Избирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения, поощрял их самопроявление, их возражения. Рассматривалось и дальнее и ближайшее. Особенно




НазваниеИзбирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения, поощрял их самопроявление, их возражения. Рассматривалось и дальнее и ближайшее. Особенно
страница11/20
Дата публикации05.04.2013
Размер3.78 Mb.
ТипРеферат
vbibl.ru > Астрономия > Реферат
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   20

^ ОДИННАДЦАТАЯ ЛЕКЦИЯ

Дорнах, 8 ноября 1924 г.

Ну, как, господа, подготовили ли вы вопросы на сегодняшний день?

Автор вопроса: По какой причине при смерти Хри­ста Солнце затмилось на три часа?

Доктор Штайнер: Да, господа, это, конечно, очень значительный вопрос, по какой причине при смерти Христа Солнце затмилось на три часа? Видите ли, этот вопрос, насколько вы можете себе представить, этот вопрос тоже очень, очень сильно занимал меня(40). Я могу предположить, что и для автора вопроса этот вопрос тоже очень важен, причем он обнаруживает прежде всего, то, что в подобные вещи современные люди больше не верят. Поэтому еще в XIX в. для таких вещей предлагали очень простое решение. Го­ворили так: на самом деле этого не было, это просто образ, и не надо придавать таким вещам большого зна­чения. Однако, господа, дело обстоит совсем не так! И если очень тщательно исследовать все то, о чем можно узнать из содержания духовной науки, то приходишь к тому, что во время смерти Христа происходило сол­нечное затмение, по крайней мере, сильное закрытие Солнца, так что ко времени наступления смерти в дан­ной местности имело место помрачение, затемнение. Нельзя было бы просто игнорировать такие вещи, от­рицая их; надо, конечно, выяснить, в чем дело.

Мне хотелось бы обратить ваше внимание на то, на что я уже часто указывал в вашем присутствии; в древних источниках вы всюду обнаруживаете, насколько сильно принималось во внимание время дня, время года, и так далее. Сегодня люди почти не замечают этого. Вам ведь известно, что в Новом Завете много рас­сказано об исцелениях, совершенных Христом, расска­зывается о формах, о способах, примененных Им для исцеления больного. Очень ценно то, что Он развивал среди людей вполне определенную практику по исцеле­нию болезней. Исцеления в то время осуществлялись существенно легче, чем в настоящее время; однако на это люди не обращают больше внимания, этого не учи­тывают. Сегодня надо лечить людей — уже развитых, находящихся в Европе — ориентируясь на тело. Но так было не всегда. Еще в то время, когда Христос был на Земле, а в более давнее время тем более, можно было успешно исцелять, ориентируясь на душу, из души. Ду­ша у современного человека больше не обладает таким сильным влиянием, поскольку современный человек в соответствии со всем своим воспитанием, обладает абстрактными мыслями. Видите ли, таких мыслей, ко­торые имеют теперь все люди, в прошлом еще не было. Тогда человека внутренне охватывало то, о чем он ду­мал. Чего-то подобного тому, что называют логическим мышлением, в прежнее время еще не было. Человек в отношении своей душевной жизни был совершенно иным. Сегодня вы можете сообщить человеку что-либо исключительно важное: до его тела это не дойдет, не бу­дет действовать на тело, поскольку душа у него оттяну­та, абстрагирована от тела. Думают, что древние люди обладали инстинктивным ясновидением потому, что были более свободны от своего тела. Но это совсем не так: они были в большей степени вдвинуты в свое тело, они ощущали все по большей части с помощью своего тела и поэтому они могли оказывать на тело огромное влияние посредством души. Если произносилось оп­ределенное имя, то перед душой древнего человека тотчас же вставал этот образ. В настоящее время при произнесении какого-либо слова образ не появляется.

Однако древние люди сразу же имели законченный об­раз, и этот образ вызывал у них или мороз по коже (от страха — прим. перев. ), или гомерический хохот, или что-либо еще; все сразу же переходило в тело. Видите ли, эти свойства оказывались очень пригодными для исцеления. Но использовать их можно было только в том случае, если правильным образом использовались силы из окружающей человека среды. Вот почему при описании исцеления больного Христом говорится: «... когда заходило Солнце, приносили к Нему всех больных и бесноватых» (Мк. 1: 32). Следовательно, Он не собирал больных при полном, ярком солнечном све­те: в этом случае утешение, даваемое Им душе, не было бы так полезно. Только когда люди приходили к Не­му в полутьме, в сумерках, это приносило пользу.

Сегодня люди совершенно упускают это из виду. Хотя дело обстоит именно так, что эти вещи связаны с человеческой жизнью. Светит ли яркое Солнце или наступили сумерки, весна теперь или осень — все это оказывает огромное влияние. Так же обстоит и с ины­ми явлениями природы. Мы можем сказать так: мы рас­сматриваем жизнь Христа, как она развивалась от Его рождения до Иоаннова крещения, а затем, в течение трех лет, до Его смерти — все в некотором смысле обост­ряется. Но в этом действии принимает участие не толь­ко то, что выражается в решении синедриона, не только то, что произвело переворот среди людей и так далее; в этом действии принимают участие также явления, происходящие как на небе, так и во всей природе.

