашается свя­тым в Риме. Это большая церемония, когда канонизи­руют кого-то через сотни лет после его смерти. Как же проводится эта церемония? Церемония проводится так, что сперва выступает «адвокат Бога», advocatus Dei, божественный «защитник». Он превозносит все положительные качества данного человека, кого долж­ны провозгласить святым. А затем выступает «адво­кат дьявола», advocatus diaboli, обвинитель от черта; он перечисляет все дурные качества, которые имел святой. И между этими двумя выносится затем реше­ние; я не хочу сказать, что решение всегда оказывает­ся справедливым, но решение выносится. Эта церемо­ния исполняется и сегодня. Если кто-либо, как, напри­мер, Орлеанская Дева(13) провозглашается святым, то выступают адвокат Бога и адвокат дьявола. Между ними, тем, кто перечисляет лишь хорошее, и тем, кто перечисляет только плохое, духовно присутствует сам святой. Вы знаете то, что обычно изображается на кар­тине Голгофы: Христос Иисус на кресте в середине и рядом оба так называемых злодея, разбойники, как их называют. Замечательно то, что Христос говорит одному из них: «Ныне же будешь со Мною в раю». Один уходит наверх, а другой идет вниз. Это Люци­фер и Ариман — адвокат Бога и адвокат дьявола.

Так обстоит дело и с древним «солнечным челове­ком». Он знакомился с Люцифером и Ариманом, с тем, кто хочет вознести человека наверх в духовный мир, чтобы человек стал исключительно духовным — что тоже не подходит человеку, — и тем, кто хочет увлечь человека вниз, в земное, что опять-таки не подходит человеку, так как человек должен занимать промежу­точную ступень.

Итак, благодаря Мистерии Голгофы перед всем миром предстало то, что прежде совершалось только в мистериях, причем совершалось лишь в обрядовой форме, так как по-настоящему там никто не умирал. Человек там становился «Отцом». Христос же умирал по-настоящему. Но Он говорил: дух Мой не умрет; он идет к Отцу, ибо Отец действует теперь не внизу, как праотец, но Он действует в духовном мире. Эти воззрения целиком и полностью происходят из мистерий. И если мы хотим иметь представление об Отце, надо искать его в древних мистериях. Только тогда правиль­но понимают, как складывалось христианство.

Видите ли, господа, все то, что я вам здесь расска­зываю, в Азии считалось вполне обычным делом. Это также играло роль в основании христианства. Греки знали об этом очень мало, поскольку они строили внешнюю культуру. А народ Ромула, происходивший от разбойничьей колонии, и вовсе ничего об этом не знал; они были заняты лишь внешним мировым господ­ством. Им хорошо удавалось только внешнее мировое господство; римские кесари, императоры даже по отно­шению к посвящению вели себя внешним образом; это, правда, происходило уже в то время, когда мис­терии совсем пришли в упадок. Так, например, был римский император, один из первых в эпоху импе­рии, его звали Калигула. Видите ли, в XIX веке один немецкий, историк(14) захотел написать про германско­го императора Вильгельма(15); но сделать этого было нельзя, ничего бы не получилось: его бы посадили под арест, если бы он подписался! И вот тогда этот добрый человек написал книжечку под названием «Калигула». Он описывал римского Калигулу(15a), но каждый шаг его подходил к Вильгельму Второму! Любой человек, хоть сколько-нибудь понимающий, знал: Калигула — это наш император Вильгельм Вто­рой. Только так мог автор это сделать. Этот Калигула был в то же самое время и посвященным, ведь все тогда стало внешним. Конечно, благодаря тому, что делали правители государства, можно было понять и то, что должны были делать «вороны», особенно если не относиться к этому очень серьезно. Вот и Калигула стал таким образом «солнечным человеком» но, ко­нечно, лишь внешне: так можно было бы считать «ге­нералом» того, кто пять-шесть лет подряд наряжался в солдатскую форму. Подобно этому и Калигула стал посвященным. Он взял только внешнее. Но ведь он должен был посвящать других! Однажды с ним про­изошла история, когда во время одной церемонии(15б)надо было нанести символический удар мечом одному «сфинксу»; Калигула зарубил этого человека мечом насмерть! Но ему, как императору это сошло с рук. У римлян все это стало исключительно внешним; они уже утратили внутреннее понимание всего этого. Неудивительно, что и христианство они не сумели понять правильно.