Я говорил вам, господа: пока человек находится (как эмбрион —прим. перев. ) в теле матери и затем родит­ся, влияние на него оказывают лунные силы. Позд­нее влияние на человека оказывают солнечные силы. Я говорил вам о том, что силы других звезд, других небесных тел тоже оказывают влияние на человека. Но влияние на человека оказывают, кроме того, все явления, происходящие вовне, в природе.

Видите ли, порой привлекает внимание то, как се­годня люди, не будучи в состоянии выйти за пределы абстрактного мышления, ломают голову над пробле­мами явлений природы. В настоящее время, например, известно, что солнечные пятна — ведь и на Солнце есть пятна — с периодом в одиннадцать, двенадцать лет все снова и снова появляются в большом числе. Однако хотя и известно, что во время появления солнечных пятен на Земле всегда нарушается спокойствие, никто не склонен действительно учитывать то внеземное влияние на Землю, которое выявляется в солнечных пятнах. Но ведь такое влияние несомненно имеется! Ес­ли идет дождь, то люди с пониманием относятся к тому, что следует прекратить кое-какие работы на земле, не так ли? Если дождь льет как из ведра, они не могут как следует выполнять садовые работы или что-то в этом роде; они должны их прекратить. В данном случае природа оказывает влияние на сознательную жизнь человека. Но на бессознательную жизнь человека ог­ромное влияние оказывает все космическое окруже­ние, включая мир звезд, небесных тел. Так, солнечный свет, имеющий значение для человека, доходит до него совершенно иным образом, если он местами затемнен, нежели в том случае, когда он повсеместно ярок.

Не следует говорить, что из-за таких вещей нано­сится ущерб свободе. Там, где имеют дело с глубокими, духовными влияниями, человек с его свободой должен строить, опираясь на эти влияния, причем строить так, чтобы, находясь во втором этаже, не приходилось гово­рить, что надо проломить пол для того, чтобы попасть на нижний этаж. Следует с уважением относиться к зако­нам природы, также и к великим космическим законам. Можно сказать так: все обострилось в природе именно в то время, когда происходившее в Палестине величайшей печалью отражалось в некоторых серд­цах. Но тем самым эта величайшая печаль переходила в природу. Эти две вещи взаимосвязаны; в действительности они взаимосвязаны. И затем можно сказать: так же, как кровь течет в теле и здоровье человека зависит от этой крови, так, со своей стороны в кровь втекает то, что живет в солнечном свете. Оно втекает в кровь. Представьте себе, что кто-то умер. Если бы вы могли за два месяца до этого исследовать его кровь, то она показала бы вам, что уже вступила на путь безжизненности.

Как кровь перед смертью человека вступает на путь, ведущий к безжизненности, точно так же и то, что живет в свете уже заранее, уже ко времени рождения Христа развивалось по тому пути, который и привел к сумраку, возникшему одновременно с Его смертью. Итак, между природными явлениями и жизнью Христа установилась непосредственная внутренняя связь. Можно было бы сказать: как Христос сознательно избирал сумерки для исцеления больных, точно так же Его бессознательное в душе избрало солнечное затмение, чтобы умереть. Так надо представлять себе эти вещи; тогда можно прийти к их правильному объяснению. А это важно, господа! Эти вещи, конечно, нельзя объяснять внешним, грубым образом, их надо объяснять внутренним образом.

Ставится вопрос: Выполнил ли еврейский народ свою миссию в эволюции человечества?

Доктор Штайнер: Видите ли, это такой вопрос, ко­торый при обсуждении слишком легко, к сожалению, превращается в агитацию. Однако то, что следовало бы совершенно объективно высказать по этому поводу, не имеет ничего общего с какой бы то ни было агитацией.

Рассматривая развитие еврейского народа в древ­ности, надо сказать, что форма его развития в высшей степени способствовала подготовлению христианского развития. Еще до вступления в мир христианства у ев­реев была очень духовная религия, однако это была ре­лигия — я уже характеризовал ее вам — принимавшая в расчет только духовный закон природы. Если еврея спрашивали: «Почему наступает весна?», то он говорил: «Потому что так хочет Иегова!» «Почему этот человек плох?» — «Потому что так хочет Иегова!» «Почему в стране разразился голод?» «Потому что так хочет Иего­ва!» Все сводилось к этому единственному Богу. Из-за этого евреи и соседние с ними народы жили враждебно; последние их не понимали. Евреи тоже не понимали эти соседствующие с ними народы, поскольку эти соседние народы не признавали таким же образом этого единст­венного Бога, но признавали духовных существ во всех природных явлениях — многих духовных существ.

Видите ли, господа, ведь эти многие духовные существа в природных явлениях просто-напросто существуют, и те, кто их отрицает, отрицает нечто действительное. Такое отрицание духовных существ, связанных с природными явлениями, подобно тому, как если я стал бы сейчас говорить: в этом зале нет ни одного отдельного человека! Сказать это я, конеч­но, могу, так что если я приведу сюда слепого и скажу «В этом зале нет ни одного человека!» и вы при этом не начнете смеяться так громко, что он услышит, то он мо­жет и поверить. Ведь и в этой области можно впасть в иллюзию. К Фридриху Ницше(41), который очень плохо видел — он был тогда профессором в Базеле, — все­гда приходило очень мало слушателей; несмотря на то, что лекционный курс был очень интересен, юные слушатели особого прилежания не проявляли. Он же всегда был погружен в свои мысли, расхаживал по кафедре и читал свою лекцию. И вот однажды случи­лось так, что в аудитории вообще никого не было! Но поскольку он так плохо видел, он заметил это только тогда, когда уходил. Так что слепого можно было бы убедить, что здесь в зале нет ни единого человека. Вот так же объясняет людям, что никаких духовных су­ществ нет, тот, кто сначала, используя воспитание и все, что происходит в настоящее время, делает этих людей слепыми по отношению к духовным воздействиям.

Но с другой стороны, для человека важно понять, что ему приходится иметь немало хлопот со всем этим множеством природных духов. Однако у него есть си­ла, преодолевающая все то, что вызывают в человеке эти природные духи. Благодаря этому человек при­ходит к единому человеческому Богу. Евреи прежде всего в сильнейшей степени подошли к этому едино­му человеческому Богу и отрицали всех остальных духовных существ в явлениях природы. Их заслуга состоит в том, что они тем самым впервые признали одного-единственного человеческого Бога, Яхве или Иегову. Яхве же означает просто «я есмь».

Эта вещь приобрела большую важность в мировой истории, это единобожие, монотеизм, сопровождаю­щийся отрицанием всех остальных духовных существ. Представьте себе: есть два народа, ведущие войну друг с другом; каждый признает только одного бога, но лишь один из этих народов может одержать победу. Победивший народ говорит: наш бог позволил нам одержать победу. Но если бы победил другой народ, то и он тоже стал бы говорить: наш бог позволил нам победить. Но ведь если бог один-единственный, даю­щий возможность победить одному народу и дающий возможность победить другому народу, то получается, что этот бог побеждает сам себя! Следовательно, если турки имеют своего Бога, а христиане — своего Бога, у обоих народов Бог один и тот же, то один народ про­сит: «Пусть единственный Бог пошлет нам победу», тогда как и другой молит: «Пусть один-единственный Бог принесет нам победу». И оба эти народа просят од­ного и того же Бога, чтобы он победил сам себя! Долж­но быть ясно: речь идет не об одном-единственном ду­ховном существе! Подобное выступает и в обыденной жизни: одному хочется, чтобы пошел дождь, он молит о дожде, другому хочется, чтобы светило Солнце, и он в тот же день молится о солнечной погоде. Ничего не выходит! Если бы это заметили, то в эти вещи было бы внесено побольше ясности. Но этого даже не заме­чают. В делах большого масштаба человек попадает в бессмысленное положение, живет, руководствуясь той бессмысленностью, которую он не дозволяет себе в ме­лочах. Ведь в кофе не кладут одновременно и соль, и са­хар, его делают сладким и только, кладут только одно. Но по большому счету, а в этом случае и заблуждения то­же оказываются большими, люди ведут себя не так, как если бы они хотели иметь во всем только одну ясность. Итак, евреи сделали обычаем то, что называют моноте­измом, исповеданием одного-единственного Бога.

Я уже как-то рассказывал вам вкратце, что хри­стианство, в сущности, рассматривает три Божества: это Бог-Отец, живущий во всех явлениях природы, Бог-Сын, живущий в человеческой свободе, и Бог-Дух, доводящий до сознания человека, что тот — человек — обладает независимой от тела духовностью. Тем самым оказываются понятными три вещи. В ином случае при­ходится приписывать одному Богу и то, что Он допус­кает телесное умирание человека, и то, что на основе того же самого решения Он снова пробуждает его из мертвых. В то время как в случае трех Лиц, трех ипо­стасей, умирание относится к одному Богу, смерть — к другому, а пробуждение в духе — опять-таки к какому-то другому. Итак, в христианстве выявилась необходи­мость представлять духовное Божество в трех Лицах. В трех Лицах — это только сегодня дело обстоит так, что этого не понимают, но первоначально это означа­ло «образованное трояко» и представляли это так: Божество выступает именно в трех Лицах.