Вот так христианство в Риме идентифицировалось с мировым господством. В Риме дело обстояло так, что когда туда пришло христианство, там находился обла­датель мирового господства, владыка мира, смотрев­ший на себя как на бога, — конечно, ведь если кто-то был посвященным, он становился богом. Августа(15в)считали богом, его преемников — тоже. Но, кроме того, там существовал еще верховный жрец, Pontifex maximus, «великий строитель мостов». Это был духов­ный владыка. Однако последний мало-помалу стано­вился в Риме всего лишь тенью, не имеющей никакого значения; значение имел единственный — властитель мира. Это больше импонировало народу, предком ко­торого был Ромул, собравший когда-то проходимцев со всей округи. Вы видите, что именно благодаря Ри­му христианство приобрело мирской, государствен­ный характер, было секуляризовано.

Вот то, что сегодня я должен был сказать вам о внешней стороне христианства. О внутренней сторо­не — действенном влиянии Солнца на Иисуса — я расскажу вам в следующий раз, в ближайшую среду.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

Похожие:

Избирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения, поощрял их самопроявление, их возражения. Рассматривалось и дальнее и ближайшее. Особенно iconВыбирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения,...
Введение к выходу в свет публикаций из лекций Рудольфа Штайнера для работающих на строительстве Гётеанума с августа 1922 г по сентябрь...

Избирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения, поощрял их самопроявление, их возражения. Рассматривалось и дальнее и ближайшее. Особенно iconТретий приём задавать вопросы. Вопросы позволяют обратить внимание на область непонимания
При обучении иностранному языку учебная работа учащихся в парах использовалась всегда

Избирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения, поощрял их самопроявление, их возражения. Рассматривалось и дальнее и ближайшее. Особенно icon2 Умеем ли мы задавать вопросы? Классификация типов вопросов 121

Избирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения, поощрял их самопроявление, их возражения. Рассматривалось и дальнее и ближайшее. Особенно iconHuman Resources «success»
Определение потребностей покупателя. Активное слушание и умение задавать вопросы

Избирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения, поощрял их самопроявление, их возражения. Рассматривалось и дальнее и ближайшее. Особенно iconТимофей Гуртовой правда, об ускорении нейтральных атомов
На Большом Форуме, в теме физика с ником castro «Релятивистское соотношение между скоростью и энергией», автор темы обмолвился о...

Избирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения, поощрял их самопроявление, их возражения. Рассматривалось и дальнее и ближайшее. Особенно iconБиблейское основание
Искусство давать ответы на философские вопросы и возражения относительно Евангелия и Христианства называется апологетикой. Оно происходит...

Избирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения, поощрял их самопроявление, их возражения. Рассматривалось и дальнее и ближайшее. Особенно iconУмение задавать вопросы, самостоятельно формулировать гипотезу
На партах у каждого ученика опорный конспект урока, текст романа «Мастер и Маргарита», отрывки из критических статей

Избирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения, поощрял их самопроявление, их возражения. Рассматривалось и дальнее и ближайшее. Особенно iconОсновные вопросы темы: 1 источники социального развития человека
Он может созреть и раскрыться во всей своей красоте, либо увянуть, так и не раскрывшись. Эти потенциальные возможности развития особенно...

Избирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения, поощрял их самопроявление, их возражения. Рассматривалось и дальнее и ближайшее. Особенно iconУрок по английскому языку тема: «Алфавит. Числительные. Животные. Школьные предметы»
Развитие коммуникативной способности, развитие умения задавать вопросы и отвечать на них

Избирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения, поощрял их самопроявление, их возражения. Рассматривалось и дальнее и ближайшее. Особенно iconНикогда не задавать вопросы прямо, даже если собеседник отлично понимает,...
Мы запускаем новый проект виртуальную выставку, созданную моими читателями в моем блоге

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
vbibl.ru
Главная страница