Поскольку еврейство имело в виду только одного Бога, оно было вынуждено не делать изображения этого единственного Бога, а постигать этого единствен­ного Бога лишь внутренней частью души, посредством рассудка. Легко понять, однако, что вследствие этого в высшей степени уплотнялся человеческий эгоизм; ведь человек становился чужд всему, что было вне его, поскольку видел духовное лишь в своей собственной персоне. На самом деле этим вызывался известный на­циональный эгоизм, народный эгоизм евреев. Не сле­дует этого отрицать, однако, евреям из-за этого более свойственно усваивать то, что не является образным; в то же время им менее свойственно усваивать образное. Если еврей становится скульптором, то ничего выдаю­щегося при этом не возникнет, поскольку у него нет предрасположенности к тому, что выступает в образе, он лишен ее. Если же еврей становится музыкантом, то он будет отличным музыкантом, ведь музыка не явля­ется образной, ее нельзя изобразить как внешнее. Вы можете найти среди евреев крупных музыкантов, но ед­ва ли во времена расцвета искусства вы найдете среди них великих скульпторов, тем более художников! Ев­реи рисуют совершенно иначе, нежели христианские или даже нехристианские, восточные живописцы. Они рисуют так, что цвета на картине, нарисованной евре­ем, почти не имеют никакого значения; значение имеет то, что выражает картина, то, о чем хотят рассказать с помощью этой картины. Это особенно характерно для еврейства; внести в мир то, что лишено образа, то, что всецело реализует себя в человеческом "Я".

Насколько легко рассматривать это, настолько же нелегко утвердить исповедание этого единственного Бога; люди сразу же становились язычниками, если исповедание одного-единственного Бога преподноси­лось без нажима. Евреи в наименьшей степени явля­лись язычниками. В христианстве же, напротив, язы­ческий элемент воцаряется с легкостью. Внимательно вглядываясь, вы могли бы это заметить повсюду. Возь­мите, например, то почтение, которое в христианстве уделяется церемониям. Я уже говорил вам, не правда ли, дароносица отображает Солнце и внутри — Луну. Этого больше не знают. Однако человек, не имеющий в этом отношении ясности, молитвенно обращается к дароносице как к чему-то внешнему. Так мало-помалу в течение столетий христианство строилось по язы­ческому образцу. В иудаизме же, напротив, развива­лось противодействие этому.

Возьмите то, что происходило в совершенно опре­деленной области, там, где положение было наиболее ясно; возьмите христианство стран Запада, то есть тех христиан, которые приходили из Греции, Рима и Центральной Германии; они были неспособны разви­вать и дальше древнюю медицину, поскольку не могли больше созерцать в целебных травах духовное начало. Они больше не имели возможности видеть духовное начало в целебных травах. Однако те евреи, которые приходили из стран Востока, из Персии, и так далее, повсюду видели духовное начало, то есть своего единст­венного Иегову. Если вы рассмотрите развитие медици­ны в средние века, вы найдете, что евреи принимали в этом процессе очень деятельное участие. Арабы при­нимали деятельное участие в развитии иных наук, то­гда как евреи развивали медицину. А то, что удалось внести в медицину арабам, было разработано ими опять-таки с помощью евреев. Но вследствие этого медицина и стала именно такой, какова она сегодня. Хотя медицина осталась духовной, она осталась, я мог бы сказать, в рамках монотеистической духовности. И сегодня, наблюдая медицину, вы можете видеть: за ис­ключением пары средств — их совсем немного — всем остальным средствам приписывается все! Больше не знают, как действует средство, подобно тому, как в иуда­изме не знают об отдельных духах природы. Так в меди­цину вовлекался тот абстрактный дух, тот культ Иего­вы, который по сей день присутствует в медицине.

Было бы, например, вполне естественным, если бы в различных странах Европы среди врачей в процент­ном отношении евреев было не больше, чем во всем народонаселении. Я не хочу сказать — пожалуйста, не поймите меня неправильно! — что следовало бы ввести такую меру законодательным образом, этого я совершенно не имею в виду. Однако естественным об­разом должно было бы произойти так, чтобы общей численности евреев соответствовала численность евре­ев среди врачей. Но этого не происходит. В большинст­ве стран численность евреев среди врачей значительно больше. Это восходит еще к средневековью; тогда их очень привлекала медицина, поскольку она отвечала их абстрактному мышлению. Эта абстрактная иегови­стская медицина очень подходила к их образу мыслей; она соответствовала ему. И только здесь, в антропосо­фии, где снова возвращаются к отдельным духам при­роды, снова познают, что за природные силы заключе­ны в отдельных травах и камнях. Указанным образом это снова возвращается на надежную почву.

Итак, евреи почитали этого единственного Иегову и тем самым удерживали людей от потери себя во мно­жественности духов. Конечно, дело обстояло так, что евреи вследствие этого всегда отличались от других лю­дей, что вызывало у других склонность к антипатии, — как всегда, тот, кто отличается, вызывает у других склон­ность к антипатии. Но сегодня пора сказать себе, что в будущем больше нет необходимости так обособлять культуру, не позволять расти, не давать ей разрастать­ся вширь, чему на протяжении столетий содействовали евреи; в будущем на смену такому образу действий долж­но прийти сильное духовное познание. Тогда перед по­знанием, перед сознанием человека выступит также и соотношение между одним-единственным Божеством(42)и множественностью духов. Тогда не потребуется в под­сознании культивировать один-единственный народ. Вот почему я с самого начала находил сомнительным то, что евреи, не видя иного выхода, основали сионистское движение. Создавать еврейское государство означает самым опустошительным образом содействовать ре­акции, самым опустошительным образом возвращать­ся к реакции, совершая тем самым грех против всего того, что необходимо сегодня в этой области.

Видите ли, один весьма уважаемый сионист, с ко­торым у меня были дружеские отношения, изложил мне однажды свой идеал: отправиться в Палестину и основать там еврейское государство. Сам он активно содействовал основанию этого еврейского государства, содействует и сегодня и даже занимает в Палестине весьма престижное положение. Я говорил ему: такая вещь сегодня несвоевременна; сегодня своевременным является то, к чему мог бы примкнуть всякий человек, независимо от его расовой, национальной, или классо­вой, или иной принадлежности. Сегодня можно пропа­гандировать только то, к чему может присоединиться любой человек без различий. Но никто не может тре­бовать от меня, чтобы я присоединился к сионистско­му движению. Здесь снова от всего человечества они обособляют одну часть! И по этой простой очевидной причине такое движение в настоящее время не годит­ся. Оно, в сущности, представляет собой самую разру­шительную реакцию. Эти люди приводят в качестве возражения нечто примечательное, они говорят: да, но ведь в настоящее время выявляется, что люди вовсе не желают иметь дело с чем-то общечеловеческим, они тре­буют, чтобы все развивалось на национальной основе.

Разговор, о котором я вам теперь рассказываю, состоялся перед Мировой войной 1914—1918 гг. Вы ви­дите, господа, что люди больше не захотели следовать великим общечеловеческим принципам, они захотели обособленного развития национальных, народных сил, и именно это привело к Мировой войне! Это величай­шее несчастье XX в. возникло от того, чего евреи тоже хотели. Можно сказать так: поскольку все то, что де­лали евреи, в настоящее время сознательным образом могли бы делать все люди, евреям не остается ничего лучшего, как войти в остальные народы, смешаться с всем остальным человечеством так, чтобы еврейство просто прекратилось в качестве народа. Вот то, что бы­ло бы идеалом. С этим в настоящее время вступают в противоречие многие еврейские обычаи, но прежде всего ненависть других людей. Именно это должно быть преодолено. Но преодолеть такую вещь невоз­можно, если все останется по-прежнему. Если евреи чувствуют себя обиженными, когда кто-то говорит: «Сре­ди вас нет скульпторов», то обижаться не надо; можно сказать: «Ведь не должны же, наконец, все люди быть скульпторами!» Благодаря своим личным способно­стям вы можете заниматься чем-то иным! Для ваяния евреи не подходят; ведь даже в десяти заповедях у них записано: «Не сотвори себе кумира» («Ты не должен делать изображения твоего Бога»), поскольку они не хотели наглядно изображать сверхчувственное. Но тем самым характеризуются личные качества.

Не правда ли, вы можете просто представить себе: если я создаю образ, пусть даже описательный, как это часто приходится делать — то есть описывать — в ду­ховной науке, то другой человек может запомнить его, наслаждаться им, познавать его — это уж как он хочет. Но если я не создаю никакого образа, тогда я все время должен лично находиться под самим воздействием (то есть под воздействием того, что могло бы воплотиться в образ — прим. перев. ); в настоящем случае это (порож­дающее образ воздействие —прим. перев. ) не отделяется от меня. Поэтому оно принимает личностный характер. Люди должны прийти к тому, чтобы видеть в другом человеке духовное начало. Сегодня среди евреев гос­подствует, прежде всего, расовое, расистское начало. Они и браки заключают прежде всего друг с другом. Следовательно, они еще руководствуются расовым, ра­систским, а не духовным. И на вопрос о том, выполнил ли еврейский народ свою миссию в человеческой позна­вательной эволюции, необходимо ответить так: он ее выполнил, потому что народ, культивирующий извест­ный монотеизм, единобожие, должен был существовать здесь раньше. Но в настоящее время монотеизм должен выступать в форме духовного познания. Вот почему миссия является исполненной. Вот почему эта еврейская миссия как таковая, именно как еврейская, больше не нужна в эволюции, и единственно правильным было бы то, если бы евреи в результате ассимиляции с дру­гими народами растворились в других народах.

Вопрос: Почему судьба этого народа оказалась та­кова, что он должен был отправиться в изгнание?

Доктор Штайнер: Видите ли, господа, тут надо рас­сматривать в целом как форму, так и характер этого из­гнания. Еврейский народ, живший во времена Христа, среди которого Христос умер, жил в окружении совсем другого народа, среди римлян. Представьте себе, что было бы в том случае, если бы римляне попросту захва­тили Палестину, убив тех людей, которых они хотели убить, изгнав других, и евреи уже тогда имели бы наме­рение или стремление смешаться с другими народами? Что бы произошло в этом случае? Римляне завоевали бы Палестину, часть евреев была бы убита; другие же были бы, как говорят сегодня, так как это делают, все страны, высланы и могли бы жить где-нибудь в ином месте.

Но у евреев не было ни намерения, ни стремления смешиваться с другими; напротив, повсюду, где оказы­валась хотя бы пара евреев, они жили исключительно друг с другом. Они были рассеяны во все стороны; но благодаря тому, что они жили лишь друг с другом, за­ключали браки только в своем кругу, это становилось заметным, было замечено, что они, как евреи, являют­ся чуждыми. В ином случае никто не заметил бы, что они находятся в изгнании. Это стремление самих ев­реев привело к тому, что становилось заметным: они находятся в изгнании. Это лежит во всем характере еврейства. Последующие поколения удивлялись тому, что евреи были изгнаны, что они были вынуждены жить в состоянии отчужденности. Но ведь это проис­ходило почти повсеместно! Как только иные люди сме­шивались с остальными, ничего подобного не было заметно. В характере еврейства заложено то, что они повсюду упорно консолидируются. В этом отношении можно сказать: вследствие сплочения, консолидации людей становятся заметными те вещи, которые в ином случае остались бы незамеченными.

Конечно, становится горько и тяжело на сердце, когда читаешь, как евреи в средние века жили в гетто, то есть в тех кварталах городов, где их пребывание раз­решалось. Они не смели приходить в другие кварталы городов; даже ворота гетто были закрыты и тому подоб­ное. Однако, видите ли, ведь говорят об этом потому, что евреи были консолидированы в гетто, потому что это было заметным! Ведь и другим людям приходилось точно так же плохо, хотя и не в той форме, а в другой. Не правда ли, евреи оставались в своих гетто, консо­лидировались там, и о них знали: они не могут выйти наружу. Но другие люди, которые ежедневно должны были работать с раннего утра до позднего вечера, они тоже не могли выйти наружу, даже ворот не было; им было точно так же плохо! Так что можно сказать: та­кие вещи основаны единственно лишь на видимости, они основаны на видимости так же, как и многое в ми­ровой истории основано лишь на внешнем виде.

Время сегодня таково, что все эти вещи следует освещать с точки зрения действительности. При этом приходят к следующему: там, где исполняется судьба, дело идет о том, что поистине является внутренней судьбой, или, как мы ее называем с помощью восточно­го термина, кармой. Это роковое изгнание было у евре­ев создано их собственным характером; они упорны и они всегда сохраняли себя в отчужденности. Это созда­вало то, что в более позднее время становилось сильно заметным, так что об этом говорят и по сей день.

С другой стороны, это вызвало то, что евреев от­личают от других и приписывают им всевозможные проделки, причины которых неизвестны. Не правда ли, если в местностях, где господствует суеверие, убивают человека и не могут найти преступника, и если там живет не пользующийся любовью еврей, то гово­рят: евреям нужна на Пасху человеческая кровь, они убивают людей. Разговоры о таких вещах были, пото­му что евреев отличают от других. Но и сами евреи приложили страшно много усилий ради того, чтобы их отличали от других. Сегодня имеется настоятель­ная необходимость, чтобы по отношению ко всем этим вещам строго выдвигалось именно общечеловеческое, а не расовое или национальное.

Вопрос: Какое мировое значение имели те семьде­сят душ древних израильских семейств, из которых складывалось человечество?

Доктор Штайнер: Тут дело обстояло так, господа: с давних пор на Земле существуют самые различные народы. Эти различные народы к настоящему време­ни уже потеряли свое значение. Я говорил вам прямо: цениться должно только общечеловеческое. Но если мы возвращаемся назад в развитии человечества, то мы находим земное население разделенным на самые различные народы. Как в явлениях природы живет духовное начало, так и в народах тоже живет духов­ное начало. В каждом народе присутствует ведущий народный дух. Поэтому я в моей «Теософии» сказал: на­родный дух — это не просто абстрактное слово! Ведь чем является сегодня для материалиста французский народ? Это столько-то и столько-то —двадцать четыре миллиона человек, собранных в кучу в Западной Евро­пе. И затем, воспринимая это совершенно абстрактно, исследуют отличительные качества этого народа. Но дело обстоит не так! Как у растения существует заро­дыш, точно так же у духовного начала народа сущест­вует нечто подобное зародышу, которое потом разви­вается. Во всем народе живет вполне реальный дух.

Если вы, господа, согласитесь с тем, о чем было сейчас мною сказано, что евреи на протяжении исторического развития имели миссию распространять едино­божие, тогда вы поймете: этот еврейский народ имен­но как народ должен был быть подготовлен к такой мис­сии. Вот почему случилось так, что различные народные духи, из которых каждый обычно в отдельности за­ботился о каком-то народе, в период первоначального возникновения в мире еврейского народа заботились обо всем еврейском народе. Не правда ли, если мы возьмем вавилонян (изображается на рисунке) и затем приходим к ассирийцам, египтянам, грекам, римля­нам, то мы говорим: индийский народный дух, вавилон­ский народный дух, ассирийский народный дух, египет­ский народный дух, греческий народный дух, римский народный дух и так далее. Итак, они отличаются друг от друга, эти народные духи, и каждый народный дух в отдельности заботится лишь об одном народе. В случае же еврейского народа на клочке земли в Сирии — там, где этот еврейский народ развивался — на него, на этот народ, оказывали влияние все эти народные духи, так что, по существу, воля всех этих народных духов уже жила в этом одном еврейском народе.

Мне хотелось бы пояснить вам это с помощью одно­го образа. Представьте себе, что каждый из вас находит­ся в своей домашней обстановке и делает там то, что вы обычно делаете в своей домашней обстановке. Следо­вательно, каждый из вас теперь — господин Долингер, господин Эрбсмель, господин Бурле и так далее — на­ходится в особом кругу. Так было и в случае этих народ­ных духов. Но вот, скажем, вы решили защищать ин­тересы рабочего класса; в этом случае вы не остаетесь в своем доме, вы проводите собрание, вы собираетесь вместе, проводите совместные обсуждения, и то, что исходит от вас, исходит от вашей организации, вашего сообщества. Можно сказать так: то, что эти народные духи культивировали у других народов, каждый из них выполнял для себя, в обстановке своего «народно­го дома»; то, что они культивировали в еврействе, они делали, собравшись на духовное собрание; на одних ев­реев это действовало сильнее, на других — слабее. Это отражено в Библии, где говорится, что в израильском народе в семидесяти душах правили духи народов, все они оказывали влияние. Однако это влияние, быв­шее очень сильным, превратило евреев в некотором смысле в народ космополитов, и это свойство они упор­но сохраняют. Они могут где угодно собираться вме­сте и сохранять там еврейство, поскольку они таким образом все еврейство несут в самих себе.

Стоит обратить внимание, что еврейство все несет в себе! Если вы, например, войдете в такие общества, в такие масонские общества, вроде Odd Fellows, где нет но­вого духовнонаучного знания, но есть древнее знание в том виде, который им самим больше непонятен, то вы обнаружите там в используемых словах нечто от всевоз­можных древних народов; египетские предметы, цере­монии, слова, ассирийские, вавилонские слова и знаки, церемонии и так далее. Но по преимуществу вы найдете там именно еврейское, так называемую Каббалу и тому подобное. Еврейское в этом направлении носит поисти­не космополитический характер, оно приспосабливает­ся ко всему, но хранит свое, первоначальное, поскольку именно это свое, первоначальное оно несет в себе. Вот почему и с древнееврейским языком дело тоже обстоит так: древнееврейский язык содержит в себе многое, за­ложенное изначально, относительно как духовного, так и физического; вот почему всегда очень многое выража­ется с помощью древнееврейских слов. У евреев была такая отличительная особенность: записывать только согласные; гласные же добавлялись потом с помощью до­полнительных знаков. Эти гласные, в сущности, даже не записывали на бумаге. Каждый мог их произнести по-своему, так что один говорил «Иегова», другой — «Иеге­ва», третий — «Иехаве», четвертый — «Иогаве». Гласные были различными, в соответствии с ощущением. Поэто­му то, за чем священники закрепляли одно произношение, как имя «Иегова», называлось «непроизносимым именем», поскольку в данном случае не разрешалось использовать те гласные, которые хотелось.

Благодаря своей цепкости еврейство обладает тем, что указывает на форму, в которой проявлялось участие различных народных душ в становлении еди­ной нации. Если затем вы видите евреев в различных областях, то вам придется внимательно присматри­ваться, чтобы распознать еврейское начало среди тех евреев, которые ассимилировались, сотрудничая среди других. Вы ведь знаете, что значительнейший государ­ственный деятель XIX вв. был евреем(43). Итак, ассими­лировавшихся евреев больше уже не отличают от дру­гих. Впрочем, тот, кто является знатоком, по одной фразе определит, что говорит еврей; в речи еще есть еврейская стилизация, если только это не имитация; конечно, современные люди очень многое имитируют. Но евреи имитируют мало. Можно заметить, как еврей повсюду исходит из того, что может быть мысленно зафиксировано. В этом состоит отличительное свойст­во. Это связано с тем собором народных душ, которые сотрудничали все вместе; так что даже сегодня еврей полагает, что если уж он что-либо говорит, это должно быть, без всякого сомнения, правомерно. Он исходит из того, что выведено из частного. Это очень интерес­но! Предположим, что собралось определенное число людей, трое, четверо, пятеро; один из них еврей, ос­тальные не евреи. Допустим, они являются представи­телями какого-то общества. То, что я рассказываю, не выдумано, мне пришлось это пережить. В этом общест­ве царили разные мнения. Допустим, что эти пять чело­век, между которыми один еврей, говорят. Одни будут говорить так: да, очень трудно постричь всех этих лю­дей под одну гребенку, добиться единомыслия; чтобы добиться компромисса, тех, кто в меньшинстве, надо уговаривать вот так, а тех, кто в большинстве — вот так. Компромисс будет достигнут в результате того, что люди будут определенным образом говорить друг с другом. Второй (не еврей) будет говорить так: да, но я жил среди людей, которые находятся в меньшинстве, я знаю, как трудно будет их убедить! Третий, предста­витель меньшинства говорит так: все это не годится, у нас больше нет никакого желания в этом участвовать! Четвертый говорит: но ведь надо все же посмотреть, из чего исходят с той или другой стороны. Это гово­рят не евреи. И вот начинает еврей: все это чепуха! Понятие компромисса, компромисс состоит в том, что люди с различными мнениями уравновешивают, ком­пенсируют друг друга и уступают. Он вносит нечто абстрактное: понятие компромисса; он исходит не из чего-то конкретного, но начинает: понятие компромис­са — причем выставляет ультимативное требование, тоже указывающее на его изначальную цепкость. Ес­ли человек говорит: «В чем состоит понятие компромис­са?» — И так далее, то он уже имеет в себе некое пред­ставление об этом, его он и хочет продемонстрировать. Однако еврей с этого не начинает, но говорит: понятие компромисса! Тем самым выставляется иеговистское представление: «Иегова сказал!» Он не думает над тем, а как обстоит дело в частности? Нет, он просто-на­просто выдвигает то, что постулируется в понятии. Поэтому еврей всегда думает, что он может все что угодно развить из понятия. Пока евреи замыкаются в своем кругу, так будет и дальше; если же они будут ассимилироваться среди других людей, они уже не станут говорить: «понятие компромисса» — они долж­ны будут вести себя так, как и другие люди. Именно это связано с воздействием на них народных душ.

Господин Долингер: Какое значение для еврейско­го народа имело древо Сефирот?

Доктор Штайнер: Мы начнем эту тему в следующий раз, в субботу.
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   20

Похожие:

Избирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения, поощрял их самопроявление, их возражения. Рассматривалось и дальнее и ближайшее. Особенно iconВыбирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения,...
Введение к выходу в свет публикаций из лекций Рудольфа Штайнера для работающих на строительстве Гётеанума с августа 1922 г по сентябрь...

Избирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения, поощрял их самопроявление, их возражения. Рассматривалось и дальнее и ближайшее. Особенно iconТретий приём задавать вопросы. Вопросы позволяют обратить внимание на область непонимания
При обучении иностранному языку учебная работа учащихся в парах использовалась всегда

Избирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения, поощрял их самопроявление, их возражения. Рассматривалось и дальнее и ближайшее. Особенно icon2 Умеем ли мы задавать вопросы? Классификация типов вопросов 121

Избирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения, поощрял их самопроявление, их возражения. Рассматривалось и дальнее и ближайшее. Особенно iconHuman Resources «success»
Определение потребностей покупателя. Активное слушание и умение задавать вопросы

Избирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения, поощрял их самопроявление, их возражения. Рассматривалось и дальнее и ближайшее. Особенно iconТимофей Гуртовой правда, об ускорении нейтральных атомов
На Большом Форуме, в теме физика с ником castro «Релятивистское соотношение между скоростью и энергией», автор темы обмолвился о...

Избирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения, поощрял их самопроявление, их возражения. Рассматривалось и дальнее и ближайшее. Особенно iconБиблейское основание
Искусство давать ответы на философские вопросы и возражения относительно Евангелия и Христианства называется апологетикой. Оно происходит...

Избирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения, поощрял их самопроявление, их возражения. Рассматривалось и дальнее и ближайшее. Особенно iconУмение задавать вопросы, самостоятельно формулировать гипотезу
На партах у каждого ученика опорный конспект урока, текст романа «Мастер и Маргарита», отрывки из критических статей

Избирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения, поощрял их самопроявление, их возражения. Рассматривалось и дальнее и ближайшее. Особенно iconОсновные вопросы темы: 1 источники социального развития человека
Он может созреть и раскрыться во всей своей красоте, либо увянуть, так и не раскрывшись. Эти потенциальные возможности развития особенно...

Избирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения, поощрял их самопроявление, их возражения. Рассматривалось и дальнее и ближайшее. Особенно iconУрок по английскому языку тема: «Алфавит. Числительные. Животные. Школьные предметы»
Развитие коммуникативной способности, развитие умения задавать вопросы и отвечать на них

Избирать темы, он побуждал их задавать вопросы и делать сообщения, поощрял их самопроявление, их возражения. Рассматривалось и дальнее и ближайшее. Особенно iconНикогда не задавать вопросы прямо, даже если собеседник отлично понимает,...
Мы запускаем новый проект виртуальную выставку, созданную моими читателями в моем блоге

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
vbibl.ru
Главная страница